СИНДИКАТЫ И МОНОПОЛИИ XV И XVI вв.

Один из «проклятых» вопросов современного капитализма XIX и XX вв., с его сверхтехникой и перепроизводством, — вопрос о рынках сбыта—и возникшие в связи с этим формы капиталистических орга­низаций не были неизвестны и изучаемой нами эпохе.

•«регулирование» цен и производства, которые столь характерны для частноправовых соглашений американо-европейского капитализма эпохи трестов и синдикатов, встречаем мы в XV и XVI в. в договорах, носящих государственный международный ха­рактер. Образцом таких договоров являются приводимые ниже .договоры папы с неаполитанским и нидерландским правительствами.

Лучший, и притом самый крупный, хозяин западного средневе­ковья—римская курия там, где она выступает предпринимателем и купцом, эту борьбу за рынок проводит,—насколько, конечно, удачно— другой вопрос,—в очень большом, «мировом», масштабе. Когда откры­ваются квасцовые залежи в Тольфа, в Папской области, то папа прежде всего заботится убрать с рынка товар своего торгового конкурента — турок — ив качестве главы церкви запрещает пастве покупать турецкие квасцы. Пункт об обязательстве папы издавать ежегодно подобные запрещения непременно включается в договоры с арендаторами толь- фанских рудников относительно добычи и сбыта квасцов. Главными потребителями квасцов (они шли в больших массах для окраски тканей и выделки кож) являются Англия и Фландрия. Обеспечение за собой исключительного сбыта в эти страны должно было поэтому явиться основой для процветания тольфанских квасцовых предприятий. Отсюда — договоры папы с Эдуардом IV английским и приводимый нами договор с государем Фландрии, Карлом Смелым Бургундским.

Но и в тех случаях, где государство не является само предприни­мателем, оно содействует возникновению, укреплению и развитию этих форм капиталистических соглашений.

Обстановка возникновения в 1548 г. картеля Фуггер-Манлих в этом отношении особенно характерна. В 1545 г. Фуггеры уходят из венгерской медной промышленности, они не возобновляют аренды нейзольских медных рудников. Антон Фуггер вообще подумывал о сокращении всего своего предприятия и даже о постепенной полной его ликвидации. Он начал это с Венгрии: оставаться здесь среди враждебно настроенного населения и под угрозой нападения турок становилось прямо-таки опасно. Венгерское правительство было очень озабочено судьбой своей весьма доходной для казны медной про­мышленности. Казна могла бы повести сама производство, но Фуггер решительно отказывался брать на себя сбыт меди. И это вполне по­нятно. Сбыт был особенно труден в данный момент. В сороковых годах XVI в. рынок меди, как бы мы выразились сейчас, переживал сильную депрессию. Несмотря на большое потребление ее для военного дела, несмотря на вывоз в колонии (между прочим, Фуггеры, по недавно открытым в Антверпене Штридером материалам, вели обширную тор­говлю медной посудой с португальскими колониями на Золотом, берегу

в Африке), спрос не поглощал всей добычи металла. Приходилось вести очень осторожную политику, «выдерживать товар», сокращать производство. Почти в таких же выражениях читаем мы об этом и в фуггеровской корреспонденции, когда там речь идет о средствах, чтобы товар «остался в высокой цене и спросе».

Приводимые нами в заключение документы, освещающие отно­шение имперских сеймов к монополиям, касаются лишь одной стороны обширной и сложной проблемы: «государство, общество и капитализм в XVI в.». Совершенно вне поля зрения остается литературная борьба против капитализма, хотя она, как известно, занимала довольно видное место и в проповеди реформаторов (Лютер, Цвингли, Себастьян Франк), и в публицистике гуманистов (Гуттен). Значительно меньше внимания, нежели нападкам на капитализм, было уделено историками публицистической апологии капитализма. Да это и по­нятно. В литературе и в законодательстве XVI в. капитализм нахо­дил гораздо больше врагов, нежели защитников. Последних мало, но зато они очень сильны. Само именитое — даже именитейшее — купечество не раз поднимало голос в свою защиту. Именно его голос слышим мы в официальном по форме, публицистическом по характеру «ответе городского совета Аугсбурга» о монополиях. Аугсбургский торгово-финансовый мир искусным пером отличного юриста и глубоко образованного гуманиста, доктора Конрада Пейтингера, занимавшего должность городского секретаря, постарался возможно ярче живопи­сать общественную необходимость и важность своей деятельности.

