КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА

При изучении языка первой четверти XIX века категория числа вызы­вает особый интерес ввиду многочисленных несоответствий тому, что на­блюдается в языке современном. Далеко не всегда удается установить хоть какую-то мотивировку для числовых противопоставлений, а между тем едва ли могут быть оправданы ссылки лишь на случайный, лишенный всякого основания выбор.

Первое, что бросается в глаза, - это формы множественного числа, ис­пользуемые в тех контекстах, где в настоящее время допускаются лишь формы единственного числа, разумеется, при наличии соответствующих лексических значений. К словам, которые составляют подавляющее боль­шинство среди интересующих нас образований, принадлежат, во-первых, слова с собирательным значением, а во-вторых - с первоначальным значени­ем действия.

Говоря о первых, мы сталкиваемся с проблемой, касающейся самой возможности образования форм множественного числа у собирательных существительных, поскольку такая возможность нередко ставится под со­мнение или решительно отрицается. «Категория собирательности, - пишет, например, В.В. Виноградов, - находит свое грамматическое выражение в от­сутствии форм множественного числа» (Русский язык, 1947 - с.157). Столь категорическое высказывание авторитетного ученого вызывает недоумение по ряду причин. Во-первых, потому, что собирательные существительные нередко бывают представлены в формах множественного числа (пожитки, отбросы и под.); во-вторых, в различных славянских языках могут закреп­ляться в качестве собирательного имени как формы единственного, так и формы множественного числа (ср. рус. мебель и пол. meble и под.); в- третьих, сама возможность наличия обеих числовых парадигм подтвержда­ется значительным количеством контекстов.

этом наблюдается тенденция к устранению указанной зависимости, в ре­зультате чего может закрепляться одно из ранее сосуществовавших образо­ваний. Наш материал, как кажется, служит достаточно ярким отражением этого процесса.

Слово «добыча» в значении «захваченное у побежденных» употребля­ется в первых томах преимущественно во множественном числе, причем, как правило, обозначаются дополнительные показатели множественности в ви­де нескольких субъектов или обстоятельств, предполагающих множество. Тогда же, когда указанные условия отсутствуют, т.е. дело касается одного владетельного лица (города, княжества и т.д.) или добычи, без указания на ее источники, неоднократные приобретения, многие места размещения и т.д., используются формы единственного числа. Ср. примеры, в которых вы­ступает один или несколько субъектов: Никий и Ламах... лето провели в за­хватывании некоторых добыч (I, 114), Генуезцы вели мимо Царя града свой победоносный флот..., украсив суда свои добычами побежденных (II, 188), зловерные разбойники... исхишали поклонников, часто служивших им весь­ма выгодными добычами (ІИ, 10), морские разбойники, алчущие одних только добыч (III, 136) и т.д., но - возвращаясь оттоле с богатою добычею, встретился он с неприятельским флотом (I, 137), сей (Триполец), выступя на берег, разделил там добычу (II, 137), Апохапс, получа знатную добычу, ос­тановился на Крите (II, 127), правитель острова приказал... отнять назад по­хищенную ими богатую добычу (III, 113) и т.д.

Многие текстовые примеры свидетельствуют о своеобразном схожде­нии мотивировок, делающем наблюдаемую картину особенно сложной и, вместе с тем, дающем представление о характере предпосылок, определяю­щих «избыточность» сосуществующих форм. Так, при одном владетельном лице могут, как уже было сказано, иметься в виду разнохарактерные об­стоятельства, связанные с представлением о множестве. Приведем отдель­ные примеры, служащие подтверждением сказанному: преизобилующий бо­гатыми от оных (Лакедемонцев и Персов) добычами, восхотел он... войти торжественно в Афины (I, 141), отправил их (солдат) в Корфу и во все окре­стные места для получения добыч (II, 109), обременен будучи богатыми до­бычами сих варваров (И, 143), получил отвеюду нарочитые добычи (II, 164), Занй, бывши в отряде с пятью галерами, приобрел много знатных добыч у Генуезцев (III, 256) и т.д. Примеры использования форм единственного чис­ла, помимо указанных выше, единичны и при учете сказанного понятны: они не хотели даже уступить ему ни одной части судов, пленников или до­бычи (II, 188; ясно, что речь здесь идет не о части добычи, а о добыче в це­лом, из которой императору не дается ничего), зажегши его (город), удали­лись с новою знатною добычею (III, 17). Тем более показателен тот факт, что в последних томах, независимо от каких бы то ни было условий, после­довательно используются формы единственного числа: нагрузил суда свои пленными и добычею (V, 63), удалился в Фионию обремененный богатой добычею (V, 68), жители Ростока... возвратились оттуда нагруженные добы­чею (V, 87, а также 74, 81, 86, 98,185, 187, 199,202; VII, 84 два, 231,232) и