Уголовное право

Примерно с середины 70-х гг. XIX в. в Европе и России социология проникает в науку уголовного права и процесс этот был даже более успешным, чем в гражданском праве. В гражданском праве, несмотря на выдающиеся труды цивилистов-социологов, социология не привела к возникновению некоей новой юридической дисциплины социологического профиля, находящейся в сфере гражданско-правовой проблематики.

Со второй половины 70-х гг. XIX в., подтверждает видный социолог-криминалист (так тогда называли представителей уголовного права) того времени М.Н. Гернет, в России (как и в Европе) появляются новые направления в уголовном праве: антропологическое и социологическое, резко отличающиеся от старого классического и во многом противостоящие ему^{[245] [246]. В России формируется соответствующая научная среда со своими традициями и институтами: в 1882 г. при Московском юридическом обществе организуется Статистическое отделение во главе с А.И. Чупровым; 7 июня 1897 г. утверждается Устав Русской группы Международного союза криминалистов; с 1904 г. начинает выходить «Вестник психологии, криминальной антропологии и гипнотизма». «В России социологическая школа, - полагает Н.С. Тимашев, - завоевала много больший процент специалистов по уголовному праву, нежели где-либо»[247]. Считается, что первым юристом, заявившим о необходимости внедрения социологии в уголовно-правовую науку был М.В.}

На рубеже XIX - XX вв. в России возникло три группы представителей уголовного права. К первой группе относились решительные сторонники соединения социологии с уголовным правом: преступление, заявляли они, следует изучать не только как юридическое явление, но также с антропологической и социологической точек зрения (М.В. Духовской, И.Я. Фойницкий, А.А. Пионтковский, М.П. Чубинский, Д.А. Дриль, С.К. Гогель, Е.Д. Синицкий, А.И. Елистратов, П.И. Люблинский, Н.Н. Полянский и др.). Во вторую группу входили многие представители классической школы, стоявшие на такой позиции: содержание науки уголовного права должно остаться прежним, антропологический и социологический подходы должны вылиться в самостоятельные науки, у которых уголовное право может черпать свое содержание (Н.Д. Сергеевский, Н.С. Таганцев, А.Ф. Кистяковский, А.К. Вульферт и др.). Третья группа была полностью глуха к социологии: наука уголовного права не нуждалась и

252

не нуждается в результатах антропологии и социологии .

Криминалисты-догматики (так же, как и догматики-цивилисты) всерьез опасались разрушения классической теории уголовного права вследствие привнесения в нее социологического и антропологического компонентов. Вместе с тем сами социологи-криминалисты представляли себе процесс имплантации социологии в уголовно-правовую науку много тоньше, чем говорили об этом их противники. Вот типичные доводы одного из видных со- циологов-криминалистов А.А.

витие этой деятельности» . «Под уголовной политикой разумеется та отрасль науки уголовного права, которая имеет своим предметом изучения средства борьбы с преступностью, задачею - целесообразное построение этих средств» . «Уголовная догматика имеет предметом своего изучения те правовые нормы, в которые облекается борьба с преступностью, задачею - построение этих норм соответственно целям этой борьбы и потребностям защиты и

256

охраны прав личности от возможного насилия и произвола» .

Все три части (криминология, уголовная политика, уголовная догматика) должны быть слиты в одну науку, т.к. все они обусловлены одним социальным явлением - преступностью, имеют один объект изучения - преступность и одну цель - борьбу с преступностью. «Без криминологических изысканий, - заключает А.А. Пионтковский, - невозможно построение уголовно-политической доктрины: только зная причины преступной деятельности и их характер, возможно установить соответствующие способы борьбы с ней; учение современной уголовной политики, напр., о необходимости создания двух особых категорий мер борьбы с индивидуальным фактором преступной деятельности, мер борьбы с преступностью острой и мер борьбы с преступностью хронической - есть прямое следствие криминологических изысканий, и может оно быть объяснено только результатами этих изысканий.

Наконец, только при посредстве уголовно-политических соображений возможно ус- ^{[251] [252] [253] тановить границы, отделяющая преступное от непреступного, возможно установить различие между уголовной и гражданской неправдами и, таким образом, установить и обозначить необходимые для применения уголовно-правовых норм пределы» .}

Иначе говоря, здесь хотя и говорится о необходимости соединения трех дисциплин в одну науку уголовного права, на автономность догматики права никто всерьез не покушается. Специалистам очевидна ее специфика. Уже накануне первой мировой войны, делает вывод Ф.М. Решетников, между тремя направлениями (классическим, социологическим и антропологическим) начинает возникать компромисс, результатом которого стал взаимный учет выдвигаемых положений . Во второй половине XX в. криминология и догма уголовного права уживаются вполне мирно.

2.4.