$ 22. Объективная и субъективная сторона въ правѣ.

Опредѣляя человѣческую дѣятельность, юридическія нормы придаютъ существующимъ между людьми отношеніямъ особый характеръ, превра­щая ихъ изъ фактическихъ отношеній въ юридическія.

юридическая норма, во-первыхъ, устанавливает!, предѣлы, въ которыхъ данный интересъ можіГ№"бЫть осуществляемъ—это право; во-вторыхъ, установляетъ въ отношеніи къ другому сталкивающемуся съ нимъ инте­ресу соотвѣтственныя ограниченія—это обязанность. Отношеніе, слагаю­щееся изъ права и обязанности, и есть юрчонческое отношеніе.

.-''Такимъ образомъ, существованіе права выражается'не только въ су- уществованіи трні/ичеекы.гъ нормъ, ио также и въ существованіи юри- і йнческихъ отношеній. Юридическія нормы и юридическія отношенія—- J это двѣ различныя стороны яряъя: объективная и субъективная. Юриди­ческія отношенія называются правомъ въ субъективномъ смыслѣ, потому что право и обязанность составляютъ принадлежность субъекта. Везъ ( субъекта они существовать не могутъ: и право и обязанность должны ! непремѣнно быть чьи-нибудь. Напротивъ, юридическія нормы не стоятъ I въ такомъ отношеніи къ субъекту. Онѣ имѣютъ болѣе общій и болѣе отвлеченный характеръ, онѣ не пріурочены къ опредѣленному субъекту и потому, въ противоположность юридическимъ отношеніямъ, называются нравомъ въ объективномъ смыслѣ.

Необходимо, однако, оговориться, что въ исторической послѣдова­тельности но объективное право предшествуетъ субъективному, а на­оборотъ субъективное—объективному. Историческое развитіе всегда на­чинается съ частнаго, а не съ общаго. Поэтому раньше создаются отдѣльныя субъективныя нрава, а уже потомъ общія регулирующія ихъ нормы. Прежде чѣмъ слагается понятіе объ единой общей Ѳемидѣ, вѣ­рятъ въ существованіе множества отдѣльныхъ частныхъ оемвдъ, пред­ставляющихъ собою рѣшенія отдѣльныхъ случаевъ. Древній судъ не при­мѣняетъ уже существующей общей нормы къ частнымъ случаямъ, а для каждаго частнаго случая творитъ новое право и только путемъ постепен­наго и медленнаго обобщенія этихъ частныхъ рѣшепій слагаются совре­мененъ и общія правила, представляющія къ тому же первоначально весьма невысокую степень обобщенія, являющіяся дробными, казуисти­

ческими правилами.

Но кикъ бы то ни было, разъ общія юридическія пормы сложились, онѣ уже необходимо обусловливаютъ собою субъективныя правя. Опре­дѣленіе каждаго отдѣльнаго субъективнаго права получаетъ при этомъ характеръ силлогистическаго заключенія. К іридическая норма выполняетъ роль большой посылки; данное фактическое отношеніе людей, выра­жающее столкновеніе регулируемыхъ нормой интересовъ,— роль малой

посылки, а опредѣленіе соотвѣтствующихъ правъ и обязанностей есть заключеніе.

$ 23. Юридическія нормы—велѣнія.

Наѵіупу. System. 81, § 25. Thol. EinleitUQg. sjS 84—39. Thou. Rechlenerm tind subjective.*, Hecht. § 345.

'-—Юридическія нормы, какъ и всѣ вообще нормы, суть правило долж­наго и въ .этомъ смыслѣ велѣнія. Будучи правиломъ должнаго, онѣ не могутъ дозволять, опредѣлять, описывать, а всегда повелѣваютъ, всегда указываютъ, что и какъ должно быть сдѣлано для разграниченія сталки­вающихся интересовъ.

Изъ этого, однако, не слѣдуетъ заключать, какъ это обыкновенно бываетъ, чтобы всѣ юридическія нормы были установлены сознательною волен, былп актомъ чьей-либо воли, чьими-либо велѣніями. Правило долж­наго всегда содержитъ въ себѣ велѣніе дѣйствовать такъ или иначе, но не всегда само есть велѣніе чьей-либо воли. Такъ мы знаемъ, что всѣ техническія правила суть не чьи-либо велѣнія, а необходимые ло­гическіе выводы изъ законовъ соотвѣтствующихъ явленій. Такъ точно и нравственныя нормы, насколько онѣ не составляютъ часть божествен­наго откровенія, не установляются волей, а вытекаютъ изъ нравственнаго •чувства. Тоже самое примѣнимо и къ юридическимъ нормамъ. Насколько онѣ слагаются въ формѣ юридическихъ обычаевъ, онѣ не представляются актами повелѣвающей воли.

Въ этомъ смыслѣ совершенно правъ Цительманъ, оспаривающій во­левой характеръ юридическій, юридическихъ нормъ. По онъ идетъ уже слишкомъ далеко, утверждая, что юридическія нормы и по содержанію своему не суть велѣнія, а только сужденія о причинной связи юридиче­скихъ фактовъ. Ояч. самъ признаетъ, что юридическая норма есть гипо­тетическое сужденіе о должномъ, а сужденіе о должномъ по содержанію своему есть, конечно, велѣніе. Съ другой стороны и опредѣляемая юри­дическими нормами связь юридическихъ фактовъ не есть дѣйствительно и необходимо существующая, а только долженствующая быть устано­вленной людьми, руководящимися въ своей дѣятельности данной юриди­ческой нормой.

