ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Факты, рассмотренные выше, свидетельствуют о значительных сдвигах в грамматической системе литературного языка первой четверти XIX века. Вместе с тем, изученные тексты содержат ряд относительно устойчивых форм, которые лишь впоследствии приобретали характер выходящих из употребления архаизмов.

Г.А.Николаев. Проблемы теории и истории русского языка в работах В.М.Маркова

(Вместо комментариев)

В.М.Марков обогатил науку о языке целым рядом открытий, которые, будучи основаны на русском историческом языковом материале, имеют общетеоретическое значение. К таким открытиям можно смело отнести многие его идеи из области морфемики и словообразования: нулевые слово­образовательные морфемы, конфиксальный способ словопроизводства, словообразовательная синонимия, типология аффиксальных морфем (сино-, омо- и фономорфемы), формирование морфем на основе фонетически про­тивопоставленных вариантов, семантический способ словопроизводства в его взаимосвязи и взаимодействии с морфологическим способом, принци­пиальное и последовательное разграничение словообразовательного и мор­фемного анализов и др.

Но главные его открытия связаны с наукой об истории русского языка. Историческую фонетику он обогатил гипотезой о причинах падения реду­цированных гласных в русском и других славянских языках, открытием ро- 254

ли неорганической гласности в развитии многих процессов в истории языка, в частности в развитии первого и второго полногласия и т.д. В области ис­торической морфологии В.М.Марков дал объективную картину развития новых флексий (в частности флексий -ам, -ами, -ах) в системе именного склонения, объяснил причину развития номинатйвно-плюральных форм ти­па деревья, перья и города, леса и т.д. Свои соображения ученый высказал по тем или иным проблемам, касающихся истории каждой части речи.

В.М.Маркову принадлежит разработка нового раздела историко­лингвистической науки - грамматической лексикологии - и круга проблем исторической стилистики. Все то новое, что привнес профессор В.М.Марков в науку об истории русского языка, невозможно перечислить. Лучший спо­соб для этого - ознакомиться с его научными работами, на страницах кото­рых и разработаны эти проблемы.

В настоящей книге собраны далеко не все работы ученого. Вниманию специалистов предлагаются только некоторые из них, наиболее характерные для научного творчества В.М.Маркова. Ниже даются некоторые коммента­рии к публикуемым работам, поясняющие те события, которые остались за пределами публикуемых работ.

Стр. 7. Замечания о причинах падения редуцированных гласных в славян­ских языках. - Wroclawskie Towarzystwo Naukowe. Rozprawy Komisji J^zykowej, VII. Wroclaw, 1969, s. 37-51.

В этой статье, написанной на материале древнерусских письменных источников, В.М.Марков предлагает свою гипотезу о причинах падения редуцированных гласных в славянских языках, выдвинутую в докторской монографии К истории редуцированных гласных в русском языке (Казань, 1964).

Объясняя причину падения редуцированных гласных, В.М.Марков обращает внимание на два противоположных по своей сути процесса в древних славянских языках: тенденцию к максимальному открытию слога и сменивший ее процесс возникновения закрытых слогов как следствие паде­ния редуцированных. Заслуга ученого заключается в том, что он связал эти два процесса: мощное стремление к открытости слога привело к максималь­ному развитию гласной вставки в сочетаниях согласных, в результате оказа­лось тождественным то, что раньше различалось и противопоставлялось в определенных фонетических условиях. Исчезновение таких фонетических условий подорвало фонематическую значимость редуцированных гласных и определило их устранение из языка.

Рассматривая эту центральную проблему славянской фонетики, В.М.Марков должен был решить ряд промежуточных вопросов: 1) о соот­ношении фонетики и орфографии в древних рукописях (применительно к

редуцированным гласным) и о роли языкового материала рукописных цер­ковных книг в решении вопросов исторической фонетики; 2) о надстрочных знаках в древнеславянских письменных памятниках и их роли в «орфогра­фической» истории глухих гласных, в передачи ими исконных и неорганиче­ских гласных; 3) о двух путях преодоления стечения согласных в славянских языках (редукции сочетания и гласной вставке); 4) о развитии неорганиче­ской гласности в ее отношении к исконным ъ и ь (на разных языковых при­мерах, в том числе на примере истории приставки от-, суффикса -ну-, обще­славянских сочетаний *tl, *dl, заимствованной лексики и т.д.).

Методологически важно заключение В.М.Маркова о возможней о т- клонениях в обшем процессе истории редуцированных гласных по отдель­ным славянским языкам и даже отдельным диалектам, которые тем не менее не отвергают, а лишь оттеняют общеславянские тенденции в этом процессе.

Статья написана с использованием идей и решений, изложенных в т а- ких работах автора, как Проблемы формирования самостоятельных морфем на основе противопоставления фонетических вариантов (публикуется в дан­ной книге) и Язык Минеи из собрания Дубровского (XI в.), вышедшей в сбор­нике Вопросы теории и методики изучения русского языка (Чебоксары, 1962. Вып. 2. С. 425-457).

Стр. 20. Путятина Минея как древнейшая русская книга. - Опублико­вана под заголовком Путятина Минея как древнейший памятник русского письма в журнале Slavia. Casopis pro slovanskoj filologii. Rocnik XXXVII. - Praha, 1968. - T. 37. -№4. - S 548 - 562.

В статье на большом языковом материале показано, что Путятина Минея, хранящаяся в Государственной Публичной библиотеке России (Соф. 202) и относящаяся к недатированным рукописным книгам XI века, является древнейшей русской книгой, старше Остромирова Евангелия и других дати­рованных и недатированных книг этого периода. Об этом красноречиво свидетельствуют графические и орфографические особенности рукописи (прежде всего огромное число случаев употребления йотованного юса, зна­ка, довольно рано исключенного из практики русского письма). Особенно показательны в качестве аргументов древности Путятиной Минеи факты отражения редуцированных гласных в рукописи. Этот материал стал объек­том исследования в докторской диссертации В.М.Маркова К истории реду­цированных гласных в русском языке (1964).

Актуальность данной статьи стала очевидной в последнее время, когда в литературе появилось утверждение, что так называемая Ильина книга - памятник более древний, чем Путятина Минея (см.: Верещагин Е.М., Крысъ- ко В. Б. Наблюдения над языком и текстом архаичного источника - Ильиной книги // ВЯ, 1999, № 2,3).

Стр. 31. Из наблюдений над языком Пантелеймонова евангелия (XII век). - Публикуется впервые.

