Основное содержание работы

Во введении описывается степень разработанности проблемы, обосновывается актуальность и научная новизна исследования, формулируются его цель и задачи, представляется материал, определяется методология и теоретическая база исследования, дается характеристика теоретической и практической значимости работы.

В первой главе - «А.С. Пушкин в критических и творческих работах И.А. Бунина и М.А. Алданова» - изучается восприятие Пушкина в критике и художественном наследии Бунина и Алданова.

Первый параграф - «“И в голову не приходило быть меньше Пушкина...”: Пушкин в восприятии Бунина» - объясняет бунинский интерес к автору «Евгения Онегина», также анализируется основной корпус литературно-критических работ Бунина, посвященных Пушкину в 1920-1930-е годы. Исследуются лирическая традиция в прозе (восприятие пейзажной лирики на примере стихотворения «Зимнее утро»), женский образ (мотивы любви, смерти, рока), мотивы пушкинских сочинений в дневнике «Окаянные дни», романе «Жизнь Арсеньева».

Во втором параграфе - «“У нас Пушкин положил начало всему, всем видам поэзии и прозы”: наследие Пушкина в интерпретации Алданова» - анализируются публицистические статьи, очерки Алданова, посвященные Пушкину, его творческие работы, отдельно рассмотрено восприятие повести «Пиковая дама» - «замечательного произведения по колориту, по мастерству рассказа, по замыслу главного действующего лица».

Пушкин необходим Алданову, «проверявшему» себя русской и мировой классикой, для соизмерения с самим собой и Буниным. Восприятие Алдановым Пушкина, в сравнении с восторженным у Бунина, более трезвое, почтительное. Высказывания Алданова о дуэли Пушкина с Дантесом более уравновешены, нежели бунинские. Если Бунин не мог примириться с гибелью поэта, ненавидел Дантеса, то Алданов пытается беспристрастно воссоздать внутренний облик убийцы Пушкина.

Как в произведениях Бунина, так и произведениях Алданова встречаются многократные отсылки к «Евгению Онегину», но у Алданова перекличек с пушкинским текстом значительно больше (это связано, в первую очередь, с большим, по сравнению с бунинским, корпусом текстов писателя).

Пушкинское «слово» помогает писателям в раскрытии женских образов: бунинские (в раннем рассказе «Новый год») и алдановские (в «Повести о смерти») героини сопоставляют себя с Татьяной Лариной. В отличие от Бунина, Алданову интересен не только образ пушкинской героини, но и иной женский тип, исторический (княгиня Екатерина Лопухина в романе «Чертов мост»).

Имя Пушкина помогает уточнять мировоззрение, эрудицию персонажей. Герои-художники (в «Жизни Арсеньева» и «Начале конца») соотносят свои взгляды с пушкинскими представлениями о значении искусства и роли творца. Книги Пушкина входят в круг обязательного чтения персонажей как Бунина, так и Алданова, герои часто обращаются к фактам биографии поэта.

Пушкинская основа видна и в строении сюжетов, раскрытии тем. Мотивы рока, предопределения, тема Случая связывают роман Алданова «Чертов мост» (тетралогия «Мыслитель») и рассказы Бунина из сборника «Темные аллеи» (особенно «Натали») с повестью «Пиковая дама» и «Евгением Онегиным».

Грандиозное «вдруг» (элемент авантюрного времени) позволяет изменить ход событий и придать им иное значение.

Бунин и Алданов перенимают в пушкинском творчестве созвучные собственному мировосприятию лейтмотивы и образы, продолжая его традиции. То, что чаще всего имена Пушкина и его персонажей, цитаты из его произведений приводятся ими спонтанно (в беседах на литературную тему) или ассоциативно, объясняется мироощущением писателей-эмигрантов - чувством невозвратимой утраты Родины и ее культурных ценностей.

Во второй главе - «Н.В. Гоголь в оценках И.А. Бунина и

М.А. Алданова» - исследуется рецепция идей, приёмов Гоголя в произведениях писателей-эмигрантов.

В первом параграфе - «“Гоголь - лубочный писатель. Великий, замечательный, необыкновенный, а все-таки лубочный”: личность и творчество Гоголя в восприятии Бунина» - рассматривается неоднозначное отношение к автору «Мертвых душ», анализируется рецепция повести «Старосветские помещики» («Какие незабвенные строки! Как дивно звучат они для меня.»), изучается «украинская» тема, прослеживается связь с повестью «Шинель», проводятся наблюдения над «отражениями» поэмы «Мертвые души», «Записок сумасшедшего» Гоголя.

