Прибытие и размещение русских беженцев в Королевстве СХС. Статус и государственная поддержка. Русско-сербские контакты
Русское «рассеяние» по миру после 1917 г. включало в себя более миллиона людей. Наиболее многочисленными были русские колонии в Европе, в числе которых заметное место принадлежало русской эмиграции в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев, с 1929 года — Королевстве Югославия.
В изучении этой темы за последние годы достигнуты серьезные результаты[1].Общее число «русских беженцев», именно так они предпочитали себя называть, не считая себя эмигрантами, трудно определить точно. В разные годы количество русских в Югославии было разным, так как через ее земли шел постоянный транзитный путь из Турции и Болгарии в Европу. Исследователи в своем большинстве
принимают цифру в 44 тыс. человек в период 1922—1923 гг., когда русская колония была наиболее многочисленной, в последующие годы она несколько сократилась, и в период конца 20-х — 30-е гг. русских эмигрантов в Югославии было около 30 тыс. человек, к 1940 г. численность упала до 18—19 тыс. человек, существенно сократилась в годы Второй мировой войны и сразу по ее окончании, в результате изменения политического строя Югославии и прихода к власти Тито упала до 8—9 тыс. человек к 1950 г.[2]
Согласно сохранившимся статистическим данным, большую часть из осевших в Югославии русских составляли интеллигенты. Людей с высшим и средним образованием было более 75%, а совершенно неграмотных — всего 3%. С точки зрения возрастной структуры самой многочисленной группой была наиболее социально активная и трудоспособная часть — люди от 19 до 45 лет, составлявшие более 65% от общего числа[3]. Столь квалифицированные и активные специалисты нашли применение знаниям и способностям в молодом югославском государстве, безусловно заинтересованном в том, чтобы закрепить эти кадры и привлечь их к научной, педагогической и хозяйственной деятельности. Следует отметить, что правительству, и в особенности Королю Александру Карагеоргиевичу, удалось достичь этой цели и создать в своей стране режим наибольшего благоприятствования для русских людей.
Александр Карагеор- гиевич учился в России в Пажеском корпусе, хорошо знал русский язык, культуру и как никто смог оценить, какой интеллектуальный потенциал представляет собой зарубежная Россия. В глазах эмиграции он всегда был Король-Витязь — олицетворение православного монарха. «Одним из замечательнейших государей истории» считал его И. Ильин[4].В связи с этим нельзя не сказать о том, что отношение к русским эмигрантам в Югославии, и в особенности в Сербии и Черногории было особым. На русских беженцев было перенесено традиционное отношение этих православных народов к исторической России, уцелевшей частью которой они и являлись в глазах местного населения. Многовековая защита Россией интересов православных славян, и в
особенности роль России и Императора Николая II в событиях Первой мировой войны, не могла остаться без ответа. Понимали в Югославии и то, что, по определению проф. Г.Н. Пио-Ульского, «потеря русскими их родины есть следствие войны», войны в защиту Сербии.
Общее настроение прекрасно выразил Председатель Совета Министров Никола Пашич на заседании Скупщины 25 января 1922 года:
«...Что касается России, дело вам хорошо известно. Мы, сербы, а также и другие наши братья, которых нам довелось освободить и объединить, мы все благодарны великому русскому народу, поспешившему нам на помощь от погибели, которой нам угрожала Австро- Венгрия, объявив войну. Если бы Россия не совершила этого, если бы не встала на нашу защиту, мы бы погибли... (Россия) увлекла и своих союзников и мы были спасены от смерти. Мы этого не можем забыть. Мы сейчас приняли русских эмигрантов и мы их принимаем без различия к какой партии они принадлежат, мы в это не вмешиваемся. Мы только желаем, чтобы они остались у нас, мы их примем как своих братьев и пусть они располагают свободой...»[5]
Позиция, сформулированная Николой Пашичем, проводилась в жизнь государственными органами с первых дней прибытия русских беженцев на югославскую землю. В Белграде и после революции не прекратило деятельность Русское посольство, с апреля 1919 г.
