Формы отображения времени в соловьевской пенталогии

«Хроника четырех поколений» уже в самом своем названии содержит жанровое определение, что понуждает нас к детальному анализу его композиции и иных специфических черт поэтики. Для исследования необходимо отметить особенности фиксации времени в тексте «Хроники.».

Проводя параллель с другими произведениями русской литературы, можно заметить, что подобным образом поступает и М. Горький в романе «Дело Артамоновых», повествуя о том, что «в Дремове. на второй год

после воли. во время литургии в честь праздника Преображения увидели чужого» (декодировка фразы показывает, что действие в произведении началось 6 (18/19) августа 1863 г.).

В рассматриваемом нами романе «Кроника четырех поколений» действие развивается неравномерно. Первые две части посвящены «родоначальнику» семьи Сергею Горбатову и охватывают период с 1788 по 1797 гг. (а если быть более точными, то до убийства императора Павла в 1801 г.); но и в них содержится разрыв: выпадают 8 лет. Следующая часть пенталогии («Старый дом») посвящена детям Сергея Горбатова. Ее действие происходит в 1823-1826 гг.

В начале четвертой части романа писатель отмечает, что «Борис Сергеевич Горбатов возвратился в родные места через 30 лет после известных событий»⁵⁴⁵.

Эти наблюдения показывают неравномерность, своеобразную «скачкообразность» развития сюжета пенталогии. Всеволод Соловьев (по- видимому, следуя за С.Т. Аксаковым) подробно не описывает события, свершившиеся за 8, 20, а затем 30 и 15 лет, а лишь фиксирует наиболее существенные изменения, произошедшие за это время во вставных новеллах и отступлениях.

«Xроника.» композиционно разделена на пять романов. Автор подчеркивает фрагментарность своего произведения. Эти отдельные эпизоды, «отрывки», внешне даже не всегда между собой связаны строгой последовательностью в изложении. Писатель и не заботился о том, чтобы придать им полную завершенность. Соловьев писал не «обычный» роман, не повесть, но именно хронику, отличную от других форм художественного

повествования сопряженностью сюжета с помощью линейной хроникальности.

Возможно ли объяснить такое построение произведения только традицией С.Т. Аксакова, которого писатель считал своим литературным наставником? Если рассматривать аксаковские «Семейную хронику» и «Детские годы Багрова-внука», последовавшие за нею, и соловьевскую пенталогию с формалистических позиций, то вполне правомерным станет заключение о том, что Вс. Соловьев следует традиции своего старшего друга и учителя. В обоих случаях речь идет о семейных историях, поданных через яркие эпизоды, между которыми содержится «разрыв» в изложении событий.

Однако следует обратить внимание на то, что С.Т. Аксаков в основном повествует о событиях усадебной и провинциальной жизни, в то время как Вс. Соловьев затрагивает также и значительные события русской и европейской истории. Фиксируя этот факт, нужно заметить, что для детального анализа своеобразия как проблематики, так и композиционной структуры, свойственных этому произведению, следует еще раз обратиться к историософии времени.

Такую особенность отражения и фиксации времени в художественном тексте подмечает Андрей Кураев. По его мнению, «время такого рода эпических повествований - это время шахматных часов: когда моя очередь делать ход, тогда мои часы идут, а когда я ничего не делаю - мои часы стоят. Нет такого изоморфного времени, которое течет независимо от событий»^[544]

Ф.И. Тютчев в своем известном стихотворении «Цицерон» сказал: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Поэтический образ несет в себе глубочайший философский смысл. По этому поводу И.Р. Шафаревич, писал, что в словах поэта «за очевидным смыслом угадывается вторая более глубокая истина: нам кажется, что ход истории не единообразен, в нем можно различать два разных исторических времени»^[545].

В пределах такого времени история, по крайней мере внешне, имеет характер объяснимого и даже отчасти предсказуемого процесса. Доступные нашему наблюдению социальные, экономические и политические факторы влекут естественно вытекающие из них следствия.

Другое время - это и есть «минуты роковые». Оно обычно воспринимается как нечто катастрофическое, необъяснимое, как вторжение сил, находящихся вне сферы действия нашего современного типа мышления. Только позднее, когда «минуты» эти протекли, можно почувствовать какой- то смысл свершившегося переворота. «История резко меняет свое течение, и в эти минуты она реально и совершается. Значение наступившего потом "линейного" времени можно увидеть в том, чтобы приспособить существование человечества к новому историческому состоянию, в котором оно оказалось»⁵⁴⁸.

Выше мы уже отмечали, что семейная хроника формируется обычно в посткризисные эпохи, когда само существование семьи в сложившихся формах становится проблематичными, когда рушатся традиционные устои, деформируется привычный уклад жизни.

Всеволод Соловьев, чутко и глубоко воспринимавший исторический процесс, в своем романе «Хроника четырех поколений» (части 1-3) задерживает внимание читателя именно на «роковых минутах» истории России и Европы.

Значительное место в романе «Сергей Горбатов» занимают события французской революции, определившей ход европейской истории в XIX в. Главный герой произведения не участвует в них, а становится лишь пассивным созерцателем происходящих перемен.

Первая часть этого романа представляет собою экспозицию. Мы знакомимся с героем, узнаем о судьбе его родителей, вместе с ним

перемещаемся из тамбовской вотчины в Петербург, наблюдаем обычаи и нравы «золотой» молодежи, восхищаемся двором Екатерины. Последовательная смена картин жизни, панорамность в изображении эпохи формирует образ времени, художественно воссоздают былое.

«Минуты роковые» приближаются постепенно, но их присутствие становится все более и более ощутимым. Происходящие события встречают разный отклик у персонажей романа. Здесь мы встречаемся с тем, что история активно вторгается в повседневную жизнь разных людей, по-своему воспринимающих происходящие перемены.

Уже в первой («экспозиционной») части мы наблюдаем начало переломных событий истории. Так, гувернер Сергея Горбатова, француз Рено, говорит своему воспитаннику: «Я получил письмо из Парижа. очень интересное письмо. Мы накануне мировых событий; то, что я давно предчувствовал, начинает сбываться; все умы в движении; вопль попранных прав, унижения человеческого дошел до неба! Наступит конец произволу. Правда скоро найдет себе защиту; король выходит из власти окружающих его недобросовестных людей, он внемлет голосу благоразумных»^[546].

