ПРИЛОЖЕНИЕ

Таблица слов и выражений, связанных с основными культурными константами кимрского текста

В нижеследующей таблице мы сгруппировали слова, употребляемые в текстах, связанных с Кимрами, выделив ряд констант: сапожный промысел; ярмарки и торговля; приближенность к столице и железнодорожный вокзал; Волга, Кимрка, переправы, рыбная ловля; микротопонимика (районы города и Кимрский район); православие; царское село; пожары; наркомания и борьба с наркоманией; деревянный модерн; Великая Отечественная война; прочее (добавлено для фиксирования отдельных описаний и образов — каждый из которых впоследствии может быть разработан до выделения в отдельную группу).

Великая Отечест­венная война

Атака вражеского самолёта, пулемётный обстрел, отправление беженцев на

Лужина], крылечко [почти васнецовское, дом Лужина], поджоги [дом Лужина], дом- теремок крестьян Рыбкиных, изящные формы, сказочно­уютное, «теремок», символ города [«теремок»], наглухо заколоченный, медленно разрушается, дом купца Лужина, деревянные шедевры, опрятные деревянные домишки, затейливая неповторимая резьба на окнах, карнизах, водосточных трубах, обугленные дома- призраки, умирающий дом, удивительная резьба, балкончики, мезонины, мансарды Новогодний гостинец фюрера [воспоминания о бомбардировках в Кимрах], обелиск во имя жизни

Фольклорные и диалектные особенности кимрского края

Даже самый незначительный локус способен породить целый пласт фольклорных текстов, накрепко спаянных временем, местом и прочими общностями.

Существует считанное количество источников, посвящённых именно кимрским диалектам (стоит упомянуть, что кимрский диалект, рассматриваемый нами в данном разделе, не имеет ничего общего с «кимрским диалектом валлийского языка», на который указывает ряд источников в интернете), пословицам, поговоркам и частушкам, связанным с этим краем. Это статья «Кимрские диалекты» педагога, к. ф. н. Л.И. Виноградовой^[480], архивные материалы кафедры истории русской литературы филологического факультета ТвГУ^[481], пословицы из собрания В.И. Даля^[482], публикации А. Боброва^[483], А.П. Субботина^[484], Е.П. Иванова^[485] и некоторые другие.

С течением лет память о говорах стирается, всё труднее выделить особенности языка, бывшего в употреблении ещё век или даже полвека назад. Сейчас пословицы, приведённые в собрании В.И. Даля, теряют большую часть актуальности, выглядят скорее как занятный анахронизм:

«Кимряки — летом штукатуры, зимой чеботари».

«Кимряки — сычужники (от блюда: свиной сычуг с кашей)»⁴⁶.

Тем не менее, даже Даль отмечает сапожную «душу» края (чеботарь означает сапожник). И — вокруг сапожного промысла, так или иначе, «крутится» большинство найденных материалов. Так, в «Вышневолоцком историко-краеведческом альманахе “ВИКА”» приведена следующая поговорка: «Кимряки-сапожники требуху в кувшине варят, шильце в руках, а щетинка в зубах и живут от субботы до субботы»^[486][487].

В период массового производства халтурной обуви кимрскими кустарями появляется поговорка, попавшая в книгу А.П. Субботина «Волга и волгари» (волгарями, кстати, нередко подписывали жители Кимр свои материалы в местные газеты в начале XX века):

«Кимряки свои сапоги на лапти променяли»^[488].

В поговорке слышится намёк и на собственно халтуру (обувь с картонными подмётками), и на смену промысла — из-за своеобразной «славы» спрос на кимрскую обувь падал.

В этом же ряду и «острословицы», собранные Е.П. Ивановым в «Метком московском слове».

«Кимряк из глины сапоги слепит!»

«Кимрские сапожки, что головки, что ушки — обрядные да нарядные. В гости за три версты в них пошёл, обернулся, он босиком вернулся!»

«Береги сапог кимрский от воды — наживёшь беды. А как так? Да на грамотках они, на бумагах шиты — от воды размокнет, а от солнышка усохнет!»

