ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ действующих международно-правовых норм, проектов конвен­ций и соглашений, научной литературы, а также материалов судебной практи­ки позволил автору сделать следующие выводы и предложения.

1) С древности до середины средних веков существовало обыкновение не защищать, а наоборот расхищать и подвергать грабежу предметы искусства.

2) К середине XIX века благодаря широкомасштабной реституции куль­ турных ценностей, захваченных Наполеоном в ходе его походов, в междуна­ родном праве установилась партикулярная обычная норма, запрещающая за­ хват и разрушение предметов, представляющих культурный, исторический, и научный интерес (движимых культурных ценностей).

3) К середине XIX века из общей массы государственного имущества по­ степенно выделяется особая категория имущества, представляющая художест­ венный, исторический, религиозный, научный и благотворительный интерес, которая наряду с гражданским населением часто страдает от неблагоприятных последствий войны, поскольку представляет собой несколько иную, отличную от другого государственного имущества ценность, для обозначения которой, в последующем будет использоваться термин «культурные ценности».

4) Для характеристики международного права, посвященного охране культурных ценностей, автор предлагает использовать понятия «спонтанное регулирование» и «специальное регулирования».

5) Одной из характерных черт спонтанного регулирования в вопросе за­ щиты культурных ценностей является преобладание частноправовой позиции, поскольку защита строится по принципу защиты частной собственности. При этом нормы, посвященные охране культурных ценностей, не приобретают са­ мостоятельного значения, а рассматриваются в рамках проблемы вооруженно­ го конфликта в качестве второстепенной проблемы.

6) В ходе спонтанного регулирования появляется комплексный подход к разрешению данного вопроса: принятие помимо запрещающих норм комилек-

211

са норм превентивной направленности, рассчитанных на применение в мирное время.

Наиболее чётко данная тенденция обозначилась в ходе Гаагской конфе­ренции 1922-23 г. Это выразилось, прежде всего, в том, что данная конферен­ция не ограничилась лишь указанием на необходимую маркировку, но также попыталась разработать процедуру её применения.

7) В процессе спонтанного регулирования мировое сообщество пришло к выводу о необходимости установления контроля за выполнением междуна­ родно-правовых норм по защите культурных ценностей в период вооруженно­ го конфликта, в частности, путём учреждения Инспекционного комитета, при­ званного следить за соблюдением данных норм (п.8 ст.26 Гаагских правил ве­ дения Воздушной войны 1922-1923 г.).

8) В международном гуманитарном праве существует два основных способа защиты культурных ценностей: путём локализации военных действий и путём определения и изоляции мест, в которых они находятся. В период спон­ танного регулирования международное гуманитарное право прибегало к первому способу, для этих целей была разработана доктрина «незащищённых мест».

9) В ходе спонтанного регулирования наметился дифференцированный подход и к самой защите, соответственно появляются две формы защиты: об­ щая и специальная. Помимо общих норм о защите культурных ценностей по­ степенно появляется комплекс норм специальной направленности.

10)Помимо традиционного подхода к проблеме защиты культурных ценностей с позиции вооружённого конфликта существуют и другие подходы:

• к данной проблеме можно подойти с позиции прав человека, тогда культурные ценности следует рассматривать как реализацию его культурных прав;

• можно рассматривать культурные ценности как составную часть самоопределения народа или этнических меньшинств, данный подход мало разработан в науке;

• с имущественных и частноправовых позиций.

212

Единственным недостатком всех данных подходов является лишь то, что они касаются данной проблемы в отрыве от самого вооруженного конфликта.

11) По нашему мнению, в ст.53 IV Женевской конвенции 1949 г., после слов «кооперативных организаций» следует добавить: «...,используемая в на­ учных, образовательных, религиозных, благотворительных и культурных це­ лях», чтобы не утерять преемственность со ст.56 IV Гаагской конвенции 1907 г., на которой она была основана.

12) Конвенция 1954 г. представляет собой как кодификацию, так и про­ грессивное развитие международного гуманитарного права. Если до этого нормы по защите культурных ценностей были разбросаны среди множества зачастую противоречивых договоров, прецеденты могли быть найдены как в дипломатической, так и юридической практике, отныне они были собраны вместе в последовательном и легкодоступном правовом акте.