Хрестоматия. 7

-товары ввести твердые цены и всеми мерами уничтожать их массовую скупку. Это — обычная, широко распространенная точка зрения среднего и мелкого купечества, вполне разделяемая и феодальными элементами имперских сеймов. «Мнение малой комиссии сейма» вра­щается именно в этом кругу понятий.

В приводимых нами документах любопытнее другая сторона — это существование двух взаимно противоположных законодательств: имперского, враждебного капитализму, и императорского, поддер­живающего капитализм, а также двух групп правительственных орга­нов: карающего эксцессы капитализма имперского фискала и беру­щего его под свою защиту императорского суда. Беглое сравнение декрета Карла в защиту монополий с «Ответом аугсбургского совета» покажет, под чью диктовку был написан первый документ, а история его возникновения лишь подтвердит сделанные наблюдения: ведь общему декрету предшествовал ряд декретов — охранных грамот, выданных отдельным аугсбургским капиталистам и защищающих их от преследований имперских органов.

1. Соглашение между папским нунцием Лукой Толентским и герцогом Бургундским Карлом Смелым по вопросу о торговле квасцами.¹

1468 г., 5 мая.²

... В год от Рождества Христова 1468, месяца мая в пятый день, понтификата святейшего господина нашего Павла II, божиим соизво­лением папы, в год четвертый, в присутствии моем, общественного нотария, и нижеподписавшихся свидетелей, касательно дела о квасцах, о чем государь Лука вел переговоры с вышеназванным славнейшим князем ³и лицами, особо для этого выбранными, были решены, согла­сованы и заключены следующие пункты:

Вышеназванный государь Карл, герцог Бургундии и Брабанта, граф Фландрии и пр., обещает запретить государственным указом пере­возку квасцов в пределах своих владений, под каким бы то ни было предлогом, как по морю, так и по суше, и продажу их из каких бы то ни было местностей как христианских, так и находящихся под властью неверных, кроме квасцов, добываемых в копях Тольфы в папских владениях и предназначенных нашим папой и Апостолической камерой на нужды походов креста для борьбы против турок, и это на двена­дцать ближайших лет, начиная со дня заключения настоящего условия.

Также обещает славнейший государь герцог блюсти и заставить под страхом строжайших кар соблюдать условие, чтобы в пределах его провинций, отечества и владений нельзя было брать на откуп,, ввозить, продавать, а также и употреблять других квасцов, кроме квасцов святейшего господина нашего папы, и чтобы и эти квасцы не ввозились иначе, как через посредство доверенных лиц дома Медичи, т. е. Фомы Портенарского и других лиц, которые банком в Брюгге управляют и делами Медичи в наших местностях ведают, или же других торговцев или доверенных, святейшим господином нашим папой и Апостолической камерой для сего выбранных и назначенных.

Также обещает названный государь герцог вышеупомянутому госу­дарю Луке, святейшего господина нашего, папу, замещающему, запре­тить и преследовать всякую торговлю разными сортами земли и всякими другими подделками, которые купцы распространяют вместо квасцов, и строжайшими мерами препятствовать распространению таких подделок.

