Введение

Отношение русских писателей XX и XXI столетий к русской классической литературе - проблема, интерес к которой в отечественной науке на данный момент весьма высок.

Объединение имен писателей для изучения восприятия русской классики в их творчестве, литературной критике, публицистике должно иметь внятное объяснение.

В литературной жизни эмиграции «первой волны» имена Ивана Алексеевича Бунина и Марка Александровича Алданова часто звучали рядом, вместе; их многолетняя, уникальная дружба превратилась в легенду. Два больших, не похожих друг на друга писателя, пронесли эту дружбу сквозь долгие годы, ни разу не омрачив ссорой. На наш взгляд, одной из ее основ была общность литературных взглядов.

Переписка писателей^[1] во многом дает представление о взаимной личностной симпатии. Она проникнута удивительным взаимопониманием, постоянной трогательной заботой друг о друге и вместе с тем возвышенностью мысли - устремленностью и к путям развития русской литературы, и к «вечным» нравственным вопросам. Это же мы видим и в воспоминаниях^[2].

Вместе с тем творческое взаимодействие оказывается не проясненным по сути. Известно, что в какой-то степени Бунин оказал воздействие на творчество Алданова и в какой-то Алданов повлиял на публикации произведений Бунина и даже на его художественное видение. Но обстоятельного исследования сходства и различий в эстетических предпочтениях двух близких по духу писателей еще не написано. Мы предполагаем, что позиции этих писателей, когда сходятся, словно

увеличиваются в своей глубине и значимости, в пользе для понимания не только литературы, но и жизни в целом.

Предлагаемая диссертация посвящена изучению такой общей для писателей основы, как русская классика, и рассмотрению восприятия И.А. Буниным, М.А. Алдановым классической традиции русской литературы, представленной именами А.С. Пушкина, М.Ю.

Революция, гражданская война, красный террор всего за каких-то несколько лет - с 1917 по 1922 годы - выплеснули за границу мощнейшие интеллектуальные силы страны. Ученые и философы, богословы и церковные деятели, литераторы и художники - цвет отечественной духовности, науки и культуры - оказались в рассеянии, в буквальном смысле слова без почвы, без родной земли, в ситуации, которая ранее мыслителям XIX века казалась столь опасной для духовной цельности личности. А. Гачева^[3], анализируя рецепцию Достоевского в пореволюционных течениях русской эмиграции, напоминает его слова: «кто теряет свой народ и народность, тот теряет и веру отеческую и Бога» [9, т. 29, кн. 1, с. 145]. Эмиграция 1920-х годов уносила Россию с собой: «история, опыт, вера, самосознание страны пеплом Клааса стучали в ее сердце»^[4]. Но жизнь ее не могла быть полноценной. Поэтому литература Русского Зарубежья несет трагическое осознание невозможности достигнуть гармонии в XX веке. Но в поиске новых жизненных ориентиров «беженцы» неизменно перечитывали русских писателей XIX века, обсуждали их произведения на литературных встречах, в письмах.

И.А. Бунин существовал как бы на стыке времен, видя традиции классики и принципы обновления искусства. Его творчество - это показатель того, как время стало «проверять» этические и художественные законы классиков. Реакция эта началась накануне Первой мировой войны и продолжалась более 30 лет. Главная историческая миссия, которую выполняла русская эмиграция, - «сохранение

культуры для будущей России»^[5], а особенно литературы как средства ее спасения и возрождения, в творчестве Бунина нашла наиболее полное выражение.

«Выявить преемственность Бунина по отношению к русским прозаикам и поэтам - благодарная задача исследователей»^[6][7], - писал О.Н. Михайлов, открывая в 1957 году бунинскую прозу как предмет научного изучения.

Отношение И.А. Бунина к отечественной классике во многом обусловлено и «родословной линией контактов»^[8] писателя (среди его предков поэты А.П. Бунина и В.А. Жуковский, род Бунина пересекался с родом Пушкина: супруга сына А.С. Пушкина, Александра Александровича, - из Буниных^[9]). Отношения Бунина со Л.Н. Толстым, А.П.Чеховым таковы, что никто из писателей русской эмиграции и вообще писателей XX века не имел большего счастья общения. Чтение русской и мировой классики стало для Бунина, как и для его героя из «Жизни Арсеньева», важнейшим истоком становления и формирования его как художника, познания жизни и человека. Среди прозаиков и поэтов, производивших на него в юности наибольшее впечатление, Бунин назвал имена Достоевского, Пушкина, Толстого^[10]. По свидетельству В.Н. Муромцевой-Буниной, в литературе он «боготворил» только Толстого и Пушкина, восхищался Лермонтовым, ценил очень высоко Гоголя, любил Чехова^[11].