14) Конвенция 1954 г. носит всеобъемлющий и универсальный характер и направлена в будущее, она является кульминацией специального регулиро­ вания.

Конвенция и Протокол 1954 г. рассчитаны на решение проблем, которые могут возникнуть после войны, в свете опасностей, которым подвергаются культурные ценности. Это сделано посредством распространения границ за­щитных мир и обязательств не только на участников конфликта, но и на ней­тральные стороны.

15) Конвенция рассматривает культурные ценности не с позиций частно­ правового и национального интереса, а рассматривает их как общемировое культурное наследие, хотя в отдельных статьях содержатся уступки нацио­ нальным интересам.

16) Конвенция 1954 г. расширяет пределы применения предшествующе­ го международного права, она действует в случае необъявленной войны, на период оккупации, даже если она не встречает вооружённого сопротивления, а также в случае вооружённого конфликта немеждународного характера, чего не было при «спонтанном» регулировании.

213

17) Поскольку нормы Конвенции 1954 г. распространяются только на случаи обычных военных действий без использования ядерного, ракетного и других современных видов оружия, по нашему мнению, в ст. 18 «Применение Конвенции» следует ввести новый пункт, в котором бы говорилось: «Положе­ ния Конвенции будут применяться её сторонами и в случае использования но­ вых видов вооружений, отличающихся высокой прицельной дальностью стрельбы и большой разрушительной силой».

18) К сожалению, следует отметить непоследовательность и внутрен­ нюю противоречивость отдельных положений Конвенции 1954 г., на примере положений о репрессалиях (п.4 ст.4) и ст.

Особую тревогу, на наш взгляд, вызывает необязательность положений о специальной защите для сторон, не являющихся участниками Конвенции. При буквальном толковании положений Конвенции (п. 1. ст. 19), сторона, которая не будет её участницей, должна выполнять лишь общие меры уважения (ст.4.), присущие общей защите, руководствуясь соображениями настоятельной воен­ной необходимости, а сторона, которая участвует в Конвенции, должна вы­полнять более строгие обязательства.

В связи с этим, по нашему мнению, следует в и.1 ст. 19 после слов «от­носящиеся к уважению культурных ценностей», добавить - «находящихся как под общей, так и под специальной защитой».

19) Основным недостатком Конвенции 1954 г. является общий курс, взя­ тый её разработчиками на большое количество оценочных понятий. Широта и неопределенность таких понятий, как «иммунитет», «защита» и «уважение», которые делают трудным их выполнение на практике.

20) По нашему мнению, следует привести в соответствие с преамбулой, а также общими целями Конвенции 1954 г. положения п.1. ст. 19, которые, в существующем виде противоречат положениям преамбулы. Для этого после

214

слов «каждая из Сторон, участвующих в конфликте», добавить «и не являю­щаяся участницей настоящей Конвенции».

21) Мы выступаем против наличия в тексте международно-правовых ак­ тов оговорки о военной необходимости, особенно применительно к специаль­ ной форме защиты (Конвенция 1954 г.), по причине отсутствия чёткого поня­ тия «военная необходимость», «настоятельная военная необходимость», ши­ роты и неопределённости в применении данного термина.

В связи с этим было бы правильнее, на наш взгляд, вместо неясной, спорной и во многом субъективной доктрины военной необходимости исполь­зовать современную доктрину военного объекта. Последняя доктрина не толь­ко носит объективный характер, но и является общепризнанной во всём мире.

22) Культурные ценности и культурное наследие являются разными по­ нятиями, хотя и содержат некоторые общие элементы, о культурном наследии как о синониме культурным ценностям можно говорить только тогда, когда имеются в виду лишь материальная составляющая культурного наследия, то есть в узком смысле этого слова.

Отношение между двумя понятиями можно охарактеризовать как при­чинно-следственные и атрибутивные, поскольку во всех рассмотренных нами определениях одно понятие объясняется при помощи другого.

В науке международного права нет единого понятия культурных ценно­стей и культурного наследия, что объясняется различными целями, пресле­дуемыми конвенциями, одни конвенции отдают предпочтение имущественно­му аспекту, а другие культурному аспекту данной проблемы.