Юридическія нормы, какъ правила должнаго, не могутъ представлять собою дозволеній, опредѣленій, описаній. Однако, статьи закона иногда имѣютъ такую форму и это послужило основаніемъ довольно распростра­ненному мнѣнію, будто, кромѣ повелительныхъ, бываютъ также дозволи- телвныя и опредѣлительныя нормы. .Мнѣніе это находило себѣ сторон­никовъ уже между римскими юристами. Такъ, Гѳренній Модестинъ раз-

личалъ четыре категоріи законовъ; legis virtus, говоритъ онъ, est іпір-*- гаге, vetare, perntittere, рипіте. По и тогда это мнѣніе было спорнымъ ,н Цицеронъ, напримѣръ, допускалъ существованіе только повелитель­ныхъ и запретительныхъ законовъ: legem esse aeterniim quiddam, quod /nniversuiu. mundum regeret, imperandi proliibendique sapientia—aut co- gentis ant vetantis ad jubendum et ad deterrendum idonea (De lcgibus, ’ll, c. 4).

Логическая несостоятельность классификаціи Модестина очевидна. Нельзя, вТГсамомъ дѣлѣ, иа ряду съ ішрегаге vetare, perntittere ставить рипіте, какъ будто уголовные законы, установляющіе наказанія, не со­держатъ въ себѣ велѣнія суду наказывать преступниковъ. Тѣмъ не менѣе формула Модестина долго пользовалась непререкаемымъ авторитетомъ. Только Савиньи нанесъ ей рѣшительный ударъ, доказавъ невозможность выдѣленія, какъ особой группы, нормъ наказывающихъ. О противополо­женіи запретительныхъ нормъ наказывающихъ никто уже послѣ Са­виныі пе думает'!,. Ио попытки отстоять существованіе дозволительныхъ нормъ скоро появились вновь. Однимъ изъ первыхъ сторонниковъ суще­ствованія дозволительныхъ нормъ явился Тель, признающій, Кромѣ того, еще существованіе и опредѣлительныхъ нормъ.

Не трудно, однако, убѣдиться, что опредѣлительная, описательная, дозволительная форма статей закона не измѣняетъ существа выражаемыхъ ими юридическихъ нормъ. Если въ законодательномъ актѣ содержится статья, представляющаяся по формѣ своей опредѣленіемъ, она въ дѣй­ствительности, въ практическомъ своемъ примѣненіи, всетаки сводится къ велѣнію.

Иногда законодатель, вмѣсто повелительной формы выраженія, упо­требляетъ описательную; вмѣсто того, чтобы сказать, что такія-го лица должны то-то дѣлать, онъ говоритъ, что они это дѣлаютъ. 'Гакъ поста­новленіе ст. 47 основныхъ законовъ, что „Имперія Россійская управляется на твердомъ основаніи законовъ'*, означаетъ, конечно, что она должна гакъ управляться, потому что и законодатель не могъ отрицать возмож­ности фактическихъ уклоненій отъ этого правила. Точно также, когда законъ описываетъ составъ и устройство государственныхъ учрежденій, говорятъ, что они состоятъ изъ такихъ-то лицъ, имѣютъ такую-то орга­низацію, это означаетъ въ дѣйствительности, что они должны имѣть

опредѣленные закономъ составъ и устройство. Замѣна повелительной формы выраженія описательной объясняется или просто большимъ удоб­ствомъ изложенія, большею краткостью, или иногда желаніемъ придать постановленію закона большую безусловность. Повелительная форма сама собой какъ бы предполагаетъ возможность несоотвѣтствія фактической дѣйствительности тому, что должно быть; описательная форма, излагаю­щая должное, какъ существующее, напротивъ, какъ бы вовсе исключаетъ и самую мысль о возможности несоотвѣтствія дѣйствительнаго должному.

Но болѣе всего сомнѣній возбуждаетъ вопросъ о существованіи дозво­лительныхъ нормъ.

Въ законодательныхъ постановленіяхъ дѣйствительно нерѣдко встрѣ­чаются статьи дозволительнаго характера. Такія статьи довольно разно­образны. Ихъ можно раздѣлить на четыре отдѣльныя группы.

Первую группу составляютъ статьи историческаго происхожденія, а именно указывающія на отмѣну прежде существовавшей запретительной нормы. Отмѣна запрещенія есть, конечно, дозволеніе, но она не устано­вляетъ новой нормы, а только уничтожаетъ старую.

Затѣмъ бываютъ дозволительныя статьи редакціоннаго характера. Общимъ образомъ выраженное дозволеніе служитъ въ такихъ случаях ь только вступленіемъ къ изложенію отдѣльныхъ запрещеній, ограничиваю­щихъ общее дозволеніе. За статьей, гласящей, что „всякому дозволяется то-то и то-то“, слѣдуетъ рядъ статей, перечисляющихъ случаи, которые „изъ сего изъемлются". Очевидно, юридическая норма содержится именпо въ частныхъ запрещеніяхъ, а не въ общемъ дозволеніи. Ксли бы общее дозволеніе было вовсе опущено, въ содержаніи юридической нормы ни­чего бы не измѣнилось, измѣнилась бы только форма ея изложенія. Бу­детъ ли сказано, что данное дѣйствіе дозволяется за исключеніемъ та­кихъ-то случаевъ, или просто, что въ такихъ-то случаяхъ оно запре­щено,—совершенно одно и то же.