Работа, написанная js_ 1999 году, посвящена рассмотрению фактов морфологии, отраженных в языке Пантелеймонова евангелия XII века. Но значение работы выходит за рамки простого исследования конкретных язы­ковых фактов. Методологическое значение для науки об истории русского языка имеет предисловие к работе, в котором автор обосновывает роль древнейших богослужебных текстов в раскрытии исторических процессов в русском языке. Это особенно важно подчеркнуть, так как некоторые, даже известные, ученые сводят роль таких текстов к минимуму при рассмотрении проблем истории русского языка.

В.М.Марков справедливо говорит о своего рода двуаспектности этих памятников для исторической русистики: с одной стороны, они обращены в старославянское прошлое, с другой, - в восточнославянское будущее, так как «нет, пожалуй, ни одного языкового явления в этих текстах, которое так или иначе не было бы связано с реальной историей русского языка». Последняя же говорит о том, что так называемый церковнославянский язык не имел основ саморазвития в восточнославянской среде, а развивался в свя­зи с развитием древнерусского языка по его законам. Именно поэтому древ­нерусский писатель смело вводил элементы своего живого языка в богослу­жебные тексты, и именно поэтому эти тексты и важны при изучении вопро­сов истории восточнославянских языков.

Такой взгляд на вещи логично заставляет исследователя высказать свое понимание сущности церковнославянского языка и его роли в языко­вой ситуации Древней Руси. По мнению В.М.Маркова, церковнославянский язык не был «чужим» для древнего русича (в отличие от средневековой ла­тыни для славян католического вероисповедания) и проявлял себя как реа­лизацию тех возможностей, которые были заложены в самом русском языке. Известные расхождения в церковнославянских и древнерусских языковых формах, «необычность» некоторых слов и значений» осознавались русскими людьми как возможные стилистические варианты, используемые при реше­нии определенных писательских задач.

Этого взгляда на проблему В.М.Марков придерживается во всех соот­ветствующих научных работах и аргументирует его довольно убедительно большим конкретным языковым материалом. В данной работе с этих пози­ций рассмотрен материал Пантелеймонова евангелия XII века в сопоставле­нии с показаниями Остромирова евангелия XI века, позволяющем обнару­жить языковую динамику, соответствующую «общему направлению разви­тия древнерусского языка и письма».-

Перед нами своего рода исследование разновременных переводов о д- ного иноязычного текста (в данном случае греческого оригинала еванге­лия). Такой тип исследования введен и обоснован как один из важнейших способов исторического изучения языка В.М.Марковым. Исследование раз­новременных переводов иноязычного текста позволяет увидеть в представ­ленных в них разночтениях не только объективную картину развития языка, но и субъективный фактор, связанный с языковыми и литературными уста­новками, школой, образованностью и т.п. переводчика, оказывающий влияние на совершенствование техники и искусства перевода. Такого рода

исследования проводились в Казанском университете под руководством В.М.Маркова и его учеников и дали хорошие научные результаты.

По целому ряду языковых показателей Пантелеймоново евангелие, на­писанное в Новгородской земле, достойно самостоятельного исследования. В.М.Марков проводит ряд наблюдений по морфологии именных и глаголь­ных форм, отраженных в языке памятника, обогащающих наши сведения по исторической морфологии. При этом Пантелеймоново Евангелие дает нам ранние случаи фиксации некоторых процессов в истории русского языка. Например, ранние замены дательного принадлежности на родительный, разное понимание ситуации при передаче числовых значений и влияние это­го на замены двойственного числа, неодинаковые в разных частях речи и т.д.

На основании языка памятника В.М.Марков проводит ряд тонких на­блюдений и дает соответственно ряд ювелирных описаний многих «частно­стей» из истории морфологических категорий русского языка. Таковы его наблюдения над природой форм местоимений дат.ед. тебе, себе, аргумента­ция реальности форм имперфекта как живых форм в языке XII века, замены в формах императива и др. В статье реализованы многие идеи, высказывае­мые В.М.Марковым в курсе лекций по исторической грамматике русского языка для студентов Казанского университета, но ранее не публиковавшие­ся.

Стр. 56. Язык «Расходной книги» Волоколамского монастыря (Мате­риалы к истории московского говора в XVI веке). - Памяти В.А.Богородицкого: Ученые записки Казанского государственного универси­тета, 1959, т. 119, кн. 5, с. 165-194. В статье рассматриваются наиболее су­щественные фонетические и морфологические особенности языка рукописи, относящейся к деловой московской письменности XVI века. Автор остано­вился на двух центральных явлениях в фонетической системе русского языка этого времени, отраженных в рукописи, - аканье и характере шипящих со­гласных и ц.

В.М.Марков отличается стремлением разносторонне рассматривать исследуемые явления. Так, изучая акающий говор писца Книги ключей, он обращает внимание на все безударные позиции, в которых представлено смешение о и а, на возможные исключения, связанные с возникавшей несо­вместимостью произносительных и орфографических норм, на различия в передаче безударных гласных после твердых и мягких согласных, в именах собственных и нарицательных, на случаи межслоговой ассимиляции и т.п. Важны замечания о месте ударения, подсказанном аканьем (например, давод при одноструктурных и однокорневых привод, завод, отвод и т.п.).

Всесторонне исследуется и передача на письме шипящих и ц, что по­зволило автору сделать вывод о мягкости шипящих ж и ш и твердости ц в говоре, отраженном в Книге ключей. Те противоречия, которые возникают при сравнении показаний данного памятника и других московских рукопи­сей ХѴ-ХѴІ вв., отражающих отвердение шипящих и мягкость ц, объясняют­ся разнородными говорами, столкнувшимися в Москве и оказывающими определенное влияние на язык московской деловой письменности в тот или иной период ее истории.

Что касается морфологии, то здесь основное внимание уделено отра­жению в рукописи форм дательного, творительного и предложного падежей имен существительных мужского и среднего рода множественного числа *О- основ и имен женского рода *і-основ. Известно, что в науке господствовала гипотеза, объясняющая развитие флексий -ам, -ами, -ах в указанных суб- стантивах аналогическим влиянием склонения бывших *«-основ (Обнор­ский). Не было единства в толковании последовательности распространения новых флексий по родам и падежам.

В.М.Марков предлагает свое решение проблемы, считая, что одним из оснований распространения новых флексий было наличие в парадигме множественного числа соответствующих имен флективного а, которое обобщалось как показатель множественности в процессе противопоставле­ния числовых парадигм в истории русского именного склонения Первыми новые флексии принимали формы множественного числа среднего рода, а также формы личных имен мужского рода типа бояра, крестьяне и т.п.), так как именно в их плюральной парадигме присутствовало флективное а. Ре­шается вопрос и о территориальном распространении новых флексий. В.М. Марков показывает, что новые флексии активно распространялись в Нов­городской земле, так как именно в новгородском диалекте в изобилии пред­ставлены формы типа бояра. крестьяна.

