§ 2. Виды источников права

1. Закон. Закон есть правовая норма, установленная высшим органом государственной власти в особом порядке. Следователь­но, в законе государственная власть прямо и непосредственно формулирует содержание правовой нормы, придавая ей обще­обязательную силу.

Буржуазная юриспруденция (например Коркунов) обычно раз­личает закон в формальном смысле и закон в материальном смысле. Под законом в формальном смысле имеется в виду всякое постановление особого высшего органа, которому принадлежит право законодательствовать. Под законом в мате­риальном смысле подразумевается всякая правовая норма, со­держащая обязательное общее правило поведения независимо от того, каким органом власти она утверждена.

Таким образом, правовые нормы относятся к законам в фор­мальном смысле, исходя из органа, их установившего, а к зако­нам) в материальном смысле — исходя из их содержания, независимо от того, какой орган власти установил данную норму.

В буржуазных государствах законами в формальном) смысле признаются нормы, принятые парламентом’ и утвержденные пре­зидентом или королем независимо от того, устанавливают ли они общие правила поведения или содержат в себе отдельные конкретные распоряжения. Законами в материальном смысле мо­гут быть и акты парламента, и указы главы государства, и пра­вительственные распоряжения, в которых содержатся общие правила поведения.

Следовательно, законы в формальном смысле и законы в мате­риальном смысле частично* совпадают, но в значительной части не совпадают. Например, закон, принятый парламентом/ (законо­дательным органом») и санкционированный главой государства (королем), президентом), если он содержит общее правило по­ведения, является законом) и в формальном, и в материальном смысле; указ же правительства, устанавливающий общее пра­вило поведения, рассматривается лишь как закон в материаль­ном, но не в формальном смысле.

Следует признать, что такое разделение понятия закона не имеет сколько-нибудь серьезного научного обоснования и пред­ставляется в высшей степени искусственным. Ведь закон в ма­териальном смысле — это закон, издаваемый органом, который не имеет законодательной власти.

Получается совершенно непримиримое противоречие. Однако в указанное разделение вложен в интересах буржуазии определен­ный глубокий смысл. Понятие закона в материальном смысл|е установлено для обоснования того положения, что всякие административные распоряжения, всякая внезаконная и противо­законная деятельность правительственных учреждений получает якобы законодательный ореол.

Закон в формальном смысле—это правовая норма, установлен­ная законодательным, органом, а закон в материальном» смысле это также и правительственный указ или распоряжение, уста­навливающее общее правило поведения. И хотя многие бур­жуазные авторы делают оговорку, что все законы в материаль­ном» смысле могут приниматься лишь в пределах закона в фор­мальном смысле, т. е. акта законодательного органа, существо дела не меняется: правительственные распоряжения трактуются как законы. Издавать законы в «материальном смысле» гораздо легче, чем) законы в «формальном) смысл|е», так как принятие за­кона в парламенте представляет сложную процедуру, происхо­дит в обстановке гласности, связано с борьбой партий и вмеша­тельством общественности. Поэтому в последние десятиліетия, характеризующиеся обострением классовой борьбы и революцио­низированием народных масс, буржуазные государства все чаще и чаще заменяют деятельность законодательных -органов (пар­ламентов) непосредственной деятельностью правительства (со­вета министров). Теория права и возводит эти акты, устанавли­вающие общие правила поведения, нормы, в ранг закона (в ма­териальном смысле).

В этом отношении очень характерна особая форма права, соз­данная во Франции: некоторые акты, издаваемые президентом, именуются «decret-іоі», т. е. «указ-закон». Это значит, что прави­тельственный (а не законодательный) акт получает не только силу, но и наименование закона, хотя формально законы может принимать лишь парламент.

В социалистическом праве нет и не может быть подобного рас­щепления единого по существу понятия закона; закон есть обя­зательный для всех акт высшей государственной власти, и он объединяет в себе и материальные признаки (обязательное для всех правило поведения), и формальные признаки (принятие его органом), которому принадлежит законодательная власть).

На Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде советов в своем докладе о проекте Конституции СССР товарищ Сталин, возра­жая против предложения предоставить Президиуму Верховного Совета СССР право издавать временные законодательные акты, сказал: «Надо, наконец, покончить с тем положением, когда за­конодательствует не один какой-нибудь орган, а целый ряд ор­ганов. Такое положение противоречит принципу стабильности законов. А стабильность законов нужна нам теперь, больше, чем когда бы то ни было. Законодательная власть в СССР должна осуществляться только одним органом, Верховным Советом СССР»^[CLXVIII].

