Веймарская республика: от правового государства к фашизму

Веймарская конституция закрепила и юридически оформила происшедший в Германии в результате революции политический сдвиг -превращение юнкерско-буржуазной пол у абсолютистской монархии в буржуазно-юнкерскую парламентскую республику.

После длительного господства милитаристе ко-полу абсолютистского государства, которое представлял рейх Бисмарка и кайзера Вильгельма, немецкий народ получил задачу подняться в 1918-1919 годах на высоту современного государствоведения, на высоту демократической республики. Подняться от народа ранее подчиненного, отношение которого к государству выражалось исключительно в отбывании своей воинской повинности, к государству свободных граждан, облик и политика, которого должны были находиться в его руках. Однако у немецкого народа не было опыта таких крупных демократических движений, как в Англии и Франции. И это наложило свой специфический отпечаток на развитие исторического процесса в Германии.

Веймарская конституция и базирующаяся на ней Веймарская республика явились продуктом борьбы немецкого народа за преобразование старой формы государства в новую. Это была первая попытка соединить в Германии одновременно парламентаризм и массовую демократию.

Официальное учение о государстве периода Веймарской республики не вскрыло ее слабости и недостатки. Большое число немецких правоведов того периода не уважали Веймарскую конституцию из-за ее слабостей и недостатков или же "улыбались с состраданием". Фактически их позиция, за редким исключением, выразилась в дискредитации демократии. Их сердца и разум были на стороне прежней авторитарной государственной власти. По образному выражению известного юриста Карла Полака,

"Веймарская конституция явилась фактически новым костюмом на старом теле, попыткой приспособить его к этому телу"[3].

Полак критикует и догматическую науку о государстве периода Веймара, которая является фактически девочкой для всех. Поскольку она не имеет содержания, то годится для всех политических систем и может весьма быстро приспособиться от одной к другой.

Формальное учение о государстве является ничем иным, как отшлифованным формально-догматическим методом интерпретации конституции. Оно не имеет ничего общего с учением о демократии, не стремится к познанию реальных законов развития общества, государства и права. Поэтому, естественно, оно и не может преобразующе воздействовать на них. Это учение лишь с опозданием фиксирует, что произошло, "догоняет уходящий поезд". . .

Тем самым учение о государстве не сыграло своей необходимой роли в деле создания первой демократической конституции в истории Германии. Негативную роль сыграло и отчуждение немецкого народа от создания Веймарской конституции. Это было первым шагом отчуждения его от Веймарской республики.

Рассмотрим Веймарскую конституцию в свете требований основных принципов правового государства.

Одним из важнейших вопросов при рассмотрении любой конституции является соотношение между различными институтами власти, закрепленными в ней, в призме разделения ветвей государственной власти. Как же обстояло дело в данном случае?

В Веймарской конституции были предусмотрены три института, имеющие отношение к законодательной власти: президент республики, рейхстаг и рейхсрат.

В связи с фигурой президента республики и ролью рейхстага как раз и возникает вопрос о рейхсрате: как он трансформировался по сравнению с бундесратом империи Бисмарка? Трансформация весьма примечательна. Если в условиях империи бундесрат играл роль органа князей - субъектов союза во главе с прусским королем (председателем) - он же император, а рейхстаг, как народное представительство, был всего лишь соучрежденным консультативным органом, то рейхсрат в Веймарской республике - второстепенный орган. Он был вытеснен двумя институтами, выбираемыми всем народом - институтом президента республики и институтом рейхстага.

По конституции Веймарской республики президент страны получил тот статус, который ему уготовили "отцы" этой конституции Г. Пройс и Макс Вебер. Президент избирается немецким народом сроком на 7 лет. Причем возможно избрание на второй срок (ст. 43) [4]. Эта персона может также быть у власти 14, 21 и большее количество лет, т. е. явно недемократический элемент в конституции.