Подчеркивая именно морфологические, а не фонетические (аканье) причины распространения флексий -ам, -ами, -ах, В.М.Марков привлекает для доказательства своей идеи рукопись Книги ключей, отразившей акающий говор, показывая, что под ударением в языке рукописи сохраняются старые флексии.

В статье попутно решается и ряд других проблем древнерусской мор­фологии. При этом, как часто можно наблюдать в работах В.М.Маркова, материал конкретного источника ( в данном случае Расходной книги Воло­коламского монастыря) становится основанием для широких сравнений с другими языковыми источниками и на этой базе глубоких обобщений и вы­хода на глобальные проблемы истории русского языка.

Свой взгляд на формирование новой именной множественной пар а- дигмы русского языка автор разовьет в последующих работах и прежде все­го в книге Историческая грамматика русского языка: Именное склонение (М., 1974).

Стр. 72. - Проблема формирования самостоятельных морфем на основе противопоставления фонетических вариантов. - Вопросы грамматического строя русского языка. - Казань, 1976. - С. 3-20.

Объектом исследования данной работы являются осложненные и не осложненные в прошлом неорганическими гласными варианты исконно безъеровых славянских аффиксов: приставки об- и суффикса -ну-. Несмотря на, казалось бы, частные явления в общей истории редуцированных глас­ных, исследуемые в статье, работа имеет глубоко теоретический характер: в ней рассматривается один из путей формирования новых морфем в русском языке на основе фонетически противопоставленных вариантов.

Понятие фономорфемы, как фонетического варианта морфемы, вы­двинуто В.М.Марковым еще в одной из первых его работ по словообразо- 259

ваиию Спорные вопросы русского словопроизводства, представляющей раз­вернутые тезисы вступительного доклада на первой конференции по теории и истории русского словообразования (См..: Тезисы докладов межвузовской конференции по вопросам теории русского словопроизводства. Казань, 1958 . С. 1-14). Это понятие станет одним из традиционных в теории словообразо­вания, разработанной В.М.Марковым и его учениками. Но в отличие от взглядов представителей синхронического словообразования фонетические варианты морфем рассматриваются здесь не в плане констатации явления, а в аспекте его развития, в ходе которого фонетические варианты могут дать начало новым самостоятельным аффиксальным морфемам.

В.М.Марков справедливо считает, что фономорфемы могут проявлять различную степень их обособленности в зависимости от семантических или стилистических условий их употребления. Словообразовательная система русского языка отражает различные этапы процесса формирования морфем на основе фонетических вариантов. Об этом красноречиво свидетельствуют факты, приведенные В.М.Марковым в его статье, - от безусловных фонети­ческих вариантов, каковыми являются фономорфемы -ство и -єство, -ецУ-ца (богатство, но убожество или чернец - чернеца, но белец - бельца и т.п.) и др., до безусловных самостоятельных морфем, какими являются глагольные суффиксы -ну- и -ану- (стукнуть, но стукануть) или приставка о(б)- (о/б/клеить) и часть конфиксальной структуры о.ить (о-кру гл-ить). Сложные промежуточные звенья в этой цепи явлений представляют суффик­сальные морфемы -ск- и -еск-, существование которых связано не только с чисто фонетическими, но и семантическими факторами (ср.: братский, воин­ский, но дружеский, вражеский, с одной стороны, и камский, но волжский, с другой), или -ние и -нье, используемые для семантических (воскресение - вос­кресенье, печение - печенье) или стилистических (страдание - страданье) раз­личий.

О возможности превращения вариантов морфем в самостоятельные морфемы говорили уже представители Казанской лингвистической школы Н.В.Крушевский и В.А.Богородицкий. (см.: Г.А.Николаев. Русское истори­ческое словообразование: Теоретические проблемы, Казань, 1987. С. ). Од­нако в работах В.М.Маркова эта идея получила глубокое теоретическое обоснование и детальную разработку.

Стр. 84. К истории приставки от- в русском языке. - Публикуется впер­вые. Статья написана в 1999 году

Работа представляет своего рода этюд с четко разработанной компо­зицией, раскрывающий историю безъеровой приставки от- в русском языке. Эта история тесно переплетается с историей другой безъеровой приставки об-

В.М.Маркову принадлежит детальная разработка вопроса о путях преодоления стечения согласных в древнеславянском слове. В своей моно­графии «К истории редуцированных гласных в русском языке» (1964) он на большом фактическом материале (из русского и других славянских языков) показывает наличие двух путей преодоления таких сочетаний - выпадение одного согласного (*sedmb - семь ) или вставка неорганического гласного

(★sedmbi - седьмой). См. подробнее об этом в публикуемой здесь статье «За­мечания о причинах падения редуцированных гласных в славянских языках».

В связи с этим обе приставки - от- и об-, будучи безъеровыми, должны были иметь одинаковое отношение к существующим фонетическим процес­сам, т.е. на стыке с корневой морфемой, начинавшейся с согласного, они могли и подвергнуться редукции (опущению согласного), и приобрести вставочный гласный. В.М.Марков показывает отраженные в древнерусских памятниках многочисленные факты применения того и другого пути в исто­рии обеих приставок. На основании анализа этих фактов автор делает убе­дительное заключение о причинах предпочтения развития неорганической гласности в истории приставки от- в отличие от приставки об-, отразившей в своей истории оба указанных пути.

Стр. 91. К вопросу о происхождении суффикса -тель в славянских язы­ках. - Труды пятой зональной научно-методической конференции кафедр рус­ского языка вузов Западной Сибири. Новокузнецк. 1962. С. 186-202.

Работа имеет поистине новаторский характер, продвигая далеко вп е- ред проблемы исторического словообразования и исторической стилистики. Феномен суффикса -тель в славянских языках составляет содержание одной из загадок истории славянских языков и связан с вопросом о так называе­мых «старославянских» суффиксах. Имея, по мнению некоторых ученых, индоевропейские соответствия, суффикс -тель является во всех славянских языках стилистическиприуроченным к богослужебным текстам и практиче­ски отсутствует, если не считать заимствований из книжного языка, в разго­ворных стилях. Кроме того, в древнейших текстах имена на -тель выступа­ют со значением действия и производных от него, что на фоне других язы­ковых категорий (например, образований нулевой суффиксации) вполне ук­ладывается в систему древнеславянских семантических отношений.