Литературная критика русской эмиграции 1920-х годов неизменно называла Бунина «классиком», воспевателем канувшей в небытие старой России: его «совершенное» искусство было «шумом последней сосны своему сведенному бору»^[12].

Творчество М.А. Алданова имеет значение не только в истории литературы Русского Зарубежья. Алданов, именно благодаря тесной связи с творчеством И.А.Бунина и наследованию традиций русской классической литературы, смог достичь того уровня художественного развития, который позволил ему не только избежать перехода в беллетристику, но и стать весьма заметным явлением в русской литературе XX века. Если в эмиграции Алданова читали и обсуждали, то в России 1990-х и 2000-х годов писателя стали понимать, воспринимать как мыслителя, но забывать - как художника. Между тем художественность произведений Алданова основана на его восприятии литературы XIX века - восприятии, которое формировалось во многом под воздействием старшего современника - сначала учителя, а потом друга на всю жизнь - Бунина.

Алданов был лишен такой крепкой связи с русской классической литературой (которая могла бы, как в случае с Буниным, включать и личное знакомство или даже дружбу с Толстым и Чеховым). Но и он сохранил преданность идеалам Пушкина, Герцена, Толстого и Чехова. Алданов сделал свою «табель о рангах» русских писателей XIX века: Толстой, Гоголь, Достоевский, Чехов, ниже поставлены Тургенев и Гончаров. Пушкин и Лермонтов, «сколь ни совершенны и ни удивительны их прозаические произведения», как «великие поэты»[5, кн. 6, с. 478] в нее не входят.

Как и Бунин, Алданов принадлежал к писателям «толстовской ориентации»^[13]. О Л.Н. Толстом оба говорили почти благоговейно, восторженно, каждый написал в разное время о нем по труду; о Ф.М. Достоевском отзывались совсем в другой тональности, нередко насмешливо и полемично (Бунин даже враждебно), но писали о нем часто, часто обращались к его образам и идеям.

В Британской энциклопедии в статье Aldanov (1926 г.) писатель назван последователем Толстого и Достоевского, хотя и «не имеющим великого эпического воображения» первого и «широкого сочувствия» второго. «Ему есть что сказать, - замечает автор энциклопедической заметки, - и он говорит это хорошо»^[14]. Справедливым представляется и наблюдение И.В. Макрушиной,

которая относит Алданова к числу самых «литературных» авторов и отмечает, что среди писателей, которые стали для него как бы «центрами интертекстуального “излучения”», - прежде всего Толстой и Достоевский^[15].

В не опубликованной при жизни статье Алданова, предназначавшейся для задуманной в США в 1943 году антологии на английском языке «Сто лет русской художественной прозы»^[16], бесспорное свидетельство того, что на чужбине, много лет прожив вдали от родины, писатели продолжали видеть в русской классической литературе важный источник духовной жизни. Не менее значимым является и то, что Алданов выделяет Бунина (наряду с В.В. Набоковым) из круга современных писателей и, по существу, относит его к классикам.

Говоря об «учительстве» в отечественной литературе, Алданов видит в этом ее высокую миссию: почти все русские писатели чему-то учили и видели в этом свое назначение. Роль русской классической литературы была огромной и незабываемой, и ее мировая заслуга в прогрессе искусства, заключающемся в «подталкивании» большого и ценного, в освобождении от дурного и безвкусного. Алданов обращает внимание на тот факт, что в 1866 году в журнале «Русский вестник» печатались одновременно «Война и мир» Толстого и «Преступление и наказание» Достоевского - «два истинно бессмертных шедевра»^[17] - такое не повторится ни в какой другой литературе мира.

Бунин же для Алданова был не только крупнейшим писателем эмиграции, но и живым классиком, сравнимым с автором «Войны и мира». Известны его утверждения, что это «самый большой наш писатель», «наш первый писатель и, конечно, у нас такого писателя не было со времен кончины Толстого»^[18].