Президент республики обладает огромными полномочиями власти. Кроме обычных прав представительства, как главы государства, права на помилование и т. д. , он является верховным главнокомандующим вооруженных сил страны (ст. 47), обладает правом назначения прави­тельства (во главе с канцлером, ст. 53), правом назначения высших судей, судов рейха (ст. 46), правом роспуска рейхстага (ст. 25), правом "имперской экзекуции" в отношении упрямой земли, а равно правом, если "серьезно нарушены общественная безопасность и порядок. . . принимать меры, необходимые для восстановления общественной безопасности и порядка", причем, в случае необходимости, - с помощью вооруженной силы (ст. 48).

Тем самым ему подлежит право учреждать осадное положение или, на языке Веймарской конституции, - чрезвычайное положение. В свете этих мероприятий он может ограничивать или полностью приостанавливать основные личные права и другие демократические права и свободы граждан (ст. 114, 115, 117, 118, 123, 124 и 153). Статья 48 конституции дает ему, таким образом, чрезвычайно широкие, фактически диктаторские полномочия.

Рейхстаг явил собой продолжение Национального собрания. В нем были закреплены высшие завоевания революции: общегерманский парламент, вышедший из равного, прямого избирательного права при тайном голосовании всех немецких мужчин и женщин (ст. 22). В данном случае политическим партиям удалось удержаться от повторения конституции Бисмарка: не быть "соглашательским аппаратом", как назвал М. Вебер рейхстаг империи Бисмарка.

Рейхстагу принадлежит законодательная власть. "Имперские законы издаются рейхстагом", - говорится в статье конституции (ст. 68). Разумеется, президент имеет право вето (хотя оно прямо так не называется в конституции) в отношении законов, принятых парламентом: он может их до опубликования поставить на народное голосование (ст. 73), Отсюда президент и получил негативное прозвище "плебисцитного президента".

Далее конституция определяет: "рейхсканцлер и имперские министры нуждаются для отправления своих должностей в доверии рейхстага. Каждый из них должен подать в отставку, если рейхстаг определенным постановлением лишает их своего доверия" (ст. 54). Но рейхспрезидент может воспрепятствовать такому изъявлению вотума недоверия путем роспуска рейхстага. Как видим, в сфере баланса сил – у президента значительно более тяжелый вес. В современных условиях аналогичное положение закреплено в конституциях полупрезидентских республик - Франции и России.

Конституция устанавливает, что о всех мерах, принятых на основании разделов 1 и 2 (ст. 48), рейхспрезидент должен немедленно доводить до сведения рейхстага и отменять их, если этого потребует рейхстаг (ст. 48, ч. 3). Но и здесь рейхспрезидент может воспрепятствовать требованию рейхстага путем его роспуска. Тем самым и здесь противовес сил в пользу президента, а не парламента.

Рейхстагу предоставлено право возбуждать обвинение перед государственным судом Германской империи (так именуется Веймарская республика по конституции) против рейхспрезидента, рейхсканцлера и имперских министров в том случае, если они преступно нарушили конституцию и имперский закон (ст. 59). Депутаты рейхстага обладают иммунитетом. Рейхстаг имеет право назначать комиссии по расследованию и т. д. Эти положения конституции говорят в пользу укрепления статуса парламента.

Как уже отмечалось, по сравнению с этим органом, избранным всем народом, рейхсрат, представительство правительств земель, отступает на задний план.

Как видим, и здесь в очередной раз рейхспрезидент имеет более высокие и решающие права, чем парламент, причем в такой важной сфере, как законодательная. Если же рейхстаг большинством 2/3 голосов примет постановление вопреки протесту рейхсрата, то президент обязан в трехмесячный срок или опубликовать закон в одобренной рейхстагом редакции, или распорядиться о производстве народного голосования (ст. 74). Как видим, в данном случае в отношении решений парламента могут действовать два тормозных механизма.