23) Основными недостатками того определения, которое было дано в ст. 1 Конвенции 1954 г. является то, что оно не охватывает объекты смешанной природы (достопримечательные места), и объекты, принадлежащие коренным и малым народам.

24) Определение, данное ст. 1 Конвенции 1954 г., очень сложно для вос­ приятия, так как одновременно содержит как элементы этого понятия, так и признаки описательного характера. На наш взгляд, следовало сначала дать

215

общее определение культурных ценностей, а после дать примерный перечень данных объектов.

В определении отсутствуют какие-либо критерии, помогающие сделать выводы о степени важности объекта, которое носит в целом оценочный, а, следовательно, и субъективный характер.

Для того чтобы выйти из столь затруднительного положения государст­вам, прежде всего, следует обратить внимание на иные действующие между­народные акты и рекомендации ЮНЕСКО и на закрепленные в них положе­ния, в том числе на уникальность, (оригинальность), возраст, всеобщую уни­версальную значимость объекта.

25) Полагаем, что следует внести изменения в ст.8 Конвенцию 1954 г., направленные на безусловное включение наиболее важных музеев, библиотек и архивов в список объектов находящихся под специальной защитой вне зави­ симости от условия их нахождения на достаточном расстоянии от важных ин­ дустриальных центров, стратегических и военных объектов.

26) Мы считаем, необходимо изменить редакцию пункта а) ст. 1 Конвен­ ции 1954 г. на «объекты материального мира, являющиеся результатом чело­ веческой деятельности, которые имеют большое значение для культурного и духовного наследия всего мира либо каждого народа в отдельности, такие как...» - и далее следует перечисление, либо вообще не указывать на «большое значение», поскольку оно осложняет восприятие, а ограничиться лишь про­ стым перечислением.

27) Вопрос уголовного преследования за преступления, совершённые против культурных ценностей, затрагивается различными международно- правовыми актами, многие из которых противоречат друг другу.

В связи с этим, мы рекомендуем, привести в соответствие между собой положения следующих международно-правовых актов: ст.28 Конвенции 1954 г., п. Ь) ст.53 и п. d) ст.85. Дополнительного протокола I (1977 г.) ст. 15 Протокола 1999 г. и ст.8 Устава Международного уголовного суда 1999 г. В частности,

216

внести в пункты а) и Ь) ст. 15 Протокола 1999 г., «культурные ценности, нахо­дящиеся под специальной защитой согласно Конвенции 1954 г».

28) Распространить специальный охранный режим на лица, осуществ­ ляющие международный контроль: выполняющих функции Генеральных ко­ миссаров, инспекторов и экспертов, представителей Держав-покровительниц по культурным ценностям, специальных представителей Генерального дирек­ тора ЮНЕСКО, абсолютизировав охрану их жизней.

29) Контрольный механизм, предусмотренный Конвенцией 1954 г. пока­ зал свою неэффективность, особенно в случае конфликта, носящего немежду­ народный характер, Он не всегда может быть эффективным, так как государ­ ства располагают широкими возможностями обойти его, если они поставят пе­ ред собой такую цель. Контрольный механизм, предусмотренный Конвенцией 1954 г., чрезвычайно громоздок и сложен, многие его составляющие дублиру­ ют друг друга.

Для того чтобы повысить его эффективность, по нашему мнению, следует:

a) возложить контрольные функции на миротворческие силы ООН в рамках мандата по поддержанию мира либо создать при них специальный корпус, состоящий из юридических советников, который бы следил за испол­ нением положений международного права, посвященного вопросу защиты культурных ценностей в период вооруженного конфликта;

b) создать отдельную международную организацию либо в рамках ЮНЕСКО создать специальный департамент, с контрольными функциями, аналогичными МАГАТЭ.