Во втором параграфе - «“Писатель же он был, конечно, несравненный”: Гоголь в творчестве Алданова» - исследуются малоизученные отсылки к личности Гоголя и его персонажам в наследии Алданова, рассматривается восприятие им повести «Старосветские помещики» («По-моему, лучше всего “Мертвые души” и “Старосветские помещики” »), анализируются произведения «украинской» тематики, повести «Тарас Бульба» и «Шинель», поэма «Мертвые души» («Изумительная книга. Какой гениальный писатель!»).

Внимание к Гоголю у Бунина и Алданова отличается постоянством, но в каждом случае это внимание особое.

Отсылки к творчеству Гоголя указывают на неоднозначное отношение как Бунина, так и Алданова к поэме «Мертвые души», «положительное» - к повести «Старосветские помещики». У обоих писателей в изображении деталей проявляются гоголевские «пристрастия», в частности, кулинарные, гастрономические (в алдановской «Повести о смерти» узнаваемы детали вкусовых предпочтений не только гоголевского Афанасия Ивановича, но и блюд русского обеда, подаваемого в бунинской усадьбе («Антоновские яблоки»).

Особо выделяется бунинское отношение к украинской земле, родной для Гоголя и Алданова. Бунина и Алданова связывает с классиком постоянный и глубокий интерес к истории своего народа и фольклору, к образу Тараса Бульбы в произведениях «украинской» тематики (рассказ «Лирник Родион», стихотворение «Князь Всеслав», роман «Жизнь Арсеньева» Бунина, тетралогия «Мыслитель» Алданова и др.). Образ Софийского собора, звон его колоколов роднит произведения Бунина и Алданова. Софийский собор - символ истории Киевской Руси и индивидуальной памяти о родном доме и ушедшей России. Это не просто символ единой веры, единения русских и украинцев, для Бунина - это образ поэтичной страны, для Алданова - образ родной земли.

Бунин и Алданов по-своему интерпретируют сюжет гоголевской «Шинели». В бунинском рассказе-шутке «Жилет пана Михольского» пересказывается анекдот, в котором изображен сам автор «Мертвых душ», в эпизоде алдановского романа «Заговор», как и у Гоголя, речь идет о трагедии.

Алданов - строгий ценитель Гоголя - зачастую не идет дальше аллюзий и событийных ассоциаций.

В третьей главе - «Ф.М. Достоевский как объект литературно­критического и художественного творчества И.А. Бунина и М.А. Алданова» - изучается «присутствие» традиций классика в наследии писателей «толстовской ориентации»^[25].

В первом параграфе - «“Да, я хочу сказать, что Достоевский плохой писатель”: Бунин и Достоевский» - исследуются личность и творчество писателя в оценках Бунина, анализируется восприятие им концепции преступления и наказания, изложенной в одноименном романе («.Довольно сочинять романы о преступлениях с наказаниями, пора написать о преступлении без всякого наказания»), рассматривается образ Петербурга Достоевского в бунинском наследии. Природа зла трактуется Достоевским и Буниным по-разному. Симпатичный Раскольников - по природе и воспитанию добрый человек, пытается оправдать убийство теорией. Персонажи Бунина (Соколович из «Петлистых ушей», герои рассказов, созданных в эмиграции) - некие монстры, они действуют не по-человечески хладнокровно и решительно, убивают, не задумываясь. Одна из проблем, волнующих Бунина, - природа мотивов злодеяний современников, основа психических качеств убийц, губительная атмосфера и их своеобразный генотип - быть прирожденным убийцей.

Во втором параграфе - «“...Не люблю этого человека, хоть восхищаюсь великим писателем”: личность и творчество Достоевского в наследии Алданова» - изучаются особенности восприятия Достоевского в литературно­критических и в художественных произведениях Алданова, отдельно рассмотрены традиция романа «Преступление и наказание» («О сознании речи

нет - пусть сознается кретин Достоевского»), изображение Петербурга Достоевского в романе «Ключ».

Бунин и Алданов в числе многих больших отечественных и европейских художников последовали за классиком. В их художественных произведениях нашли своеобразное воплощение некоторые «сквозные» темы и мотивы русской классической литературы, заложенные или развитые Достоевским: концепция преступления и наказания, темы Петербурга и «маленького человека».

Бунин и Алданов используют мотивы романа «Преступление и наказание», по-своему объясняют природу человеческого преступления. В этом аспекте особое внимание в диссертации уделено рассказу Бунина «Петлистые уши», романам трилогии «Ключ» - «Бегство» - «Пещера», «Начало конца» Алданова.

