ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Глава 1. «Восприятие Ф. М. Достоевским французской литературы и ли­тературной критики». В разделе1.1.«Ф. М. Достоевский - читатель и критик французской литературы»проводится обзор читательских интересов Ф.

В разделе 1.2. «Влияния французской литературы на некоторые аспек­ты поэтики полифонического романа Ф.М. Достоевского»приводятся мнения российских и зарубежных литературоведов о том, что наибольшее влияние в области общей идеи «восстановления» униженных на Достоевского оказало творчество Ж.Санд иВ. Гюго. Оба близки Достоевскому темой духовныхисканий, попытками со­здать образ святого человека. Творчество Ж. Санд, по Достоевско- му,характеризуется«высочайшей чистотой типов и идеалов»^[12].Ж. Санд«совпадала и мыслию, и чувством своим с одной из самых основных идей христианства, то есть с признанием человеческой личности и свободы её (а стало быть, и её ответственно-

сти)»^[13]. В диссертации выявляется значительное образное сходство графа Альберта в романе Ж.

мыслями Бальзака»^[15]. Гроссман указывает, чтовпереписке и первых журналистских работах Достоевский обильно цитирует выражения Бальзака, взятые из подлинников: «dusublime; irrevocablement; unhommequinepense a rien; nousverronscela (любимое вы­ражение старика Гранде); assezcause (выражение Вотрена из «Отца Горио»)^[16].

В разделе 1.3. «Опыт перевода Ф. М. Достоевским романа О. де Бальзака «Евгения Гранде» как один из первоначальных импульсов творческого процесса создания поэтики полифонического романа»,во-первых, кратко анализируются особенности перевода Ф. М. Достоевским романа Бальзака «Евгения Гранде». Выра­жается согласие с А. Лешневской, отмечавшей, что «перевод этот поражает цельно­стью .Переводчик смело и точно употребляет просторечные и диалектные выра­жения, высокую и устаревшую лексику»^[18]. Л. П. Гроссман, напротив, полагал, что До­стоевский местами превратил перевод в переложение. В диссертации это мнение ком­ментируется предположением,что перевод Достоевского более эмоционален, чем текст Бальзака, за счет привнесения сочувственной позиции автора, однако не пре­вращается в свободный пересказ. Потенцию полифонического диалогизмау Бальзака Достоевский развивает употреблением приёма расширения переводимого текста, в рамках которого выполнены многочисленные переводческие трансформации: лекси­ческие, грамматические и стилистические. Материал, дополнительно рассмотренный в диссертации, подтверждает мнениеГроссмана, что «этот перевод послужил Достоев­скому литературной школой, во многом сформировавшей его собственную писатель­скую манеру»^[19]. Во-вторых,в данном разделе рассматриваются взгляды Достоевского на изучение иностранного языка: «Язык есть, бесспорно, форма, тело, оболочка мыс­

ли»^[20]. Язык есть форма выражения мысли, поэтомув диссертации выдвигается пред­положение, чтодвуязычное мышление может порождать истинный билингвизм, спо­собствующий развитию полифонического сознания.Правильное изучение иностран­ного языка может способствовать развитию полифонического сознания. Достоевский выработал самостоятельные взгляды на методику изучения французского языка и уровень владения им в современном ему русском обществе.

В разделе 1.4. «Речевая характеристика франкоговорящего героя- западника в романе Ф. М. Достоевского «Бесы»: о влиянии русско-французского билингвизма на поэтику полифонического романа» впервые рассматривается ре­чевая характеристика франкоговорящего героя-западника у Ф. М. Достоевского. Об­раз Степана Трофимовича Верховенскогоисследуется какхудожественная иллюстра­ция носителя «краденого» французского языка. Верховенский нелепым образом пере­водит русские пословицы на французский язык вместо того, чтобы подобрать фран­цузский эквивалент. Он не умеет кратко выразить мысль на французском языке. Вме­сто французских фразеологических оборотов часто употребляет их русские лексиче­ские эквиваленты, интегрированные в грамматическую оболочку французского языка. Например, ряд выраженийон передаёт словосочетаниями, свойственными ложному билингвизму:«desкартёжники», «ск^иы-тины», «boireenzapoi». Верховенский употреб­ляет много устаревших и книжных выражений. С другой стороны, речевая характери­стика героя-западника позволяет выявить возможности истинного билингвизма. Важ­ным элементом французской речевой характеристики Верховенского являются обра­щения и эпитеты-клише, при помощи которых он характеризует других героев рома- на.Оценочнаяиерархия его обращенийможет пониматься как одна из форм полифонии