Также обещает светлейший государь герцог оказывать всяческую поддержку и содействие опубликованию и приведению в исполнение указов святейшего господина нашего, папы, о запрещении покупать квасцы у неверных и вообще обещает делать все для пользы и процве­тания папских квасцовых копей, о чем его попросит святейший госпо­дин наш, папа, или кто-либо от его имени в течение вышеназванного промежутка времени в двенадцать лет, при том условии однако, что в страны, непосредственно граничащие с владениями вышеназванного государя герцога, не будут доставляться квасцы, паче всего те, которые добываются в тольфийских копях, дабы не могли они быть ввезены во владения светлейшего государя герцога по цене более дешевой, чем цена, устанавливаемая настоящим соглашением. В противном случае славнейший государь герцог не обязан соблюдать все вышеизложенное, если только квасцы святейшего господина нашего, папы, не будут пони­жены в цене до той цены, по которой могут быть они ввезены из погра­ничных местностей, или же не будет государь герцог иметь возможность сделать соответствующий запас квасцов из других мест.

С другой стороны, вышеназванный государь Лука обещает слав­нейшему государю Карлу понизить теперешнюю цену квасцов до четы­рех с половиной ливров фландрских грошей⁴за одну карруку [воз] или бремя того веса и меры, какими в настоящее время в городе Брюгге измеряются квасцы при торговле, и цены этой не увеличивать, а меры не уменьшать в течение вышеуказанного промежутка времени, а также не увеличивать каким-либо образом или хитростью вес и тяжесть этих квасцов для повышения их цены.

И также обещает государь Лука, что квасцы будут доставляться в Брюгге в количестве, обильном и достаточном для всех владений славнейшего государя герцога и будут продаваться всем желающим по цене четыре с половиной ливра фландрских грошей за одну карукку или бремя по мере и весу, ныне в Брюгге при торговле квасцами употре­бляемым в течение вышеуказанных двенадцати лет. Из оных же четырех с половиной ливров шесть солидов отдаются торговцами и уполномоченными папе на покрытие расходов славнейшего государя герцога и его чиновников по соблюдению вышеизложенных запрещений, четырьмя же ливрами и четырьмя солидами названные уполномочен­ные распоряжаются,согласно воле святейшего господина нашего, папы.

Эти шесть вышеназванных пунктов... обе названные сто­роны приняли и торжественно утвердили и обязались: Карл, герцог, за себя, свое отечество и подданных, с одной стороны, и папский нунций, государь Лука, заместитель святейшего господина нашего папы, Апостолической камеры и ведающих походами креста, с дру­гой,— условия эти хранить неизменными и ненарушимыми и верно и твердо соблюдать и исполнять. (Theiner. «Codex diplomaticus dominii temporalis» S. Sedis, 1862, v. Ill, р. 453 — 454·)

2. |Из договора неаполитанского короля Фердинанда с папой Павлом II.

1470 г., 11 июня.

[Договор заключается на 25 лет.] Все добытые или имеющие быть добытыми в течение вышеозначенного времени квасцы должны хра­ниться, отправляться и продаваться от имени и с ведома компании (т. е. обеих договаривающихся сторон). В Неаполитанском королевстве при квасцовых копях должен находиться назначенный Апостолической камерой комиссар, а в Чивитта-Векия, при копях нашего господина папы, — другой, назначенный неаполитанским королем. Каждый из этих комиссаров должен иметь по одному ключу от всех складов и вести строгий счет как добытых, так и отправляемых квасцов.

Каждая из сторон уплачивает отдельно за свою долю товара расходы по добыче, транспорту и др. и, равным образом, ведет отдель­ный счет доходов и расходов. Квасцы во всех местах, куда они напра­вляются на продажу, должны продаваться двумя представителями: одним — от святейшего папы, другим от е. в. короля. Никем другим они не должны продаваться, и половина всего товара, потребляемого и отправляемого в разные части света должна быть взята из копей его святейшества, а другая из копей его величества...