Больше сомнѣній могутъ возбудить дозволительныя статьи третьей категоріи. При опредѣленіи власти государственныхъ учреждеііій нерѣдко встрѣчаются статьи, постановляющія, что учрежденіе .неясен!» предпри­нимать тѣ или другія мѣры. Дозволительная форма статей тутъ полу­чаетъ тѣмъ большую силу, что иа ряду съ ними обыкновенно имѣются статьи, редижироваиныя въ формѣ велѣній. Но и такій статьи не выра­жаютъ въ дѣйствительности дозволительныхъ нормъ. Дѣло объясняется слѣдукіщимъ образомъ. Законодательство, опредѣляя формы дѣятельности какого-нибудь учрежденія, напр. суда, въ нѣкоторыхъ случаяхъ вмѣняетъ ему въ безусловную обязанность совершеніе тѣхъ или другихъ дѣйствій,

если имѣются налицо извѣстныя фактическія обстоятельства; суду при этомъ не предоставляется входить въ разсмотрѣніе вопроса, насколько необходимо или полезно будетъ это въ данномъ случаѣ. Но иногда за­конъ, напротивъ, возлагаетъ на самый судъ рѣшеніе вопроса о надоб­ности и ненадобности данной мѣры въ каждомъ конкретномъ случаѣ; такъ вотъ это и выражается постановленіемъ закона, что судъ можетъ принять такую-то мѣру. Это не значитъ вовсе, чтобы судъ могъ по про­изволу своему принимать или не принимать этой мѣры. Разъ надобность мѣры имъ признана, судъ обязанъ ее примѣнить. Слѣдовательно, суду такими законами вовсе не дается простое дозволеніе, а возлагается, на­противъ, двойная обязанность: и оцѣнить надобность мѣры и примѣ­нить ее въ случаѣ признанія необходимости. Точно также, если законъ постановляетъ, что полиція .пожени при извѣстныхъ условіяхъ требовать содѣйствія войскъ, это значитъ, что въ случаѣ признанной ею надобности она и ()о.іжна это сдѣлать.

Четвертую категорію мнимо-дозволительныхъ нормъ составляютъ нормы, установляюіція альтернативныя обязанности, когда дается не пря­мое велѣніе выполнить то-то, а предоставляется на выборъ выполнить одно изъ альтернативно предписанныхъ дѣйствій. Но само собой разу­мѣется, что и альтернативное велѣніе есть всетаки велѣніе, и альтер­нативныя нормы поэтому повелительныя нормы. Дозволительнаго въ нихъ развѣ то, что онѣ представляютъ выборъ между двумя альтернативными обязанностями. Но, конечно, юридическое значеніе ихъ не въ дозволеніи выбора, а нъ запрещеніи сдѣлать выборъ внѣ устанавливаемой ими альтернативы.

Такимъ образомъ, всѣ приводимые примѣры яко-бы дозволительныхъ нормъ оказываются несостоятельными. Остается разобрать еще одинъ доводъ, болѣе общаго характера. ^Отстаивая существованіе дозволитель­ныхъ нормъ и стараясь объяснить ихч, значеніе, нѣкоторые отвергаютъ и то общее положеніе, что все незапрещениое дозволено. Въ подтвер­жденіе указываютъ, что не запретить не то же, что позволить. Отсут­ствіе запрета не создаетѣ еще права на незапрешенное дѣііствіе; напро­тивъ, дозволеніе чего-либо юридической нормой установляетъ соотвѣт­ствующее нраво. Чтобы отвѣтить на этотъ доводъ, надо прежде всего установить точно смыслъ спорнаго положенія: все незапрещенное дозво­лено. Ксли_'дозволеніе считать равносильнымъ нраву, если понимать гакъ, что на все дозволенное человѣкъ имѣетъ право, то тогда безспорно не­запрещенное нельзя считать дозволеннымъ. Незапрещеніе само по собѣ не можетъ установить права, потому что право, какъ мы увидимъ ниже, предполагаетъ всегда соотвѣтствующую обязанность. Л изъ того, что законъ чего-либо не запрещаетъ кому, вовсе еще не слѣдуетъ, чтобы онъ .чтимъ самымъ возлагалъ на другихъ обязанность не мѣшать ему

въ осуществленіи незапрещенныхъ дѣйствій. Законъ никому не запре­щаетъ любоваться на солнечный закатъ. Но это не значитъ еще, чтобы я обязанъ былъ поэтому не загораживать своими постройками открытаго вида на западъ. Никому не запрещено любоваться на закатъ, по права на это законъ не установляетъ. Но если одно незапрещеиіе не создаетъ права, то точно также не создаетъ его и прямое дозволеніе. Дозволить одному не значитъ обязать другого. Дозволенное дѣйствіе можетъ стать нравомъ только, когда будетъ запрещено совершеніе всего мѣшающаго позволеннымъ дѣйствіямъ, потому что только при этомъ условіи будетъ установлена соотвѣтствующая обязанность. Такимъ образомъ, право мо­жетъ быть остановлено только запрещеніемъ, а не дозволеніемъ. ,

'^ч—ѵ Итакъ, всѣ юридическія нормы суть велѣнія, но велѣнія могутъ быть различнаго рода, сообразно различію способовъ разграниченія стал­кивающихся интересовъ. Разграниченіе интересовъ непремѣнно требуетъ ограниченія осуществленія или обоихъ столкнувшихся интересовъ, или по крайней мѣрѣ одного изъ нихъ. Иначе, стремясь къ возможно пол­ному осуществленію, каждый изъ нихъ мѣшалъ бы осуществленію другого. Всѣ возможныя ограниченія осуществленія сталкивающихся интересовъ могутъ быть сведены къ двум ъ формамъ: къ запрещенію дѣйствіи, пре­пятствующихъ возможности осуществленія чужого интереса, и къ шре- боаанію совершенія дѣйствій, необходимыхъ для возможности его осу-

^щестяленія^Поэтому велѣніе юридической нормы можетъ быть или поло­жительное, или отрицательное, или собственно велѣніе, или запреть.

Правда, любое велѣніе можно выразить въ формѣ запрета и любой запретъ въ формѣ велѣнія. Повелѣть совершеніе дѣйствія все равно, J что запретить его несовершеніе. Но это не уничтожаетъ значенія раз­личія положительныхъ и отрицательныхъ нормъ; велѣній и запрѳтовъ. Ихъ различіе сказывается главнымъ образомъ въ различномъ характерѣ

(налагаемыхъ ими обязанностей. (Повелѣнія установляють обязанности содѣянія, положительныя обязанности; запреты—обязанности воздержанія отъ дѣйствія, отрицательныя обязанности. Этимъ различіемъ обязанно­стей обусловливается, какъ мы уже знаемъ, возможность принудитель­наго осуществленія велѣній юридическихъ нормъ. Запретительныя нормы всѣ допускаютъ принудительное осуществленіе. Изъ повелительныхъ— только налагающія обязанность предоставленія другому какой-либо вещи, но не обязанности личнаго дѣйствія. )

24. Элементы юридической нормы.