Статья Алданова «Об искусстве Бунина»^[19][20] опубликована в 1933 году в парижской газете «Последние новости» - в том же номере, в котором было объявлено о присуждении Бунину Нобелевской премии. Алданов-патриот, взволнованный триумфом отечественной литературы в изгнании, анализируя рассказ «Петлистые уши», определяет особое место Бунина в русской классической литературе - рядом с Толстым и Достоевским.

Алданов принимал самое деятельное участие в присуждении престижной премии Бунину (хотя, как заметил рижский еженедельник «Для вас», мог бы с не меньшим основанием претендовать на нее сам). Алдановым, игравшим в литературно-общественной жизни эмиграции немалую роль, были предприняты настойчивые и целенаправленные хлопоты: он активно вербовал Бунину сторонников среди литературной общественности Европы (а не только в узкой эмигрантской среде), поддерживал в старшем друге и коллеге то и дело угасавшую

20

надежду .

Но и Бунин, считая себя прямым наследником русской литературной традиции, «классически» кончающим «ту славную литературу, которую начал вместе с Карамзиным Жуковский...»^[21], давал самые высокие оценки произведениям Алданова. Восхищаясь алдановским романом «Истоки», Бунин пишет, что «это сделало бы честь Толстому!»^[22].

Как показывают разыскания Т.В. Марченко, получение И.А. Буниным в 1933 году Нобелевской премии стало не только кульминационным эпизодом в жизни межвоенной русской эмиграции, нобелевский триумф стал «поворотным пунктом»

и в его творческой судьбе^[23][24]. Он был единственным автором, замыкающим «классический» XIX век, и вместе с тем свободным новатором XX века в области художественной прозы, впитавшим живые соки традиции и противостоящим ее затвердевшим формам. В век, потрясающий катастрофами не одну Россию, камерный, казалось бы, новеллист не только воплотил трагичность современной ему эпохи и мироощущения, но и сохранил редкостную верность вечным идеалам красоты и добра, воплощенную в ясном, строгом и простом русском слове. Именно этим определяется выбор Нобелевского комитета и окончательная формулировка из решения Шведской академии, гласящая, что премия присуждается Ивану Бунину «за строгое художественное мастерство, с которым он продолжил русскую

24 классическую линию в прозе» .

Алданов тоже был номинирован на Нобелевскую премию в 1938-1956 годах. История этого выдвижения знаменательна тем, что теперь уже его кандидатура многократно выставлялась самим Буниным, получившим право выдвигать новых кандидатов.

На вечере в Нью-Йорке, посвященном 80-летию Бунина, Алданов был одним из главных докладчиков; текст его речи опубликован в газете «Новое русское слово» 1 апреля 1951 года. В ней утверждается, что творчество Бунина составляет такую же часть русской классической литературы, как, «например, творчество Тургенева, Гончарова, Чехова.» Алданов показывает обретенное мастерство Бунина-художника через отношение к творчеству Пушкина (пролог к «Руслану и Людмиле» Бунин считал одним из лучших творений в русской поэзии), Гоголя (слова Арсеньева из романа, сказанные за автора, о «высоком чувстве» «священнейшей законности возмездия», торжества добра над злом, пробужденном в нем «Страшной местью»), через сравнение с Л.Н. Толстым (оба были порой непримиримы и беспощадны в своих оценках)^[25].

Наконец, уже после смерти своего друга, в некрологе для «Нового журнала» Алданов вновь отзовется о Бунине - исключительно в превосходной степени. Как и прежде, он не мыслит только что ушедшего друга вне русской классики и

сравнивает его с Гоголем. По его словам, Бунину удалось преодолеть «неясный закон», установленный Гоголем: «если хочешь писать о своей стране как следует, поезжай за границу и пиши там», и он писал «одинаково хорошо» и в России, и в

26

эмиграции .

Тем самым, именно Алданов дает возможность как бы закрепить представление Бунина как наиболее независимого русского писателя первой половины XX века о ценности идей русской классической литературы.

Материалом для изучения в диссертации стали произведения Бунина, Алданова, переписка писателей, их литературно-критические работы, а также произведения русских классиков.

