3.1. Мотив эмигрантской жизни

Сборник «Нескучный сад» вышел в Париже в 1935 году. Как отмечает Л. А. Спиридонова, «к началу 1930-х гг. жизнь в русском Париже заметно изменилась: ушли в прошлое рассказы о бегстве от большевиков, отзвучали диспуты “Восток и Запад”, ’’Европа и мы”, суды над интеллигенцией» [Спиридонова, 1999, с.

Сборник составили стихотворения 1927-1935 гг. Мотив ностальгии становится вторичным и звучит, как правило, в стихотворениях конца 1920-х

гг. Более поздние произведения посвящены современной автору жизни эмигрантов.

В стихотворении «Наша маленькая жизнь» (1927-1934) тема обозначена в названии. Жизнь эмигрантов Дон-Аминадо называет «маленькой», всё стихотворение подчинено раскрытию этой основной темы.

Точка. Станция. Шлагбаум.

Круг замкнулся. Сократился.

Ни концов и ни начал.

[Дон-Аминадо, 1994, с. 125]

Используя парцелляцию, автор делает каждое предложение ёмким, нагружает его особым смыслом. Создаётся ощущение полноты и замкнутости каждого слова. В стихотворении основным является мотив цикличности, повторяемости. Это подчёркивается лексически: «и опять кончиной света угрожает неба высь» [Там же, с. 126], «круг замкнулся»} [Там же, с. 125], «доктор Шмелькин возвратился» [Там же, с. 125] (выделено нами - М. Б.). Жизнь эмигрантов является однообразной, неинтересной, наполненной ненужными мелочами.

Автор вводит в стихотворения выдержки из объявлений, чтобы наиболее чётко охарактеризовать жизнь русских людей во Франции:

Кто-то ищет компаньона

В одиночестве своём.

Кто-то громко объявляет , Что паркеты натирает . Кто-то голосом дрожащим Предлагает пылесос.

[Там же, с. 125-126]

Ключевыми являются глаголы «ищет» (повторяется дважды), «объявляет», «предлагает».

произведений), а поиск по объявлению - работы, компаньона и т.д. Жизнь эмигрантов наполнена суетными мелочами и лишена духовного начала. Такая жизнь вызывает у автора насмешку, он иронизирует над ней.

К жанру объявлений Дон-Аминадо возвращается в стихотворении «Труды и дни» (1933). Оно состоит из 20 небольших частей, каждая из которых (за исключением двух последних) представляет собой объявление. Из этих маленьких фрагментов, как в мозаике, складывается полная и подробная картина жизни эмигрантов. Как и прежде, автор смеётся над такой жизнью, обличает её:

16

Комната с диваном

За урок с болваном.

17

Холостяк былой закваски

Жаждет ласки.

[Дон-Аминадо, 1994, с. 128]

Ирония автора зачастую сочетается с грустью, неприятием такой жизни. Лирический герой осознаёт, что жизнь в эмиграции лишена высокого начала, смеётся над своими соотечественниками: «Вышли в свет воспоминанья: “Четверть века прозябанья”» (126). Под «прозябаньем» подразумевается жизнь в эмиграции, лишённая интереса, духовности, оторванная от родной «почвы».

Две финальные части стихотворения не подходят под жанр объявления:

19

«Жорж, прощай. Ушла к Володе!..

Ключ и паспорт на комоде».

[Там же, с. 128]

Предметом данной записки послужила обычная бытовая ситуация. Дон-Аминадо талантливо в двух строках написал целое полотно жизни

эмигрантов. И. В. Одоевцева отозвалась об этом двустишии: «Целый эмигрантский роман в двух строчках» [Одоевцева, 1989, с. 96]. Описанная ситуация трагична по своей сути, она представляет жизнь троих людей на сломе. Но такие детали, как «ключ и паспорт» сводят к трагедию к быту. Над этим и смеётся автор: люди в суете эмигрантской жизни подменяют нравственные ценности бытовыми.

Последняя часть стихотворения поражает своей мрачностью. Автор выносит своеобразный вердикт:

20

Пришли.

«Среди присутствующих были.»