В.М.Марков квалифицирует суффикс -тель как славянское новообра­зование, представляющее собой сложный формант (-t/ь/ +- еіь), что также укладывается в систему древнеславянской морфемики, в которой сложные суффиксы представляли значительное число аффиксальных средств (-ние, -тие, -ьство, -ьствие, -ость, -ьникъ и др.). При этом интегрировались обычно близкозначные суффиксы и чаще - суффиксы, оформляющие отвле­ченные значения. Суффикс -тель в этом плане - тоже не исключение, по­скольку, как показал В.М.Марков, древнейшее значение имен на -тель - значение отвлеченного действия.

Значение действующего лица эти имена приобретали в условиях высо­кого стиля богослужебных текстов путём семантического переноса значения действия,на лицо (что часто встречалось в славянских языках: в значении лица выступали образования нулевой суффиксаци и даже имена на -ние-, ср. упоминаемые в данной статье образования рождение и знание - ‘родствен­ники’ и ‘знакомые’) и «семантической диссимиляции» их и имен на -ние в условиях однородного контекста. Таким образом, в книжном языке в сфере производных имен сложилось два центра: имена отвлеченного действия (nomina actionis), главным оформителем которых стал суффикс -ние, и имена со значением действующего лица (nomina agentis), основным словообразова-

тельным средством в которых стал суффикс -тель. Определяющую роль в особой продуктивности этих имен в книжном языке сыграло установление ими соотнесенности с инфинитивом глагола как активной словообразова­тельной базой.

История имен с суффиксом -тель в русском языке говорит о большой склонности их к процессам семантической деривации в своей сфере: если в древности они подверглись переосмыслению из nomina actionis в nomina agentis, то позднее на базе имен со значением действующего лица сформиро­вался новый омонимичный словообразовательный тип nomina instrument! (выключатель, растворитель и т.п.).

Идеи, высказанные в статье В.М.Маркова, позволили в дальнейшем осмыслить специфику и других «старославянских» суффиксов как суффик­сов, имеющих общеславянское происхождение, но востребованных в первую очередь в старославянском языке при переводах греческих философско- богословских произведений для передачи отвлеченной лексики, а потому сыгравших огромную роль в формировании и развитии словообразователь­ных систем славянских языков. Многие наблюдения автора статьи помогли понять специфику древних славянских языков как языков с синкретичной семантикой, сущность древнеславянского синкретизма и роль словообразо­вательных средств в оформлении новых номинаций, возникающих при рас­паде древнего синкретизма.

Стр. 102. Явления нулевой суффиксации в русском языке. - Межвузовская конференция по исторической лексикологии, лексикографии и языку писателей. (Тезисы докладов). Л : Изд. ЛГУ, 1961. С. 16-17.

Феномен нулевой морфемы в системе русского словообразования был обстоятельно обоснован В.М.Марковым, опиравшимся в этом на учение о нулевых морфемах в системе словоизменения (Бодуэн де Куртенэ, Фортуна­тов) и учитывавшим параллелизм систем словообразования и словоизмене­ния. Как уже мы отмечали, впервые идея о нулевой словообразовательной морфеме была высказана В.М.Марковым в статье Явления суффиксальной синонимики в языке судебников ХѴ-ХѴІ вв. (см. ниже).

В данной работе феномен нулевого суффикса рассматривается в его системной оппозиции материально выраженным суффиксам, оформляющим идентичное словообразовательное значение при идентичных словообразо­вательных связях. Всесторонне рассматривается специфика приглагольных образований нулевой суффиксации в истории русского языка.

Разработанная на историческом языковом материале и первоначально не признаваемая специалистами, идея нулевых словообразовательных мор­фем получит позже аргументацию и в категориях теории синхронического словообразования (см.: Грамматика современного русского литературного языка. М.: Наука, 1970 и др.)

Проблема нулевой словообразовательной морфемы и истории нулевой суффиксации станет одной из центральных проблем в исследованиях В.М.Маркова и его учеников.

В данной статье рассмотрена морфологическая, семантическая и грам­матическая специфика приглагольных образований нулевой суффиксации, их роль как производящих основ при образовании прилагательных на -ный 262

(типа указной, приводной}, послуживших в свою очередь базой для имен на -ьникъ. В связи с бытованием последних в языке рассматривается вопрос о суффиксальной синонимии имен на -ник/-щик, высказывается причина вы­теснения первых в связи с противоречием их агентивной семантики «страда­тельным» значениям производящих прилагательных на -ный.

В работе впервые показана роль агентивных имен приглагольной ну­левой суффиксации в решении вопроса о происхождении суффикса -тель в славянских языках.

Методологическое значение имеет употребление термина «пригл а- гольный» вместо привычного «отглагольный», отражающее специфику со­отнесенности производных слов с производящими. Этот термин историче­ски точнее, так как слова образуются не от слов, а на базе отдельных слов, тем более что для многих производных имен связь с глаголом не первичная, а исторически вторичная, приобретенная ими в ходе исторического разви­тия словообразовательной системы русского языка. Это лишний раз под­черкивает, что соответствующие имена образованы не от глаголов (поэтому' они не отглагольны), а соотносятся в тот или иной период истории языка с глаголом (поэтому они приглагольны).

Разработанная В.М.Марковым идея нулевых словообразовательных морфем послужила теоретическим основанием для ряда работ учеников и последователей ученого (М.Ф.Моисеенко, И.Э.Еселевич, Г.А.Николаева, А.А.Царева, Л.С.Андреевой, Н.А.Шаминой-Кипиани, Э.В.Казанской,

A. А.Аминовой, М.А.Пильгун и др.).

Стр. 109. Явления суффиксальной синонимики в языке судебников ХѴ-ХѴІ веков. - Ученые записки Казанского госуд. ун-та. Казань, 1956. Т. 116, кн. 1. С. 299-306.

Публикация данной статьи, в которой аргументировано обосновыва­ется явление суффиксальной синонимии в русском языке (на материале де­ловых документов Московской Руси), положила начало глубокому изуче­нию феномена словообразовательной синонимии в работах казанских, а позднее ученых и других научных петров страны.

Существуют определенные (иногда существенные) различия в понима­нии явления словообразовательной синонимии. Еще М.В.Ломоносов в Ма­териалах к Российской грамматике обратил внимание на синонимы, имею­щие одну основу, но отличающиеся разными аффиксальными частями.

B. В.Виноградов назвал такое явление в русском языке словообразователь­ной синонимией. Но, указав на это явление, он не стал разрабатывать его теоретически. Ученик В.В.Виноградова Н.М.Шанский донимает словообра­зовательную синонимию как синонимию аффиксальных средств, поэтому в качестве синонимов он называет такие приставочные образования, как вы­лить и изгнать (со значением ‘удаление’).