«Сапоги — политурка: в подмётке штукатурка, сахарная бумажка и мучной глянец. Хорош товарец!»^[489]

Как видим, фольклористы подмечают и умение кимряков («из глины сапоги слепит»), и сложившийся стереотип («на бумагах шиты»). Важно отметить, что источником «острословиц» стали московские сапожники — конкуренты кимрских кустарей.

Ценный материал, мини-словарик, связанный с сапожным производством, приводит Л.И. Виноградова: «шпандырь, липка, шмухты, гладилка, заготовка, обсоюзка, илёнка и т.п.» — к сожалению, без расшифровки значений^[490].

28 июля 2013 года в Кимрах автор исследования встретился с потомственным кустарём, сапожником пятого разряда В.Н. Степановым (родился в деревне Ваулино Кимрского района, 74 года) и записал словарик «сапожной лексики», сохранённый в его памяти: «Колодка, стелька, задник, крючок, шило, заготовка, каблук, рант (узкий кожаный ремешок, путём прошивки скрепляет заготовку с подошвой — В.К.), — перечислял сапожник, — токмачик — инструмент, его накаливают и глажением распрямляют морщины на коже заготовки.

В.Н. Степанову мы задали вопрос о значении слов, приведённых Л.И. Виноградовой.

«Шпандырь — что-то вроде ремня, который удерживает обувь с помощью ноги. Липка — на чём сидит сапожник, кожей обычно была покрыта. Гладилка — для разглаживания заготовок. Обсоюзка — это больше портняжная вещь, край какой-то простроченный, не знаю точно, помню только “союзка”, “союзка” всё говорили». Значений слов «шмухты» и «илёнка» сапожник не знал.

Богаты и кимрские бытовые говоры, и если сейчас неправильности в произношении практически стёрлись повсеместным распространением литературного языка, в 1952 году Л.И. Виноградовой удалось собрать показательную подборку характерных особенностей кимрских говоров:

«.“оканье” (сохранение в предударном слоге гласного «о» при произношении. Употребляется в севернорусском наречии, в частности, во владимиро-поволжской группе, к которой относятся и кимрские говоры. — В.К.), т.е. порядок, хозява (в литературном произношении парядок). О произносится и в тех словах, в которых в древнерусском языке произносилось о, а современной орфографией узаконено написание с а: розбилас, робота, зобота, робяты, кропива. В Романовском сельсовете встречается произношение о на месте а: стокан, боран, торелка.

Характерным является произношение в слоге перед ударением гласного ё в соответствии с орфографическим е: вёсна, тёпло, мётла. В Романове отмечается ё в слогах с ударением мнё, полё, и дитё синёет.

В Губин-Угольском, Троице-Кочкинском, Титовском и Ильинском сельсоветах под ударением на месте гласного е перед следующими мягкими согласными произносится звук и: двирь, виник, пичка, диник, лий, соловий.

В начале слова во втором слоге до ударения на месте о произносится у, т.е. говорят: угорот (огород), удеяло, утойди.

Гранича со среднерусскими диалектами, кимрские говоры восприняли от них произношение т и д на месте мягких к и г, например: рути, тино, ноди,

491

тимра, саподи и т.д.» .

Как видим, за исключением этих особенностей, морфологически кимрские говоры близки нормам литературного языка. «Оканье» до сих пор сохраняется в местной среде, но всё реже в серьёзных разговорах — скорее в шутках (даже в среде молодёжи!), в стремлении подчеркнуть «русский говор», под которым в кимрском крае негласно подразумевается именно «оканье».

Исчезли или исчезают из употребления «формы родительного падежа на е: у сестре, без родне, дательного — рукам, ногам; именительного падежа на ы: брёвны, стёклы, робяты, теляты, поросяты» ^[491][492].

В формах склонений местоимений и прилагательных исследователь находит куда больше отклонений от литературного русского языка: «мое, свое, моех, своех, моем; ут плохех, к плохем, худэми, в худэх, худыих, красныех. В говоре сохранились старые формы кратких прилагательных — мы сыти, богати, ради» ^[493].