[Дон-Аминадо, 1994, с. 128]

Это высшая степень бессмысленности жизни. Используя один из своих излюбленных приёмов - парцелляцию - автор создаёт печальную картину. Действия людей минимальны, они практически сводятся к бездействию: «Пришли. Ушли. Похоронили». Вторая строка наполнена ещё более глубоким печальным смыслом: автор даже не перечисляет имена тех, кто был среди присутствующих, а ставит многоточие. Оказывается, вовсе не важно, кто был на похоронах, потому что вся жизнь эмигрантов представляет собой всего лишь «присутствие» в этом мире. Также поставленное автором многоточие можно трактовать как намёк на то, что все «присутствующие» когда-нибудь окажутся на месте покойного.

Общий тон и характер этого двустишия отличается от всех остальных частей стихотворения «Труды и дни». Неслучайно автор ставит его в сильную позицию конца произведения. Это некий эпилог эмигрантской жизни, наполненный беспросветной грустью. Как справедливо отмечает Л.А. Спиридонова, «русский Париж предстаёт в состоянии той весёлости, которая граничит с отчаянием» [Спиридонова, 1999, с. 272].

Эмигрантская жизнь оказывается наполнена бессмысленной суетой и поиском, не преследующим высоких целей: люди ищут смокинг, няньку,

продают домик, отдают «дом с гаражем» и т.д. И только лирический герой, тоже будучи эмигрантом, наблюдает за этими поисками со стороны и приходит к мрачному выводу, что эмигранты лишь присутствуют в этом мире. Таким образом, от мотива поиска материального автор приходит к поиску смысла жизни, а именно к тому, что смысла жизни в эмигрантской суете нет.

Похожий мотив поиска, который сведён к материальному началу, к быту, находим в эмигрантской поэзии Саши Чёрного. В стихотворении «Эмигрантские объявления» (1925) автор создаёт краткие, но при этом очень ёмкие зарисовки эмигрантской жизни. Как и Дон-Аминадо, С. Чёрный выбирает жанр объявления, который, благодаря своей лаконичности, позволяет наиболее ярко изобразить быт эмигрантов.

Ясновидящий Игорь фон Шталь Мёртвых жён и мужей вызывает, Исцеляет в рассрочку печаль И прыщи на носу удаляет.

[Чёрный, т. 2, 1996, с. 216]

Но что бы ни предлагалось в этих объявлениях, их объединяет то, что все они, так или иначе, затрагивают мелочные бытовые проблемы: «прыщи на носу», «зуд в подмышках», «ушное скопление серы», «медвежатину с клюквой и с салом» [Там же, с. 216].

В объявлениях Дон-Аминадо мотив поиска является основным: постоянно повторяются словоформы «ищут», «ищет», «нужен». В то время как у С. Чёрного мотив поиска присутствует имплицитно, уходя в подтекст. Его объявления представляют собой не запрос чего-либо, а, наоборот, предложение. Но, как известно, спрос рождает предложение. А значит, то, что предлагается в «Эмигрантских объявлениях» С. Чёрного, действительно

кто-то ищет. Однако поэт не пытается подводить итоги и делать выводы о том, хорошо это или плохо, что люди живут именно так. Право сделать вывод он предоставляет читателю, оставаясь в данном произведении сторонним наблюдателем.

Практически все стихотворения, в которых Дон-Аминадо описывает детали быта эмигрантов, отличаются ироническим тоном. Так, в стихотворении «Вечеринка» (1933) описывается досуг эмигрантов:

Артистка читала отрывок из Блока Потом выступал балалаечник Костя Потом появились бояре в кафтанах, И хор их про Стеньку пропел и утешил, И это звучало тем более странно, Что именно Стенька бояр-то и вешал.

[Дон-Аминадо, 1994, с. 134-135]

Дон-Аминадо в стихотворении фактически воспроизводит программу «русских вечеров» в Париже. Лирический герой понимает, что все артисты выглядят «странно» и, возможно, даже нелепо. Он иронизирует и над артистами, и над самим собой. Все события проплывают, словно в каком-то тумане, сливаются в общий гул: «И что-то в тумане дрожало, рябило, и хором бояре гудели на сцене» [Там же, с.

Жизнь в эмиграции диктует свои законы, которые заставляют лирического героя Дон-Аминадо по-новому смотреть и на окружающий мир, и на самого себя. Таким образом, в творчестве писателя вновь возникает мотив примирения. Но если в предыдущем сборнике стихов («Накинув плащ») поэт прославлял жизнь и был готов смириться с изгнанием, то теперь он проповедует смирение с рутиной повседневной жизни, особенностями

будней эмигрантского быта, которые весьма не прельщают его. Поэтому мотив смирения приобретает новый оттенок - поэт относится к действительности со снисхождением. Он видит все недостатки и пошлость эмигрантской жизни, но при этом осознаёт, что является неотъемлемой частью этой жизни.