В.М.Марков понимает словообразовательную синонимию, как син о- нимию словообразовательных типов, характеризующихся идентичными словообразовательными; связями, идентичным словообразовательным зна­чением, но разными словообразовательными средствами (синоморфемами). При этом словообразовательная синонимия одновременно является и лек­сической, поэтому обязательным параметром ее становится одноосновность

производных синонимов: выгнать - изгнать (но не вылить - изгнать, как у Н.М.Шанского). Словообразовательная синонимия стала одним из цен­тральных понятий теоретической концепции словообразования в работах В.М.Маркова и его учеников (работы И.Э.Еселевич, Г.А.Николаева, З.П.Даниловой, Э.В.Казанской, Н.А.Шаминой, З.М.Ивановой,

Ф.А.Хайдарова, Т.П.Трошкиной, О.А.Хожикуловой и др.).

Открытие феномена словообразовательной синонимии позволило об­наружить в системе словообразования антонимию и омонимию словообра­зовательных типов в их сходствах и различиях по отношению друг к другу (в их изоморфизме), показать их взаимосвязь и взаимодействие.

Большое методологическое значение имеет понимание В.М.Марковым синонимии как языкового процесса, позволившее изучить основные пути формирования словообразовательной синонимии, представить ее типоло­гию как в русском, так и в других родственных языках.

Несмотря на значительное число исследований по словообразователь­ной синонимии, проведенных автором статьи и его учениками (около десяти кандидатских диссертаций и более сотни научных статей, изданных как в стране, так и за ее пределами), проблема эта не является исчерпанной и продолжает оставаться актуальной в современной языковедческой науке.

Необходимо указать еще на одну концептуальную идею, впервые вы­сказанную автором в этой статье - идею о нулевой суффиксации в русском языке. В.М.Марков выделяет нулевой словообразовательный суффикс в со­ответствующих словах на основании их синонимического взаимоотношения с другими производными словами, исходя из показательного параллелизма форм словообразования и словоизменения. Более основательно явление ну­левой суффиксации в русском языке рассмотрено им в специальной работе (см. комментарии к предшествующей статье).

Стр. 104. Замечания о конфиксации в современном русском языке. - Jqzyk rosyjski. Warszawa, 1968, № 3, s. 7-12.

Понятие конфиксации в русском языке разработано В.М.Марковым в ряде статей. Впервые явление конфиксации описано им в работе Замечания о конфиксальных образованиях в языке поэтических произведений М.ВЛомоносова (Очерки по исторгал русского языка и литературы ХѴПІ ве­ка: Ломоносовские чтения. Вып. 1. Казань, 1967, с. 60-72).

Под конфиксацией понимается способ морфологического словообра­зования, при котором производящая основа осложняется аффиксальным формантом одновременно в пре- и постпозиции. В системе аффиксации вы­деляется, таким образом, третий тип аффиксальных морфем - прерывистые морфемы, или конфиксы.

Эта статья В.М Маркова, как и другие его работы по сяовообразов а- нию, публикуемые в данном сборнике, имеет концептуальное значение. Из­вестно, что большинство ученых по традиции называет этот способ образо­вания слов приставочно-суффиксальным и до сих пор не принимает идеи конфиксации в русском словообразовании, считая, что понятие конфикса как единой прерывистой морфемы противоречит понятию морфемы как кратчайшей значимой единицы языка. По мнению этих ученых (Е.А.Земской и др.), двусоставная прерывистая морфема не относится к чис­лу кратчайших единиц, поскольку каждая часть конфикса может улотреб- 264

ляться самостоятельно: например, слово за-реч-ный имеет в своем составе приставку за- и суффикс -ный. Авторов этой интерпретации нисколько не смущает тот факт, что приставки за- вообще нет в русском именном слово­образовании как отдельной морфемы и что в словах типа заречный обе аф­фиксальные части действуют как единая морфема с единым словообразова­тельным значением (СЗ), а не с двумя значениями или с одним, но являю­щимся суммой двух СЗ, как думают противники конфиксации.

Идее приставки и суффикса в словах конфиксального типа противоре­чат не только приведенные аргументы синхронического толка, но и история данных образований, свидетельствующая о том, что приставки в этих про­изводных никогда не было: за- исторически выступает здесь как предлог в предложно-падежной форме за рекой, которая и являлась производящей «основой», осложненной в процессе словопроизводства суффиксом -н(ый)

Дальнейшая история этих образований связана со своеобразным пере- разложением, в ходе которого не выделялась еще одна аффиксальная мор­фема наряду с представленной в слове, а по закону переинтеграции, откры­тому И.А.Бодуэном де Куртенэ, происходило передвижение границы между основой и аффиксальной морфемой. Последняя становилась дистантной, прерывистой, конфиксальной. Выделение же в традиционной науке двух аффиксов в одном производном слове противоречит системной логике рус­ского словопроизводства.

В то же время прерывистые морфемы разных свойств можно найти не только в словообразовании, но и в формообразовании. И речь здесь идет не только о таких структурах, которые в свое время описывал В.В.Виноградов (пре-добр-ейший, наи-удачн-ейший и т.п.), но и о формах типа пятп-и-десят-и, сем-ью-ст-ами и т.п.

Идея конфиксации была активно подхвачена учениками В.М.Маркова и нашла разработку в ряде докторских (И.Э.Еселевич, Э.А.Балалыкина, Г.А.Николаев) и кандидатских (С.Х.Чекменева, И.А.Юркина и др.) диссер­таций и серии статей по словообразованию.

Стр. 117. О семантическом способе словообразования в русском языке. Ижевск, 1981. 32 с.

Работа была издана отдельной брошюрой. Она включает четыре ра з- дела. Как было сказано в авторской аннотации к брошюре, «в работе рас­сматривается вопрос о различных проявлениях развития русской лексиче­ской системы.., доказывается необходимость целостного рассмотрения про­цессов морфемного и семантического образования слов в их отношениях друг к другу. Цель работы - способствовать выработке единства в понима­нии многих важнейших проблем современного словообразования» (с. 2).

Одной из таких проблем, безусловно, является проблема способа сло­вопроизводства. Специалисты знают, что впервые определенно о способах русского словообразования высказался В.В.Виноградов, выделив пять спо­собов: фонетический, лексико-семантический, лексико-синтаксический, морфолого-синтаксический и морфологический. Позднее большую работу по упорядочению способов словообразования проделал Н.М.Шанский, ко­торый справедливо убрал фонетический способ как самостоятельный, включив его в морфологический, поскольку образование слов морфологи-

265

ческим путем часто сопровождается фонетическими изменениями в основе слова. Одновременно он высказал еще одну правильную мысль, расценив морфолого-синтаксический способ, рассматривающий случаи «перехода» одной части речи в другую (субстантивация, адвербиализация, адъектива­ция и др.), как разновидность лексико-семантического способа (см. его мо­нографию Очерки по русскому словообразованию. М., 1968).