Писатель подробно рассказывает о воспитании и образовании своего героя, отмечает, что формирование его мировоззрения также предопределено эпохой: «они вместе, во время уединенных прогулок по окрестностям Горбатовского, мечтали о правах свободного человечества, развивали идеи деизма, возмущались грубостью окружавших их нравов» (с.

В последующих частях романа мы увидим, что взгляды героя меняются, а время не только меняет его мировоззрение, но и трансформирует его характер, забирает его силы. Писатель, будучи искренним монархистом, в своих произведениях с любовью и симпатией создавал образы русских и европейских коронованных особ.

Одним из ярких образов подобного рода стал образ императрицы Екатерины Великой. Она предстает перед читателем как мудрая правительница, проницательная дипломатка и вершительница судеб. В ней автор подчеркивал женственность и мудрость, но в то же время не забывал о ее властности и властолюбии.

Когда главный герой появляется в Петербурге, императрица чувствует приближение старости: многое уже в прошлом, произошедшие события изменили ее взгляды, а время внесло свои коррективы и в ее жизнь: «Екатерина задумалась. В одну минуту многое мелькнуло из ее прошлого: молодая, полная сил, кипучая умственная деятельность с даровитым помощником, Григорием Орловым, мечты о благе человечества, дружба с философами. Теперь из этого осталось очень мало. Бюст Вольтера, перед которым чуть ли не молилась императрица, выброшен; бюст Фукса тоже. Вашингтон, от геройства которого трепетало сердце, который представлялся великим освободителем своей родины, теперь уже в ее глазах мятежник. Мечты о народном благе являются все реже и реже, их заменили другие мечты и планы. Величие России - вот о чем грезит Екатерина» (с. 83).

В первой части романа действие происходит в России. Автор подробно описывает обычаи тех лет. Для этого романа характерны широкие панорамы, изображение быта и традиций эпохи. Читатель встречается не только с сановным Петербургом, но и с Гатчинским дворцом, где в уединении живет цесаревич Павел Петрович. Соловьев детально изучал документы и архивные материалы эпохи Павла I и к его памяти относился с большим благоговением.

Известно, что Всеволод Соловьев был традиционалистом и считал реформы и эволюционное развитие более адекватными и предпочтительными для общества, чем революционные бури.

напутствует своего друга: «Поезжай с Богом... будь осторожен и... Боже тебя сохрани увлечься какой-нибудь сумасбродной преступной идеей, каких теперь так много во Франции. Помни, что благо человечества не в насильственных действиях, не в разрушении существующего порядка, а единственно во внутренней борьбе каждого человека с самим собой, со своими дурными наклонностями, дурными страстями. Правда и счастье не могут быть достигнуты дурными средствами, всякая капля крови влечет за собой только неправду и горе» (с. 176).

В этих отрывках мы видим, как происходящие во Франции события отражаются в сознании императрицы Екатерины II и наследника престола Павла Петровича. Если царствующая государыня пересматривает свои взгляды, расстается с прежними иллюзиями, рушит своих кумиров, то цесаревич высказывает свое кредо.

При этом автор в своем романе лишь фиксирует реакцию царственных особ на происходящие события, но не показывает их как деятельных участников исторического процесса. Широко известные факты контрреволюционной деятельности (дипломатическое и отчасти военное противодействие политике революционеров, активная помощь роялисткой эмиграции) Российского Императорского Дома не нашли своего отражения в романе «Хроника четырех поколений».

По воле императрицы Екатерины главный герой романа, молодой дипломат Сергей Горбатов, отправляется в Париж, чтобы через русского посла информировать государыню о происходящих событиях. Исполняя это поручение, он оказывается в гуще событий и регулярно обо всем сообщает своему правительству.

Революция надвигается на Францию подобно огромной волне, все разрушающей и ничего не оставляющей за собою. «Роковые» минуты истории приближаются все явственнее. Путешествие героя по этой стране показывает социальный кризис со всех сторон, с позиций представителей разных слоев общества. Не случайно первая глава второй части романа носит

название «Над кратером». Стихия общественная сравнивается здесь со стихией природной.

Картины жизни сельской Франции также отражают общий кризис, постигший страну. В данном случае автор использует хронотоп дороги, что позволяет ему лучше отобразить происходящее. По мнению М.М. Бахтина эта форма пространственно-временной организации художественного текста обладает «широким объемом, но. меньшей, чем хронотоп встречи, эмоционально-ценностной интенсивностью». Встречи в романе происходят на дороге. «Дорога - место преимущественно случайных встреч. На дороге (большой дороге) пересекаются в одной пространственной точке пространственные и временные пути многих различнейших людей - представителей всех сословий, состояний, вероисповеданий, национальностей, возрастов. Здесь могут случайно встретиться те, кто нормально разъединен социальной иерархией и пространственной далью»^[547]. На дороге могут возникнуть любые контрасты, столкнуться и переплестись любые судьбы. На ней преодолеваются социальные дистанции. Это точка завязывания и место свершения событий. «Здесь время как бы вливается в пространство и течет по нему (образуя дороги)»^[548] .

Такой тип хронотопа позволяет раскрыть «социально-историческое многообразие» страны^[549]. Применительно к первой части соловьевской пенталогии отметим, что именно хронотоп дороги позволяет писателю показать специфику общественной жизни накануне и в начале французской революции.

Кульминационной точкой в описании событий начала революции стала сцена во дворце Пале-Ройяль, произошедшая ночью после похода женщин на Версаль, когда напряжение дошло до предела и начались убийства. Сергей Горбатов становится невольным свидетелем революционного хаоса, но его

мысли были заняты тем, как обеспечить спокойствие своей новой возлюбленной, герцогини Мари д'Арбиньи.

События, описываемые в романе, развиваются стихийно. Реальные исторические лица не оказывают какого-либо ощутимого влияния на них. Король Людовик XVI в день похода женщин на Версаль занимается охотой, а королева Мария-Антуанетта гуляет по парку и беседует со своими придворными дамами. Маркиз де Лафайет тоже наблюдает за происходящим, но не пытается влиять на него или прогнозировать дальнейшее развитие.

Как правило, Соловьев в своем романе «Хроника четырех поколений» (а также и в других произведениях) избегает точной датировки событий. Однако в первом романе пенталогии одна глава называется «6 октября», а в другой есть примечательная в этом отношении строчка: «люди повторяли, кто не дожил до 1789 года, тот и не имеет понятия о сладости жизни» (с. 208). События, последовавшие за походом в Версаль, не носили столь ярко выраженного рокового характера. Это было своего рода «затишье» перед новой революционной бурей. В описании последующих сцен романа автор строго следует букве истории. Используя хронотоп дороги, он перемещает героя в иной очаг революционного напряжения, в штаб заговорщиков- якобинцев. Там герой наблюдает проявления цинизма организаторов кровавой бани во Франции.