... и половина продажи должна быть произведена за счет Апосто­лической камеры, даже если бы сделка была заключена делегатом его величества, и наоборот

Его святейшество заключил договор с Карлом, герцогом Бургунд­ским, о правильном снабжении его государства квасцами, которые не должны продаваться выше, чем по 4 ливра за карику. Этот договор должен соблюдаться во всех своих пунктах. А равным образом и со­глашение с некими купцами о приостановке продажи квасцов, отпра­вленных до дня его заключения: в Брюгге около 60 тыс. кантаров и в Венецию около 30 тыс. кантаров, в каковых местах не имеется квасцов из копей его величества. В случае их продажи ...........................

е. в. должен получить одну шестую часть прибыли за вычетом всех расходов... [После же распродажи этих запасов поставка в эти города будет вестись согласно общему правилу — исполу] ... Если у одной из сторон не хватит квасцов или в силу какого-либо обстоятельства она не сможет из добываемых из ее копей квасцов поставить причитающуюся ей половину, то другая сторона сможет дополнить недостающее, и, на сколько она поставит больше первой, на столько больше она должна и получить. В случае, если при транс­порте, или при выработке, или в силу какой-либо иной причины, квасцы будут испорчены, или будут низшего качества и их трудно будет сбыть, так что при продаже получится разница в цене, и в других подобных случаях, то убыток от этого ляжет на ту сторону, которой принадлежали квасцы.

Квасцы не могут продаваться ни выше, ни ниже цены, назначенной Апостолической камерой и государем королем, и если случится, что они будут проданы по низшей цене, то та сторона, которая продала, должна из своих средств возместить разницу.................................................... Прибыль должна

делиться пополам — одна половина его святейшеству, другая его величеству

Все сделки по продаже квасцов, свершаемые посланными для этого делегатами, должны заключаться на наличные деньги, а не в обмен на товары; кредит не может предоставляться более, чем на год, и не иначе, как под надежное обеспечение... (Strieder. «Studien zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformem, 1925, S. 173—176.)

3. [Договор между Сигизмундом Госсенбротом, Ульрихом фуг- гером, Георгом Гервартом, Гансом Баумгартнером и Гансом Кноллем о совместной продаже меди в Венеции.

1498 г., 12 мая.

Договор заключен относительно некоторого количества меди, ко­торая должна быть сложена и из одних рук продана в Венеции, как ниже следует: во-первых, Сигизмунд Госсенброт, Ульрих Фуггер, Йорг Герварт, каждый за себя, за свое товарищество и братьев должны сложить вместе всю швацкую медь из королевской регалии, которую им еще следует дополучить от компании Баумгартнера, что соста­вляет 960 мейлеров.

Далее, Ганс Баумгартнер и Ганс Кнолль и их товарищество и родня должны поставить 800 мейлеров швацкой меди. Ульрих Фуггер с братьями должны, с своей стороны, поставить 800 мейлеров зейгиро- ванной венгерской меди, которая по добротности должна быть одина­кова с швацкой или не ниже ее. Каждый участник должен свою долю доставить за свой счет, без каких-либо расходов со стороны других пайщиков, в Венецию. И договорено и единодушно решено, что эти три партии меди, что вместе составят 2 560 мейлеров, должны быть проданы в Венеции из одних рук, а именно — Ульрихом Фуггером с братьями, и продажа эта должна быть начата, как только будет там получено письмо, которое пишется нами одновременно с этой грамотой.

Также вышеозначенные Госсенброт, Баумгартнер и Кнолль, Гер­варт и Фуггер, каждый, как вместе со своей компанией, братьями и род­ными, так и в отдельности, не должны продавать в Венеции никакой иной меди, кроме указанной в этом договоре. А также не поручать кому-либо продажи меди, которую они имеют или которую получат, до тех пор, пока вышеуказанная медь не будет полностью распродана. Также Баумгартнер и Кнолль и К⁰ не должны дозволять, чтобы горно- делы из Шваца продавали медь в Венецию, и не допускать, чтобы другие до истечения срока их откупного договора продавали ее. Также и в Боцене они должны вести себя подобающим образом с продажей меди, чтобы не нанести ущерба продаже означенной меди в Венеции. Чтобы однако эта партия меди в 2 560 мейлеров была бы возможно скорее продана и сбыта и чтобы другие, имеющие продажную медь, могли бы скорее сбыть ее, было решено поставить ее по умеренной цене, а именно: за мейлер на наличные по 43 дуката, в кредит на 6 месяцев по 46 дука­тов, на год по 47 дукатов — не выше; по другой же цене только с всеобщего ведения и единодушного согласия всех участников.