Тот факт, что члены рейхсрата - это правительственные чиновники земель, связанные ведомственными указаниями, свидетельствует о том, что этот орган не был второй палатой парламента в истинном смысле этого слова. Он был лишь разновидностью правительственного тормозного механизма в отношении парламента. Его существование было частью Отдельные прогрессивные авторы отмечали после 1945 года в своих работах ту удивительную легкость, с какой всеобщее согласие заполучил предложенный "отцами" конституции Пройсом и Вебером "плебисцитный диктатор" в лице президента Веймарской республики, хотя уже тогда было отчетливо видно, что как раз в решении подчинения парламента государственной власти в лице президента и было заложено роковое несчастье политического развития Германии [5].

Однако необходимость конституирования гегемонии парламента никак не охватывалась массовым политическим сознанием.

Все это объясняется довольно просто: осталась без изменения бюрократия в рейхе и землях, остался аппарат провинциального управления, правительственные районы округов, одним словом, механизм, который олицетворял дух прусского юнкерства, того юнкерства, из которого еще Бисмарк создал этот аппарат; осталось то же бюрократическое государство, которое, как ярмо, давило на шею народа. "Старый государственный корабль, - отмечает в связи с этим Карл Полак, -плыл в прежнем направлении дальше, как будто ничего другого и не могло быть, как будто бы спина народа уже так приспособилась к этому ярму, что без него уже не могли обойтись [6].

Те немногие представители гражданского общества, кто прекрасно осознал опасность "задвигания" парламента под рейхспрезидента, ничего не могли изменить: это была мощная сила, тяжелый вес старых властей и их организованных форм, которые глубоко укоренились в i осподствовавшие экономические отношения, как в промышленности, так и в крупном землевладении. Отсюда тянулись тысячи нитей к государственному аппарату, который представлял собой единое целое с жономически господствовавшими силами крупного промышленного капитала и крупного землевладения. Государственный аппарат выглядел как удлиненная рука двух последних.

Для Германии имело силу (а для России и других стран СНГ крайне актуально и сейчас) то, что Макс Вебер, как вывод, сделал из периода рейха Бисмарка и его мнимого парламентаризма: только при мощном парламенте может расцвести политическая жизнь; политическая зрелость народа может только там развиваться, где народное представительство не только "обговаривает", но и решает главнейшие политические вопросы нации. Если же парламент оттесняется в сторону, становится тенью при мощном госаппарате, то влияние госаппарата разлагает его внутреннюю силу; в условиях лишь ограничения его деятельности пресловутыми "за" и "против" в отношении правительственной политики, определяемой не им, его энергия истощается и он не в состоянии развивать и осуществлять значительную, позитивно конструктивную политическую линию.

Такой была судьба народного представительства в империи кайзера, и такой она снова должна была стать и стала в Веймарской республике. Груз бюрократического государства продолжал давить дальше на Однако связанность судьи законом стала серьезно мешать консервативному бюрократическому государственному аппарату в том направлении, чтобы переломить правогосударственный принцип равновесия баланса сил в пользу господствовавших классов. В связи с этим в учении о государстве и праве стали все более напористо проявляться "новации". Так, еще в 1924 году берлинский преподаватель уголовного права и процессуалист Джеймс Гольдшмит поставил вопрос о возможности судьи не быть связанным законом, который, но его мнению, является антиконституционным [10]. Он первым выступил против того, чтобы были признаны легитимными законы (а это стало нормой на основе Веймарской конституции) только на том основании, что они приняты большинством членов парламента, достаточным для изменения конституции, не меняя, однако, самой конституции.