Однако вскоре из Петербурга приходит царский указ, и русское дипломатическое представительство перемещается в Лондон, ибо пребывание дипломатической миссии Российской империи в революционном Париже становилось опасным для русских сановников. Трагедия Франции уже трансформировалась в катастрофу.

В романе «Сергей Горбатов» эти «роковые минуты» европейской истории (французская революция) вызывают различный отклик у всех персонажей. Таким образом, можно говорить о единстве сюжета данного романа, где главным героем является всесильное и безликое время.

В рецензии журнала «Русский вестник» (1882, №5, т. 159) Всеволода Соловьева упрекали в слабой разработке главного героя («он как бы притянут к истории»), но вместе с тем подчеркивалась объективность повествования - «отсутствие тенденциозных приемов»^[550]. На наш взгляд, такая оценка характеризует роман «Сергей Горбатов» как явление хроникального жанра.

Аналогичные суждения о главном герое первых двух частей соловьевской пенталогии высказал современный литературовед И.А. Гурвич в исследовании «Беллетристика в русской литературе XIX века». По его мнению, Сергей Горбатов «в чем-то подобен Гриневу, тоже пылок и совестлив и тоже верен дому, как его понимает. Но образу не хватает рельефности, своему времени он принадлежит более номинально, чем психологически, век его устами говорит редко, зато свидетельства как очевидца весьма щедры, описывая и нравы двора русской императрицы, и события французской революции 1789 года. Здесь очевидец - несомненный обозреватель, правда, в чем-то тенденциозный и поэтому не всегда заслуживающий доверия»^[551].

Как становится ясным из проведенного выше анализа проблематики и поэтики романа «Сергей Горбатов», в нем внешние факторы (условно именуемые нами «ходом времени» и «духом эпохи», т.е., иными словами, социально-исторические аспекты) превалируют над внутренним развитием героев, которое описано схематично (без применения метода «диалектики души»). Автор фиксирует одно состояние мировоззрения (симпатию идеям просветителей и протореволюционеров), затем отмечает то, что герои изменили свои позиции, а сам процесс их духовной метаморфозы остается за границами повествования. Таким образом, в этом произведении мы можем фиксировать не только хроникальность в построении сюжета и композиции, но и явную беллетристичность в художественном мышлении писателя.

Xроникальность романа включает в себя два аспекта: 1) хронологически последовательное описание событий через введение в роман образа главного героя, выступающего в роли пассивного наблюдателя; 2) отображение этих событий в сознании главных персонажей, наиболее ярко выраженное в изменении их мировоззрения.

Привнесение в роман историософских проблем, в т.ч. через создание определенных сцен, формирует своеобразие его поэтической структуры. Как известно, углубление романной проблематики, интерес к идеологическим проблемам и конфликтам и приводит к тому, что сюжет из экстенсивного превращается в интенсивный, т.к. источником развития сюжета становятся не странствия героев, а противоречия их судеб (в нашем случае это предопределено временным фактором), их конфликты с окружающим обществом. «Единство противоречия их судеб придает единство сюжету, в котором события и эпизоды не просто нанизываются на одну нить, а скрепляются в единое целое наличием сквозного действия и завершаются, как правило, развязкой»^[552].

Ведь если завязка еще не столь важна и ощутима в романе «Сергей Горбатов», то развязке, как и кульминации, в повествовании принадлежит очень важная роль. «В развязке не просто сходятся или расходятся жизненные судьбы героев, здесь приводится итог нравственного развития (Л.Н. Толстой) или философских раздумий (Ф.М. Достоевский)»^[553].

В анализируемом нами произведении наблюдаются обе тенденции. Во- первых, Сергей Горбатов, проходя через испытания, пересматривает свои взгляды на мир, общество и историю. Конечную эволюцию его воззрений мы находим в третьей части пенталогии - романе «Старый дом». Во-вторых, все события, пассивным участником которых был этот персонаж, закаляют его нравственно. Он начинает размышлять о «едином на потребу», т.е. о своем долге перед родиной и возлюбленной, и в дальнейшем его действия чаще

предопределены именно чувством долга, чем какими-либо сиюминутными эмоциями и настроениями.

Как известно, романный жанр тяготеет к поиску итога развития личности и, следовательно, к относительной завершенности в понимании изображаемой картины жизни. В ее центре всегда находится герой со своими исканиями, «обретениями, неизбежными страданиями и потерями. ибо. вне ощущения ценностной значимости жизненного пути, пройденного героем, немыслим роман как жанр.»^[554]. Применительно к первой части соловьевской пенталогии отметим, что в ней раскрывается та идейная драма, которая происходила в душе Сергея Горбатова. Главный герой произведения постепенно «прозревает» и отходит от просветительской философии, породившей кровавую революцию, к эволюционно-реформаторским идеалам общественного устройства, близким к мировоззрению Всеволода Соловьева. Художественным средством, с помощью которого писатель достиг своей цели, стал используемый автором хронотоп дороги.

Приведенные нами выше примеры позволяют определить наличие хроникальности в романе «Сергей Горбатов», посвященном описанию и осмыслению (в традиционалистски-гуманистическом ключе) начального этапа французской революции конца XVIII в. В этой связи представляется целесообразным проанализировать побочные линии романа.

Значительное место уделяется описанию взаимоотношений главного героя с «малым двором» в Гатчине, описанию быта и привычек наследника престола Павла Петровича, его духовного мира. Не менее значима линия, посвященная карлику Моисею Степановичу, «дядьке» Сергея Горбатова. Описывая внешность этого маленького человечка, его повадки, его любовь и преданность к «дитяти», т.е. к главному герою, его искреннюю набожность и глубокую привязанность к отчизне, автор создает в романе ряд необычайно светлых страниц, сопряженных порою с добродушным юмором. Значительное место в романе уделено любовным взаимоотношениям героя с его невестой, княжной Татьяной Пересветовой, и французской герцогиней Мари д'Арбиньи.

557

Роман с этой женщиной развивается параллельно событиям французской революции. По сути дела, герой занят не столько выполнением дипломатического поручения, сколько поисками любви: «страсть Сергея, начавшись для него мучением, потом давши ему несколько дней безумного счастья, скоро опять превратилась в муку. Он снова проводил бессонные ночи, - искал исхода из своего невыносимого положения, томился тем, что Мари будто не хочет понять его. Он все уверяет ее в любви своей. Боже мой, да она сама видит, что он ее любит чрезмерно, только пусть бы уж лучше любил поменьше, да сумел бы прогнать ее скуку!..» (с. 283).