Таким образом, к началу семидесятых годов в традиционной науке о словообразовании утвердилось три способа русского словопроизводства, которые (в терминологически упорядоченном виде) отмечены в статье В.М.Маркова и Г.А.Николаева Некоторые вопросы теории русского слово­образования (В кн.: Именное словообразование русского языка. Казань, 1976) - морфологический, семантический и синтаксический. Несколько иначе во­прос о способах словообразования (как и о самом словообразовании) ре­шался в работах ученых, применявших синхронический подход к проблемам словопроизводства (Е.А.Земская, В.В.Лопатин, И.С.Улуханов и др.). По­скольку эти исследования сделаны в ином научно-исследовательском клю­че, они здесь не обсуждаются.

Одновременно и независимо друг от друга Н.М.Шанский и В.М.Марков пришли к выводу о неедином основании классификации спо­собов словообразования. Казанские дериватологи пришли к справедливому решению: основой классификации способов должно служить словообразо­вательное средство. На этом основании В.М.Марков предлагает выделять в русском языке два способа: морфемный (морфологический) и безморфем­ный (семантический), отнеся к последнему и прежде выделявшийся синтак­сический способ. Примерно к такому же решению приходит и Н.М.Шанский, выделяя в словообразовательной системе русского языка словопроизводство (морфологический и лексический способы) и словообра­зование (синтаксический способ) [Лексическая деривация в русском языке. В кн.: Русский язык в школе. М., 1977, № 3]. На наш взгляд, классификация В.М.Маркова более упорядочена и более обоснована.

Вопрос о способе словопроизводства, как одной из главных соста в- ляющих словообразовательной системы, нельзя решать, не уточнив понятие этой системы и ее статус в системе языка. Известно, что е науке нет по этому вопросу единого решения: со времен первых русских грамматик словообра­зование относили к грамматике, отдельные «смельчаки» решались видеть в словообразовании часть лексикологии (К.А.Левковская. Теория слова, прин­ципы ее построения и аспекты изучения лексического материала. М., 1962), хотя им не хватало убедительных аргументов для доказательства своей кон­цепции. В последние десятилетия века наибольшую популярность приобре­ла точка зрения о словообразовании как самостоятельном уровне языковой системы.

і Взгляд В.М.Маркова на эту проблему четкий и аргументированный. .Упрощенно он заключается в следующем: лексика и грамматика составляют Два важных аспекта языкового содержания. Грамматика (морфология) включает систему грамматических единиц (формы слов) и способы их обра­зования (формообразование). Лексика тоже включает в себя систему лекси­ческих единиц (слов) и способы их образования (словообразование).

Признав словообразование как важнейшую часть лексика, В.М.ГЯарков далее рассматривает именно способы образования новых лек­сических единиц, выделяя две группы таких способов - морфемные и bet- морфемные. Главным безморфемным способом образования НОВЫХ пОМИНа гивных единиц является семантическая деривация (как ее именуюі нрсдс і II вители синхронического языкознания), или семантическое словообразова ­ние (как называет это явление В.М.Марков). Семантическую деривацию как один из способов номинации ученые признавали давно. Главное, что разде­ляет ученых, - это квалификация результатов семантической деривации: ОД* ни (их большинство) считают, что результатом ее являются лексико- семантические варианты слов (ЛСВ), другие видят в этих результатах новые слова. Последних пока немного, но ряды их увеличиваются.

В своих рассуждениях о семантическом словообразовании В.М.Марков исходит из учения таких авторитетных ученых, как А.А.Потебня и Л.В.Щерба, считавших, что каждое новое значение в слове - это новое сло­во. Приняв их идеи, В.М.Марков должен был высказать свое отношение к полисемии, учение о которой широко распространено в русской и мировой науке. Этому вопросу посвящена вторая глава монографии. В.М.Марков, не исключая семантического развития слова, обрастания его значения новыми ассоциациями, приводящими слово к смене лексического разряда, в кото­рый оно входило прежде, отрицает полисемию в существующем понимании. Именно смена лексического разряда (смыслового поля) словом и сигнализи­рует о разрушении прежних смысловых связей и появлении нового семанти­чески образованного слова. Это вновь образованное слово, как и любое производное, сохраняет связи со своим производящим. В дальнейшем оно, как и морфемное слово, может деэтимологизироваться и отойти от своего производящего. Такое понимание сути дела выгодно отличает понимание специфики семантического словопроизводства от предлагаемого представи­телями синхронического словообразования. Последние считают, что так на­зываемый распад полисемии и образование нового слова происходит имен­но в момент его деэтимологизации, что противоречит всем законам русско­го словопроизводства: деэтимологизация не может выполнять функции спо­соба словообразования.

Идея В.М.Маркова о семантическом словообразовании вносит упоря­доченность в систему способов русского словопроизводства. В работе при­водится значительное количество свидетельств о параллелизме (изоморфиз­ме) двух способов словообразования и о взаимодействии этих способов. Признание этой системы открывает большие перспективы развития слово­образования как науки и выводит ее из того тупика, в который ее завело преимущественное изучение словообразования с синхронических (неистори­ческих) позиций.

Идея семантического словообразования нашла понимание среди уч е- ных России и других стран ( И.Э.Еселевич, Г.А.Николаев, Э.В.Маркова, Т.М.Николаева и др. [Казань], А.И.Корнев [СПб], Н.П.Романова [Киев],, Е.Матияшевич [Югославия], А.Бартошевич [Польша], А.Ракова [США] и ДР-)

Стр. 135. О семантическом способе образования слов. - Русское семан­тическое словообразование. Ижевск, 1984. С. 3-12.

Статья, как указывает сам автор, является дополнением к брошюре «О семантическом способе словообразования в русском языке» (см. предыду­щую публикацию). В ней В.М.Марков углубляет отдельные идеи, высказан­ные в брошюре, доказывая на новых фактах наличие в словообразователь­ной системе русского языка семантического способа словопроизводства как полноценного, наряду с морфологическим, способа образования слов, тесно связанного с морфемным способом и находящегося с ним в постоянном взаимодействии.

Особое значение этой работы заключается в тех задачах, постановкой которых В.М.Марков завершает ее, предлагая, таким образом, программу дальнейшего исследования проблем семантического словообразования в русском языке.

Стр. 142. О формах наречий, соотносимых с основами кратких прилага­тельных. - Ученые записки Горьковского государственного университета (Серия лингвистическая). Горький. 1964. Вып. 68. С. 225-230.