Не удивительно, что подталкиваемое такими "теоретиками" как Д. Гольдшмит, Г. Трипель и другими (а главное, стоявшей за их спиной мощной государственно-бюрократической машиной) то же самое объединение спустя всего несколько лет большинством голосов высказалось за "право суда на ревизию" этих законов в плане определения соответствия их конституции. Чем меньше порывала Веймарская демократия с понятием "государства законов", т. е. юридическим позитивизмом, в пользу правового государства, тем меньше имела она повод отказаться от законодательства по представлению полномочий в духе прекратившей существование империи кайзера. Напротив, эта тенденция все более преобладала. Так, уже в первые годы республики пресловутая ст. 48 конституции широко использовалась для подавления революционных выступлений трудящихся, а позднее стала правовой базой "чрезвычайных декретов" и "президентских кабинетов", расчистивших путь к власти Гитлеру. И здесь нарушение института разделения властей, упор на формальный признак правового государства пролагали путь к трагедии народа.

До конца существования Веймарской республики было принято шесть законов о полномочиях (чрезвычайных). При помощи более чем 100 указов президента республики вмешивалось облаченное полномочиями правительство глубоко в самую суть структуры правового государства, в вопросы социально-экономической и политической жизни лиц, работающих по найму, и их организаций, т. е. в самую гущу жизни гражданского общества [14].

Причем чрезвычайные указы и декреты рейхспрезидента и президентских правительств, не в пример решений парламента, не проверялись судами на предмет их соответствия конституции. К примеру, только с 15 декабря 1923 года по 15 февраля 1924 года было издано 75 чрезвычайных законов и постановлений, предусматривающих увеличение налогов с населения, частичную или полную ликвидацию социального обеспечения трудящихся, фактическую отмену пособий по безработице. Одним из самых реакционных был закон от 21 ноября 1923 года, которым отменялся 8-часовой рабочий день. В последующем и до конца Веймарской республики неоднократно принимались чрезвычайныеОдним из направлений деятельности правосудия Веймарской республики было оправдывающее "осуждение" преступлений национал-социализма, начиная от вызывающего улыбку приговора Баварского суда 1923 года в отношении путча Гитлера и кончая оправдательным приговором имперского суда в отношении "враждебных, антиконституционных акций" нацистов в рейхсвере в 1930 году [31].

Судьи не только оправдывали правых экстремистов, нередко они вообще закрывали глаза на их преступления. Так, прусская полиция, где СДПГ владела ключевыми постами, разоблачила реакционный заговор против республики. Во главе заговора стоял глава Пангерманского союза Г. Класс. Заговорщики планировали создать директорию во главе с бургомистром Любека Нейманом и правоэкстремистом Гугенбергом. Был составлен текст первого указа будущей директории. Согласно указу отменялась конституция, распускались рейхстаг и все политические партии, вводилось осадное положение, принудительная трудовая повинность и многочисленные запреты в области экономики. Всякое выступление против директории должно было караться смертью. Однако ни полицейские, ни судебные власти не собирались наказывать заговорщиков, совершивших попытку "измены родине". А вот человека, информировавшего полицию о намерениях Класса, "суд по защите республики" арестовал по обвинению в военной измене [32]. И подобные примеры не были единичными. Анализ истории Веймарской республики предельно четко свидетельствует о том, какую неблаговидную роль сыграл рейхсвер ^(вооруженные силы Веймарской республики - прим. А. С. ) в постепенном удушении демократии, попрании принципов и крушении основ правового государства. Так за годы республики исполнительная власть в стране не раз передавалась реихспрезидентом или военному министру, или прямо командующему рейхсвером. Руководство рейхсвера неоднократно запрещало прогрессивные, левые организации рабочих, в том числе КПГ и органы СДПГ. Это рейхсвер разогнал в октябре 1923 года рабочие правительства в Саксонии и Тюрингии, сотни рабочих были брошены им в тюрьмы, а местная левая рабочая печать и организации компартии были запрещены. Это он душил революционные выступления в Руре и других регионах.

Свет на подобную политику рейхсвера проливает один интересный документ, ставший достоянием общественности. Так, генерал Сект в черновике письма к реакционному политику в Баварии Кара цинично писал (в начале ноября 1923 года): "Веймарская конституция не является для меня цветком-недотрогой: я ее не составлял, и она противоречит в своих основных принципах моему политическому мышлению" [41].