- полифонии оттенков смыслов, выражаемых средствами французского языка. Важно, что эта форма полифонии возникает на основе французского типа мышления - выра­жающегося, по мнению французских мыслителей, в краткости, точности, иронично­сти, но вместе с тем этот тип мышления отличается деликатностью характеристики: «Деликатность является частью суждения и частью здравого смысла.Истинная насмешка не разрушает добрых чувств»^[22].Полифонизм форм мысли,возникающийв обращениях, возможен лишь в случае истинного русско-французского билингвиз- ма.Условием такого билингвизма является высокая степень организованности «языко­вой личности»^[23], способной мыслить как носитель французского языка.

Глава 2. «Восприятие творчества Ф. М. ДостоевскогоАндре Жидом: лите­ратурная критика, литературоведение, художественное творчество»

В разделе 2.1. «Работы А. Жида о творчестве Ф. М. Достоевского: предвосхищение некоторых элементов поэтики полифонического рома- на»даётсяаналитический обзор работ А. Жида оФ. М. Достоевском. Жид говорил о необходимости поиска новых форм французского романа,возлагая свои надежды на поэтику Достоевского. Одновременно он объяснял причину ограниченности восприя­тия русского писателя во Франции узким кругом читателей. Главной причиной, по Жиду, было свойство большинства французских читателей воспринимать только од­ну, сформулированную для них критикой «основную идею», или «портативную фор­мулу» каждого автора. При этом условии многогранность идей и взглядов и попытка примирения противоположностей у Достоевского оказывались чуждыми западному сознанию, «мало привычному к желанию примирить противоположности»^[24]. С разбо­ра работыЭ. М. де Вогюэ «LeromanRusse» начинается серия статей Жида о Достоев­ском. Жид отмечал неполноту, поверхностность и недостаточную объективность Вогюэ в оценках произведений Достоевского. Достаточно сказать, что для Вогюэ ро­маны «Идиот», «Бесы» и «Братья Карамазовы» стали ступенями упадка таланта До­стоевского. Напротив, Жид писал о Достоевском: «Он был одним из тех редких гени­

ев, которые прогрессируют от произведения к произведению»^[25]. Сравнивая Достоев­ского с европейской литературой, Жид пришёл к выводу, что западный роман почти никогда не занимается отношениями человека с самим собой или с Богом, которые у Достоевского стоят на первом месте.Жид видел превосходство Достоевского над Бальзаком в принципиальном отличии его художественного метода: Достоевский «никогда не сводил мир к теории, никогда не позволял сузить себя путём теоре­тизирования. Бальзак постоянно искал теорию страстей; ему очень повезло, что он её не нашёл»^[26].Жид также описал тройственную структуру души персонажа Достоевско­го независимо от подобного описания души, выполненногоД.

Раздел 2.2. «Принцип тройственной полифонии в поэтике романа

A. Жида “Тесные врата” и в симфонической композиционной структуре его повести “Пасторальная симфонии”»начинается с обзора работ российских филологов Л. П. Гроссмана, Вяч. Иванова, Б. М. Энгельгардта, В. Комаровича и

B. Шкловского по поэтике Ф. М. Достоевского, на которые опирался М. М. Бахтин при создании своей теории полифонического романа. Подробное изучение поэтики «Тесных врат» предваряетсяанализом композиционной структуры небольшой по объёму повести А. Жида «LaSymphomePastorale»«Пасторальная симфония» (1919). Наблюденияв диссертации над композиционной структурой «Пасто­ральной симфонии» подтверждают идею В. Комаровича, уподобляющего структуру полифонического романа структуре полифонического музыкального произведения. Эти наблюдения также подтверждают идею Гроссмана о том, что в основе композиции романа Достоевского может лежать принцип сочета­ния двух или нескольких повестей, контрастно дополняющих друг друга и свя­занных по принципу полифонии. В «Пасторальной симфонии» это, условно, две повести - о Пасторе и Гертруде. В диссертации делается вывод, что в осно­ве «Пасторальной симфонии» лежит структура музыкального жанрасимфонии,