Цннипм'ч. Курсъ гражданскаго нрава, I, стр. 45. Binding. Xormen. I. S. 74.

— IZi> —

примѣненія безусловныхъ правилъ. Мѣра ограниченій, установляемыхъ для осуществленіи каждаго интереса, мѣняется, смотря по тому, въ от­ношеніи къ какому именно другому интересу онъ ограничивается. Одинъ и тотъ же интересъ при столкновеніи съ иными интересами подвергается большимъ ограниченіямъ, при столкновеніи съ другими—меньшимъ. Юридическая норма осуществленія каждаго интереса обусловлена по­этому тѣмъ, какому другому интересу онъ въ данномъ случаѣ противо­полагается. Противоположеніе тому или другому интересу зависитъ отъ соотвѣтствующей фактической обстановки осуществленія интереса. По­этому примѣненіе юридической нормы становится въ зависимость отъ наличности извѣстныхъ фактовъ. Безусловныхъ юридическихъ нормъ нѣтъ. Даже такая безусловная съ нравственной точки зрѣнія норма, какъ запретъ посягать на неприкосновенность человѣческой жизни, въ каче­ствѣ юридической нормы не безусловна. Большинство интересовъ должны, правда, уступать интересу сохраненія жизни, но не всѣ. Въ случаяхъ необходимой обороны, на воіінѣ, при осуществленіи карательной власти государства лишеніе жизни правомъ допускается.^

Итакъ, всѣ юридическія нормы суть условныя правила. Поэтому каждая юридическая норма состоитъ естественно изъ двухъ элементовъ: изъ опредѣленія условій примѣненія правила и изложенія самаго пра­вила. Первый элементъ называется гипотезой или предположеніемъ; вто­рой—дисігозііпіей или распоряженіемъ. Каждая юридическая норма мо­жетъ быть, слѣдовательно, выражена въ такой формѣ: если—то; напр.: если у умершаго нѣсколько сыновей, то имущество дѣлится между ними поровну; если кто похититъ тайно чужую вещь, онъ подвергается тю­ремному заключенію. Это не значитъ, однако, чтобы киждая статья за­кона непремѣнно заключала въ себѣ эти два элемента. Норма можетъ быть выражена нѣсколькими статьями, и тогда гипотеза можетъ заклю­чаться въ одной статьѣ, диспозиція въ другой. Кромѣ того, норма мо­жетъ быть выражена безъ прямого указанія ея условности. Вмѣсто „если—то“ можетъ быть употреблена формула: „тотъ, кто сдѣлаетъ то-то, подвергается тому-то“ или „имущество, которое—поступает!. тому-то" и т. п. Но всѣ такія формулы, очевидно, безъ труда сводятся къ основ­ной, общей формулѣ:! „если—то". Мы называемъ ее основной потому, что къ ней могутъ быть Сведены всѣ безъ исключенія юридическія нормы, между тѣмъ какъ другія формулы примѣнимы не во всѣхъ случаяхъ. Напримѣръ, правилъ о раздѣлѣ наслѣдства не выразить въ формулѣ „тотъ, кто сдѣлаетъ то-то, долженъ получить то-то". Какъ велѣніе есть общая форма для всѣхъ юридическихъ нормъ, такт, гипотеза или дис­позиція суть общіе ихъ элементы.

И гипотеза и диспозиція могутъ принимать различныя формы. Ги- потеза'можетъ быть выражена или въ общей абстрактной формѣ, или

въ конкретной, казуистической. Фактическія обстоятельства, обуслов­ливающія примѣненіе нормы, могутъ быть опредѣлены общими родовыми признаками—это абстрактная форма гипотезы; они могутъ быть.опредѣ- лены также спеціальными, частными признаками—это казуистическая форма. Въ исторической послѣдовательности казуистическая форма пред­шествуетъ абстрактной. Мышленіе у первобытныхъ, мало развитыхъ на­родовъ вообще совершается вч. болѣе конкретныхъ формахъ. Юридиче­скія нормы получаютъ первоначально характеръ правилі, на частный случай и только малопо-полу, путемъ обобщенія такихъ частныхъ пра­вилъ, вырабатываются общія абстрактныя опредѣленія.

Казуистическая форма неудобна, такъ какъ ведетъ къ чрезмѣрному увеличенію числа отдѣльныхъ нормъ и вмѣстѣ съ тѣмъ дѣлаетъ невоз­можнымъ достигнуть полноты юридическихъ опредѣленій. При казуисти­ческомъ характерѣ нормъ каждый частный случай требуетъ для себя особой юридической нормы. Въ виду же безконечнаго разнообразія воз­можных!, случаевъ столкновенія интересовъ, казуистическія нормы, ка- ково-бы то пн было ихъ число, никогда пе могутъ обнять всѣхъ встрѣ­чающихся вч, жизни случаевъ. Абстрактная форма и въ томъ и въ дру­гомъ отношеніи представляетъ большія удобства. Абстрактное опредѣле­ніе сразу объем.четъ всѣ однородные случаи. Поэтому оно требуетъ мень­шаго чпсла отдѣльныхъ нормъ и вмѣстѣ даетъ возможностч, достигнуть гораздо большей полноты. Но и абстрактная форма имѣетъ свои неудоб­ства. і лишкомъ общія положенія неизбѣжно ведутъ кч, неопредѣленности практическаго ихъ примѣненія. При казуистической формѣ не можетъ быть сомнѣній, примѣнима юридическая норма кч, данному случаю или нѣтъ: при абстрактной подведеніе конкретнаго случая подъ общее отвле­ченное опредѣленіе открывает!, широкій просторъ для противорѣчивыхъ толкованій.