В стихотворениях других поэтов-эмигрантов, современников Дон- Аминадо, описанию эмигрантского быта редко уделяется внимание. Думается, это обусловлено тем, что жизнь в эмиграции настолько не прельщала поэтов, что они не готовы были не только принять её, но и ассоциировать себя с ней. Происходит отторжение от эмигрантской действительности, как от чего-то чуждого, мрачного. Такое восприятие эмигрантской жизни сохраняется в творчестве поэтов на протяжении многих лет. Так, например, для В. Ф. Ходасевича жизнь в Берлине представляется настолько ужасающей, а сам Берлин настолько чужд, что поэт воспринимает окружающий его мир как потусторонний:

Дома - как демоны,

Между домами - мрак;

Нечеловечий дух, Нечеловечья речь. («С берлинской улицы.», 1923)

[Ходасевич, т. 1, 1996, с. 259]

Лирический герой ощущает себя опустошённым в эмиграции, поскольку его жизнь лишена какого-либо духовного смысла. Поэт использует яркие эпитеты, метафоры и сравнения, подчеркивая бездуховность и бессмысленность такой жизни («опустошённые», «как ведьмы», «поверх сутулых плеч», «шеренги демонов»).

Не готов принять эмигрантскую действительность и лирический герой Г. В. Иванова (стихотворение «Ничего не вернуть.», 1949). Окружающий его мир кажется ему чужим. И даже весна, которая символизирует собой обновление, оживление, радость жизни, не вызывает у героя никакого

воодушевления, она словно проходит мимо него. Ведь для Г. В. Иванова важно не наступление весны, а то, что жизнь для него - мука:

Море ровно шумит. Наступает весна В этом мире, в котором мы мучимся.

[Иванов, т. 1, 1993, с. 338]

Ещё более категоричным восприятие эмиграции оказывается в творчестве И. В. Одоевцевой, для которой существование за пределами России - это жизнь «в аду эмиграции» [Мы жили ... , кн. 2, 1995, с. 94] («Неправда, неправда, что прошлое мило.», 1960).

Восприятие эмигрантской жизни как чего-то чужого и удручающего обусловило то, что в произведениях многих поэтов-современников Дон- Аминадо мотив эмигрантского быта практически не представлен. Исключением в этом смысле является С. Чёрный, который нередко делает эмигрантов героями своих произведений и обращается к эмигрантскому быту. Как и Дон-Аминадо, С. Чёрный готов принять эту действительностью, и даже, в некотором смысле, оправдать её.

В стихотворении «Пензенскому Катону» (1929) С. Чёрный берёт за основу точку зрения некоего пензенского спорщика, мнение которого вынесено в эпиграф стихотворения: «Ваш Париж - Содом!» [Чёрный, т. 2, 1996, с. 287]. Этот персонаж осуждает падение нравов современного общества, в том числе и эмигрантского, считая пошлым то, что «юный конторщик на панели при всех» целует «тонконогую деву» [Там же, с. 287]. Автор вступает в спор с порицателем, в результате чего выясняются новые подробности эмигрантской повседневной жизни. Молодой конторщик и его возлюбленная (швея) вынуждены целый день проводить в общегородской суете, пытаясь как-то заработать себе на жизнь. И в этой вечной гонке практически не остаётся времени ни для отдыха, ни для любви. Поэтому поцелуй на улице не только не безнравствен, но по-особому ценен:

Свежесть этих лобзаний,

Господин прокурор,

Словно ветер средь зданий, Налетающий с гор...

[Чёрный, т. 2, 1996, с. 288]

В итоге автор приводит к мысли о том, что и в эмиграции есть место любви. И пусть она не такая романтичная, как раньше, но по-прежнему ради неё стоит жить, она по-прежнему согревает сердца. Такова уж жизнь в суете эмиграции: «Здесь проза и давка: / Торопись и живи» [Там же, с. 289].

С. Чёрный, как и Дон-Аминадо, не отрицает того, что эмигрантский быт имеет свои недостатки. При этом он тоже готов принять эту жизнь такой, какая она есть, и, в каком-то смысле, даже оправдать её. Таким образом, мотив приятия действительности получает своё развитие в его поэзии.