Медь может продаваться на наличные или в кредит по наилучшему усмотрению и соображению означенного Фуггера, с совета и ведения большинства пайщиков — их родных и факторов, находящихся в Венеции. Равным образом и делать займы должен он с их совета, ве­дения и желания. Также было договорено, что при продаже большой партии назначать по 43 дуката на наличные, 45 — в кредит на полгода, 46 — на год, или как будет решено в совете по мнению и соображениям большинства, так сообразно с этим и поступать. Если римское импера­торское величество пожелает купить партию меди, то продажа не должна иметь места, разве только с единодушного согласия всех участ­ников. Вся медь должна продаваться в таком порядке, а именно: начи­нать в первую очередь с 960 мейлеров от Госсенброта и К⁰: она должна быть отвешена и под нее выдан вексель. Затем таким же образом партия Баумгартнера и затем — Фуггера, который отвешивает и на него пишутся векселя, и он должен выплатить долг и возместить каждому пайщику его долю сообразно его вкладу, но [разлагая] на [всех] и при­быль и ущерб от долгов, которые в связи с этим будут сделаны. Что же Фуггеры израсходуют при продаже, перепродаже и на другие мелкие расходы, то каждый участник должен им беспрекословно уплатить и возместить сообразно своей доле. (Ehrenberg. «Das Zeitalter der Fugger», I, В S. 417—419.)

4. Соглашение между торговыми домами Фуггеров и Гэхштет- теров о продаже швацкой меди в Италии и Германии.

1515 г., 19 ноября.

Мы, нижеподписавшиеся, Яков Фуггер за себя и своих племянни­ков... и за своих и их наследников, и мы, братья Амвросий и Ганс Гэхштеттеры за себя, наших родных и наследников, признаем: в виду того, что наш всепресветлейший... государь Максимилиан, император римский... наш всемилостивейший господин, снова заключил с нами договор на откуп серебра и меди на четыре года, начиная с 1520 г. и до 1523 г. [включительно], в котором, между прочим, говорится, чтобы мы соответствующим образом обязались не ввозить и сбывать в течение вышеуказанного времени в верхнюю Германию и Италию иностранной меди, — в виду этого я, Яков Фуггер, ... и мы, Амвросий и Ганс Гэхштеттеры, обещаем этой грамотой, что ни мы, ни наши родные, ни наследники и никто другой по нашему поручению или от нашего имени в течение четырех лет не должны и не будем ввозить и сбывать в Верхнюю Германию и Италию никакой иностранной меди, кроме как из Шваца.

А так как нам в этом отношении предоставлены Нидерланды, то, если мы повезем туда иностранную медь по дорогам через Германию, мы не должны и не будем продавать тут означенную медь, что повезем по этим дорогам, а будем везти и сбывать ее в Нидерландах. Если же из этой иностранной меди, которую мы будем возить в Нидерланды в течение четырех лет, останется что в пути на складах, то и по истечении четырехлетнего срока мы не можем продать эту медь в Германии, но должны вывезти ее в Нидерланды. Если же, чего никоим образом не