Кромѣ различія казуистической и абстрактной нормы, гипотеза пред­ставляетъ еще различія по степени ея опредѣленности. Она можетъ быт ь безусловно опредѣленной, неопредѣленной и относительно опредѣ­ленной. Безусловно опредѣленная гипотеза имѣется, когда въ самой нормѣ прямо опредѣлены обусловливающіе ее факты; когда, напримѣръ, опре­дѣляется, что при заключеніи сдѣлокъ на сумму выше нити рублей должно ихъ оплачивать гербовымъ сборомъ. Безусловно неопредѣленная гипотеза имѣется, когда сама норма не заключаетъ въ себѣ опредѣленія обусловливающихъ ея примѣненія фактовъ, а предоставляетъ ихъ опре­дѣленіе какому-нибудь органу власти, напримѣръ, если законъ предоста­вляетъ въ случаи, надобности принимать какую-либо мѣру, то эта гипо­теза безусловно неопредѣленная. При какихъ условіяхъ является на­добность, законъ не опредѣляетъ, а предоставляетъ опредѣлить свобод номѵ усмотрѣнію органа, на который возложено осуществленіе нормы

'Въ такомъ случаѣ органъ, призванный осуществлять норму, получаетъ т. и. дискреціонную власть, власть дѣйствовать, руководствуясь только соображеніями цѣлесообразности, а не формальными опредѣленіями нрава.

■ Относительно опредѣленная гипотеза получается, когда законъ ограни­чиваетъ чѣмъ-нибудь свободу рѣшенія вопроса объ умѣстности или не­умѣстности примѣненія юридической нормы: напримѣръ, если принятіе извѣстной мѣры предписывается только въ слуіаѣ появленія эпидеміи, но не безусловно, а подъ условіемъ признанія ея необходимости компе­тентною къ тому властью^ Ііъ такомъ случаѣ эта норма при отсутствіи эпидеміи вовсе не можетъ быть примѣняема; въ случаѣ же появленія

эпидеміи—только подъ условіемъ признанія ея необходимости. ^*чНормы съ безусловно или относительно неопредѣленной гипотезой

I всего чаще встрѣчаются въ административномъ правѣ, а также до- ¹ вольно часто и въ правѣ процессуальномъ, предоставляющемъ суду из­рядную долю дискреціонной власти. Необходимость существованія та­кихъ нормі, обусловливается необыкновеннымъ разнообразіемъ тѣхъ фак­товъ, съ которыми приходится имѣть дѣло администраціи, а отчасти и суду, н невозможностью оцѣнить значеніе этихъ фактовъ безъ сообра­женія всей индивидуальной обстановки каждаго конкретнаго случая въ отдѣльности. Поэтому неподвижное опредѣленіе законъ приходится иногда замѣнять подвижнымъ, легко приспособляющимся къ измѣнчивой 1ІНДИ- і нидуальной обстановкѣ фактовъ, личнымъ усмотрѣніемъ администрпто-

; ровъ И судейЛ

—■" Различіе казуистической и абстрактной формы нѳпрнложимо къ диспозиціи. Она содержит!, въ себѣ правило, велѣніе и потому не имѣетъ дѣла съ тѣмъ или другимъ опредѣленіемъ различныхъ казусовъ. Диспо­зиціи различаются только по степени ихъ опредѣленности. Подобію гипо­тезѣ и диспозиція можетъ быть абсолютно-опредѣленной, абсолютио-пе- оиредѣленной и относительно-опредѣленной. При ибсолюнмо-опредіьленной диспозиціи въ самой нормѣ точно опредѣляется, какъ должно поступать при наличности указанныхъ пъ гипотезѣ фактовъ. Таковы, напр., поста­новленія, что просроченный вексель теряетъ вексельную силу, что пре­столъ переходитъ къ старшему сыну послѣдне-царствованшаго импера­тора. Опредѣленія тутъ такъ категоричны, что не оставляютъ вовсе мѣста для усмотрѣнія заинтересованныхъ лицъ нли для органа власти, призван­наго блюсти за соблюденіемъ этихъ нормОНеопредѣленвая диспозиція, напротивъ, ограничивается только ссылкой на такое усмотрѣніе, все пре­доставляя ему н отказываясь сама опредѣлить подлежащее примѣненію правилоЛІримѣромъ могутъ служить постановленія, предоставляющія по- лйчпГнриниыать, въ случаѣ народныхъ возмущеній, всѣ необходимыя мѣры для возстановленія тишины и спокойствія, или въ случаѣ эпидеміи— всѣ необходимыя мѣры для предупрежденія распространенія заразитель-

ной болѣзни. Сюда же относятся тѣ уголовные законы, которые, не уста» новляя опредѣленнаго наказанія, ограничиваются требованіемъ наказать преступника, смотря по винѣ или по всей строгости законовъ. Въ га­комъ случаѣ выборъ наказанія принадлежитъ суду.