В статье проводится один из постулатов словообразовательной кон­цепции В.М.Маркова о четком разграничении вопросов образования слов (исторический аспект) и его соотнесенности в современном языке (синхро­нический аспект). Эти два момента в жизни производного слова могут не совпадать.

Именно с таким случаем мы встречаемся, когда речь заходит о наречи­ях типа смолоду, докрасна, изредка и т.п. Имея в современном русском языке соотнесенность с прилагательными типа молодой, красный, редкий, они сво­им происхождением связаны с предложно-падежными формами ранних суб­стантивов (молодо, красно, редко), отражающих древние случаи субстантив­но-адъективных отношений в русском языке. Как будет показано В.М.Марковым в его «Исторической грамматике русского языка: Именное склонение» (1974), существительные этого типа были весьма продуктивны в древнерусском языке. Разрушение категории этих древних субстантивов, с одной стороны, основательно подорвет статус категории среднего рода в грамматической системе имени, а с другой стороны, отразится и на специ­фике наречных образований указанного типа: они будут подвергнуты пере- мотивации в современном русском языке и будут восприниматься как отадъективные производные. В дальнейшем в работах В.М.Маркова и его учеников будет уточнена и словообразовательная структура этого типа на­речий: они будут квалифицированы как конфиксальные образования при соответствующих прилагательных. На основании адъективной соотнесенно­сти в этих наречиях выделяются конфиксы с...у (с-молод-у), до...а (до-красн- а), из..а (из-редк-а) идр.

В данной статье В.М.Марков выступает и как справедливый критик неряшливых определений, которыми, к сожалению, грешит наша наука.

Стр. 145. К истории отсубстантивных наречий. - Бодуэн де Куртенэ и современная лингвистика: К 140-летию со дня рождения И.А.Бодуэна де Кур­тенэ. Казань, 1988. С. 70-75.

Здесь В.М.Марков еще раз возвращается к разговору об отсубстантив- ных наречиях типа смолоду, докрасна, изредка, укрепляя аргументацию пер­вой работы об этих наречиях. Эти аргументы представляют систему доказа­тельств их отсубсгантивного происхождения, что особенно ярко раскрыва­ется в параллелях типа смолоду - сбоку, докрасна - доверху, направо- наверх, искоса - исстари и т.п., в наличии контекстов, где слова типа молодо, пьяно выступают в сочетании с определяемым словом: до великого пьяна, а также в ряде других фактов, которые приводит автор в заключении статьи.

Работа интересна своей полемикой с учеными, занимающимися иссле­дованием наречий подобного типа и придерживающимися иной их интер­претации.

Стр. 149. Заметки по исторической стилистике русского языка. - Развитие синонимических отношений в истории русского языка. Ижевск, 1978. С. 67-75.

Стилистический аспект языковых форм русского языка в их истории интересовал исследователей постоянно. Ср., например, работы В.В.Виноградова, С.П.Обнорского, Г.О.Винокура и др., в которых рассмат­риваются стилистические характеристики фонетических, лексических, сло­вообразовательных и грамматических фактов в разные периоды русской

языковой истории.

Статья В.М.Маркова квалифицирует историческую стилистику рус­ского языка как особый объект исторической науки о русском языке. В свя­зи с этим большое значение имеют начальные положения этой статьи. Оце­нивая стилистику как «область языкознания, которая исследует различные формы проявления сознательного отношения к языку (разрядка наша - Г.Н.)», В.М.Марков выявляет случаи такого отношения к языковым фактам в истории русских литературно-письменных норм. Ззюсдучагтсэтбора сино­нимических и вариантных форм, выявления критериев правильного й'не- правильного, допустимого и недопустимого, индивидуальных особенностей .тмгетйгтсловбтвдрчесгва, нарочитого словоупотребления, установления це­лыхкомплексов специальных речевых.установок и т.д.

Русский языкТиспытавший особенно значительное влияние старосл а- вянского языка, отличается большим богатством и разнообразием стили­стических средств, обслуживающих его широко разветвленную стилистиче­скую систему. Поэтому одной из центральных проблем исторической стюіи; .стики русского языка является проблема соотношения й-взаимодействия собственно восточнославянских народно-разговорных языковых” фактов с фактами славяно-книжными, пришедшими из.южноспавянских текстовТЭто взаимодействие в истории русского языка можно выявить, обращаясь к проблеме разнохарактерного взаимодействия его с письмом. Автор решает ряд конкретных проблем исторической стилистики на базе изучения этого взаимодействия.

Проблемы исторической стилистики русского языка стали ведущими проблемами в работах казанских лингвистов в последнее время. Разработка этих проблем была продолжена последователями и, учениками В.М.Маркова (см. работы Г.А.Николаева, Т.М.Николаевой,

И.В.Ерофеевой, Н.Г.Николаевой, М.О.Новак, Д.Р.Копосова,

Т.А.Литвиной, Д.Р.ИІакировой, О.В.Чевела и др.).

Стр. 156. Проблемы грамматической лексикологии и русский литератур­ный язык ХѴІП века. - Очерки грамматики и лексикологии русского языка. Казань: Изд. Казанск. ун-та, 1977. С. 119-130.

Эта статья, как и ряд других работ В.М.Маркова, открывают перед специалистами новый раздел исторической науки о русском языке - грам­матическую лексикологию. Хотя этот термин, по словам В.В.Виноградова (см. его статью «Словообразование в его отношении к грамматике и лексико­логии»), встречается в одной из работ И. А.Бодуэна де Куртенэ, разработка данного понятия и обоснование нового раздела истории русского языка принадлежит, безусловно, В.М.Маркову.

Впервые содержание понятия «грамматическая лексикология» раскры­вается в выступлении ученого на второй межвузовской конференции Казан­ского университета по вопросам теории и истории русского словообразова­ния (1972), тезисы которого О лексико-словообразовательных факторах в развитии морфологических процессов опубликованы в материалах конферен­ции (Вопросы теории и истории русского словообразования: Краткое изложе­ние докладов второй межвузовской конференции по словообразованию (март - 1972). Казань: Изд. Казан.ун-та, 1972, с. 10-13. Основную задачу граммати­ческой лексикологии автор видит в изучении слов в их отношении к грам­матическим процессам.

Во второй статье, публикуемой в данной книге и представляющей вы­ступление В.М.Маркова на четвертой всесоюзной конференции по истории русского языка и литературы ХѴІП века (Ломоносовские чтения), прошед­шей в Казанском университете в апреле 1973 года, автор ее уточняет содер­жание этого лингвистического раздела и подчеркивает необходимость его основательной разработки: «Грамматическая лексикология отвечает задаче выяснения роли лексических факторов в развитии морфологических и от­части синтаксических явлений. Иными словами,...рассматривает конкрет­ные лексемы и группы лексем в их отношении к грамматическим процессам, руководствуясь теми особенностями, которые обнаруживаются на фоне за­кономерностей более широкого порядка» (с. 119).