Легко и просто, в ироническом ключе, Дон-Аминадо решает «одну из самых острых проблем эмиграции - денационализацию молодого поколения, разрыв прочных семейных связей» [Спиридонова, 1999, с. 272]. Эта проблема занимала в творчестве Дон-Аминадо важное место. Он пытался найти её решение не только в стихотворениях, но и в фельетонах. В его произведениях появился собирательный образ денационализированного ребёнка - Коля Сыроежкин. Излюбленная писателем тема эмиграции, проходящая сквозь призму детского сознания и мировосприятия, приобретает новые оттенки смысла; возникают новые проблемы, требующие решения.

В стихотворении «Вершки и корешки» (1933) представлен весьма традиционный конфликт отцов и детей:

Начинается весёлая пора.

Обнаглела, повзрослела детвора.

[Дон-Аминадо, 1994, с. 130]

Молодое поколение, оторванное от России, не может понять и принять ценностей своих родителей. В стихотворении звучит мотив потерянности юного поколения, прошедшей молодости «отцов».

Дети не интересуются тем, что когда-то было дорого их родителям. У молодого поколения свои ценности и свои идеалы. Настала та «весёлая

пора», когда дети предъявляют претензии отцам, показывают своё превосходство, образованность:

Вы, папаша, не читали Мериме,

Вы, мамаша, прозябали в Чухломе, Вы, мол, молодость ухлопали на ять, Вам Расина да Корнеля не понять.

[Дон-Аминадо, 1994, с. 130]

В стихотворении представлены две точки зрения: детей и отцов. В финале звучат два вывода. Первый принадлежит молодому поколению: «И выходит, что папаши дурачки, / И что всё есть только пепел да зола» [Там же, с. 130]. Второй вывод делает лирический герой как представитель старшего поколения: «.молодость действительно прошла». В

стихотворении появляется мотив приближающейся старости и смерти: «плывет уже вечерняя заря», «умирают, угасают светлячки» [Там же, с. 130]. Дон-Аминадо понимает неизбежность смены поколений.

Примечательно, что лирический герой не вступает в спор с «детьми», не пытается оправдать своё поколение. Его вывод объективен, с ним не поспоришь. Мотив утраченной молодости, характерный для многих стихотворений Дон-Аминадо, звучит спокойно. Если раньше у лирического героя возникали грустные чувства при осознании утраты молодости, то теперь это не более чем констатация факта. Новое поколение вступает в свои права. Дон-Аминадо не видит в этом никакой трагедии. В стихотворении присутствует характерный для позднего творчества писателя мотив приятия жизни.

Таким образом, в сборнике стихов Дон-Аминадо «Нескучный сад» (1935) одним из главных, смыслообразующих мотивов, становится мотив эмигрантской жизни, быта. Он является неким ядром, центральной составляющей поэзии данного периода. На него нанизываются боковые мотивы, составляя, словно в мозаике, целостную картину эмигрантской

жизни. В качестве боковых в сборнике «Нескучный сад» выделяются следующие мотивы:

• цикличности и замкнутости - жизнь эмигрантов представлена в творчестве Дон-Аминадо как скучная, лишённая разнообразия, в ней нет «ни концов и ни начал» [Дон-Аминадо, 1994, с.125];

• поиска, бессмысленности - при этом важно отметить, что поиск лишён духовного начала, сведён к быту (поиск комнаты с диваном, мансарды для прислуги, фрака и т.п.);

• примирения - лирический герой, являясь частью эмиграции, видит все недостатки такой жизни и понимает её неизбежность;

• потерянности молодого поколения - дети эмигрантов оказываются в весьма неоднозначном положении: они получают воспитание в русских семьях в соответствии с русскими традициями, но растут совершенно в других условиях; в результате создаётся трагическая оторванность детей от поколения отцов и взаимное непонимание, которое тоже оказывается неизбежным.

В творчестве Дон-Аминадо 1930-х гг. создаётся весьма нерадостная картина жизни. Если раньше поэт призывал эмигрантов к бодрости и спешил жить, даже в изгнании, то теперь становится очевидным то, что такая жизнь вряд ли чего-то стоит. При этом необходимо отметить, что в отличие от большинства своих современников поэт всё равно не делает из этого трагедии. Считая себя частью эмигрантской действительности, лирический герой Дон-Аминадо не отказывается от неё.

3.2.