Отметим приведённые Л.И. Виноградовой объединённые окончания I и II спряжений, употреблённых в формах I спряжения: «ходют, видют, любют, носюцца» ⁴⁹⁴. Отголоски подобных форм до сих пор встречаются в языке: ходют, носюцца, встречаюцца и пр.

Л.И. Виноградова пишет:

«Из севернорусских слов в говоре бытуют: завор (проезд в изгороди, закрываемый жердями), нетель (корова, не принесшая приплода), коленка (корова, отелившаяся по второму году), овин, гувно (диалектическая форма слова “гумно”. — В.К.), коровяк (белый гриб) и др.

⁴⁹³Там же.

В говоре ещё продолжает сохраняться большое количество слов, обозначающих видовые понятия, например, названия лошади по возрасту — сосунок, стригун (на моей памяти в детстве вместо “стригуна” молодую лошадь называли “стригунком” — это название сохраняется и по сей день. — В.К.), лощачок (лошадь 2-х лет), боронка (лошадь по 3-му году), названия земельных угодий: челизна (непаханное поле), залог (заброшенная пашня), овсище, клеверище, ржанище, льнянище, стлище (название угодий по их использованию), звёно, плёса (участки земли в огороде, занятые различными культурами)».^[494]

Вывод Виноградовой: «современные диалекты являются исчезающей категорией» — вполне уместен. Год от года уменьшается число носителей кимрских говоров, частушки, профессионализмы, пословицы и поговорки становятся менее понятными подрастающему поколению (как, скажем, найденная А. Бобровым: «Кимряк лучше не доест, но нарядится»^[495]); место кимрского диалекта занимает литературный язык, сдобренный активно приходящими англицизмами.

Одна из экспедиций в Кимрский район будет нами отмечена особо. Её возглавляла известный тверской фольклорист, руководитель Народного фольклорно-этнографического ансамбля «Межа» И.Н. Некрасова. Результаты исследования опубликованы в её статье «Голузинская кадриль. К вопросу об этических и эстетических нормах мужского поведения на беседах»^[496].

В статье рассказывается о проявлениях мужского приоритета в кадрили — традиционного элемента местных празднеств. Интересны воспоминания старшего поколения (открывающие статью) о том, «как раньше гуляли»: «Летом ходили на “плешку” — площадку на берегу реки: “там и плясали, там и пели, там и танцевали, и влюблялись, все там.”. В осенне-зимний период

каждое воскресенье, а также в праздники беседы проводили в избах. Пост же строго соблюдали, хотя и “старалис в украдку где-нибудь спеть пессинку или чиво...”»^[497]. В переписке с автором исследования И.Н. Некрасова акцентировала внимание на одной детали: «Когда общалась с голузинскими, обратил на себя внимание такой факт: твёрдые окончания глаголов: напр. осталис, умылас. Интересно, ведь в XIX веке это — достаточно распространённая речевая форма в светских кругах. Такое же произношение укрепилось и в вокальной музыке. Кто у кого перенял?»^[498][499]. Добавим к этому и то, что по местным легендам (например, в беседах санитарок с Б.А. Ахмадулиной), в царские времена в кимрский край ссылали дворцовых девок, ставших неугодными. С ними, разумеется, «мигрировал» и говор.

Интересны свидетельства, записанные автором исследования в августе 2013 г. С.А. Беляев, житель Кимр, родился в районе города под названием Чернигово (ранее здесь располагалась одноимённая деревня). Некоторые черниговские (микротопонимические) диалектические особенности дополняют представление о фольклорных богатствах кимрского края. Среди особенностей произношения С.А. Беляев отмечает: «“угурцы” — так говорят некоторые бабки»; «“хороняют” вместо “хоронят”», «“суп третёвышный” (три дня стоял) — такое тоже слышал», «у меня бабка всегда говорит вместо “четверг” — “четверег”», «ещё вспомнил интересное выражение наше, черниговское — “позастенЕ” (вдоль стены). Я когда-то в сочинении написал его в пятом классе — учительница не поняла. А у нас так многие говорили. Правда, как правильно пишется — не знаю. Не то слитно, не то

500

раздельно» .