Объект данной работы - определение значения русской классики в творчестве Бунина и прозе Алданова, определение преемственности отношения Бунина к отечественной литературе XIX века, в творчестве Алданова. В соответствии с этим предметом исследования мы обозначили восприятие Буниным и Алдановым традиций русской классической литературы, воздействие писателей друг на друга с учетом эстетических, нравственных, мировоззренческих основ творчества А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова. В бунинской и алдановский рецепции личностей и творчества русских писателей XIX века обнаруживаются как закономерности, соответствия, так и противоречия, понимание которых важно и для осознания литературного процесса русской эмиграции, и для постижения мироощущения одних из крупнейших русских авторов первой половины XX века.

При сохраняющемся внимании литературоведов к творчеству И.А. Бунина и неиссякающем интересе к наследию М.А. Алданова до сих пор не ставилась задача целостного изучения восприятия этими писателями русской классической литературы. В этом состоит актуальность темы нашего диссертационного исследования.

Степень разработанности. Творчество писателей-эмигрантов «первой волны» остается одной из недостаточно изученных тем российского литературоведения. Этим объясняется интенсивное внимание ученых-филологов к судьбе традиций русской классики XIX века в отечественной литературе XX века, ^[26]

в литературе Русского Зарубежья. Вместе с тем, проблема художественных связей писателей-эмигрантов с наследием классиков попала в фокус исследователей лишь в последнюю четверть века. Вопросы восприятия личности и творчества А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова писателями Русского Зарубежья рассматриваются в статьях, монографиях, в ряде 27

диссертаций .

К проблеме рецепции русской классической литературы в творчестве И.А. Бунина неоднократно обращались в своих трудах отечественные и зарубежные ученые (монографии буниноведов В.Н. Афанасьева, Т.А. Бонами, И.П. Вантенкова, А.И. Волкова, И.П. Карпова, Л.А. Колобаевой, Л.А. Смирновой, Ю.А. Мальцева, О.Н. Михайлова, О.В. Сливицкой, М.С. Штерн и др.). Но в большинстве своем это комплексные исследования творчества писателя, выявляющие основные приемы поэтики, прослеживающие жанрово-тематическую эволюцию его произведений, осмысляющие общие черты художественного мышления Бунина, значительное место в них отводится изучению романа «Жизнь Арсеньева». Особенности поэтики художественных миров А.П. Чехова и И.А. Бунина исследуются в монографии В.А. Гейдеко^[27][28], вопросы восприятия мира и человека в творчестве Бунина и Л.Н. Толстого рассматриваются в книге В.Я. Линкова^[29].

К проблемам творческого самоопределения Бунина в аспекте его отношения к наследию писателей XIX века (Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова) обращается Е.И. Конюшенко^[30], генетическую природу и функции реминисценций из русской литературы первой и второй половины XIX века в художественной прозе Бунина рассматривает Е.Т. Атаманова^[31]. Представляют интерес статьи, посвященные бунинскому и алдановскому восприятию А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова.

В меньшей степени изучена рецепция русской классики в произведениях М.А. Алданова. Из современных исследователей к этой теме обращались В.А. Сечкарев, Ж. Тассис, В.А. Туниманов, И.В. Макрушина, Е.И. Бобко, О. Лагашина, В.В. Шадурский и некоторые другие литературоведы.

В наследии как Бунина, так и Алданова более глубоко изученным является вопрос восприятия ими традиций Л.Н. Толстого, его личности. «Бунин и Лев Толстой» - тема множества работ отечественного литературоведения, в числе последних крупных - труды Е.Р. Пономарева^[32] и О.В. Сливицкой^[33]. Традициям Л.Н. Толстого в исторической романистике М.А. Алданова немало страниц посвящено в книге И.В. Макрушиной^[34], в работах Е.И. Бобко они стали предметом целенаправленного изучения^[35]. Реминисценции из Толстого в тетралогии Алданова «Мыслитель» изучались Н.В. Кармацких^[36]. Появились работы, специально посвященные изучению рецепции Л.Н. Толстого в творчестве Бунина и Алданова^[37]. На высоком уровне в диссертации О. Лагашиной проводится сопоставительный анализ восприятия Толстого в работах Алданова «Толстой и Роллан», «Загадка Толстого» и трактате Бунина «Освобождение Толстого»^[38]. Обращение к данной теме, ввиду ее изученности, мы посчитали нецелесообразным.