Таким образом, содержанием грамматической лексикологии является ірамматическая история отдельного слова (например, слова сын или дерево), группы слбв, 5б£ёдиненньньтеми или^-иными характеристиками (например, плюральные формы типа колени-колена, плечи-плеча), или, наконец, слов це­лого словообразовательного типа (например, прилагательных типа безборо­дый, безглазый, образованных от названия частей тела) и т.д. Во всех этих случаях на грамматическую историю форм большое влияние оказывал лек­сический или словообразовательный фактор.

В. КГ.Марков'рассматривает в статье те случаи грамматической лекси­кологии, которые берут свое начало или проявили особую активность в рус­ском языке ХѴІП века (развитие форм именительного множественного типа города, родительного множественного типа оконцев и др.), «периода наи­большего разнообразия форм, периода особенно интенсивного проникнове­ния в письменность множества просторечных образований» (с. 120), или, как говорил Ю.С.Сорокин, века «словесного эксперимента».

Как показали дальнейшие исследования в этой области, проведенные как самим В.М.Марковым, так и его учениками, время «от Карамзина до Пушкина» наиболее богато языковыми фактами, которые дают благодат­нейший материал для грамматической лексикологии (исследования И.Б.Серебряной слов сосед, холоп, хозяин и др., О.Ф.Жолобова истории сло­ва сын, И.Гуськовой - форм плечи, колени в русском языке и др ). Частные наблюдения в этом аспекте над развитием отдельных языковых форм в ис­тории русского языка были обобщены казанскими исследователями в кол-⁴ лективной монографии Грамматическая лексикология русского языка (Ка­зань, 1978).

Исследования по грамматической лексикологии имеют не только и эр- вестное теоретическое, но и определенное практическое значение в деле преподавания русского языка, особенно нерусским учащимся, так как они позволяют осмысленно относиться к многим исключениям из «правил» рус­ской грамматики.

Стр. 163. Замечания о формах на -а, служащих выражению прямого объекта. - Статья написана в 2000 году. Публикуется впервые.

В работе рассматрвается языковая сущность форм типа земля пахать, рыба ловить и т.п. Такие сочетания отмечены как в памятниках языка, так и в современных говорах. Автор объясняет эти формы как сочетания инфи­нитива с прямым объектом, выраженным именем женского рода единствен­ного числа, но имеющим флексию -а (вместо ожидаемого окончания -у, хотя синонимичные конструкции типа пахать землю, ловить рыбу и т.п. также распространены в этих говорах). В.М. Марков видит в исследуемых фактах закономерный результат замещения форм, т.е. случаи винительного падежа, воспринявшего форму именительного, как это случилось в частно­сти в склонении слова мать и др.

Аналогичные замены, появлявшиеся в результате взаимодействия па­дежных форм внутри парадигмы, часто встречались в истории именного склонения русского языка. Наиболее масштабно такого рода замещения произошли в звательной форме во всех именных парадигмах. Вопрос о внутри- и межпарадигматическом взаимодействии падежных форм в исто­рии русского именного склонения подробно и аргументировано рассмотре­ны В.М.Марковым в его монографии Историческая грамматика русского языка: Именное склонение (М., 1974).

И в этой проблеме В.М.Марков находит нетрадиционное решение. А высокая степень аргументированности этого решения не оставляет сомне-

■ ний в его верности.

Стр. 169. Об отражении перехода Е в О в современном русском литера­турном языке (1999). - Публикуется впервые. Статья посвящена явлениям современного русского литературного языка, уходящим своими корнями в его историю. Как и многие другие работы В.М.Маркова, она направлена против безапелляционных, неаргументированных высказываний некоторых лингвистов по данному вопросу. В первой части статьи на большом факти­ческом материале доказывается реальность произношения в русском лите-

ратурном языке первой половины XIX века в ряде слов звука е на месте со­временного о (типа веселый - не вес ’опый и т.п.).

Во второй части статьи автор дает объяснение причин перехода звука е (из бывшего ’fe) в о (формы типа зв’озды, цв'ол и т.п.). Как и первое, это по­ложение аргументируется достаточным количеством языковых примеров.

Стр. 173. Так в рукописи. - Статья написана в 2000 году и публикуется впервые.

В этой работе с необычным для научных исследований названием В.М.Марков открывает для науки новый источник сведений по истории русского языка - описки в рукописях, которые при издании памятника со­провождаются пометой «Так в рукописи».

Идеи, высказанные В.М.Марковым на материале изданий древних де­ловых памятников, имеют методологическое значение в первую очередь для языковедов, которые изучают историю языка по оригинальным рукописям. На основании наблюдений В.М.Маркова можно сформулировать своего рода правило: прежде чем говорить об описках в рукописи, нужно поду­мать, нет ли здесь фонетического или грамматического основания, не отра­жаются ли в этих описках «отголоски живой речи». Ответ на этот вопрос за­висит от начитанности исследователя, его наблюдательности и подготов­ленности в области истории русского языка.

Всеми этими качествами обладает автор статьи. В трактовке встречен­ных им «описок» в издании «Актов социально-экономической истории Се­веро-восточной Руси» он проявил исследовательскую зоркость. Так, безу­пречны его наблюдения над отражением в «описках» диалектной замены г' на т' (в случаях типа Никитте), над формой боарин (из боярин, с пропуском у), представляющей промежуточное звено между боярин и сгяженной формой барин, над случаями опущения j перед гласным а после и, над случаями меж­слоговой ассимиляции гласных и т.д.

Заслуживает внимания его объяснение причин возникновения предлога со в позиции перед словом с начальным с, а также постановка вопроса (в прямом и переносном смысле) о возможной роли межслоговой ассимиляции о>а в развитии русского аканья.

В статье приводится и ряд морфологических объяснений встреченных в издании «описок».

Стр. 184. Очерки по истории русского литературного языка первой чет­верти XIX века. - Монография написана в 1999 году и публикуется впервые.

Русский литературный язык конца ХѴІП - начала XIX вв. (от Карамзи­на до Пушкина) представляет собой один из самых интересных периодов в истории русского литературного языка. Заканчивался век «словесного экс­перимента» (как назвал ХѴПІ век в истории русского языка Ю.С.Сорокин). Все более настойчиво проявлялась нормализаторская деятельность в языке передовых русских писателей. Под их пером опробуются еще раз языковые варианты, которые будут отобраны и закреплены пушкинской нормой. В этом процессе большую роль играли