Частушки, собранные студентами ТвГУ во время летних экспедиций в Кимрский район, подтверждают: профессиональной принадлежности Кимр как сапожного села, вообще локальных признаков, кроме географических, в них нет.

498

499

500

Однако топонимические особенности в частушках представляют немалую ценность и позволяют найти соответствия в других литературных источниках:

* * *

Если в Кимры войти —

Надо в гору влезти,

Чтобы кимрских любить —

Надо много чести^[500].

Очевидна перекличка со строками О.Э. Мандельштама: «Против друга — за грехи, за грехи —/ Берега стоят неровные.», так и с другими, например, с услышанной автором исследования песней, прозвучяавшей во время празднования Дня Кимрского района в Малом Василёве 27 июля 2013 г.: «Город Кимры, город Кимры, улочки то вверх, то вниз» (автор — Г. Григорьев). Эта особенность точнее мандельштамовской (хотя, разумеется, и менее талантлива) — если следовать по течению Волги, то вначале савёловская сторона находится на возвышении, затем кимрская (отсюда: то вверх, то вниз).

Упоминается Волга или «городская принадлежность» Кимр:

* * *

Если Кимры не город,

То и Волга не река.

Если я тебе не пара,

То валяешь дурака.

Если Кимры не город,

То и роза не букет.

Если я тебе не пара,

Лучшей пары тебе нет^[501].

Встречаются и «нейтральные», значимые для нас только упоминанием топонима «Кимры»:

* * *

Наших кимрских ребят

Издала можно узнать:

Рубахи длинные до пят

И раздеваться не хотят.

* * *

А как кимрски ребята

В гору поднимаются:

Пальто на куричьим меху,

Заплаты развеваются.

* * *

А мы, кимрские девчонки,

Мы нигде не пропадём.

В Ленинграде вечер будет,

И туда гулять пойдём.

Ой, ты, Юля дорогая,

Вспомним про былое,

Как нас с кимрского клуба

Провожали двое^[502].

Не обошлось и без распространённых частушечных тем (например, «про залётку»: «Полюбила я залётку —/ А он в Кимры ушёл./ День и ночь буду молиться/ Чтобы места не нашёл»), но, в общем и целом, современные частушки содержат минимум слов, отклоняющихся от норм современного русского языка или норм местного произношения (например: «кимрски ребята»), топографических особенностей города и района. «Кимрский клуб», встретившийся в одной из частушек, говорит лишь о наличии в Кимрах клуба, но сам по себе этот факт не показателен: клубы присутствуют в большинстве более-менее крупных населённых пунктов. Это было бы такой же «особенностью», как, к примеру, упоминание абстрактной «кимрской церкви»; без уточнения эта фраза становится малозначительной.

17 августа 2013 г. автор исследования встретился с местным фольклористом Ю.И. Прокофьевым, в 1970-80-е гг. регулярно выбирающегося в деревни и сёла Кимрского района в поисках фольклорного материала. Нами записаны некоторые частушки, сохранившиеся в его памяти:

* * *

На савёловском вокзале

Я кассира обманул.

Взял билет, а не поехал,

До Москвы пешком продул.

На савёловском вокзале

Обокрали рыботрест.

На воротах написали:

«Не ворующий — не ест».

* * *

Савёлово, Савёлово,

Савёловский вокзал,

Пока девку уговаривал,

На поезд опоздал^[503].

В приведённых частушках очевидна микротопонимика — упоминание Савёлова (в настоящее время — район Кимр; до 1934 г. — территория, на которой находилось несколько деревень) и, как следствие, савёловского вокзала. Обратим внимание, что «савёловский вокзал» пишется со строчной буквы, что указывает именно на топонимическую его особенность, а не на название (в Москве находится Савёловский вокзал). Строчная буква указывает на то, что имеется в виду вокзал не столичный, а кимрский.