должно случиться, нами, или кем-либо по нашему поручению, или от на­шего имени в течение этих четырех лет и срока действия откупного дого­вора иностранная медь будет в Германии или Италии провозиться, про­даваться и сбываться иначе, чем это выше сказано, то его величество имеет власть и полное право наложить на нас подобающее наказание и означенную медь, где бы она ни была найдена, как похищенное [контра­бандное] имущество, взять в свои руки. Однако мне, Якову Фуггеру с племянниками, предоставляется следующее: так как его величество выдал мне льготную грамоту, где разрешено мне продавать медь в моей плавильне в Георгентале местным котельщикам на переработку, а также вывозить вверх по Дунаю, согласно императорской проездной грамоты, 1 000 центнеров кровельной меди из Венгрии, то настоящее обязательство этому не должно чинить какого-либо препятствия или ущерба. Все это добросовестно и без обмана. (Strieder. «Studien zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformem>, S. 501 — 502.)

5. Соглашение о продаже венгерской меди между торговыми домами Фуггеров и Матвея Манлиха.

1548 г.

Король Фердинанд I Антону Фуггеру. 21 января 1548 г.

Приказ его королевского в-ва господину Антону Фуггеру дого­вориться с Матвеем Манлихом относительно откупа меди.

Фердинанд, божьей милостью король римский, также Венгрии и Богемии.

Любезный и верный. Мы не хотим скрыть от тебя наше мило­стивое решение, что мы сейчас вступили в переговоры с нашим и нашему государству любезным, верным Матвеем Манлихом и его родными здесь в Аугсбурге относительно откупа меди и заключили договор на этот предмет на три года с рядом условий. В этом договоре мы возложили на Матвея Манлиха с родными обязательство, чтобы они известное время, неукоснительно придерживаясь этого договора, оставались при тех расценках и ценах, какие установлены сейчас в Антверпене, и ни­коим образом от них не отступали, не производя в них никаких пони­жений или повышений или каких-либо изменений... В чем они в числе прочих условий подобающим образом перед нами и обязались.

И так как означенная оговорка относительно цен и расценок при сделках с медью была сделана с твоего ведома и даже по твоему соб­ственному совету, то мы обращаемся к тебе с нашим всемилостивейшим требованием, чтобы ты, с своей стороны, вместе со всеми теми, которые покупают у тебя медь, не сбивал бы цены и не отклонялся бы, но помог бы удержать цены и расценки при сделках с медью в нижеука­занной форме, особенно же из того соображения, что это идет на про­цветание, пользу и благо всех наших медных рудников в Тироле и Нейзоле... В случае же, если это тобой и твоими покупателями меди не будет соблюдено (что не должно иметь места), то Манлих, как он это ясно и определенно оговорил, будет свободен от указанного обяза­тельства. Поэтому ты и твои контрагенты сумеете вести себя так, как вызывается необходимостью, дабы возможно было удержать ука­

занные цены, чего мы от тебя всемилостивейше и ожидаем... (Strie­der. «Studien zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformen», S. 500 — 50z.)

6. Антон Фуггер своему агенту Дерншвамму.

Швац. 1548 г., 7 февраля.

Матвей Манлих сначала сказал мне, что он и его родные заклю­чили с его величеством договор на откуп меди, а так как мы тоже имеем медь, то он хотел бы вступить со мной в соглашение, чтобы при продаже ее мы не наносили ущерба один другому. На это я ему сообщил, что я имею на это приказ от его величества. (Там же, стр. 494— 495·)

7. Договор Антона Фуггера с Матвеем Манлихом.

1548 г., 4 февраля.

Соглашение, что заключили господин Антон Фуггер и Матвей Манлих касательно продажи венгерской меди.

По приказу его римского королевского величества, нашего всеми- лостивейшего государя, чтобы Антон Фуггер и Матвей Манлих с род­ными пришли бы к соглашению относительно продажи меди, оба они договорились следующим образом:

1) В Кракове, Бреславле, Торне и Данциге Фуггеры не должны продавать медь следующих сортов: обыкновенную литую и в зерне, в плашках четырехугольных, средних и круглых; в продаже же осталь­ных сортов Фуггеры не должны быть связаны. Это правило вступает в силу с момента привоза манлиховской компанией своей меди в озна­ченные места.