Въ указанныхъ примѣрахъ ближайшее опредѣленіе подлежащаго примѣненію правила предоставляется всетаки органамъ власти, полиціи и суду. Эти органы обязаны выполнить возложенную на нихъ функцію и могутъ быть, въ случаѣ надобности, къ тому принуждены. Но суще­ствуютъ и такія нормы, которыя предоставляютъ это заинтересованнымъ частнымъ лицамъ. 'Гакова, напр., норма, опредѣляющая, что имущество умершаго поступаетъ тому, кого умершій назначилъ въ своемъ завѣ­щаніи наслѣдникомъ, или, что въ случаѣ заключенія гражданскихъ до­говоровъ подробности отношеній между контрагентами опредѣляются ихъ собственнымъ оглашеніемъ. Норма тутъ ограничивается опредѣленіемъ, что въ такихъ-то случаяхъ возможное столкновеніе должно быть урегу­лировано опредѣленнымъ правиломъ, но самое установленіе этого пра­вила предоставляется волѣ заинтересованныхъ лицъ посредствомъ завѣ­щанія или договора. Однако, правило для разграниченія могущихъ прійти въ столкновеніе интересов), должно быть установлено, а между тѣмъ нѣтъ никакой гарантіи въ томъ, что заинтересованныя частныя лица дѣйствительно его установятъ. Опытъ показываетъ, напротивъ, что они очень часто не пользуются предоставленной имъ властью. Поэтому нормы такого рода, предоставляющія ближайшее опредѣленіе правила автономіи заинтересованныхъ лицъ, всетаки и сами установляють пра­вило для примѣненія его на случай, если волею заинтересованныхъ лицъ такового установлено не будетъ. Слѣдовательно, заинтересованнымъ

лицамъ предоставляется самимъ опредѣлить способъ разграниченія ихъ интересовъ. Если же они этого не сдѣлаютъ, примѣняется установлен­ное на этотъ случай самой юридической нормой правило. Такія нормы,

находящія себѣ примѣненіе лишь въ томъ случаѣ, если заинтересо­ванныя лица сами не установятъ иного разграниченія своихъ интере- Ї совъ, носятъ названіе диспозиннмныхі нормі; а нъ противоположность ; имъ, нормы, имѣющія” безусловно обязательную силу, не предоста­вляющія опредѣленія способа разграниченія интересовъ самимъ заинтере-

сованнымъ лицамъ, называются нормами прецемпивными. Реннснкамифъ предложилъ взамѣнъ этихъ русскія названія; диспозитивныя нормы онъ называетъ распорядительными; прѳцептинныя — повелительными. Но эти названія не вошли у насъ въ употребленіе.

Относительно-опредѣленная диспозиція можетъ имѣть двѣ формы. Могутъ быть,, во-первыхъ, установлены только крайніе нредѣлы, между которыми предоставляется выбирать подходящую мѣру разграниченія интересовъ компетентной власти или заинтересованнымъ лицамъ. Па-

примѣрь, опредѣляется максимумъ и минимумъ, или только максимумъ подлежащаго наложенію штрафа, или опредѣляется максимумъ возмож­наго срока договорнаго отношенія, напримѣръ, для личнаго найма пять лѣтъ, съ предоставленіемъ сторонам'!, назначать н болѣѳ короткій срокъ. Другая форма относительно-опредѣленной диспозиціи есть форма альтер­нативная, когда на выборъ установляются двѣ или нѣсколько мѣръ. Напримѣръ, суду предоставляется назначать иногда по его усмотрѣнію или денежный штрафъ, или лишеніе свободы, или слѣдователю предо­ставляется или подвергнуть привлеченнаго къ слѣдствію аресту, или взять съ него залогъ, или отпустить на поруки. Бываютъ и такія нормы, ко­торыя выборъ, въ предѣлахъ установленной ими альтернативы, предо­ставляютъ заинтересованнымъ лицамъ. Такъ, потерпѣвшій отъ преступ­ленія можетъ по своему желанію предъявить искъ о вознагражденіи за убытки или въ уголовномъ судѣ, пли въ гражданскомъ, контрагентъ казны, недовольный разсчетомъ, можетъ или обратиться съ жалобой къ административному начальству или съ искомъ пъ судъ.

Все сказанное объ юридическихъ нормахъ имѣетъ совершенно общее значеніе. Гипотеза и диспозиціи суть необходимые элементы каждой юридической нормы, слѣдовательно и законовъ уголовныхъ, опредѣ­ляющихъ наказуемость преступныхъ дѣяній. Но въ силу особеннаго положенія, какое занимаютъ нъ общей системѣ права уголовные законы, нхъ элементамъ обыкновенно црисвоиваются другія названія. Каждый уголовный законъ состоитъ непремѣнно изъ двухъ частей: въ первой опредѣляются признаки наказуемаго дѣянія, во второй—самое наказаніе. Каждый уголовный] законъ можетъ быть выраженъ въ такой формѣ: если кто совершитъ такое-то дѣяніе, онъ подвергается такому-то на­казанію. Но дѣло въ томъ, что въ современномъ законодательствѣ обык­новенно нѣтъ особыхъ постановленій, установляющихъ запрещеніе пре­ступныхъ дѣяній. /О запрещен пости дѣянія заключаютъ лишь изъ его наказуемое!' 4J Іоэтому первая часть уголовнаго закона, кромѣ опредѣле­ніи условій примѣненія наказанія, указаннаго во второй части, содержитъ нъ себѣ еще, такъ сказать, и диспозицію другой нормы—нормы, уста- новляющей запрещеніе преступнаго дѣянія. Ботъ почему криминалисты на­зываютъ обыкновенно первую часть уголовнаго закона—диспозиціей. Что касается второй части уголовныхъ законовъ, то ее обыкновенно называютъ санкціей. Это потому, что установляемое наказаніе есть санкція дѣйстви­тельнаго соблюденія какой-нибудь другой нормы, такъ какъ непремѣнны»! ь условіемъ примѣненія наказанія служитъ наличность нарушенія права.,

25. Содержаніе, юридическихъ нормъ^.