Отношения с герцогиней послужили поводом для дуэли с итальянским авантюристом, незаконно называющим себя графом Монтелупо. Дуэль оканчивается ранением Сергея, служебным взысканием и разрывом отношений с Мари д'Арбиньи.

Наиболее светлые страницы романа посвящены перипетиям любви Сергея и княжны Татьяны Пересветовой. История жизни возлюбленной главного героя составляет своего рода «роман в романе» (то есть вставную новеллу).

Специально отметим, что произведение являет собою отображение частной жизни, протекающей на фоне судьбоносных событий. Главные и второстепенные герои романа не являются активными участниками исторического процесса, а лишь становятся его свидетелями. Сама история, противоречивая и неоднозначная, определяет не только мировоззрение героев, их восприятие жизни, но и их действия.

Если в историческом романе на первый план выступают характеры и взаимоотношения действующих лиц, активно проявляющих себя в истории, то в хронике организующей силой сюжета становится сам ход времени, которому подвластны действия и судьбы персонажей. Все это мы наблюдаем при анализе романа «Сергей Горбатов». Приведенные нами выше примеры

иллюстрируют этот художественный принцип. Для хроники характерен экстенсивный сюжет, образуемый чередованием сцен, фрагментов, картин изменяющейся действительности; структура хроники отражает темп, длительность, порядок и ритм изображаемых событий, за точку отсчета которых принимаются моменты реального исторического времени.

Все эти черты мы наблюдали при анализе первой части соловьевской пенталогии, включающей панорамное изображение событий французской революции, проистекающей с разной интенсивностью и определяющей мировоззрение и поведение всех героев романа.

Вторая часть пенталогии - «Вольтерьянец» - посвящена финалу царствования Екатерины Великой и непродолжительному правлению императора Павла. Между временами действия первой и второй частей «Хроники четырех поколений» содержится разрыв в 8 лет.

Так как в жизни главного героя, служащего в российском посольстве в Лондоне, не происходило каких-то крупных и значимых событий, писатель лишь ограничивается констатацией данного факта: «Между тем время идет, и хоть на душе и тоскливо, и мрачно, а все же оно идет быстро. Время тревожное, страшные исторические события разыгрываются одно за другим... Мало-помалу Сергей примиряется со своим положением, уже не просится в Россию, он привык к своему изгнанию - ко всему можно привыкнуть. Он все более и более интересуется делами посольства, начинает показываться в высшем лондонском обществе, где ему, как и в Париже, всюду широко открыты двери. Он красив, богат, знатен, на нем останавливаются взоры молодых, изящных женщин. Он ищет рассеяния, ищет забвения, с его именем связаны уже две-три романтические интриги; но он далеко не страстный любовник: женщины ему скоро надоедают, он отрывается от них для книг. И часто в то время, как его ждут в светском салоне - сидит у письменного стола и читает. Проходят годы, как тяжкий

сон, и все то же, только скука и скептическое отношение ко всему и ко всем становятся хроническими и неизлечимыми.»^[555].

Таково психологическое состояние главного героя перед возвращением из Лондона в Петербург, где за это время произошли значительные изменения при дворе императрицы Екатерины Великой. Писатель отмечает: «Сергей стал отыскивать знакомые лица и скоро замечал их среди блестящих мундиров и пышных дамских туалетов. Он наблюдал изменения, производимые временем на этих лицах, вдруг пришедших ему на память так ясно, в таких подробностях, как будто он вчера расстался с ними. Но времени прошло много - восемь лет не шутка. Люди, бывшие тогда в рассвете лет, теперь уже начали стариться. Красивые молодые женщины поблекли, а главное - все это как-то выцвело, как-то приняло общий бледный, однообразный оттенок, краски жизни потускнели. Но рядом со знакомыми, постаревшими и выцветшими лицами, которых было очень немного, он увидел новых людей. Этих новых людей было несравненно больше. Все это появилось, все это устроилось после него, во время его отсутствия. Да, много прошло времени с тех пор, много воды утекло.» (с. 56).

Сознательно приведенные нами пространные отрывки играют важную роль в оформлении хроникальности соловьевской пенталогии, так как связывают воедино первую и вторую части романа, компенсируя возникший в сознании читателя разрыв в восемь лет.

Для Всеволода Соловьева характерна такая особенность поэтики писателя, как «конспективный метод», т.е. краткий пересказ событий, изложенных в предыдущих романах, с целью усиления сюжетно-фабульного единства. Относительно романа-пенталогии А.В. Лексина отмечает: «уже во втором романе "Хроники." ("Вольтерьянец") писатель излагает в воспоминаниях главного героя краткое фабульное содержание первого

романа "Сергей Горбатов". Данный прием автор использует и во всех последующих романах '^роники."»^[556].

Дополняя это весьма ценное наблюдение, мы должны отметить, что «конспектное изложение» у Вс. Соловьева часто сопрягается с кратким повествованием о наиболее важных и определяющих событиях, произошедших в те краткие периоды исторического времени, которые не были детально описаны романистом. Эти повествования составляют основное содержание вставных новелл в третьей, четвертой и пятой книгах пенталогии.

Указанные нами композиционные приемы позволяют связать воедино временной поток и тем самым определяют специфику темпоральной поэтики данного произведения.

Во втором романе пенталогии мы наблюдаем смену хронотопа, что позволяет нам (в данном случае) говорить не только об исторической, но и о придворной хронике. В романе «Вольтерьянец» сюжетообразующим началом становится хронотоп салона (или «гостиной» в терминологии А.В. Лексиной), сопряженной с мифологией дома. Использованная Соловьевым модель пространственно-временных отношений получила в работах М.М. Бахтина название «хронотоп салона»^[557] (в широком смысле). Ученый писал: «С точки зрения сюжетной и композиционной, здесь происходят встречи, создаются завязки интриг, совершаются часто и развязки, здесь, наконец, что особенно важно, происходят диалоги, раскрываются характеры, "идеи" и "страсти" героев. Здесь сгущены, сконцентрированы наглядно зримые приметы как исторического времени, так и времени биографического и бытового, и в то же время они теснейшим образом переплелись друг с другом, слиты в единые приметыэпохи, которая становится наглядно-зримой и сюжетно-зримой»^[558] (курсив мой. - Е.Н.).