2) В Нидерландах и Антверпене обе стороны действуют свободно и могут продавать по своему желанию.

3) Что касается Испании, то у Фуггеров имеется договор, который и должен остаться в силе. Сверх и помимо этого договора, каждая сторона свободна в продаже, посылке и заключении сделок на медь в Испании.

4) С королем Португалии у Фуггеров также имеется откупной договор, и он должен оставаться в силе, но, помимо него, каждой сто­роне должна быть предоставлена свобода по своему усмотрению заклю­чать сделки, продавать этому королю, также посылать туда медь.

5) Сбыт во Францию или посылка туда из Антверпена должна быть предоставлена одним только Манлихам. Однако Фуггеры могут сво­бодно ввозить морем в города по Адриатическому морю во Францию [повидимому, в средиземноморские гавани] и в другие места Италии, куда им будет угодно.

6) Обе стороны при продажах меди в Нидерландах должны оста­ваться при ценах, по которым до сих пор продавали Фуггеры, и не по­нижать их, но каждая из сторон может продавать по более высокой цене, тем большая прибыль пойдет в ее пользу.

7) Манлиховская компания должна воздержаться от посылок меди в те места, где у Фуггеров имеются запасы ее, пока они не будут рас­проданы.

8) Фуггеры также не должны продавать в Нидерландах медь «на финансы» ^к, так как в таком случае эта медь продается по более низкой цене, чем та, по какой они ее сейчас отдают. Если же это будет иметь место, то всякий раз манлиховской компании должно уплачиваться беспрекословно по одному рейнскому гульдену в монете с каждого центнера, но и Манлих не должен продавать медь в Нидерландах «на финансы», так как она может быть потом перепродана по более низкой цене. Также они должны вести дело так, чтобы медь, продаваемая ими Польше, Силезии и Пруссии, не вывозилась бы в Нидерланды. Если же Манлих будет продавать медь в Нидерландах «на финансы», или же некоторые партии ее будут из указанных мест ввозиться в Нидерланды, то он должен уплачивать Фуггеру по одному рейнскому гульдену в монете за центнер всякий раз, как это будет иметь место.

9) Настоящее соглашение должно оставаться в силе, пока дей­ствует договор Манлиха [с Фердинандом].

10) Манлиховская компания соглашается, чтобы, несмотря на ее договор с королем, он приказал додать Фуггерам причитающиеся им по предыдущим договорам 1 287 ¹∕₂центнеров литой меди.

Совершено в Шваце 4 февраля 1548 г. (Strieder. «Studien zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformen», S. 494— 495·)

8. Указ императора Карла V о нераспространении на сделки с рудами и металлами постановлений имперских рейхстагов о монополиях.

1524 г., 13 мая.

Мы, Карл V, божьей милостью, избранный император римский, объявляем и доводим до всеобщего сведения. В виду того, что наша мысль немало направлена на то, чтобы не только споспешествуемо было бы приращение общей пользы в наших и империи подданных, но также, чтобы никому не нанесена была бы несправедливость, а также и то, что раньше было постановлено и решено по недостаточной осве­домленности и опытности, не пошло бы в ущерб и во вред, и из того, что было предпринято в виде благих мер и ради справедливости, не возникло бы чего-либо незаконного или какого-либо несправедливого ущерба кому-нибудь, — в виду этого мы обратились ко многим постано­влениям рейхстагов, в особенности времени славной и блаженной памяти господина и предшественника нашего, покойного императора Максимилиана, и нашли там, между прочим, некоторые мероприятия касательно того, как должны бы были быть отменяемы и наказываемы запродажи и монопольные сделки, которые, вопреки общей пользе, происходят так, что товар весь или большая часть продается в одни руки, а потом продается и сбывается по более высокой цене и за боль­шие деньги. Также узнали мы, что в эти купли и сделки включены и горные предприятия, добываемые в них руда и металл, и купли и дого­воры [на передачу] этих руд и металлов в одни или немногие руки, какие были свершены или имеют быть свершенными, рассматриваются как монопольные и идущие против права и общей пользы.