Также Ю.И. Прокофьев рассказал историю создания частушки «Если Кимры не город,/ То и Волга не река.» — по его сведениям, она появилась в конце 1910-х гг., вскоре после обретения Кимрами статуса города (1917). Изначально звучала она так: «Если Кимора не город.», что подчёркивало связь Кимр и местного гидронима «Кимрка», прочитываемого как «Киморка».

Изначальное название реки, впрочем, было иным — «Кимерка», что нашло отражение в частушках современной поэтессы Н.П. Красновой. Отметим, что цикл Красновой «Кимрские мотивы» был написан по просьбе автора исследования.

Н.П. Краснова:

Савёлово

С бодуна с весёлого

Поехал я в Савёлово,

Приехал я в Савёлово,

С ума собою свёл его.

10 августа 2013 г.,

Москва

Речка Кимерка

1

В Кимрах, в речке Кимерке

Купались две кикиморки,

И голый — в тине весь в одной —

Ласкал обеих Водяной.

2

Как на речке Кимерке

Купались две кикиморки,

С одним пловцом, каким мирней,

Одна другой кикиморней.

24-25 августа 2013 года,

_Москва^[504]

В приведённых текстах мы также сталкиваемся с микротопонимом (по отношению к Кимрам) Савёлово, а также гидронимом Кимерка. Рифмованная пара «Кимры»-«кикимора» не нова, она периодически встречается в местных текстах (см. в творчестве Б. Зверева: «Где ныне стоит город Кимры/ Кикиморы жили и мымры./ Селение так и назвали/ Кикиморомымры вначале./ Потом, чтоб чернила не тратить,/ Решили, мол, Кимры, и хватит»^[505], В.И. Салимона: «Как если бы я родом был из Кимр./ И никуда оттуда не стремился./ Чуть свет вставал./ Работал и учился./ Один, как перст, средь мымриков и мымр.»^[506] и др.)

Г.П. Смолицкая в «Топонимическом словаре Центральной России», основываясь на некоторых соображениях и подкрепляя их примером — шутливым диалогом:

«— Кимряк, где остановился? (по приезде в Москву).

— На Болоте (местность на противоположном от Кремля берегу Москвы-реки)»^[507] —

делает «сенсационный» вывод — «вероятно, название реки связано с литов. Kymzyne — “болото, где много гнилых пней”»^[508]. В комментариях подобная «топонимика» не нуждается.

Рифмы к слову «Кимры»

Выделим известные нам рифмы к названию города. Одновременно отметим устойчивые слова и выражения, ассоциирующиеся с Кимрами.

Я.З. Шведов (1924)

«шнырит» — «Кимры»

Сопутствующие слова и словосочетания: «Волга», «запах кожи», «большое село», «дратва», «молотки и подошвы», «паровозы», «Савёлово», «церковь», «четыре соборные головы» (имеются в виду Покровский собор с прилегающей к нему церковью), «обувные корпуса».

М.Е. Соковнин (1966)

«мирно» — «Кимры»

Василий Пригодич (С.С. Гречишкин) (1974)

«игры» — «Кимры»

Сопутствующие слова и словосочетания: «причал», «пьедестал», «вождь» (на месте памятника Александру II в советское время установлен памятник Ленину), «разрушена церковь».

В.И. Салимон (1998)

«Кимр» — «мымр»

Б.А. Ахмадулина (1999)

«каким» — «Кимр»

«Кимр» — «говорим»

«Кипре» — «Кимры»

«Кимр» — «вкривь»

«покрыли» — «Кимры»

Сопутствующие слова и словосочетания: «старинный городок», «прихожанин», «сапожник», «особый говорок» «Пётр I» (именно с петровских времён кимрские обувщики стали поставлять обувь в русскую армию), «цари», «князья», «село», «почитание», «поклоны», «ярмарки» (последнее выражено метафорой: «И вся Россия шла, плыла сюда»), «столица сердца», «Волга», «взрыв храма», «танцплощадка», «горпарк».

Б. Зверев (2008)

«Кимры» — «мымры»

Сопутствующие слова и словосочетания: «кикиморы».