В отличие от Т. Манна и М. Горького, создавших свои семейные хроники («Будденброки» и «Дело Артамоновых»), у Вс. Соловьева не было определенного замысла. В беседе со своим другом и биографом писатель отмечал: «Хронику Горбатовых родила сама жизнь. Я задумал поначалу один роман. Дописывая последние главы его, я уже видел, что не утерплю и вернусь к своим героям снова. Так и вышло, то же повторилось при втором, 562 третьем, четвертом романах, пока все не завершилось пятым» .

Из этого следует, что Вс. С. Соловьев, создавая «Хронику четырех поколений», опирался на реальное течение жизни, на последовательные изменения социального бытия. Этой причиной и обусловлено композиционное построение романа, предопределенное линейной хроникальностью.

В произведении мы наблюдаем соотнесение событий семейной и гражданской истории, при этом подразумевается, что читатель вполне может сопоставить факты самостоятельно. Этот прием, собственно, и формирует хронику, помогая нам соотнести общую историю (последовательную и линейную по своей сути) и историю семьи.

Несколько по-иному отображено время в романе Т. Манна «Будденброки». Датировку событий в нем писатель включает непосредственно в текст. Одно из событий получает датировку следующим образом: «Разговор этот происходил в конце мая. А в начале июня Христиан уже уехал в Гамбург»^[559][560] И хотя таких примеров в тексте немного (если быть точными - 18), но благодаря им создается последовательность событий, формирующая хронику.

В семейных хрониках, написанных во второй половине ХХ в., наблюдается дальнейшее последовательное развитие принципов фиксации времени. Например, в романе К. Маккалоу «Поющие в терновнике» присутствует четкая датировка глав. Писательница, назвав главы именами

основным персонажей романа, дает им датировку: Мэгги (1915-1917 гг.), или Люк (1933-1938 гг.).

Вс. Соловьев избегал конкретных датировок происходящих событий, и соотнесение гражданской истории с историей семьи позволяет «локализовать» время действия каждого из пяти романов горбатовской пенталогии.

Например, во втором романе «Хроники» писатель делает краткое отступление от основной линии сюжета: «Уже несколько лет петербургские жители не видели таких празднеств, такого веселья. Причиной этих праздников было взятие Дербента, затем рождение великого князя Николая Павловича» (с. 92). Известно, что будущий император Николай I родился в 1796 г.; последовавшая вскоре смерть Екатерины II и краткое правление Павла (1796-1801 гг.), хотя и описаны в романе, но нигде не датируются.

Главное историческое событие , представленное в романе, - неудачное сватовство шведского принца Густава к великой княжне Александре Павловне^[561]. Все остальные линии сюжета связаны с этим происшествием.

На фоне придворных интриг и дипломатических переговоров протекает жизнь главного героя, Сергея Горбатова. Так же, как и в первом романе пенталогии, не описывается активной политической деятельности ни представителей императорского дома, ни их сподвижников и фаворитов. В этом романе так же, как и в первой части пенталогии, все определяется ходом времени. Основная сюжетная линия произведения посвящена истории женитьбы главного героя, которая готовится и происходит на фоне исторических событий.

Героя, как и прежде, более заботят личные проблемы, чем общественная жизнь: «во всем Петербурге один только человек, имевший внешнее соприкосновение с этим волнующим придворным миром, не думал и не толковал о grande question du jour (о «главном вопросе дня» - фр.), но

даже не замечал, что «question» заставил забыть о нем государыню, а главное - Платона Зубова. Человек этот был - Сергей Горбатов. В течение недели его никто не трогал, не вызывал, в течение недели он не говорил ни с Зубовым, ни с государыней, которой, по его же словам, было интересно с ним беседовать» (с. 122).

Писатель подробно останавливается на описании всех придворных событий, связанных со сватовством принца. Он создает прекрасный возвышенный образ великой княжны Александры Павловны, чистой и религиозной девушки, мечтающей об искренней любви.

В романе мы встречаем и иные особенности отображения времени. Всеволод Соловьев создает панораму придворно-салонной жизни конца XVIII столетия, включающую чередование сцен, фрагментов и картин эпохи. Мы наблюдаем жизнь наследника престола в Гатчинском дворце, встречаем на страницах романа графов Федора Ростопчина и Ивана Кутайсова, друзей цесаревича Павла. На других страницах мы читаем описание салонов великосветского Петербурга, где в качестве комического персонажа появляется Гаврила Романович Державин. В качестве особенности романа отметим параллель рассказу о судьбе главного героя, представленную в микросюжете о П.А. Зубове. Соловьевым последовательно изображены взлет фаворита, его апогей, падение и уход в социальное небытие. Примечательно, что эти сюжеты между собой не имеют внутренней, взаимообусловленной связи, что является проявлением хроникальности.

Вторая часть романа посвящена обзорному описанию правления императора Павла I. Автор не затрагивал ни политической, ни дипломатической сторон деятельности государя; все внимание он сосредоточил на социально-бытовых реформах. Следует отметить, что между обоими сюжетными «пластами» (неудачное сватовство и правление Павла) нет никакой внутренней связи. Единственное, чем связаны эти события, - это их место в историческом времени, которым предопределено именно такое сюжетно-композиционное построение романа.

В приведенном нами выше определении хроники отмечается наличие проблемы - «человек перед лицом времени»^[562]. В данном произведении этот аспект проблематики связан с образом императора Павла и, в меньшей степени, с образом Сергея Горбатова. В третьем романе пенталогии мы встречаем этого персонажа «во старости его». Он живет прошлым и не принимает настоящее: «Жил он воспоминаниями своей разнообразно проведенной юности, о которой в тихие вечера составлял не лишенные интереса записки. Даже одевался он по моде последних лет Екатериновского царствования. Он упорно продолжал носить красные каблуки, так что над ним подсмеивались. Дети его не раз пытались заставить его сшить себе платье по моде и снять красные каблуки. Но он, вовсе не отличавшийся упрямством и легко поддававшийся настояниям близких ему людей, в этом вопросе выказывал непобедимое упрямство:

- Я знаю, что я человек не вашего века, - говорил он. - Я случайно пережил прошлое столетие, но я не могу изменить ему.

Он не любил теперешнюю жизнь, и все новое было ему не по вкусу. Ему казалось, что человечество идет не вперед, а куда-то в сторону, и нечего путного из этого движения не может выйти» (с. 387).