Следовательно, только акты Верховного Сов(ета СССР явля­ются законами; это прямо устанавливает ст. 32 Конституции СССР. Все иные акты государственной власти СССР законами не являются. Так, Президиум Верховного Совета СССР дает

толкование действующим законам и издает указы (ст. 49 Конституции СССР). Правительство СССР — Совет Народных Комиссаров СССР — -издает постановления и распоряжения на основе и во исполнение действующих законов (ст. 66 Консти­туции СССР). Местные органы государственной власти — со­веты депутатов трудящихся — принимают решения из дают распоряжения в пределах прав, предоставленных им» законами СССР и союзных республик (ст. 98 Конституции СССР).

В СССР различаются три категории законов: законы СССР, законы союзной республики и законы автономной республики. Верховный Совет союзной республики издает законы в преде­лах компетенции союзной республики, а Верховный Совет ав­тономной республики — в пределах компетенции последней. В отношении законодательства союзной и автономной респуб­лик сохранен тот же принцип, что и для СССР.

Между законом! СССР, законом! союзной республики и за­коном автономной республики установлено строгое соподчине­ние. Законы СССР имеют одинаковую обязательную силу на территории всех союзных республик (ст. 19 Конституции СССР). В случай расхождения закона союзной республики с законом» общесоюзным действует общесоюзный закон (ст. 20 Конституции СССР). Законы союзной республики обязательны на территории автономной республики, входящей в состав дан­ной сдюзной республики. В случае расхождения закона автоном­ной республики с законом союзной республики действует закон союзной республики (ст. 21 Конституции РСФСР).

Таким образом), первым) и основным юридиче­ским) источником советского социалистиче­ского права являются законы советского госу­дарства— общесоюзные законы, законы союз­ных республик и законы автономных республик.

В соответствии со своим значением) в системе норм права за­коны издаются с соблюдением определенных условий, в опре­деленном порядке. Порядок издания законов складывается из следующих моментов: 1) законодательная инициатива, 2) об­суждение и принятие закона и 3) обнародование (промульгация) закона.

Законодательной инициативой называется предложение о принятии нового закона, которое должно быть обсуждено зако­нодательным органом. В обычном смысле слова законодатель­ной инициативой является всякое предложение о принятии но­вого закона, и в этом смысле инициатива может исходить от любого государственного органа, от любой общественной орга­низации и даже от отдельного гражданина или группы гра- 176

ждан, выразивших свои соображения в заявлении, в прессе и т. д. В СССР все эти заявления, соображения и пожелания всегда учитываются советской властью в ее законодат|ельной деятельности.

Но под законодательной инициативой в юри­дическом смысле этого слова понимается лишь такое предложение об издании нового закона, которое подлежит обязательному обсуждению законодательным органом. В этом смысле в СССР законодательная инициатива принадле­жит самому законодательному органу, состоящему из избран­ников советского народа. Так, ст. 38 Конституции СССР уста­навливает, что Совету Союза и Совету Национальностей (т. е. обеим палатам Верховного Совета СССР) в одинаковой мере принадлежит законодательная инициатива. Это значит, что обе палаты Верховного Совета СССР сами устанавливают круг вопросов, подлежащих обсуждению на их заседаниях, и регла­мент (порядок) своих заседаний. Обсуждение и принятие зако­на происходят на заседаниях законодательного органа — Вер­ховного Совета СССР, верховных советов союзных и автоном­ных республик. Заседания происходят гласно, и обсуждение на них законов публикуется в газетах и специальных стенографиче­ских отчетах. При этом проекты наиболее важных законов предварительно обсуждаются в печати, на собраниях обще­ственных организаций и т. д. Закон принимается решением обеих палат Верховного Совета.

Буржуазное законодательство и теория права устанавливают в качестве обязательного условия вступления закона в силу наличие так называемой санкции, утверждения принятого пар­ламентом закона главой государства — королем», президентом.

¹ СЗ СССР 1932 г. № 62, ст. 360.

² Veto (латинское слово) означает «запрещаю», «не позволяю».

царства законодательной деятельности парламента, в котором иногда могут пройти законы, несогласные с намерениями пра­вительства, выражающего интересы правящей капиталистиче­ской клики.

В СССР не существует санкции, утверждения законов и нет чего-либо похожего на veto. Наш закон не требует ничьего утверждения и получает силу немедленно по принятии его обеими палатами Верховного Совета. Президиум Верховного Совета, являющийся коллективным президентом, подотчетен Верховному Совету и не может отвергать его решений.