30) По мнению большинства зарубежных учёных, преимущественно из англоязычных стран, вместо термина «ценности» предпочтительнее использо­ вать термин «собственность». В отечественной науке международного права данную точку зрения, совершенно справедливо, поддерживает профессор Л.Н. Галенская, по следующим причинам:

217

• английское слово «property», используемое в английском варианте текста Конвенции 1954 г., в переводе на русский язык означает «собствен­ ность»;

• Конвенция 1954 г. не делает различий в защите культурных ценно­ стей в зависимости от форм собственности;

• «культурная собственность» является более широким понятием, чем культурные ценности и охватывает все те объекты, которые были пере­ числены в Гаагских конвенциях 1907 г.;

• термин «собственность» используется во всех правовых системах без исключения, имеет при этом тождественное смысловое значение;

• в отличие от понятия «культурных ценностей», являющегося оце­ ночным понятием, «культурная собственность» носит объективный характер.

В связи с этим, мы рекомендуем, в отечественной науке и практике ак­тивнее использовать термин «культурная собственность» и внести соответст­вующее изменение в русский текст Конвенции 1954 г.

31) Следует отметить несоответствие отдельных положений Дополни­тельных протоколов 1977 г. и Конвенции 1954 г. друг другу. Некоторые поло­жения Дополнительного протокола I (1977 г.) усиливают, а другие, наоборот, ослабляют положения Конвенции 1954 г. Как-либо сблизить данные междуна­родно-правовые акты, внеся соответствующие изменения в их тексты, нам не представляется возможным, в силу того, что они использует разные подходы к проблеме защиты культурных ценностей. Остаётся лишь посоветовать стра­нам, которые являются участниками как того, так и другого международно-правового акта, добросовестно исполнять свои обязательства и не пытаться искать выгоды в их несоответствии друг другу. Следует руководствоваться целью максимальной защиты культурных ценностей, а не какими-то полити­ческими и конъюнктурными соображениями, и не пытаться избежать, таким образом, ответственности за свои престуиные действия и бездействия.

Из всего вышеизложенного следует, что в случае возникновения воору­жённого конфликта, стороны которого одновременно будут являться участии-

218

ками как Конвенции 1954 г., так и Протоколов 1977 г., во избежание неопре­делённости, по-нашему мнению, следует рекомендовать выбрать один из меж­дународных договоров, которым они будут руководствоваться.

32) Конвенция 1954 г. и Дополнительные протоколы 1977 г. стоят на разных позициях, если Конвенция придерживается предупредительного под­ хода, запрещая использование объектов и его окружения в военных целях, то дополнительные протоколы пытаются ограничить возможность государств, на чьей территории они находятся, совершать враждебные действия в отношении последних, тем самым, делая акцент на саму защиту. "

33) Неясная и противоречивая юридическая природа всего Дополнитель­ ного протокола II (1999 г.), лишь небольшая часть положений которого де- факто является дополнительными, а большинство положений сформулировано таким образом, что не затрагивает положении сторон, являющихся участника­ ми Конвенции Протокола 1954 г.

При этом согласно статьям 40 и 42 Протокол 1999 г. открыт только для участников Конвенции и Протокола 1954 г., что неминуемо будет препятство­вать присоединению тех стран, который придерживаются той системы защиты культурных ценностей, которая была предусмотрена Дополнительными про­токолами 1977 г.

34) Мы считаем, что основным достоинством Дополнительного протоко­ ла II (1999 г.) является то, что он сблизил Конвенцию 1954 г. и положения Протокола 1977 г.

Установил новую форму защиты, назвав её «усиленной», которая с од­ной стороны должна расширить круг объектов, которым гарантируется защи­та, а с другой, облегчить их включение в список объектов, находящихся под усиленной защитой, и в целом улучшить предоставляемую защиту.

35) Из всего множества конвенционных норм, посвященных проблеме защиты культурных ценностей, на наш взгляд, лишь некоторые из них приоб­ рели обычно-правовой характер и стали обязательствами «jus cogens». Это по-

219

ложения ст.27 и 56 IV и ст.5 IX Гаагских конвенций 1907, статьи 4 и 19 Кон­венции 1954 г. и ст.53 Дополнительного протокола I (1977 г.)/

Что касается самой Конвенции 1954 г., то она является частью общего международного права, поскольку отвечает всем тем критериям, которые Ме­ждународный Суд ООН предъявляет к конвенциям в данном случае: во-первых, так как положения Конвенции 1954 г. изначально задумывались как носящие нормотворческий характер, во-вторых, государственная практика, в особенности наиболее заинтересованных стран, демонстрирует широкое при­нятие основных принципов проблемы, и, в-третьих, имеет место государст­венная практика, выражающаяся в принятии принципов, заложенных в Кон­венции, посредством opinio yuris.