Смотря но различію самыхъ разграничиваемыхъ интересовъ и по различію принятыхъ въ руководство правовыхъ принциповъ, содержаніе

юридическихъ нормъ бываетъ краііне разнообразно. Подробное ознаком­леніе съ разнообразнымъ ихъ содержаніемъ даютъ спеціальныя юриди­ческія натки, изучающія отдѣльныя отрасли права или отдѣльныя на­ціональныя и историческія системы права. Общая теорія должна тутъ ограничиться лишь самыми общими положеніями и указаніемъ лишь общихъ основныхъ категорій, къ которымъ можетъ быть сведено все разнообразіе содержанія юридическихъ нормъ. Такое обобщеніе возможно, такъ какъ Осуществленіе всѣхъ человѣческихъ интересовъ при всемъ

I ихъ разнообразіи всетаки обставлено одними и тѣми же общими 1 условіями.?!

Для осуществленія каждаго своего интереса человѣкъ нуждается въ пользованіи силами, посредствомъ которыхъ производятъ онъ измѣненія данныхъ условій его существованія согласно преслѣдуемымъ цѣлямъ. Для производства любого средства удовлетворенія человѣческихъ потребностей необходимо требуется затрата извѣстной силы. Между тѣмъ силъ, удобно поддающихся пользованію человѣка, ограниченное количество. Избытка въ нихъ не бываетъ. Поэтому столкновеніе интересовъ всегда получаетъ форму борьбы изъ-за пользованія потребными для ихъ осуществленія силами. Л отсюда само собой опредѣляется, каково должно быть общее содержаніе юридическихъ нормъ.

Коли столкновеніе интересовъ всегда выражается въ борьбѣ изъ-за полі.зііванія силами, то разграниченіе интересовъ можетъ быть достиг­нуто только установленіемъ опредѣленнаго порядка пользованія служа­щими къ нхъ осуществленію силами. Юридическая норма всегда опре­дѣляетъ, кто, чѣмъ н въ какомъ объемѣ можетъ пользоваться, но дѣ­лается это. какъ мы видѣли, всегда въ формѣ велѣній. Она повелѣваетъ: 1) не пользоваться для осуществленія своихъ интересовъ потребными къ тому силами внѣ установленныхъ нормоіі рамокъ и 2} совершать дѣй­ствія, дѣлающія для другихъ возможнымъ пользоваться соотвѣтственными силами вч, предоставленныхъ имъ нравомъ предѣлахъ.

< Итакъ, каж'дая юридическая норма содержитъ опредѣленіе порядка пользованія силами для осуществленія разнообразныхъ человѣческихъ интересовъ, съ цѣлью устранить ихъ столкновеніе. Такъ какъ соотно­шеніе различныхъ сталкивающихся интересовъ неодинаково, то сооб­разно съ этимъ и содержаніе юридическихъ нормъ, сохраняя свой общій характеръ, представляетъ, однако, въ опредѣленіи порядка пользованія су ществелкмя различія.

Всѣ разнообразные случаи столкновенія интересовъ могутъ быть сведены къ тремъ типамъ. Это можетъ быть: 1) столкновеніе совершенно одинаковыхъ интересовъ различныхъ лицъ, 2) столкновеніе неодинако­выхъ, но равноцѣнныхъ ^интересовъ и 3) столкновеніе неравноцѣнныхъ интересовъ,

Столкновеніе одинаковыхъ интересовъ представляетъ ту особен­ность, что ня .разграниченіе интересовъ гутъ не можетъ вліять ихъ раз­личіе. Такъ какъ оба столкнувшіеся интереса предполагаются совершенно одинаковыми, то нѣтъ никакого основанія оказывать какому-либо изъ нихъ предпочтеніе предъ другимъ. Поэтому, если осуществленіе этихъ интересенъ оказывается совмѣстимымъ, то разграниченіе нхъ можетъ быть установлено пе иначе, какъ по началу полнаго равенства. Осуществле­ніе каждаго допускается въ равномъ объемѣ. Кслн же осуществленіе сталкивающихся интересовъ представляется несовмѣстнымъ, такъ что осуществленъ можетъ быть только одинъ изъ нихъ, то, за отсутствіемъ какого-либо разумнаго основанія для выбора между двумя совершенно одинаковыми интересами, рѣшеніе предоставляется случаю. Это дѣлается въ различныхъ формахъ. Напр., пользованіе предоставляется первому захватившему вещь по правилу Д^іР^ог tempore, potior est jure. Въ случаяхъ общей опасности, когда спасеніе одного можетъ быть достиг­нуто ТОЛЬКО цѣною гибели другого, дѣло рѣшается случайнымъ ИСХОДОМ'!, борьбы лицъ, настигнутыхъ бѣдой, изъ которыхъ каждый стремится спастись на счетъ другого по нраву крайней необходимости. Иногда ,

дѣла рѣшаются прямо жребіемъ. I

Интересы неодинаковые, но равноцѣнные, также могутъ быть или

совмѣстимыми, или нѣтъ. Совмѣстимые равноцѣнные интересы разграни­чиваются, какъ и одинаковые, но началу равенства, но равенство тутъ иное. Къ разграниченію одинаковыхъ интересовъ примѣняется равенотво простое, т. н. ариѳметическое. Каждому интересу предоставляется оди­наковое количество силъ. Къ разграниченію равноцѣнныхъ, но различ­ныхъ интересовъ примѣняется принципъ пропорціональнаго или т. и. геометрическаго равенства. Различные интересы требуютъ для своего осуществленія весьма различное количество силы. Поэтому равенство такихъ интересовъ было бы фиктивнымъ, если бы требующему большаго количества силы было предоставлено столько же, сколько и другому, требующему сравнительно ничтожное количество силъ. При такомъ усло­віи одинъ интересъ получилъ бы для осуществленія излишнее количе­ство силъ, другой—недостаточное. Дѣйствительно равенство въ ихъ осу­ществленіи достигнуто пе было бы. Поэтому въ такихъ случаяхъ при­мѣняется равенство пропорціональное, т. е. силы распредѣляются между разграничиваемыми интересами не поровну, а пропорціонально коли­честву, потребному для полнаго осуществленія каждаго изъ интересовъ.