Это высказывание вскрывает и механизм политической направленности отношений высшего командования вооруженных сил Веймарской республики к ней самой на всем протяжении ее существования. Генерал Сект был только верхушкой айсберга, основная часть его находилась вне поля зрения общественности. Вместе с тем, факты свидетельствуют о том, что безнаказанная пропагандистская и организационная работа нацистов в армии, о чем уже говорилось при рассмотрении юстиции, также дала свои "коричневые" всходы: республика теряла армию, как свою опору. Крах Веймарской конституции, которая была одной из самых свободных и демократических конституций мира своего времени, еще и сегодня занимает умы государствоведов и политиков. Основы краха, как очевидно, - недостаток консенсуса между партиями и общественными организациями об определенных основных ценностях государства и общества. Произошло столкновение позитивистского мышления, которое не может воспринять общеобязующие государственно-правовые ценности. с конституцией, которая была очень терпеливой, даже чересчур терпеливой, такой, что дала "шанс" также и врагам государственного строя.

В наше время много говорится и пишется о компромиссности конституции, о необходимости отражения в ней основ всеобщего консенсуса. Действительно эти требования воплощаются в абсолютном большинстве новых конституций. Были эти элементы заложены и в Веймарскую конституцию. Но они рассчитаны на зрелое демократическое общество, на общество, которое согласно и хочет жить по принятой им конституции. А вот этого нельзя сказать о гражданском обществе периода Веймарской республики. Все это - объективные недостатки Веймарской конституции.

Из всего этого нынешний законодатель ФРГ сделал вывод и запретил в ст. ст. 18 и 21 пункт 2 Основного закона злоупотребление конституцией для борьбы против ее основного содержания.

Современные немецкие авторы (с ними в определенной мере нельзя не согласиться) приводят следующие причины краха Веймарской конституции (против этого в свое время выступал также еще и Пройс) [45]:

• характеру немецкого народа соответствует, по возможности, "открытая" бюрократическая власть, приукрашенная формами представительства интересов;

• немецкому народу для демократии не хватает единой силы общей национально-политической воли (желания, стремления к консенсусу);

• национальный принцип государственности заглушается и разрывается в результате борьбы интересов экономических, религиозных, социальных классов и групп, а также в результате сепаратизма земель [46].

Последний вывод, особенно в части социально-классовых проти­воречий, безусловно, является детерминирующим. Неверным представляется утверждение ряда немецких авторов о том, что якобы правовое государство оказалось неспособным противостоять прорыву государства бесправия [47]. Не все еще государствоведы осознали или признали, что необходимо было заложить в конституцию основные принципы, которые бы препятствовали ее любому произвольному изменению - даже самим законодателем. В частности, это учтено в ст. 79, пункт 3 Основного закона ФРГ: не допускаются изменения настоящего Основного закона, затрагивающие разделение Федерации на земли, принципы сотрудничества земель в законодательстве или основные принципы, установленные ст. ст. 1 и 20 [48]. В связи с этим с уверенностью можно говорить только лишь о половинчатости парламентаризма, так как при истинном парламентаризме правительство зависит только от парламента. Также и президент, который назначает канцлера, должен, в конце концов, согласиться в этом с большинством парламента. Статьи же Веймарской конституции фактически нацелены на полу президенте кую республику, как сейчас это определяют с 1958 года Конституция V Республики во Франции и Конституция РФ 1993 г.