основанного на принципе тройственной полифонии: «Логика симфонического развития в своей основе подчинена триаде»^[27].Взаимодействие равноправных, са­мостоятельных «голосов-позиций» героев в «Тесных вратах», как и в романах Досто­евского, организовано по принципу тройственной полифонии, включающей в себя «голоса» «человека, Бога и оппонента Бога». Основным конфликтом романа является идейное противоречие между позициями двух главных персонажей Алисы и Жерома, порождающее полифонический диалог. Роман «Тесные врата» включает элементы эпистолярного жанра, которые становятся частьюполифонической поэтики. «Голос» Бога звучит не только во внутренних диалогах Жерома и Алисы, но и в форме цитат и ссылок на мнения философов и писателей из переписки героев и дневника Алисы. По­лифонический диалог в романе «Тесные врата» становится наиболее подходящей формой для раскрытия темы духовных исканий героев. Алиса ищет Бога на путях удаления от любви и радостей земной жизни. Её понимание святости исключает вступление в брак. Жером, напротив, считает, что именно внутри семейных отноше­ний, переходящих в духовные связи в силу взаимной любви возможно реальное при­ближение к Богу.УклонениеАлисы от голоса-позиции Бога, на которой стоит Жером, на уровне сюжета приводит её к безвременной смерти.Оно также выражается в стрем- ленииАлисы свести тройственную полифонию к диалогу, а диалог к монологу.

Раздел 2.3. «Поэтика конклава в романе А. Жида “Тесные врата”: опыт Достоевского и авторское своеобразие» А. Жид в самых общих чертах описывает^[28] приём «конклава» у Ф. М. Достоевского задолго до возникновения самого термина и описания конклава Л. П. Гроссманом. Гроссман определяетконклав как «исключительные собрания с важными задачами и непредвиденными осложнения- ми»^[29]. Структура конклава «Тесных врат» отличается от структуры конклава Достоев­ского, описанной Гроссманом.При этом она содержит все пять ступеней (фаз)структуры конклава романа «Идиот», описанной В. В. Ивановым: сход героев, нагнетание атмосферы, «взрыв», разъезд героев, сбор героев для выяснения отноше­

ний на новом уровне^[30]. Авторская композиция конклава у Жида характеризуется уве­личением числа «микроконклавов» (Иванов). На двух первых ступенях конклава (сход и сжатие атмосферы) их четыре, на двух последних (разъезд и новый сбор) тоже четы­ре. В тех частяхконклава Жида, которые идут до фазы «взрыва», раскрываются соци­ально-бытовые причины конфликта, как это происходит у Достоевского, по описанию Г. К. Щенникова. В тех частях конклава Жида, которые идут после фазы «взрыва», выявляются внутренние причины конфликта, как и у Достоевского, что также было описано Щенниковым^[31].На этапе «взрыва» в конклаве Жида происходит «испытание героя и проба истины»^[32], также, как в конклаве Достоевского, по описанию Иванова. Симметричная структура конклава Жида в диссертации объясняется близостью миро­воззрения Жида картезианской философии с её стремлением «разделить каждое слож­ное явление на столько частей, сколько необходимо, чтобы лучше разрешить его»^[33]. В диссертации делается вывод о том, что, используя прием конклава, Жид усложняет его структуру, развивая поэтику полифонического романа Достоевского.