В приведенных нами отрывках мы наблюдаем, как время не только трансформирует мировоззрение героев или понуждает их к определенным действиям, но и ломает их судьбы. При дальнейшем анализе «Хроники. » мы увидим, что тема человек перед лицом времени станет одной из определяющих, что особенно характерно для пятой части пенталогии.

Хроникальность первых двух частей пенталогии включает в себя два аспекта: 1) хронологически последовательное описание событий через введение в роман образа главного героя, выступающего в роли пассивного наблюдателя; 2) отображение этих событий в сознании главных персонажей, наиболее ярко выраженное в изменении их мировоззрения.

В приведенном нами выше определении жанра хроники отмечается, что она «образует внутри многих произведений систему включения реального, исторического времени в вымышленный сюжет»^[563]. В романе- пенталогии Вс. Соловьева наиболее ярко эта художественная тенденция проявляется в «Старом доме». Третья часть (единственная из всей горбатовской пенталогии) имеет подзаголовок «Роман двадцатых годов XIX века»^[564].

Этот роман посвящен описанию последних лет правления императора Александра I. Основная сюжетная линия связана с историей женитьбы главного героя - Бориса Сергеевича Горбатова. События истории здесь, как и в двух предыдущих романах «Хроники.», пересекаются с событиями истории семьи Горбатовых, определяя их течение и характер. Сюжет развивается в нескольких направлениях. Другая линия сюжета связана с историей жизни младшего брата, Владимира Горбатова. Третья немаловажная линия связана с невестой главного героя, Ниной Ламзиной, и ее родственниками.

В третьей части «Хроники.» автор отразил наиболее существенные события русской истории 20-х гг. XIX в. - движение и восстание декабристов («минуты роковые» в русской истории), которые затронули судьбы многих людей и оказали заметное влияние на развитие общественных движений и идеологии страны в целом.

Так же, как и в первом романе «Хроники.», можно наблюдать, как постепенно приближаются «роковые минуты» российской истории. В романе это показано мелкими, но выразительными штрихами. Например, в беседе с княгиней Маратовой и ее племянницей Ниной архимандрит Фотий говорит, что у него было странное видение и что это «к брани» (с. 432).

В этой детали автор точно следует исторической истине, т.к. известно, что Фотий придерживался консервативных взглядов и предупреждал

императорскую семью об опасности декабризма^[565]. По наблюдению современного литературоведа, «очевидны неприязнь автора к архимандриту Фотию»^[566] и, напротив, его «сочувствие к К.Ф. Рылееву»^[567], образ которого несколько идеализирован.

В другом месте писатель отмечал: «Наступила осень 1825 года. Осень эта была серая, туманная; часто дули сильные ветры. Петербург был мрачен. Общество уныло, государыня Елизавета Алексеевна была больна, больна серьезно. Государь уехал в Таганрог. Поговаривали, что он уехал мрачный, будто с какими-то печальными предчувствиями. Положение вещей тоже представлялось крайне запутанным. Недовольство охватило умы» (с. 434).

Выше мы писали, что основной формой проявления хроникальности в этом произведении является соотнесение факторов гражданской и семейной истории. Именно ход исторического процесса оказывает определяющее влияние на события, происходящие в семье Горбатовых.

В третьем романе «Хроники.» автор (количественно и качественно) также больше внимания уделял описанию происшествий из истории семьи Горбатовых, нежели событиям российской и европейской истории.

Однако переломные моменты российской истории рушат традиционный уклад семьи Горбатовых, обнажают и обостряют накопившиеся противоречия и определяют дальнейшие события семейной истории.

Вс. Соловьев описывает все происходящее 25 декабря 1825 г. глазами своего героя: «Еще рано утром Борис Горбатов узнал, что перед Дворцом и на Сенатской площади происходят беспорядки. Он понял, в чем дело, и, не задумывавшись, движимый невольным чувством, поспешил из дому и пробрался на площадь. Он начал уговаривать их "хоть в последнюю минуту" одуматься и исправить то, что еще можно. Конечно, на слова его не обратили никакого внимания, и он скоро убедился в собственном бессилии» (с. 507).

Дальнейший ход восстания (выстрел Каховского в Милорадовича, увещевательная речь митрополитов Серафима и Евгения) автор не описывает подробно, а лишь отмечает «пунктиром». Все последующие события (арест Бориса, ссылка в Сибирь, ссора между братьями) являются прямым следствием восстания декабристов. И здесь мы находим, что ход истории предопределяет развитие событий (иными словами, становится первым звеном своего рода нового причинно-следственного ряда) в семье Горбатовых.

Исходя из данного анализа, мы можем заключить, что основная жанровая доминанта хроники - определяющее действие хода времени - в полной мере реализована в романе «Старый дом».

Выступлению декабристов, как известно, предшествовал непродолжительный династический кризис, обостривший уже существовавшие противоречия в обществе. Развязка социального конфликта сопряжена в романе «Старый дом» с развязкой семейной драмы. История гражданская снова тесно переплетается с историей семьи, определяя ее дальнейшее развитие.

Всеволод Соловьев пишет: «Весть о кончине государя, особенно после утешительного известия, поразила всех, и долго никто не мог прийти в себя и сообразить, как же теперь будет и что будет» (с. 501).

Через несколько страниц мы встречаем следующее описание «роковых минут» российской истории: «Между тем события шли быстро. Происходила известная борьба великодушия между великими князьями Константином и Николаем. Великий князь Николай, а за ним и Петербург, присягали новому императору Константину. Цесаревич Константин в Варшаве отказался от престола и присягал Николаю. Заговорщики решили воспользоваться этим для своих целей. Когда было получено окончательное отречение от Константина. некоторые из офицеров, бывшие членами "общества", стали убеждать солдат, чтобы они не изменяли священной присяги, уже данной ими "императору Константину"». Темный народ был в изумлении и ужасе, не понимал, что происходит, на чьей стороне правда» (с. 506).

События, послужившие сюжетной основой для четвертой части пенталогии, являются прямыми следствиями тех, которые нам уже известны по третьей части романа. В отличие от трех предыдущих романов «Хроники.», в этом произведении мы уже не встречаем описаний событий гражданской истории, так как действие переносится в тамбовские вотчины, принадлежащие дворянскому роду Горбатовых.

Происходит смена хронотопа, теперь уже основное действие разворачивается не в петербургском аристократическом салоне, а в провинциальной усадьбе. В энциклопедическом определении хроники отмечается, что в ходе развития этого жанра «эстетически переосмысливаются сами приемы хроникального повествования. замкнутое реалистическое ("остановившееся") время становится предметом семейной и усадебной реалистической хроники»^[568].