Б.О. Кутенков (2009)

«раскиды» — «Кимры»

«дорогим» — «Кимр»

Сопутствующие слова и словосочетания: «унылый вид», «поля», «Волга», «Бахтин», «Ленин», «Мандельштам».

Н.П. Краснова (2013)

«Кимр» — «Крым»

«Кимрам» — «кикиморам»

Сопутствующие слова и словосочетания (анализируем цикл Нины Красновой «Кимрские мотивы»): «комары», «Савёлово», «Кимерка».

Б.Г. Режабек (2014)

«Крым ли» — «Кимры»

Сопутствующие слова и словосочетания: «туристы», «речка» (судя по всему — Кимрка. — В.К.), «река» (судя по всему — Волга. — В.К.), «кимрячки», «кимряки», «обшарпанная печальность», «инкрустированная благодать», «Бахтин», «Мандельштам», «Фадеев», снос дома для постройки церкви (имеется в виду случай А.А. Фадеева: дом, в котором он родился, был

снесён, на его месте построен Спасо-Преображенский собор. — В.К.), снос церкви ради гульбища (имеются в виду снос Скорбященской церкви и создание на месте бывшей церковной территории парка. — В.К.), «ave, Кимры!», «на ниточке тонкой мост» (имеются в виду дополнительные опоры для моста, издали напоминающие натянутые нити. — В.К.), «Волга», «Кимрка».

В.В. Шутиков (2014)

«Кимры» — «вымрут»

На основании анализа парадигмы видны случаи, когда авторы употребляли слово «Кимры» по случаю (Соковнин, Салимон), а когда ставилась цель описать населённый пункт, наделить его характеризующими свойствами (Шведов, Ахмадулина, Режабек и др.)

Характерно и веяние времени, формирующего особую форму и язык общения в соцсетях. Публикуя отдельные фрагменты исследования в социальной сети Facebook, я столкнулся с народным творчеством. Поэт А.Ю. Гедымин предложила рифму: «тигры»; израильский поэт и пародист Е.А. Минин — шуточное двустишие: «Приехал в Кимры/ Кальман Имре...»; поэт и критик Д. Артис предположил фантастическое: «Как по речке Кимрке/ Проплывали киборги./ Проплывали вот как:/ Все в косоворотках!».

Круглые и юбилейные даты А.А. Фадеева в Кимрах (1951-1991 гг.)

Круглые и юбилейные даты А.А. Фадеева неизменно отмечались на его малой родине. Автором исследования изучены подшивки районной газеты «Коллективная жизнь» (позднее — «За коммунистический труд» и «Кимрский вестник») с соответствующими публикациями.

Материалы, посвящённые 50-летию Фадеева (1951), заняли в районной газете «Коллективная жизнь» всю первую полосу. Помимо официальных текстов: кратком очерке о жизни писателя и отчёте о праздновании его юбилея 23 декабря 1951 г. в ЦДЛ, где юбиляру был вручён орден Ленина, а также рецензией на новое издание «Молодой гвардии», избавившееся от «слабых мест», выявленных партийной критикой, — были опубликованы воспоминания очевидцев визита Фадеева в Кимры 10-летней давности. Авторами воспоминаний стали: заведующий отделом пропаганды и агитации ГК ВКП(б) А. Беляков (нарочито официальная заметка) и заведующая библиотекой Кимрского педагогического училища О. Смирнова. Помимо этого было перепечатано письмо А.А. Фадеева землякам 1946 г.^[510]

16 мая 1956 г. «Коллективная жизнь» публикует на третьей полосе официальный некролог, в котором причина смерти писателя указана не была; формулировки предельно обтекаемые: «скончался», «ушёл от нас» и др.