В разделе 2.4. «Поэтика хронотопа в романе А. Жида “Тесные врата”: опыт Достоевского и авторское своеобразие»исследуются особенности хроно­топа: «Хронотоп - существенная взаимосвязь временных и пространственных отно­шений, художественно освое'нных в литературе»^[34].А. Жид, подобно Достоевскому, больше внимания уделял организации художественного пространства, нежели време­ни. Жид часто использует описания сада. Как писал Д. С. Лихачев, традиция исполь­зования природы в качестве «фона для сцен из человеческой жизни» известна издрев­ле. Уже в античности сад используется как место обучения, и эта традиция отражена Жидом: Жером и Алиса в детстве во время летних каникул учат итальянский язык и латынь в саду Фонгезмара. Жид отображает и средневековую символику сада как зем­ного райского хронотопа. Общение в детстве с Алисой в саду Фонгезмара пережива­ется взрослым Жеромом как нахождение в огражденном земном рае. Ограда этого са-

да становится для взрослого Жерома той границей, за которую его не пускает Алиса, охваченная ложным стремлением к святости. Лишение Жерома права входа в земной рай его детства символизируетотказ Алисы от участия в тройственном диалоге. Ка­литка сада становится тем «порогом», который свойственен хронотопу Достоевского. Пороговый хронотоп «Тесных врат» проявляется тогда, когда действиепроисходит на лестничной площадке, в прихожих, в дверях. В диссертации показано, что развивая поэтику порогового хронотопа Достоевского, Жид вводит собственные приё- мы.Приемом«замершего хронотопа», в диссертации называется такой хронотоп, в ко­тором его временная составляющая более не развивается в связи со смертью героя (комната умершей Алисы). Приемом «хронотопной рамки пороговой ситуации» в диссертации называется помещение кризисной сцены, конклавнойили просто значи­мой для развития сюжета, в рамку, роль которой могут играть различные предметы. Этот прием превращаетсцену в картину, увиденную героем со стороны. Тем самым Жид усиливает контраст между внутренним временем героя и внешним кризисным временем (сцена неудачного сватовства Жерома, отраженная в большом зеркале). Прием«хронотопа стороннего наблюдателя», связанный с приемом хронотопной рам­ки, заключается в использовании образа стороннего наблюдателя (наблюдателей), не­зримо присутствующего при конклавных сходах и микроконклавах (Жером и Абель- незаметно наблюдают за помолвкой Жюльетты, имеющей характер конклавного схо­да).

Глава 3. «Полифоническая поэтика романа Алена-Фурнье “Большой Мольн”»

В разделе 3.1. «Поэтика конклава в романе Алена-Фурнье “Большой Мольн”: опыт Достоевского и авторское своеобразие» рассматривается поэти­ка приема конклава на материале романа «Большой Мольн». Доказывается, чтокомпо- зиционное единство романа подчинено авторскому поэтическому принципу сочетае­мости систем хронотопа и конклава. Это значит, что отличительной чертой конклав- ной структуры «Большого Мольна» является наличие в романе двух хронологических последовательностей развития событий. Одна из них рассматривает события, прежде всего конклавные сборы персонажей, в том порядке, в каком они происходили. Другая

последовательность связана с хронологией узнавания об этих событиях героем- рассказчиком Франсуа Сёрелем, а, следовательно, и читателем. Это узнавание проис­ходит с запозданием по времени. Отсюда возникает авторский приём, который в дис­сертации называн «ретардацией описания конклава». Этот приём усложняет компози­ционную структуру романа. Например, события первого из двух конклавов развора­чиваются в такой последовательности: во время описания событий четвёртой ступени («разъезд») читатель узнает о событиях трех предшествовавших ступеней конклава. А пятая ступень того же конклава («новый сбор») описана уже после завершения второ­го конклава. Тем самым создаётся эффект напряженного ожидания повествователем, а за ним и читателем, продолжения событий и их развязки. Ещё один авторский прием в диссертации именуется«стоп-кадром».Стоп-кадр как бы останавливает на мгновение время конклава на каждойего фазе, тем самым фиксируя вниманиечитателя на одной фигуре персонажа в первом конклаве и на двух фигурах - во втором.