Другая форма участия главы государства — короля или прези­дента — в законодательстве буржуазных государств — это так называемая промульгация (буквально — опубликование) зако­нов. Это не просто технический акт напечатания законов. Это своеобразный контроль главы государства за законодательной деятельностью, связанный с принадлежащим) главе государства правом» veto. Опубликовать закон может только глава государ­ства. Публикуя закон, король или президент республики этим как бы санкционируют его.

Опубликование законов СССР производится на языках союз­ных республик за подписями Председателя и секретаря Прези­диума Верховного Совета СССР (ст. 40 Конституции СССР). Опубликование законов союзных и автономных республик про­изводится за подписями Председателя и секретаря Президиу­ма Верховного Совета соответственно союзной и автономной республики. Никакой контроль за деятельностью законодатель­ных органов при этом не имеет места.

По степени своей силы законы делятся на ос­новные, или конституционные, и обыкновенные. Основные, или конституционные, законы устанавливают прин­ципы организации государства, общественное и государствен­ное устройство страны.

Буржуазные конституции обычно не содержат особого раз­дела, посвященного общественному устройству. Это понятно. Нельзя опубликовать во всеобщее сведение в основном законе страны принципы капиталистической эксплоатации, на которых основано буржуазное общество. Однако основа этого обще­ства — частная собственность — всегда с особой тщательностью гарантируется всеми буржуазными конституциями.

Сталинская Конституция социалистического государства, на­оборот, прямо начинается с тех норм, которые определяют об­щественное устройство социалистического общества.

Буржуазные конституции далеко не выражают реальной дей­ствительности буржуазного государства. Например, о местных органах власти, которые реально осуществляют повседневный государственный гнет, буржуазные конституции или вовсе ни­чего не говорят, или посвящают им» чисто декларативные ста­тьи. Права граждан в буржуазных конституциях декларируются, 178

йо ничем не обеспечиваются. Текущее законодательство бур­жуазных государств и даже отдельные правительственные распоряжения устанавливают порядки, сплошь и рядом) прямо противоположные тем принципам, которые декларированы в конституции.

Конституция социалистического государства точно отражает действительное положение вещей: она определяет все государ­ственное устройство сверху донизу. Установленные ею права граждан Сталинская Конституция снабжает твердыми гаранти­ями. В социалистическом государстве Конституция действи­тельно является основным законом, составляя «юридическую базу» (Сталин) всего законодательства.

Обыкновенные законы — это законы, издаваемые на основе конституционных законов по всем вопросам государственной жизни. Среди обыкновенных законов особое место занимают так называемые органические законы, т. е. законы, определяющие устройство отдельных государственных органов (например Закон о судоустройстве СССР, союзных и автоном­ных республик 16 августа 1938 г.), и кодексы, т. е. сборни­ки законов по отдельным отраслям права (Гражданский кодекс, Уголовный кодекс и др.).

На такое различие основных, или конституционных, законов и законов обыкновенных товарищ Сталин указал в своем до­кладе на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде советов о про­екте Конституции! СССР: «Конституция есть основной закон, и только основной закон. Конституция не исключает, а предпо­лагает текущую законодательную работу будущих законода­тельных органов. Конституция дает юридическую базу для бу­дущей законодательной деятельности таких органов» ¹.

Законы разделяются, далее, на общие и специальные. Общие законы распространяются на всех граждан, а специальные издаются для отдельных категорий лиц. Так, например, в бур­жуазных странах к специальным законам относятся законы, ре­гулирующие труд наемных рабочих, законы о крестьянах, зако­ны о военной службе и т. д. Подобное выделение в особую группу законов, относящихся к рабочим, крестьянам, армии и т. д., под тем предлогом, что это законы не для всех граждан, а только для отдельных классов и категорий (хотя бы это бы­ли трудящиеся классы, составляющие подавляющее большин­ство народа), вполне выражает классовую природу буржуазного права и буржуазной правовой науки, маскирующих угне­тение и эксплоатацию народных масс. В таком смысле деление законов на общие и специальные в советском праве совершен­но неприемлемо; такие законы, как законы о труде, о военной службе и т. д., являются законами, наиболее близкими жизни и интересам народа. Конечно, разные законы могут

¹Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 524.

12*

распространяться на более широкий или более узкий круг граждан, могут применяться к более широкой или более узкой области общественных отношений; но это не дает никакого основания одни законы относить к общимі, а другие — к спе­циальным.