В четвертом романе пенталогии - «Изгнанник» - мы находим иную форму соотнесения фактов российской истории с событиями семьи Горбатовых. Как мы уже отмечали выше, действие этого произведения происходит во второй половине пятидесятых годов XIX в., т.е. в период, предшествовавший «великим реформам» императора Александра II.

571

Непосредственно эта проблема затрагивается в немногословных разговорах и размышлениях героев романа на социально-экономические темы. Так, например, в беседе со своим дядей, Борисом Сергеевичем Горбатовым, вернувшийся из Сибири Сергей Горбатов-младший заявляет: «Это вы о чем, дядя, о крепостных, об освобождении? Я, знаете ли, этому не

572

верю, это только разговоры» .

Во всем чувствуется приближение перемен; будущее России не может не волновать героев «Хроники.». Так, Сергей Горбатов-младший высказывает свои сомнения по поводу реформы: «Много я ездил по России, знаю деревни, имею понятие о нашем народе. И я боюсь, что эта прекрасная благородная реформа дорого обойдется и нам, и нашему народу» (с. 68).

В этом произведении сюжет вновь развивается в нескольких направлениях; появляется значительное количество второстепенных героев. В романе «Изгнанник» Вс. Соловьев изображает много типов людей, достаточно характерных. Их целая галерея. Только в предыдущих романах «Хроники четырех поколений» это были типы исторических лиц, а здесь - простых смертных, общечеловеческие типы, так или иначе, дети своего века, выразители его нравов.

В «Изгнаннике» действуют преимущественно вымышленные персонажи. Каждый из них в отдельности не занимает сколько-нибудь существенного места в романе. Но в совокупности они играют в нем важную роль, необыкновенно ярко и достоверно раскрывая ту общественно-бытовую обстановку провинциального дворянства, в которой развертываются главные коллизии «Хроники.». Автор сосредоточен на общечеловеческих

⁵⁷² Вс. Соловьев. Изгнанник. М., 1992. С. 35. Далее цитаты приводятся по этому изданию с указанием страниц в скобках.

проблемах, мучительных вопросах жизни - отсюда обилие трагических сцен, романтических приключений, мотивов скорби.

В создании этих образов раскрылось мастерство Соловьева. В них ощущаются отголоски гоголевского юмора, но без свойственного автору «Мертвых душ» сатирического комизма. Романист не осуждал своих героев и не смеялся над их слабостями, лишь изредка можно заметить у него лукавую и добродушную усмешку, мелькнувшую в какой-то детали и мгновенно исчезнувшую. Для того чтобы в полной мере почувствовать бытовую и психологическую атмосферу староусадебной жизни, следует обратить внимание на второстепенные персонажи соловьевского романа - галерею очень разнообразную и красочную.

Описанная нами в предыдущем параграфе специфика историзма семейной хроники проявляется в соловьевской пенталогии в том, что прозаик уделяет значительное внимание описанию социальной стороны жизни героев, обусловленной их исторической эпохой.

Умение писателя найти в человеке светлое и прекрасное поистине вдохновляет. «Хроника.» была задумана как повествование о немногих конкретных человеческих судьбах. Но в истории жизни соловьевских персонажей, будничных и неприметных перипетиях их повседневного бытия можно было в какой-то мере увидеть и общую картину исторической жизни страны. Тщательность и скрупулезность наблюдений, свойственные историку-бытописателю, сочетались здесь с широтой обобщения, характерной для художника. Они подобраны автором интересно и представляют собой верную и яркую характеристику человеческих отношений, нередко сложных, запутанных и непонятных. Вс. Соловьев заставляет невольно проникаться мучительными вопросами жизни, размышлять над ее внутренней загадкой.

С предыдущими частями «Хроники четырех поколений» роман «Изгнанник» связан одним лишь течением событий, совершающихся среди действующих лиц истории Горбатовых. Но тесной связи между ними нет, что

не мешает роману быть увлекательным по содержанию, по завязке и развязке, по обилию трагических сцен и романтических приключений. Некоторые из них прямо потрясают, производят удручающее впечатление. От романа веет грустью, чем-то скорбным, он кончается элегией. Один из его героев, Николай Горбатов, чтобы отдохнуть от испытанных волнений, забыться, удаляется на восток. Он идет с караваном, утомленный больше других, и гадает, что там, за горами. Так впервые в романном мире Вс. Соловьева появляется мистическая тема.

В отличие от первых трех частей горбатовской хроники, в романе «Изгнанник» Вс. Соловьев избегает непосредственного описания крупных исторических событий. Здесь мы встречаемся с иным способом формирования хроникальности: мы наблюдаем, как ускоряющийся темп истории деформирует уклад семьи Горбатовых.

Развитие реализма знаменовало обострение интереса к изображению быта. Мир, окружающий человека, становился в искусстве физически осязаемым, вещественным, предметным. Реалистическое видение давало такое восприятие действительности, при котором она выступала во всей своей конкретности и достоверности. Вот почему описание быта в самых различных и детальных его проявлениях стало в 40-х гг. очень злободневной эстетической проблемой. Она приобрела особенно большое значение после выхода в свет «Мертвых душ» Н.В. Гоголя - произведения, которое открыло новые художественные возможности в изображении повседневной жизни людей, их многообразных связей с окружающим материальным миром.

Творчество Вс. Соловьева росло из того же корня «реальной поэзии», из которого вышло искусство Аксакова и Гоголя. Всем предшествующим опытом своего эстетического развития Вс. Соловьев был подготовлен не только к усвоению принципов правдивого, реалистического воссоздания действительности вообще, но и к восприятию этих принципов отчасти в том характерном стилевом преломлении, какое они получили в творчестве Гоголя.

Вс. Соловьев, как и Гоголь, раскрывает действительность во всей ее вещественности, повседневности, обыденности. Влияние Гоголя на Вс. Соловьева проявлялось не только непосредственно. Оно оказалось еще и осложненным некоторыми специфическими особенностями художественного опыта «натуральной школы». Что особенно проявилось в четвертой и пятой частях пенталогии.

Значительные изменения, происходящие в обществе, не могли не затронуть семью Горбатовых. Наиболее четко проявляется это в быту, который окружает героев романа: «Но все же любитель старины должен был признать, что не так этот старый дом, как теперешняя жизнь в нем, указывают на упадок знаменитой фамилии Горбатовых. Теперешние представители этой фамилии жили здесь уже не совсем так, как жило предшествовавшее им поколение. Одним словом, прежний, почти царский образ жизни мало-помалу, ни для кого не заметно превратился в строй жизни помещичий, все еще широкий, но уже совсем беспорядочный» (с. 38).