55-летие писателя, которое должно было отмечаться в декабре 1956 г., газета проигнорировала, хотя аналогичные «даты» деятелей культуры и партийного руководства отмечались повсеместно. И только к 70-летию (sic!) А.А. Фадеева, в декабре 1971 г., в газете появилась серия материалов о писателе. Помимо публикации ряда воспоминаний о его визите в Кимры 1941 г. (заведующего промышленным отделом газеты тех лет А. Никитина и О. Смирновой), было проведено анкетирование читателей: что значит творчество А.А. Фадеева в жизни респондентов и приводилась просьба

назвать любимых героев писателя. В одной из заметок «юбилейной подборки» рассказывалось о праздновании 60-летия Фадеева — цитировалась одна из украинских газет^[511] (в Кимрах, напомним, о 60-летии писателя не было опубликовано ни строчки). В следующем номере газеты (от 25 декабря 1971 г.), в двух небольших сообщениях под общим заголовком «В честь писателя-земляка», говорилось об открытии 23 декабря мемориальной доски А.А. Фадеева на здании городской гостиницы; прошедшем в честь этого события митинге, а также — празднике улицы, который должен был состояться в день выхода газеты на Набережной Фадеева. В тот же день в драмтеатре состоялось торжественное собрание, посвящённое юбилею Фадеева. Продолжилась «фадеевская» тема и в следующем номере газеты (от 28 декабря 1971 г.). В статье «В честь юбилея» Т. Беляковой рассказывалось, как отмечался юбилей Фадеева в кимрском драмтеатре. Секретарь горкома А.С. Топилина сделала доклад об общественной деятельности Фадеева; сотрудник редакции О.П. Арефьева рассказала о его творческом пути; представители молодёжи города показали театрализованное действие о воспитательной роли книг писателя; сотрудник областной библиотеки им. А.М. Горького С.И. Сергеева доложила о неослабевающем интересе читателей к произведениям Фадеева; также выступили артисты областной филармонии. Как следовало из газеты, отмечался юбилей Фадеева и в сельских поселениях. Так, в Печетовской восьмилетней школе учащиеся подготовили инсценированные отрывки из произведений писателя.

Отметим, что на странице с сообщением об открытии мемориальной доски, приводилась её фотография (крайне плохого качества), на которой можно было разглядеть надпись: «24 декабря 1901 года в городе Кимры родился в 1941 году посетил и выступил в Доме учителя писатель А.А. Фадеев»^[512].

20 апреля 1972 г., по инициативе горкома ВЛКСМ, детской библиотеке города Кимры было присвоено имя А.А. Фадеева. С течением лет в ней «скапливались» местные артефакты, объединённые «фадеевской» темой. Среди них — появившийся в самом начале 1988 г. — деревянный бюст Фадеева, выполненный скульптором-самоучкой А.И. Пановым^[513]. Вот что рассказала дочь скульптора Р.А. Панова: «— Когда ему (А.И. Панову. — В.К.) на глаза попалась фотография молодого Фадеева (я тогда с учениками делала альбом о Фадееве), он стал выпрашивать её у меня, а позднее я увидела тот самый бюст, что сейчас в библиотеке. Я, кстати, его (А.А. Фадеева. — В.К.) видела, когда он приезжал в Кимры перед самой войной. Он заходил в библиотеку, а мы с подругой в читальном зале занимались»^[514].

К открытию театрального сезона 1974-75 гг. труппа Кимрского драматического театра подготовила пьесу И. Зарубина по роману Фадеева «Разгром».

А. Асанин, главный режиссёр театра:

«Работа над воплощением этого сложнейшего произведения на сцене Кимрского театра потребовала огромных усилий и напряжения всего творческого коллектива и технических служб»^[515].

К 80-летию А.А. Фадеева в районной газете появилось множество материалов. От небольших заметок, свидетельствующих о подготовке к празднованию круглой даты, до очерков и воспоминаний, растянувшихся, в общей сложности, на пять номеров подряд: с 19 по 29 декабря 1981 г. Уже за месяц до дня рождения писателя в газете появлялись первые публикации, посвящённые этому событию. Перепечатывались главы из «Молодой гвардии», публиковались фотографии Фадеева разных периодов жизни. С середины ноября на страницах газеты — цикл статей Б.П. Митекина о «второй родине» Фадеева — Владивостоке, Чугуевке, затем — о