В теории социалистического права деление законов на общие и специальные может быть сохранено в другом смысле. Может быть такое положение, когда при наличии общего закона для особых случаев, которые подпадали бы под действие этого об­щего закона, устанавливаются особые правила, издается спе­циальный закон. Так, например, ст. 403 Гражданского ко­декса РСФСР устанавливает общее правило о том, что всякий причинивший кому-либо вред обязан возместить пострадавше­му понесенный им ущерб. В этой статье указаны и условия, при которых лицо, причинившее вред, освобождается от этой обязанности. Этот общий закон применялся бы ко всем случа­ям причинения вреда, если бы в ст. 404 не были установлены иные, специальные правила для случаев, когда вред причинен лицом или предприятием, деятельность которого связана с по­вышенной опасностью для окружающих (например железной до­рогой). Таким образомі, ст. 404 Гражданского кодекса является специальным! законом по отношению к общему закону — ст. 403 Гражданского кодекса.

Далее, по пространству действия законы делятся на общие и местные. Общий закон действует на всем пространстве тер­ритории государства. Местный закон распространяется лишь на определенную часть территории, на определенную местность. Например, глава X Уголовного кодекса РСФСР предусматри­вает преступления, составляющие пережитки родового быта, и следовательно, применяется лишь в тех местах, где такие пере­житки сохранились.

В общей системе законов, независимо от приведенных выше подразделений, выделяются в особую группу законы исклю­чительные. Исключительными законами называются зако­ны, изданные в связи с какими-либо особыми обстоятельства­ми и рассчитанные на временное действие, пока эти обстоятель­ства существуют, к исключительным законам в буржуазном пра­ве относятся законы о введении в действие военного положе­ния, об организации чрезвычайных судов для борьбы с рево­люционным движением и т. д. Во многих капиталистических странах исключительные законы действуют настолько широко, что по существу перестают быть исключительными, так как из исключения превратились в правило. В СССР исключительные законы очень редки и издаются лишь в случаях крайней необ­ходимости, как вынужденный ответ на вылазки врагов народа, посягающих на советскую власть и социалистическое строи­тельство. Таков, например, закон 1 декабря 1934 г. о процес­суальных изменениях для дел о террористических актах в отно­шении деятелей советской власти или закон 14 сентября

180

1937 г. о порядке судебного рассмотрения дел о контрреволю- ционном вредительстве и диверсиях ^[CLXIX].

2.Иные акты государственной власти. Как правило, закон является основным и главным источником пра­ва. Помимо закона источником права являются и другие акты государственной власти, поскольку они устанавливают правила поведения, регулирующие общественные отношения. Такими ак­тами в СССР’ являются указы Президиума Верховного Совета СССР, постановления и распоряжения Совета Народных Комис­саров СССР (а в Пределах своей компетенции — и союзных и автономных республик), приказы и инструкции народных комис­сариатов, решения и распоряжения местных советов депутатов трудящихся. Таков, например, важнейший Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с пред­приятий и учреждений». Этот Указ утвержден 7-й сессией Вер­ховного Совета СССР и, следовательно, получил силу закона.

Все указанные выше органы власти могут устанавливать своими актами правовые нормы в пределах компетенции дан­ного органа, установленной Конституцией или иным законом, причем эти нормы не могут противоречить законам.

Важнейшим источником* права в СССР являются совместные постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б). Они принимаются всегда по принципиальным вопросам огромной политической важности. Таково, например, постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) о мероприятиях по борьбе с разбазариванием колхоз­ных земель. Такие постановления представляют собой одновре­менно и государственный акт и партийную директиву, чем подчеркивается их особое политическое значение для широких масс трудящихся.

3.Обычай. Обычай, т. е. установившееся в силу постоян­ного применения и вошедшее в привычку правило поведения, становится правом, правовым обычаем лишь в случае его санк­ционирования государственной властью. Следовательно, источ­ником права может быть обычай, санкционированный государ­ственной властью. В древние времена, когда с разложением первобытно-общинного строя создавалось государство и в об­ласть общественных отношений впервые проникало правовое ре­гулирование, равно как и в более позднее время — в феодаль­ную эпоху, обычай был основным и важнейшим источником права, явно преобладавшим над законом. Во многих случаях сами законы представляли собой не что иное, как сборники записанных обычаев. В новое время обычай потерял свое преж-