В разделе 3.2. «Поэтика хронотопа в романе Алена-Фурнье “Большой Мольн”: опыт Достоевского и авторское своеобразие» исследуется поэтика хронотопа на материале романа «Большой Мольн».Г. К. Щенников раскрывает одина­ковое значение символа неба у Ф. М. Достоевского и В. Гюго («Братья Карамазовы» и «Отверженные»). Это символ «воплощает мечту о всеединстве целостности мира и высшей правде»^[35]. В романе Алена-Фурнье обнаруживается тот же символ неба, кото­рый, как предполагается в диссертации, становится невербальным «голосом» Бога в те моменты, когда вербальный диалог невозможен: герой одинок и пребывает в порого­вом состоянии. Тем самым, символ неба связан с «порогом» хронотопа.

В романе Алена-Фурнье, как у Достоевского и Жида, возникают мотивы порога, угла, лестницы - топосы, которые символизируют переход героя из одного состояния в другое. Пороговое состояние героя Алена-Фурнье передаетсячерез образ открытых дверей и окон. Этот образпорождает чувство бесприютности и уязвимости героя. Что касается хроноса, то «духовный календарь» (В. В. Иванов) романа «Большой Мольн» согласует главные события романа с двумя системами праздничных традиций - кельт­

ского язычества и христианства. Центральным топосом хронотопа романаявляется Солонь- территория кельтского друидического центра Галлии, и одновременно - ма­лая родина Алена-Фурнье. Ф. Леру, а вослед за ней Г. Гачев говорят очетко выражен­ной символике центра мира в кельтской и французской традиции, которая в диссерта­ции прослеживается и в художественном мире романа «Большой Мольн».Именно в Солони происходят все важнейшие события «Большого Мольна». Герои этого романа, так же, как его автор, из всех странствий стремятся вернуться на их малую родину: «Анри знакомил своих друзей с Солонью с таким трепетом, как если бы он знакомил их со своей возлюбленной»^[36].

В разделе 3.3. «Прием карнавализации в романе Алена-Фурнье “Большой Мольн”: опыт Достоевского и авторское своеобразие»рассматривается исполь­зование Аленом-Фурнье народных карнавальных традиций наряду с их литературно­романтической адаптацией. К народным традициям в диссертации относится принцип «нерушимых прав маски»^[37], который проявляется при создании образа Валентины Блондо, и карнавальный мезальянс. Мезальянсом является помолвка дворянина Фран­ца де Гале с дочерью ткача Валентиной Блондо. Мотив карнавального осмеяния шу­товского короля, в роли которого выступает Франц, не дождавшийся появления неве­сты, также лежит в русле народной традиции.Образ тётушки Муанель вместе с обра­зом невесты, появившейся в доме Муанелей в мужском костюме, как и хронотоп са­мого дома, носят черты карнавализации. В облике тети Муанель, прозванной окружа­ющими «!Ы^бзумная^е в медицинском смысле),проступают черты, сближающие её с «юродствующими персонажами Достоевского»^[38]. Муанель принимает переоде­тую Валентину за явление Христа, разговаривает с духами, странно одевается и не­внятно бормочет.Карнавализация пространства дома Муанелей связана со странным интерьером: ковры из лоскутов, стены оклеены кусками бумаги, битая посуда склеена. Как пишет А. М. Панченко, в облике древнерусского юродивого «бросается в глаза лоскутность, “многошвейность” рубахи», что «напоминает костюм древних мимов

пестрое платье, удержавшееся в одежде итальянского арлекина»^[39].С гротескно­романтической линией карнавала связан мотив снятия маски, неотделимый от мотива временной смерти. Франц де Гале, претворяющий в своей жизни карнавальный прин­цип игры, особенно наглядно демонстрирует его в жесте снятия с лица бинтов (аналог маски), находясь на сцене балагана в момент завершения выступления маски Пьеро. Франц, опозоренный жених, покушавшийся на самоубийство и бежавший из дома, снимая «маску», символически возвращается к жизни после исчезновения - аналога временной смерти. Снятию маски предшествует декларация Францемпринципажизни- игры. Атмосфера карнавальной площади в романеспособствует встрече временно рав­ных голосов-позиций представителей разных сословий.