Верхневолжье, куда писатель приезжал в зрелые годы, ненаписанной книге для детей и т.д. Непосредственно «юбилейный цикл» начался с репортажа о первом фадеевском мероприятии — сцену клуба фабрики «Красная звезда» украшал лозунг на красном полотнище: «Боец, писатель, коммунист — А.А. Фадеев». На занавесе сцены — изображение разворота книги и даты: 1901­1981 гг. Далее сообщалось о грандиозном представлении, в котором приняли участие школьники города, работники детской библиотеки им. А.А. Фадеева, клуба и преподаватели школ, хора под руководством В.И. Лазарева и др.^[516]

В холле детской библиотеки им. А.А. Фадеева была оформлена выставка «Александр Александрович Фадеев». Сотрудник библиотеки Е.П. Рулькова провела с третьеклассниками школ №№ 4, 5, 13, 16 беседы на тему «А.А. Фадеев — наше земляк», сопровождавшиеся обзорами его книг; беседу с учащимися 5-6 классов «Детские годы Фадеева» (в кинотеатре «Волга»); беседу «Путь в литературу», сопровождавшуюся фрагментами из фильма по роману «Молодая гвардия»^[517] (также в кинотеатре «Волга»).

В кинотеатре «Волга» для учащихся 4-10 классов средней школы № 13 был показан фильм по роману «Молодая гвардия», после чего ребята 7-10 классов обсуждали увиденное на уроках^[518]. В Кимрском краеведческом музее, открывшемся 23 декабря после реставрации, представлена выставка «Литературное Верхневолжье», ключевое место в которой было отведено А.А. Фадееву^[519].

Кимрское бюро путешествий и экскурсий 9 декабря «выпустило» устный журнал, в котором были «опубликованы материалы»: «Жизнь и творчество А.А. Фадеева» (Т.А. Лапшина), «О художественных особенностях произведений писателя» (В.Н. Грекова), «Воспитание у экскурсантов любви к Родине, к родному краю на конкретных примерах образов героев произведений Фадеева» (Л.В. Рыбкина). Завершался журнал выступлением

Г.Н. Шиловой, посвящённым «использованию в экскурсиях отрывков литературных произведений» и применению литературного монтажа^[520].

В библиотеке СПО «Прогресс» (Савёловского машиностроительного завода) в канун юбилея писателя открылась выставка «Художник, рождённой революцией», на которой были представлены книги Фадеева и литература о нём. Для студентов машиностроительного техникума и рабочих головного предприятия «Прогресса» подготовлена лекция^[521].

В номере газеты «За коммунистический труд» от 24 декабря, в день рождения А.А. Фадеева, читателям предлагались очередная перепечатка его письма кимрякам; фотография писателя на первой полосе; продолжение «фадеевского цикла» Б.П. Митекина и ряд материалов, занявших вторую полосу газеты. Отметим материал старшего библиотекаря ЦБС Т. Беляковой, сообщившей, что библиотекари ведут журнал «Наш земляк», для которого собирают материалы о Фадееве, опубликованные в газетах и журналах, особенно — «о взаимосвязи писателя с нашим краем»^[522].

В следующем номере газеты помещён отчет о прошедшем в ДК «Юность» (микрорайон Южный) торжественном мероприятии. Помимо выступлений представителей горкома и воспоминаний очевидцев о визите Фадеева в Кимры и его похоронах, прозвучали выступления молодёжи, посвящённые книгам и героям Фадеева, а также — предложения увековечить имя земляка «более, чем сейчас»; показан слайд-фильм «Кимры — родина А.А. Фадеева», подготовленный инженером Савёловского ПО «Прогресс» Н.А. Девяткиным. В основе слайд-фильма — виды города, сопровождающиеся фотоматериалами из жизни писателя. В конце фильма из динамиков раздались слова А.А. Фадеева, записанные во время празднования его 50-летия: «Я вас люблю»^[523].

В 1991 г. в районной газете не было опубликовано ни одного материала, посвящённого очередной круглой дате писателя. Только в новообразованной газете «Народный депутат» (позднее — «Кимрская жизнь» и «Волжское время») появилась приуроченная к юбилею краеведческая статья о визитах Фадеева в Кимры^[524].