Въ случаѣ несовмѣстимости равноцѣнныхъ интересовъ выборъ между ними не необходимо предоставляется случаю. Такъ какъ равно­ценные интересы всетаки различи!.!, то можпо найти и другія основанія дли выбора. Такъ, одинъ изъ равноцѣнныхъ интересовъ можетъ оказаться интересомъ большинства, другой—интересомъ меньшинства. Понятно,

что въ такомъ случаѣ предпочтеніе отдается интересу большинства. Далѣе, интересы могутъ различаться, какъ старый и новый. Старый, уже завоевавшій себѣ общее признаніе, уже привычный, естественно предпочитается повому.

Неравноцѣнными интересы могутъ быть или по субъекту (смотря по тому, чьи это интересы), или ио .содержанію (смотря по тому, какіе это интересы). Признаніе интересовъ неравноцѣнными по ихъ субъекту находитъ себѣ особенно широкое примѣненіе при сословномъ строѣ обще­ства. Интересы привилегированныхъ сословій цѣнятся конечно выше инте­ресовъ пившихъ сословій. Но сословныя различія не единственное осно­ваніе различной оцѣнки интересовъ но ихъ субъекту. /Такъ, прежде всего, интересы общіе естественно предпочитаются интересамъ частнымъ. I Напримѣръ, интересы государства цѣнится выше интересовъ провинціи, общины; интересы общины выше интересовъ отдѣльнаго лица. Кромѣ того, и отдѣльныя лица могутъ быть поставлены въ такое соотношеніе, что интересы одного будутъ цѣниться выше интересовъ другого. Такъ, въ случаѣ правонарушенія, интересы потерпѣвшаго ставятся выше интере­совъ правонарушителя. Или еще другой случай; когда приходится вы­бирать между возможной гибелью матери и утробнаго младенца, жизнь

матери цѣнится выше, такъ какъ она ужъ существуетъ, какъ самостоя­тельное лицо, а утробный младенецъ только можетъ быть будетъ суще­ствовать. Оцѣнка интересовъ по содержанію зависитъ всегда отъ нрав­ственныхъ воззрѣній, существующихъ въ данномъ обществѣ, въ данное время. Выше цѣнимому интересу, конечно, оказывается при разграниче­ніи предпочтеніе, и степень предпочтенія опредѣляется относительной оцѣнкой разграничиваемыхъ интересовъ,J

Для ближайшаго выясненія содержанія юридическихъ нормъ слѣ­дуетъ еще указать на то, что кромѣ частныхъ интересовъ, сталкиваю­щихся въ каждомъ данномъ случаѣ при разграниченіи нхъ, принимаются въ соображеніе еще и общіе интересы, сопутствующіе, такъ сказать, всѣмъ частнымъ случаямъ столкновенія интересовъ. Самымъ общимъ изъ такихъ сопутствующихъ интересовъ является интересъ міра. (Юридиче­ская норма имѣетъ всегда своею цѣлью устраненіе столкновенія интере­совъ, слѣдовательно миръ между субъектами этихъ интересовъ. Поэтому при разграниченіи какихъ бы то ни было интересовъ, кромѣ нихъ самихъ, всегда принимается въ соображеніе и интересъ мпра^ Недавно Гоббезъ основнымъ закономъ права считалъ правило: pax quaerenda est, а Гер- бартъ все право думалъ вывести изъ требованія устраненія спора.Аіиръ, j какимъ бы образомъ ни былъ онъ достигнутъ, уже самъ по себѣ пред- ; ставляетъ выгоду. Онъ даетъ экономію силъ, которыя бы при отсутствіи мира тратились на борьбу. Онъ сообщаетъ опредѣленность отношеніямъ, дающую возможность съ увѣренностью разсчитывать на будущее, между

тѣмъ, какъ исходъ борьбы нельзя никогда предусмотрѣть съ полною увѣ­ренностью. Поэтому хотя бы миръ достигался установленіемъ весьма стѣснительныхъ правилъ разграниченія интересовъ, онъ всетаки выгод­нѣе, чѣмъ борьба. Въ виду такой цѣнности мира при разграниченіи лю­быхъ интересовъ всегда принимается въ соображеніе и интересъ мира, и предпочтеніе оказывается тому способу разграниченія, который наи­болѣе обезпечиваетъ миръ. Поэтому, напримѣръ, право вообще склонно охранять уже фактически установившіяся отношенія по правилу beati possidentes. Поэтому фактическое состояніе, особенно если оно длится мирнымъ образомъ долгое время, превращается само собой въ право: отсюда пріобрѣтеніе собственности посредствомъ давностнаго, хотя бы и недобросовѣстнаго владѣнія. Поэтому же правовое притязаніе, не осу­ществленное въ теченіе опредѣленнаго срока, теряетъ свою склу (пога­сительная давность).

Кромѣ этого интереса мира, преслѣдуемаго каждой системой права, можно указать и другіе сопутствующіе интересы, не имѣющіе столь общаго значенія, такъ какъ они обусловливаются опредѣленными нрав­ственными воззрѣніями. Таковъ, напримѣръ,(интересъ свободы, далеко) не вездѣ и не всегда преслѣдуемый правомъ. Въ современномъ право- ) сознаніи цивилизованныхъ народовъ ему принадлежитъ, однако, весьма ' выдающаяся роль. Современное право предпочитаетъ всегда ceteris ра-! ribus такой способъ разрѣшенія интересовъ, который наименѣе стѣсняетъ личную свободу.

Кромѣ этихъ общихъ сопутствующихъ интересовъ каждое частное столкновеніе интересовъ затрогиваетъ попутно большее или меньшее число интересовъ, стоящихъ въ связи съ непосредственно сталкиваю­щимися, и, конечно, эта связыінтересовъ не можетъ пе вліять на спо­собъ ихъ разграниченія.