В разделе 3.4. «Принцип тройственной полифонии в романе Алена-Фурнье “Большой Мольн”»главное вниманиеобращено к теме и проблеме типа духовно ста­новящегося героя, наличие которого у Ф. М. Достоевского подчеркивал А. Жид, одно­временно сетуя на то, что во французской литературе этот тип почти отсутству- ет.Наблюдения над этим типом у Достоевского и Алена-Фурнье выявляют некоторые общие особенности поэтики тройственной полифонии, связанные с вербализацией ду­ховного поиска. Если Достоевский определяет свой художественный метод как «реа­лизм в высшем смысле», то Ален-Фурнье дает близкое определение своему методу, употребляя выражениеrealitespшtuelle «духовная реальность»:«Вы только верите в ду­ховную реальность. Я же верю, что этот реализм более реален, нежели земная жизнь»^[40][41]. Отсюда используемый в диссертациитермин«духовный поиск (поиск Бо­га)», который близоквыражению«ностальгический поиск Абсолюта»'¹¹А. Лагарда и Л. Мишара, употребляемый для обозначения главной темы романа «Большой Мольн».Объясняя сложностьвосприятия Достоевского,одну из причин К. А. Сте­панян видит в его «фантастическом» взгляде на реальность, поскольку «слово

“фантастический” употребляется Достоевским для обозначения духовных реа-

42

лий»^[42].

В диссертации устанавливается, что этапунаступления духовного взросления героя в полифонической поэтике Алена-Фурнье соответствует переход многоголосья в тройственную полифонию.При рассмотрении принципа тройственнойполифонииу Алена-Фурнье проводится сравнительный анализ духовной эволюции детских кол- лективовв романах «Братья Карамазовы» и «Большой Мольн». Выявляется ряд соот­ветствий в плане образовательном, возрастном, социальном, поведенческом, личност­ном между членами подростковых групп в названных романах. Основополагающей чертой эволюции детских коллективов у Достоевского, по Иванову, является принци- пихнравственного пробуждения и реорганизации по типу «духовной семьи»^[43]. У Але­на-Фурнье, как и у Достоевского,нравственноепробуждение героевпроисходит под влиянием духовно взрослых «вождей», соответственно,Огюстена Мольна и Алеши Карамазова.В ходе этого пробуждения (духовного взросления) диалогические голоса- позиции Мольна, Делуша и Франсуа Сёреля постепеннопереходят в систему трой­ственного диалога по принципу тройственной полифонии. Позиция Сёреля изначаль­но стремится к«голосу» Бога, но позиция Мольна(«голос» человека), поначалу под­давшись общему тону группы, в которой он является новичком, следует за прежним лидером Делушем, «голос»которого близок голосу оппонента Бога. Но встреча с Ивонной напоминает Мольну онравственных ценностях, заложенных в детстве. Раз­лука с Ивонной и долгие поиски возлюбленной в диссертации понимаются как поиск Истины, являясь для героя его личной формой духовных исканий.Эти искания кон­кретизированы Аленом-Фурнье под влиянием фактов его биографии. В диссертации проводятся параллели между романами «Большой Мольн» и «Идиот», но не рассмат­риваются подробно отношения дружбы князя Мышкина с группой детей. Внимание акцентируется на совпаденииромантического мотива предчувствия встречи и знаком­ства главного героя с его возлюбленной в том и другом романе. Обнаруживается и

совпадение ряда деталей в описаниях встречи князя Мышкина с Барашковой и встре­чи Мольна с Ивонной.Точность совпадений заставляет предполагатьпомимо типоло­гических параллелей, наличие прямых влияний Достоевского на Алена-Фурнье. Схо­жие характеристики даются Мышкину устами Барашковой и Францу де Гале устами Валентины. Почти дословно совпадающие характеристики дают себе Барашкова и Валентина.Наблюдаются и существенные отличия образа главного героя «Большого Мольна» от образа Алеши Карамазова. Ален-Фурнье в «Большом Мольне» как бы продолжил сюжетную линию дружбы Алеши с детьми за пределы написанной части романа «Братья Карамазовы».