в соответствии с агреманом Короля послом был В.Н. Штрандтман, ранее бывший Временным поверенным (после внезапной смерти в 1914 г. посла России в Сербии Н.Г. Гартвига). Посольство существовало в Белграде вплоть до 1924 г., но и после того, как под давлением СССР его деятельность была формально прекращена, фактически оно было просто переименовано в «Делегацию по защите интересов русских беженцев» с тем же руководством. Располагалась «Делегация» в здании Русского посольства, на фасаде которого напротив Императорского дворца красовался двуглавый орел и развевался флаг Российской империи. Официальный статус В.Н. Штрандтмана с 1919 по 1940 г. — Делегат Комиссии Лиги Наций по защите интересов русских эмигрантов в Югославии (со статусом посла).Переселение русских беженцев в Югославию на 90% организовывали государственные органы страны в координации с «Делегацией». Весь процесс, охвативший более 40 тыс. человек, был разде
лен на три фазы: после дипломатических переговоров было принято решение о приеме людей, затем были организованы перевоз и прием беженцев на границах государства в определенных местах, далее следовало размещение в различных населенных пунктах Югославии. Со временем люди меняли местопребывание — некоторые, осмотревшись, двигались далее в Европу, получив финансовую помощь от правительства Королевства, большая же часть осталась в стране. Около 10 тысяч русских осело в Белграде (в 1920 г. население столицы составляло всего 200 тысяч человек), еще около 10 тысяч расселилось на северо-востоке Сербии в Воеводине — преимущественно сельскохозяйственном районе, в центральных промышленных районах нашли работу многие русские инженеры, строители, офицеры. Руками бойцов русской армии были проложены многие километры горных дорог. Бывшие части Кавалерийской дивизии несли пограничную службу на опасных рубежах с Австрией, Италией, Албанией.
К февралю 1921 г. на территории Югославии было 215 колоний русских беженцев, при этом большая их часть приходилась на православные земли, в то время как в Словении и Хорватии было 30 русских колоний[6].
Для оказания помощи русским была создана «Государственная комиссия по устройству русских беженцев», в которую входили от официальных органов: Л. Йованович, А. Белич, С. Кукич и три представителя от русской эмиграции: М.В. Челноков, С.Н. Палеолог и В.Д. Плетнев. Возглавил ее работу известный филолог-славист академик А. Белич. Всеми вопросами, связанными с прибытием и пребыванием на территории Югославии армии Врангеля, ведало военное министерство. Важно отметить, что, в отличие от многих других стран, въезд русских в Югославию не был стеснен какими-либо квотами, визами и пр. формальностями. Государственная комиссия выделяла денежные пособия и расселяла вновь прибывших. Отделения Трудовой подкомиссии занимались вопросами трудоустройства и организацией курсов по приобретению различных профессий, в которых было заинтересовано югославское общество.Сербский историк М. Йованович, оценивая значение русской эмиграции для развития югославского государства, выделяет несколько важнейших аспектов, в рамках которых вклад русских был особенно важен и существенен.
1. Личное участие русских специалистов в работе различных научных и культурных институтов (с именами русских связано рождение югославского балета, формирование оперного репертуара, возникновение целых отраслей фундаментальной науки...). При этом исследователь особо подчеркивает, что югославское государство получило уже готовых высококлассных специалистов, не затратив средства на их подготовку.
2. Привлечение русскими в Югославию специалистов из других стран — гастроли ведущих театральных трупп, ансамблей, проведение международных съездов, научных конференций — все это расширяло горизонты югославского общества.
3. Непосредственное осуществление русско-сербских рабочих контактов во всех сферах культурной, научной и хозяйственной жизни.
«Появление... большого числа русских интеллектуальных профессий различного профиля (среди которых было 9 ученых, уже в тридцатые годы ставших Академиками Сербской Академии наук, а также свыше 600 преподавателей, что возможно имело даже большее значение), заполнило тот вакуум, который образовался в сербском (прежде всего) и в югославском обществе, экономике и культуре, в результате гибели огромного числа людей в только что закончившейся войне. Появление русских беженцев представляло собой сильнейший общественный импульс для этого измученного народа, и что особенно важно, именно в тот момент, когда новое поколение национальной интеллигенции еще только начало формироваться»[7].
2.