нее доминирующее (господствующее) положение, уступив место закону и различным правительственным указам и распоряже­ниям. Изменился и порядок санкционирования обычая государ­ством. В рабовладельческом и феодальном государствах прида­ние обычаю обязательной силы производилось по преимуществу судами: решая конкретные судебное дела, суды применяли не только законы, но и те обычаи, которые сложились в данной местности и были выгодны господствующему классу, или же путем постоянно повторяющихся одинаковых решений сами создавали новые обычаи, при этом сплошь и рядом противопо­ложные тем, которые сложились в народных массах. Поскольку суды в основание своих решений принимали обычаи, руковод­ствовались ими, эти обычаи получали наряду с законом обяза­тельную силу, поддерживались властью государства (в лице суда). В новое время в буржуазных государствах обычаю при­дается обязательная сила по преимуществу через закон: в ряде своих постановлений законы прямо ссылаются на обычаи, при­знавая их обязательными и делая их тем самым источником права.

В СССР обычай является источником права в очень редких случаях, почти полностью усту­пив место закону. Объясняется это тем, что в условиях крепкой организованности социалистического государства, пла­новой деятельности всех его органов и прочного режима со­циалистической законности наиболее полным, точным и опре­деленным способом выражения воли трудового народа совет­ской страны является именно закон, а не обычай, так как обы­чаям свойственны ббльшая или меньшая дробность, пестрота и неопределенность. Поэтому советские законы только в очень редких случаях придают обычаю силу источника права. Так, например, ст. ст. 89 и 90 Кодекса торгового мореплавания СССР допускают определение продолжительности погрузки и простоя и размера платы за простой по срокам и нормам, обычно приня­тым в данном порту (если эти вопросы не предусмотрены в договоре морской перевозки). Статья 77 Земельного кодекса РСФСР разрешает при разделе имущества двора руководство­ваться местными обычаями для решения вопроса о том, какое имущество принадлежит лично отдельным членам двора.

Развитие и укрепление социалистических обычаев, о чемі бы­ло сказано выше, не исключает, а наоборот, предполагает воз­можность придания ряду из них правового характера. Однако во всех таких случаях основным источником социалистического права является закон, обычаи же могут приобретать юридиче­скую силу не иначе, как на основании закона и в пределах за­кона.

Значений социалистических обычаев для социалистического права заключается главным образом не в том, что эти обычаи являются источником права (это бывает редко), а в том, что складывающиеся социалистические обычаи служат материалом для создания новых законов и для судебной практики. Можно 182

привести такой пример. Статья 74 Уголовного кодекса РСФСР предусматривает в качестве преступления хулиганство и опре­деляет хулиганство как «озорные, сопряженные с явным неува­жением к обществу действия». Какие именно действия выра­жают явное неуважение к обществу — закон не определяет. Это должен определить в каждом отдельном случае суд, а для этого суду приходится исходить из обычаев, из сложившихся и установившихся в данных условиях и в данное время правил поведения.

4. Теперь рассмотрим! вопрос о судебном прецеденте, трактуемом» буржуазной теорией права в качестве одного из источников права. Прецедентом называется какой-либо акт, имевший ранее место и служащий образцом для других актов такого же рода. Судебным прецедентом назы­вается ранее состоявшееся решение суда, рассматриваемое как образец для последую­щих судебных решений по аналогичным» делам. Чтобы уяснить себе значение судебного прецедента и решить вопрос о том, является ли судебный прецедент в советском со­циалистическом государстве источником права, необходимо прежде всего разграничить понятия судебного прецеден­та и судебной практики.

Как правило, судебное решение имеет обязательную, закон­ную силу (т. е. силу закона, такую же силу, как закон) только для того дела, по которому оно вынесено. Однако фак­тически значение судебных решений шире: при разрешении какого-либо спорного юридического казуса суды часто учиты­вают уже ранее состоявшиеся решения, вынесенные по анало­гичным (сходным) делам. Таким образом, состоявшееся по су­дебному делу решение имеет известное значение образца, при­мера для последующих судебных решений по другим делам.

Так создается то, что называется судебной практикой. Судебная практика выражает определенную линию, которая проводится судами по отдельным категориям судебных дел в вопросах понимания того или иного закона, применения отдель­ных статей кодексов и т. д.