Многое из того, что произошло за тридцать лет, лишь свидетельствует о деградации этой семьи, на что намекал писатель, вводя в роман следующее отступление: «Впрочем, о Горбатовых поговорили немного и мало-помалу стали забывать; семья эта уже давно не играла видной роли в обществе» (с. 376).

Эпоха Александра II (за исключением русско-турецкой войны, не нашедшей отражения в романе) не была богата значительными и знаковыми историческими событиями. Безусловно, более важным фактором общественного развития стали изменения самого строя жизни, ломка традиционного уклада, формирование новых социальных институтов; изменение фактического статуса сословий и многое другое. Все эти особенности исторического процесса нашли отражение на страницах четвертой и пятой частей пенталогии.

Одним из наиболее ярких примеров является образ Михаила Ивановича Бородина. Дворянин из не самого знатного рода, он становится финансистом

и быстро делает карьеру в новых условиях. В разговоре со своей крестной матерью он отмечает, что «много промышленных дел возникает, банки разные открываются, общества, железные дороги строятся» (с. 321). Распад старинной дворянской фамилии, появление класса предпринимателей - все это свидетельствует о том, что в России рушится патриархальный уклад и что страна становится на новый прогрессивный путь развития. Начальный этап этого процесса проявляется на страницах пятой части «Хроники.».

В роман «Последние Горбатовы» автор вводит множество примет времени. Так, про Груню, главную героиню финальной части пенталогии, говорится, что она «вдруг появилась на сцене в роли Катерины в "Грозе"»^[569]. Вс. Соловьев отмечал, что «слово "либерализм", хоть часто и с совсем неожиданным значением, было у всех на языке» (с. 77). В романе появляются упоминания о «высших женских курсах» (с. 83), «нигилизме» (с. 83, 199), межсословных браках (с. 84, 342), подвижности социальных границ (с. 97, 125, 208), новшествах в градостроительстве и транспорте (с. 133, 148, 191, 327), моде на благотворительность (с. 138, 203, 209, 220), электричестве (с. 145, 327), фотографии (с. 150), активной жизни русской прессы (с. 150), развитии капиталистических отношений в США (с. 191), телеграфе (с. 204), промышленности в России (с. 214, 316), возникновении психофизиологии и новых методах лечения в психиатрии (с. 294), докторе Шарко (с. 296, 297), телефоне (с. 340), революционерах-«подстрекателях» (с. 341).

Все эти детали показывают ход времени, воссоздают характерные черты эпохи.

Следует заметить, что в финальной части романа-пенталогии эта тенденция проявляется наиболее ярко, хотя в ее первых четырех частях мы также встречаемся с подобным художественным приемом. Движение истории наблюдается и во второстепенных (незначительных, на первый взгляд) деталях. По настроениям, господствующим в домах родителей Сергея

Горбатова, по идеям, которые охватывают как самого Сергея, так и его потомков, по разговорам, которые ведутся в салоне семьи Горбатовых, по тому, с чем «пересекаются» представители этой фамилии в своей общественной деятельности, - можно составить известное представление о смене событий и явлений российской действительности. При этом подразумевается, что читатель знаком с общими факторами истории, может провести соотношение «рядов событий» (термин академика Д.С. Лихачева) и восстановить их реальную последовательность.

Проиллюстрируем данное наблюдение примерами. Первые три книги и, отчасти, четвертая имеют еще одну небезынтересную черту: соотнесение действия произведения со сменой царствований. Узловые моменты сюжета связаны с тем, как происходит передача власти в монархической России.

Например, кульминационные моменты книги «Старый дом» связаны с переходом власти от Александра I (через последовавший отказ от престола великого князя Константина) к Николаю Павловичу. А важные для героев второй части романа события происходят при воцарении государя Павла.

Вс. Соловьев также вводит в текст романа характерные черты эпох, им описываемых. Например, в первой и второй частях романа даны полные мелких деталей картины быта и нравов двора «Семирамиды Севера», Екатерины Великой, подробно описаны кутежи золотой молодежи и быт двора цесаревича. В третьей части пенталогии - «Старый дом» - автор изображает широкую панораму событий и явлений общественной жизни последних лет царствования Александра Павловича. Четвертая и пятая части романа отражают специфику общественного уклада в дореформенной и пореформенной России.

Обобщая изложенные нами выше наблюдения, мы можем констатировать, что роман-пенталогия Вс. Соловьева обладает особенностями, свойственными жанру романа-хроники.

Во-первых, в начальных книгах пенталогии: «Сергей Горбатов», «Вольтерьянец» и «Старый дом» - автор развертывает широкую 320

(экстенсивную) панораму лиц и событий, вводя в текст характерные мелкие детали, связанные между собою лишь пребыванием в одном месте и времени.

Во-вторых, писатель, не всегда датируя, «локализует» вымышленные события в реальной исторической эпохе и вводит в текст «приметы времени», соотнося тем самым семейные события с историей страны.

В-третьих, ход сюжета, включая такие его фрагменты, как отражение внутреннего мира героев, подчинен «духу эпохи», т.е. детерминирован ходом времени. Из этого возникает характерная проблема для произведения хроникального жанра - «человек перед лицом эпохи». Эта проблема детально проработана Всеволодом Соловьевым в «Хронике.».

В-четвертых, менее значимые особенности произведения (отражение естественных процессов взросления и старения персонажей, в том числе эволюция их характеров), изменение внешней обстановки, окружающей героев, возрастание, а затем снижение влияния аристократии в русском обществе также являются следствием жанровой доминанты «Хроники.».

В-пятых, многие события, описанные в пенталогии, не связаны между собою причинно-следственными отношениями, и единственное, что их объединяет, - это их место в общей хронологии российской (или европейской) истории.

В-шестых, изображение событий внутрисемейной и общегражданской истории в пенталогии подчинено линейному принципу.

В-седьмых, хроникальность органично переплетается с романным началом, в произведении наличествуют концепции личности героев, происходит изменение их мировоззрения, присутствуют лирические описания усадебного быта.

Итак, наши наблюдения позволяют нам заключить, что пенталогия Вс. Соловьева «Хроника четырех поколений» является одним из первых в истории нашей литературы опытов создания романа-хроники.

2.2