Вышеуказанными обстоятельствами объясняется сделанный нами выбор персоналий XIX века, что нашло отражение в главах диссертации, и этим обусловлен отказ от отдельной главы по творчеству Л.Н. Толстого.

Главная цель работы - соотнести восприятие русских классиков (А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова) в литературно­

критическом и художественном творчестве Бунина с оценками младшего современника - Алданова. Это необходимо, чтобы определить значение традиций русской классической литературы для литературы эмиграции, для русской литературы XX века.

Поставленной цели соответствуют задачи:

- рассмотреть произведения Бунина и Алданова в аспекте их художественных связей с творчеством А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова;

- изучить художественные произведения, литературно-критические работы, переписку Бунина и Алданова в аспекте отношения этих писателей к русской классической литературе;

- проанализировать интертекстуальные связи как один из элементов соотношения традиций и новаторства;

- систематизировать предпринятые наблюдения с тем, чтобы дать целостное представление о специфике восприятия Пушкина, Гоголя, Достоевского, Чехова Буниным и Алдановым, о его значении для более глубокого понимания литературного процесса.

Научная новизна исследования состоит в анализе и соотнесении эстетических оценок русской литературы XIX века, вынесенных Буниным и Алдановым, и обусловлена недостаточной изученностью такой темы. Впервые предпринята попытка целостного изучения восприятия Буниным и Алдановым русской классической литературы. Основное внимание сосредоточивается на обращении к традициям творчества А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова, а также личностям самих писателей в художественных произведениях и критических работах Бунина и Алданова. Анализ наблюдений позволяет, во-первых, определить ориентиры в литературной этике и эстетике у наиболее авторитетных писателей Русского Зарубежья, во-вторых, сделать выводы о судьбе традиций русской литературы XIX века в отечественной литературе XX века, тем самым обозначив важные вехи в развитии литературного процесса XX века.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что данная работа позволяет рассмотреть рецепцию классической традиции русской литературы в

творчестве крупнейших писателей Русского Зарубежья, расширяя представление о соотношении русской классики и литературы русской эмиграции.

Практическая значимость работы заключается в возможности использования ее положений и выводов в общем курсе истории русской литературы XX века для бакалавров филологии, в спецкурсах по литературе Русского Зарубежья для магистрантов, а также для продолжения научных изысканий, сопряженных с темой настоящей диссертации.

Методологической основой диссертационного исследования послужили работы М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана, труды отечественных и зарубежных буниноведов: В.Н. Афанасьева, А.К. Бабореко, А.А. Волкова, И.П. Карпова, Г.П. Климовой, Л.В. Крутиковой, Ю.В. Мальцева, О.Н. Михайлова, Д. Риникера, О.В. Сливицкой, Л.А. Смирновой; алдановедов: Е.И. Бобко, Т.И. Болотовой, Н.В. Кармацких, О. Лагашиной, Ч.Н. Ли, И.В. Макрушиной, Т.Я. Орловой, В.А. Сечкарева, Ж. Тассис, А.А. Чернышева. В зависимости от характера анализируемого материала отдельные параграфы глав написаны с использованием биографического, историко-литературного и интертекстуального методов исследования. Структуру изложения материала определяет исторический подход, диахронический подход позволяет более обстоятельно выполнить поставленные задачи. Впервые в исследовании привлекаются не только малоизвестные отечественные, но и зарубежные литературоведческие работы, представляющие аспекты изучения творчества Алданова, архивные сведения.

Положения, выносимые на защиту:

1. Бунин и Алданов оказались в числе тех писателей-эмигрантов «первой волны», которые способствовали сохранению на чужбине ценностей русской литературы;

2. Бунин, сочетая лиричность и рассудительность в творчестве, как наследник гуманистического опыта русской классики, своими взглядами повлиял на развитие скептического мировоззрения М.А. Алданова, на формирование его эстетической позиции и на способность без иллюзий оценивать течение жизни в XX веке;

3. Письма, отзывы в рецензиях, обзоры, художественные тексты свидетельствуют, что восприятие традиций русской классической литературы

Алдановым происходило в зависимости от позиции Бунина, однако было не только последовательным, но и полемическим;

4. Алданов оказывал воздействие на творческий путь старшего современника в конце 1930-х - 1950-е годы, художественным и моральным ориентиром для него в этом воздействии было наследие русской классики;