36) Следует выстроить следующую иерархию режимов в отношении к защите культурных ценностей во время вооруженного конфликта:

• низшая ступень будет отведена обычно-правовому режиму, преду­ смотренному Гаагскими конвенциями 1907 г.;

• следующая ступень - общему режиму в рамках Конвенции 1954 г.;

• третья - специальному режиму, согласно Конвенции 1954 г.

• Пакт Рериха и режим, предусмотренный Дополнительными прото­ колами 1977 г., можно поставить на следующую ступень. Данные режимы бу­ дут находиться выше специального, поскольку в тексте нет прямой ссылки на военную необходимость.

• наконец, на самой вершине следует расположить усиленный ре­ жим в рамках Протокола 1999 г., как наиболее строгий и покровительствую­ щий из всех представленных режимов.

37) Анализ рассмотренных нами международно-правовых актов, позво­ ляет сделать вывод о том, что режим усиленной защиты, создание которого предусмотрено Дополнительным протоколом II (1999 г.) представляет собой новую категорию, призванную заменить специальный режим, предусмотрен­ ный Конвенцией 1954 г., сочетающий в себя элементы общей и специальной защиты.

220

Что касается рекомендаций странам-участницам, прежде всего Конвен­ции 1954 г., а также других международно-правовых договоров, посвященных данной проблеме, на наш взгляд, следует дать следующие рекомендации:

1) Активнее использовать режим специальной защиты, и, прежде всего, уделить большее внимание строительству и организации специальных укры­ тий. Для этого следует использовать все возможности, не сбрасывая со счетов и возможность использования фотов, пещер, заброшенных шахт, штолен, бомбоубежищ.

2) Уделить большее внимание мерам охраны, пожарной безопасности, составлению плана эвакуации, и в целом готовности объектов противостоять неблагоприятным последствиям, возникающим не только в связи с военными действиями, но и носящими природный характер.

3) Федеративным государствам следует уделить больше внимания на ка­ тегоризацию культурных объектов, находящихся на их территориях. Для этого следует принять списки культурных ценностей общефедералыюго, региональ­ ного и местного значения. Большее внимание следует уделить в связи с этим разделению полномочий по охране культурных ценностей на федеральном и местных уровнях.

В каждом из списков, в обязательном порядке должна содержаться ин­формация о местонахождении объекта (в том числе приложение в виде топо­графических карт), подробное описание (в том числе указаны внутренне при­сущие объекту качества, которые позволяют рассматривать его в качестве культурной ценности), указан собственник и контактная информация, если объект (предмет) не находится в государственной собственности.

4) Государствам-участникам Конвенции 1954 г., рассмотреть возмож­ ность комбинирования защиты гражданского населения с защитой культурных ценностей.

Наиболее адекватно достижению этой цели соответствуют: 1) использо­вание концепции «центров сосредоточения культурных ценностей», так как они занимают обширные площади, 2) в соответствии со ст. 59 и 60 Дополни-

221

тельного протокола I (1977 г.) к Женевским конвенциям 1949 г. объявление зоны, в которых имеется большая концентрация исторических памятников и гражданских лиц, необороняемыми и демилитаризованными.

5) Государствам, одновременно участвующим как в Конвенции 1954 г., так и в других международных договорах, посвященных защите культурных ценностей, в случае вооружённого конфликта, в случае возникновения конку­ ренции норм, ориентироваться на более строгие правила.

6) Российскому государству последовать примеру таких стран, как Бель­ гия, принять специальный закон, целиком и полностью посвященный пробле­ ме уголовного преследования лиц за совершение ими преступлений против культурных ценностей во время вооружённого конфликта.

7) Российскому Правительству воспользоваться примером таких стран, как Нидерланды, создав в системе исполнительной власти специальную служ­ бу, инспектора которой отвечали бы за готовность объектов к защите культур­ ных ценностей ещё в мирное время, имели бы права инспектировать музеи и другие учреждения подобного рода, предписания которых, носили бы обяза­ тельный характер.