Существенным фактором нестабильности в Веймарской республике следует считать и положение статьи 54 п. 2 Веймарской конституции, которое предусматривало негативный вотум недоверия: если большинство парламента было бы едино в том, чтобы не поддерживать больше рейхсканцлера и его правительство, то оно и могло бы его убрать, не прибегая к избранию другого правительства, как необходимую процедуру для этого.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы:

1. Веймарская конституция представляла собой значительный шаг на пути Германии к единой демократической республике. Она содержала весьма существенные предпосылки для расширения демократического государства: общегерманский парламент, сформированный на основе равного, прямого избирательного права при тайном голосовании всех немецких мужчин и женщин, обширный каталог основных прав человека и гражданина, возможность защиты от административного произвола и некоторые другие.

2. Веймарская конституция олицетворяла собой воплощение всех требований немецкого либерализма 1848 года и периода прусского бюджетного конфликта 1862-1866 гг. Она закрепила и юридическиоформила происшедший в Германии в результате революции политический сдвиг - превращение юнкерско-буржуазной полуабсолютистской монархии в буржуазно-юнкерскую парламентскую республику. Это была первая в истории Германии попытка осуществить одновременно парламентаризм и демократию масс.

3. Веймарская конституция являлась отражением того, что немецкий рабочий класс, который в 1918 году имел силу и возможность разбить буржуазное правовое государство и создать на его месте другое правовое государство справедливости, как раз закрепил буржуазное правовое государство посредством парламентской системы и чисто внешне привел его к завершению.

4. Самым существенным недостатком Веймарской конституции было то, что народное представительство (рейхстаг) не заняло подобающего ему в условиях демократии центрального места. Народное представительство не имело решающего влияния на формирование и преобразование государственного аппарата, на планирование направленности политики и на организацию народного хозяйства. Оно было "задвинуто" под президента.

Сохранение прежнего бюрократического государства с его прежним государственным аппаратом, прежними производственными отношениями в промышленности и землевладении, в военной организации и в системе просвещения "работало" против Веймарской конституции и Веймарской республики; парламент рядом с независимым от него государственным аппаратом деградировал до уровня придатка этого аппарата.

Парламентаризм из-за "двойного правительства рейхспрезидента" носил характер половинчатости: при истинном парламентаризме правительство зависит только от парламента. Президент выполнял роль эрзац-кайзера, а статьи конституции были фактически нацелены на соз­дание президентской республики, а не парламентской.

5. Недостатки Веймарской конституции обусловили трагический путь Веймарской республики - путь через плебисцитного президента к' президентской республике и, далее, через тоталитарное государство к гитлеровской, фашистской диктатуре; это был путь постепенного изменения парламента до его окончательного устранения.

6. Отчуждение немецкого народа от создания Веймарской', конституции явилось последующим отчуждением его от республики.

7. В Веймарской конституции нашли свое отражение все проблем немецкого государство ведения. Учение о государстве и праве не сыграл своей необходимой роли в деле создания Веймарской конституции. Наук о государстве и праве в Веймарской республике носила формальный/ догматический характер, фиксировала и закрепляла происходящие помим нее изменения в обществе, а зачастую даже прокладывала в теории путь тоталитарному государству. 8. В Веймарской республике имело место превращение буржуазного правового государства в формальное правовое государство, в государство "закона", в государство юстиции, характерными чертами которого являлся юридический позитивизм, т. е. узаконенный произвол.

9. Антикоммунизм и антисемитизм, спаренные с непрекрытым отрицанием Веймарской республики, продемонстрировали себя в качестве несущей духовной платформы для обеспечения беспроблемного союза немецкой юстиции с национал-социализмом.

10. Уже в рамках Веймарской республики юстиция начала непосредственно в ходе судебной практики разлагать буржуазно-демократическую законность.

Узурпация права ревизии парламентских законов Высшим судом республики означала превращение этого органа во вторую (верхнюю) палату рейхстага, что привело к фундаментальному преобразованию конституции. Юстиция превратила себя в политически роковой антипод народному представительству.

11. Когда Гитлер и его партия заняли господствующее положение в Веймарской республике, в области юстиции уже не понадобились никакие основополагающие изменения и реформы для проведения в жизнь преступной антинародной политики, несущей угрозу миру