Образ Петербурга Достоевского присутствует в творчестве писателей на уровне символов. «Нездоровая» символика желтого цвета, с которым в творчестве классика соотносятся безысходность, болезнь, убожество, нищета, в текстах писателей XX века оправдана даже временем их создания - кровавой эпохой войн и революций, когда грань между здоровьем, в том числе психическим, и аномалией в обществе почти стирается.

Преемственность наблюдается и в использовании мотивов тумана, дождя, снега, ветра, холода, сырости. У Алданова с мотивом холода связывается социальная тема «бедных людей», тема «маленького человека», раскрытая в произведениях Пушкина, Гоголя и Достоевского, с ними соединяется тема овладевших Россией в XX веке «бесов» (роман «Ключ»). Общие черты Петербурга, которые видны, с одной стороны, в рассказе «Петлистые уши», дневнике «Окаянные дни» и, с другой стороны, - в романе «Ключ», позволяют соотнести бунинское восприятие революционной столицы с образом города у Алданова.

Позиция Бунина, относившегося к Достоевскому с нетерпимостью, не соглашавшегося с ним и при этом наследовавшего его рецепты вопреки, и

Алданова, воспринявшего последнего более спокойно, но отказавшегося от его христианской философии, подчеркивает важность и масштаб духовного наследия художника и мыслителя XIX века - наследия, преодолевшего свой век.

Четвертая глава - «А.П.

В первом параграфе - «“Один из самых величайших и деликатнейших русских поэтов.”: Бунин и Чехов» - рассматривается история личных и творческих взаимоотношений Бунина и Чехова, изучается мемуарная книга «О Чехове», изданная посмертно В.Н. Муромцевой-Буниной, исследуются чеховские идеи и образы в произведениях Бунина, художественные принципы Чехова в бунинском восприятии. Творчество Бунина, по мнению Алданова, составляет «такую же часть русской классической литературы, как, например, творчество Тургенева, Гончарова, Чехова ».

Во втором параграфе - «“В рассказах, и в театре он создал свой жанр, свой ритм, свою фразу”: Чехов в прозе Алданова» - исследуется значение

А.П. Чехова в творческой судьбе Алданова, анализируются его статья «О Чехове», предисловие к книге Бунина «О Чехове», изучаются особенности рецепции творчества Чехова в произведениях Алданова.

А.П. Чехов был для Бунина и Алданова одним из самых почитаемых писателей XIX века. Творчество Бунина, по мнению Алданова, составляет «такую же часть русской классической литературы, как, например, творчество Тургенева, Гончарова, Чехова». Алданов считает, что именно Чехову принадлежит заслуга в становлении Бунина как писателя, в свою очередь, Бунин помог Алданову понять Чехова: сюжетно, тематически, идейно.

В строении сюжетов Бунина и Алданова угадываются приемы из произведений Чехова («Дама с собачкой»). Финалы бунинских и алдановских

рассказов о любви традиционно остаются, как и у Чехова, незавершенными и безысходными (прозаический сборник «Темные аллеи», рассказ «Истребитель»). Герои или расстаются, или умирают, в новой художественной ситуации невозможность разрешения трагической коллизии жизни определена мировосприятием авторов.

В творчестве как Бунина, так и Алданова находит продолжение символика «Вишневого сада». Оценка Чехова-драматурга Алдановым и его героями в целом совпадает с мнением Бунина, не принимавшим в творчестве старшего друга и коллеги его пьес.

Во время Второй мировой войны Бунин пишет исключительно о прошлом, Алданов же, как Чехов в свое время, создает публицистику и рассказы на злободневные темы. Но для Бунина и Алданова Чехов стал одним из важных ориентиров в выборе свободного пути творчества, в поиске тем и стилевых решений.

В заключении подводятся итоги исследования: выявляется, что восприятие Буниным и Алдановым традиций русской классической литературы - это, в первую очередь, творческое переосмысление ее проблематики. Отсылки Бунина и Алданова к русской классике выступают не обособленно; соединяясь, он создают новый смысловой контекст. Связи, отмеченные на разных уровнях текстов, свидетельствуют о сложном соотношении классических традиций и новаторства как в творчестве Бунина, так и в творчестве Алданова. В диссертации обозначается перспектива исследования: работа может быть продолжена в направлении изучения тех возможностей, которые откроет сопоставительный анализ восприятия Буниным и Алдановым личности и творчества М.Ю. Лермонтова, И.С. Тургенева - писателей, часто упоминаемых наряду с Пушкиным, Гоголем, Л. Толстым, Достоевским, Чеховым.