5. Мнения Бунина и Алданова о русской классике как о важной части духовной жизни, как об основе формирования литературного процесса и писательства в целом, соотношение их эстетических позиций представляются наиболее показательными для постижения литературной жизни русской эмиграции и осознания духовных перспектив русской классики в литературе современности;

6. «Евгений Онегин», «Пиковая Дама» являются текстами, которые в большей мере, чем другие произведения Пушкина, используются в виде цитат, эпиграфов, для создания образных аналогий, сюжетных соответствий. Но, хотя в этом использовании не обнаруживается какой-либо закономерности, пушкинское «слово» необыкновенно важно, весомо по своему значению. Оно, как и русская классика в целом, в катастрофичном ХХ веке наполняет бытие духовным смыслом - и для Бунина, и для Алданова, и для любого человека;

7. У Бунина и Алданова художественная проза имеет типологические и генетические связи с произведениями Н.В. Гоголя, в первую очередь, с его эпическими текстами. При использовании «гоголевского слова» проявляются некие общие константы в деталях, почерпнутых в «Старосветских помещиках» и других текстах. Но если Бунин в рецепции Гоголя становится его последователем, то Алданов, при строгости художественных оценок, не может сделать стиль Гоголя своей «плотью» и не идет дальше аллюзий и событийных ассоциаций;

8. В художественных произведениях Бунина и Алданова воплощены разные темы и мотивы, проявленные или развитые в русской литературе Ф.М. Достоевским: преступление и наказание, темы Петербурга и «маленького человека», однако мировоззрение Достоевского оказалось ими не воспринято по различным причинам;

9. В восприятии личности и творчества А.П. Чехова Алданов многое перенял у Бунина, Бунин помог Алданову понять Чехова: сюжетно, тематически, идейно, чеховские приемы выстраивания сюжетов рассказов используются ими постоянно.

Апробация результатов диссертации. Обсуждение материалов и результатов исследования проводилось на заседаниях кафедры русской и зарубежной литературы филологического факультета Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого. Основные положения и различные аспекты темы диссертации были изложены в докладах на научных конференциях: XV и XX научные конференция преподавателей, аспирантов и студентов НовГУ (Великий Новгород, 2008, 2013), вторая научно-практическая конференция молодых ученых-гуманитариев (Великий Новгород, 2009), XXXIV Международные чтения «Достоевский и мировая культура» (Санкт-Петербург, 2009), XXV Международные Старорусские чтения «Достоевский и современность» (Старая Русса, 2010), XVII Международная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» (Москва, 2010), Международная научная конференция «Иван Алексеевич Бунин (1870-1953). Жизнь и творчество. К 140- летию со дня рождения писателя» (Москва, 2010).

Основные результаты работы изложены в 14 публикациях.

Характер исследуемого материала и специфика подхода к нему определили структуру работы: она состоит из введения, четырех глав, заключения и списка литературы. В каждой главе проанализированы особенности рецепции личности и творчества писателей-классиков в литературно-критических и художественных работах Бунина и Алданова; рассмотрена специфика интертекстуальности у каждого из исследуемых авторов. В конце каждой главы приводятся выводы, сделанные на основе сопоставления оценок, вынесенных Буниным и Алдановым личности и творчеству писателей-классиков, обозначаются особенности восприятия ими традиций русской классической литературы. Наиболее часто цитируемые источники приведены перед списком литературы, в тексте диссертации, таким образом, наряду с подстрочными библиографическими ссылками, используются затекстовые ссылки.

Во введении описывается степень разработанности проблемы, обосновывается актуальность и научная новизна исследования, формулируются его цель и задачи. Первая глава посвящена восприятию А.С. Пушкина в критике и художественном наследии Бунина и Алданова. Во второй главе исследуется рецепция идей, приёмов Н.В. Гоголя в произведениях писателей-эмигрантов. В

третьей главе рассматривается личность и творчество Ф.М. Достоевского как объект литературно-критического и художественного творчества Бунина и Алданова, изучается «присутствие» традиций классика в наследии писателей. Четвертая глава посвящена личным и творческим связям Бунина и Алданова с А.П. Чеховым. В заключении подводятся основные итоги проведенного исследования, намечаются перспективы дальнейшего изучения проблемы восприятия русской классической литературы в творчестве Бунина и Алданова.