Глава I. От «Бориса Годунова» к «маленьким трагедиям». Выход на нравственно-философскую проблематику.

Существенным препятствием на пути исследования пушкинского романтизма является отсутствие единого принципа, с помощью которого можно было бы «схватить» романтизм, отнести данное конкретное литературное произведение к этому направлению или отказать ему в этом.

И.Ф.Волков (со ссылкой на А.Н.Соколова) приводит несколько таких вариантов: «либерализм» (А.Н.Веселовский), «идеализм» (И.И.Замотин), «индивидуальное» и «субъективизм» (В.В.Сиповский, Г.А.Гуковский П.С.Коган,), «отрешение от реальной действительности» (П.Н.Сакулин), «мечта» (Б.С.Мейлах), «утверждение идеала» (Н.К.Гей), «абсолютный характер идеалов при осознании невозможности их осуществления» (А.И.Гуре- вич). Сам И.Ф.Волков добавляет к этому ряду «интуитивное познание действительности» (И.Р.Фохт) и «фантазию» (Г.Гаттнер)^[87]. Возникающие здесь трудности подробно проанализированы Ю.В.Манном. Рассмотрев (и признав неудовлетворительными) известные попытки разрешить разногласия через вариации системы признаков, Ю.В.Манн предложил на роль искомого принципа категорию конфликта, или коллизии (романтической коллизии), понимая под нею «систему соотношения персонажей в ходе действия — друг с другом и с автором (с образом автора)»^[88]. В этих рамках ученому удалось привлечь к рассмотрению огромный материал по национальному романтизму и сделать бесплодными разговоры о его мнимости. Но в приложении теории конфликта к произведениям Пушкина обнаружились трудности.

Как и другие исследователи, Ю.В.Манн к чисто романтическим относит только южные поэмы Пушкина. Они принимаются за «самое полное цветение русского романтизма». Отдельно в последнюю главу книги выносится

разговор о скрытых романтических «бликах» в «Борисе Годунове», «Евгении Онегине» и «Моцарте и Сальери». Причины такого ограничения не совсем понятны. Почему за пределами романтизма оказались «Повести Белкина», каждая из которых (в особенности «Гробовщик» и «Выстрел») несут на себе его отпечатки? В чем титанические фигуры Барона («Скупого рыцарь») или Дон Гуана («Каменный гость») не дорастают или перерастают критерии, предъявляемые к романтическому персонажу? И наконец, каким элементам романтической поэтики не отвечают поздние произведения Пушкина, такие, как «Пиковая дама» или «Медный всадник»?

Для понимания такой избирательности существенна оговорка, сделанная Ю.В.Манном при анализе одной из мизансцен «Бориса Годунова»: «Пушкин реализует романтическую коллизию вне привычных и санкционированных ее канонов, в том числе и регионально-временных, отодвигая в сторону или просто не замечая эти каноны». ^[89] Означает ли сказанное, что данное частное наблюдение имеет общий характер и к поздним произведениям Пушкина концепция «романтического конфликта» неприложима? Возможно, ибо ученому приходится возвратиться к уже знакомой нам идее симбиоза романтизма с реализмом.

Именно этот контекст реанимируется в обобщении, согласно которому «ни одно из крупных художественных явлений этого времени, которые вышли за пределы романтизма и которые принято в разной степени соотносить с реалистическими стилями, не избежало воздействия романтической поэтики. Новые направления оформлялись в силовом поле романтизма, преобразуя и изменяя традиции последнего»^[90].

Возможно, однако, что наши недоумения связаны с некоторыми недоговорками в рамках самой концепции. Понятие о «романтическом конфликте» вводится Ю.В.Манном без определения, через описание - внешности главного героя, мотивов отчуждения, напряженности любви и исхода конфликта. Вне обсуждения остается вопрос о том, чем отличается

романтический конфликт от конфликтов других «крупных художественных явлений этого времени», вышедших и не вышедших за пределы романтизма? Приложима ли к ним концепция, сформированная на материале «байронических» поэм, без учета того, что «способность творить» была осознана Пушкиным в ходе работы над «Борисом Годуновым? Вяземскому Пушкин писал: «я предпринял такой литературный подвиг, за который ты меня расцелуешь: романтическую трагедию!» (X, 153).

Прежнее представление о романтизме могло трансформироваться. На реальность этого процесса указывает переход от поэм к произведениям диалогической формы. Первым в этом ряду является «Борис Годунов». Различия в типах конфликта должны были проявиться уже здесь.

1.1.

<< | >>

↑

Источник: Белый Александр Андреевич. ФИЛОСОФСКО-ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПУШКИНСКОГО «ИСТИННОГО РОМАНТИЗМА». Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук. Москва - 2013. 2013

Еще по теме Глава I. От «Бориса Годунова» к «маленьким трагедиям». Выход на нравственно-философскую проблематику.:

- Русская литература -