Законы и кодексы, которыми руководствуются суды, как бы они ни были полны, никогда не могут охватить всего міногооб- разия жизненных явлений и потому суды не всегда могут найти в законах исчерпывающий ответ на возникающие при рассмотрении судебных дел юридические вопросы. При таком положен™ естественно стремление судей учитывать, как реша­лись эти вопросы по аналогичным делам, рассмотренным рань­ше. Однако не только естественная неполнота законодательства, но и необходимость при решении любого дела суметь правиль­но применить закон, поняв его смысл (см. ниже толкование закона), требует, чтобы судьи были в курсе решений аналогич­ных дел, чтобы при применении законов в судебной практике Существовало известное единство. Но подобное стремление к

единообразию судебной Практики вследствие своеобразия су­дебной деятельности может осуществляться лишь в очень огра­ниченных пределах. Суд решает конкретные судебные дела, а они всегда индивидуальны. По каждому делу суд выносит ре­шение, исходя из конкретных обстоятельств именно рассматри­ваемого дела, а не какого-либо другого, хотя бы и сходного с ним. Поэтому судебные решения по одним делам для других дел, хотя бы и аналогичных, обязательной силы не имеют и — самое большее — могут учитываться только как примерные об­разцы для разрешения возникающих у суда вопросов. Это не значит, что такие образцы являются источником права.

Судебный прецедент становится источником права в тех случаях, когда состоявшемуся судебному решению придается обязательная сила. Это означает, что все другие суды в будущем должны решать аналогичные дела таким» же обра­зом. Широкое применение судебных прецедентов имеет место в Англии и США. В английском праве решение суда по одному делу имеет обязательную силу для других нижестоящих и та­ких же судов при разрешении аналогичных дел.

Это означает, что английские - суды при решении дел руко­водствуются не только законами, но и предыдущими судебны­ми решениями, которые имеют для суда такую же обязатель­ную силу, как и законы, а подчас и бблыпую, чем законы. Та­ким образом, в английском праве судебный прецедент имеет прямое и непосредственное значение источника права, т. е. су­дебное решение по одному делу создает правовую норму, обяза­тельную для применения по другим делам.

Итак, судебный прецедент является источником права в тех случаях, когда он имеет обязательный, нормативный (повелева­ющий) характер, т. е. когда судебное решение по одному де­лу признается обязательным при решении других діел. Если та­кой обязательности не создается, если судебное решение при­знается обязательным лишь для того дела, по которому оно вы­несено, можно говорить об использовании материалов судеб­ной практики в целях улучшения судебной работы, но нельзя говорить о судебном прецеденте как источнике права.

Теория «прецедентного права» исходит из предположения, что если тот или иной вопрос решается в данное время так, то он должен точно так же решаться и в будущем.

Эта теория колеблет авторитет закона, расшатывает стабиль­ность закона и потому в советском праве неприемлема. Судеб­ная практика не может и не должна создавать новых норм права, новых законов; она должна в точности соответствовать действующим нормам, она должна укреплять действую­щие законы. Признать судебную практику источником права— значит признать, что судьи могут решать дела не в соответствии с законами, изданными в установленном Конституцией порядке, а независимо от действующих законов, создавая новые законы, решая дела так. как это им кажется наиболее удобным и пра-

184

вильным, независимо от требований закона. Такое положение, разумеется, нетерпимо тамі, где закон прочен и крепко охра­няется.

Но отрицание судебного прецедента как источника права Hte означает отрицания всякого руководящего значения судебной практики.

Единообразие судебной практики без возведения прежних судебных решений в обязательные образцы, в правовые нормы необходимо для успешных результатов работы суда и для проч­ности правопорядка.

«Судьи независимы и подчиняются только закону», — гла­сит ст. 112 Конституции СССР. Это значит, что при решении дела только указания закона обязательны для судей, которые в пределах закона решают дело по своему убеждению, по своей совести. Если судьи при решении дела выносят определенное решение не потому, что так требует закон, и не потому, что таково убеждение судей, а потому, что суды раньше решали именно так аналогичные дела, — судьи самым» существенным образом нарушают закон и прежде всего ст. 112 Конституции СССР. Единственный орган, который имеет право давать су­дам» руководящие указания по вопросам» судебной практики,— это Пленум Верховного суда СССР (ст. 75 Закона о судоустрой­стве СССР, союзных и автономных республик). Но и указания Пленума Верховного суда не создают судебного прецедента, не являются источником права, так как эти указания даются в пределах закона, на основании закона. Они имеют значение лишь в том смысле, что, суммируя наиболее типичные и суще­ственные ошибки судов, указывают им на то, каким образом эти ошибки следует предотвращать в будущем. Но обязатель­ным для судов и в этих случаях остается закон, и только закон. Следовательно, в советском праве судебный прецедент не является источником права.