В Заключении подводятся итоги исследования. Говоритсяо достижении дву­единой цели исследования, подразумевающей изучение влияний французской литера­туры на поэтику Ф. М. Достоевского и влияний поэтики полифонического романа До­стоевского на творчество французских писателей-модернистов А. Жида и Алена- Фурнье. Формулируются выводы о влиянии на поэтику Достоевского творчества пи­сателей-романтиков Ж. Санд, В. Гюго, романа-фельетона Ф. Сулье и Э. Сю, творче­ства реалиста О. де Бальзака. Романтическая тема исключительной личности у Досто­евского трансформируется в поиск свободы, порождающей ответственность. Ответ­ственность же становится основанием для самостоятельной позиции в полифониче­ском диалоге. Обосновывается предположение о том, что художественное простран­ство и время французского романа-фельетона повлияло на формирование порогового хронотопа поэтики Достоевского. Переводческий опыт Достоевскогоспособствовал выработке у негообъективизации собственной позиции по отношению к чужой мысли, а в результате, чужого «голоса», необходимого элемента поэтики полифонического романа. Речевая характеристика героя-западника стала иллюстрацией ложного би­лингвизма. Она же дала материал для вывода, что полифонизм форм мысли, свой­ственный истинному билингвизму сформировавшейся языковой личности, возникает в «Бесах» при обращениях и в устойчивых эпитетах. Поэтому использование фран­цузского языка Достоевским для речевой характеристикиможет являться одним из способов проявления диалогического сознания.

А. Жид в своих работах о творчестве Достоевского предвосхитил некоторые существенные элементы теории поэтики полифонического романа, позже созданной российской филологической наукой. В диссертации исследована поэтика романа Жи­да «Тесные врата» с выводом о том, что онаорганизована по принципу тройственной полифонии. Используя прием конклава и хронотоп полифонического романа, Жид усложняет структуру конклава Достоевского и развивает поэтику хронотопа соб­ственными приемами. В диссертации эти приемы получают название:«замерший хро­нотоп», «хронотоп стороннего наблюдателя» и «хронотопная рамка пороговой ситуа­ции». Делается вывод, что развитие поэтики полифонического романа в романе Жида «Тесные врата» проявилось в новом оформлении авторского голоса, в авторских осо­бенностях структуры хронотопа и конклава, в усвоении поэтикой Жида принципа тройственной полифонии.

Ален-Фурнье,опираясь на художественный опыт Достоевского, в романе «Большой Мольн» создает авторскую систему конклавов. Эта система подчиняет композиционное единство романа «Большой Мольн» собственным поэтическим принципам - принципусочетаемости систем хронотопа и конклава, а также принципу- сочетаемости двух хронологических последовательностей развития событий, вклю­чающему в себя авторский прием ретардации описания конклава и авторский прием стоп-кадра.Некоторые элементы художественного пространства полифониче­ского романа, связанные с пороговым временем, получают у Алена-Фурнье до­полнительное развитие. ХронотопАлена-Фурнье характеризуется связью «ду­ховного календаря» романа с двойной системой праздников - христианской и кельтской. Карнавализация хронотопа у Алена-Фурнье наблюдается в двух локусах: замке Саблоньер и доме тетушки Муанель.Мотив карнавальной маски у него связан с образами Франца де Гале и его невесты Валентины Блондо. «Маска» Валентины в диссертации названа «маской психологических состояний». Достоевский оказал влия­ние на разработкув романе «Большой Мольн» темы духовной жизни детского (под­росткового) коллектива, которая раскрывается диалогически по принципу тройствен­ной полифонии. Ален-Фурнье конкретизирует тему духовных исканий Мольнапод

влиянием автобиографических фактов. Заявленная двуединая цель исследова- нияпризнается достигнутой. Исследование не претендует на исчерпанность заявлен­ной темы. Планируется глубже проанализировать влияния Достоевского напоэтику- некоторых произведений Жида с целью уточнения их жанровой природы, а также изучитьчерновики незаконченного романа Алена-Фурнье «ColombeBlanche» для уста­новления наличия или отсутствия влияния поэтики Достоевского на поэтику этого произведения.