Но, как это известно и явно, да как и опыт это достаточно хорошо показывает, эти рудники, которых в Священной Римской Империи и

германской стране разрабатывается больше, чем в каком-либо ином месте во всем христианском мире, являются одним из величайших даров и благ, посланных всемогущим германской земле, не только по­тому, что оттуда добываются и разрабатываются великие сокровища в виде множества золота, серебра, меди, олова, ртути, свинца, железа и других металлов (ценность которых приблизительно — скорее больше, чем меньше — достигает до 2 млн. гульденов в год), но также и потому, что в германских землях многие сотни людей, стар и млад, женщины и дети и еще многие не заработали бы своего насущного хлеба иначе, как добычей, разработкой и плавкой [руды]. К тому же, развозка этих металлов в разные страны прокармливает еще множество других людей, как-то: возчиков, хозяев [постоялых дворов], горожан, крестьян, ремесленников, повсюду: на дорогах, в деревне и городе. Равным образом и князья и государи значительно умножают свои доходы от оброков, обменов и пошлины, сборов [на заставах] и повышают от всего этого свой доход больше, чем от какого-либо иного промысла и тор­говли во всем немецком народе и в Священной Римской Империи. Так что рудному делу, разработке рудников, постоянному поддерживанию их и доведению их до наивысшего состояния должно споспешествовать всякими мерами, какие только для этого будут сочтены полезными. И в чем большей степени это делается, тем больше увеличивается и распространяется вышеуказанная польза Священной Империи, князьям и государям и простому люду, и растет от этого общее благо. И наобо­рот, где не оказывается подобного содействия, там непременным след­ствием является падение и разрушение рудников и уменьшение выше­означенной общей пользы и выгод отдельных людей, как это и было недавно, к заметному ущербу, найдено из явного опыта на многих рудниках.

Но из всех мер и средств разработки рудников надлежащим обра­зом, продуктивно, и для постоянной поддержки, ведения и расширения их не найдено более действительного и верного средства, как, благо­даря хорошим установлениям, — продавать и покупать золото, се­ребро, медь, ртуть и другие металлы по хорошей, действительно соответ­ствующей, одинаковой постоянной цене, а не плохой, малой, низкой и непостоянной, и затем снова таким же образом перепродавать и сбы­вать. Т. е. продавать или допускать переход и продажу не в многие, а в немногие или одни руки, как это,—как нам подробно доложено,— и велось более 40 лет во многих местах нашего графства Тироль, где разрабатываются серебряные и медные рудники, с продажей серебра и меди, а отчасти, в течение некоторого времени, и ртути; да и сейчас это ведется, и несомненно и в других местах так происходило и еже­дневно происходит на других рудниках с этими и другими металлами. Ибо, где золото, серебро, медь, ртуть и другие металлы сбываются и продаются по хорошей, действительной цене, что наилучшим образом может быть выполнено при продаже в одни или немногие руки, там по тем более высокой, хорошей цене могут при первой покупке прода­ваться эти металлы теми, которые добывают руду и переплавляют ее, или теми, которые их вообще имеют и покупают. Это также побуждает тех, кто разрабатывает рудники, расширять добычу, и поощряет их,

а отсюда расширяются и умножаются и рудное дело и все выгоды, вытекающие из этого для Священной Империи Германской Нации, а также для общего блага.

К тому же, и рудное дело таково, что, подобно другим божьим дарам, растущим на пользу человека, по надобности покупать, прода­вать, развозить, сбывать и обрабатывать все то, что добыто оттуда, само по себе является богоугодным, честным и дозволительным заня­тием. Справедливо также и по отношению к множеству честных людей, которые часто много и тяжело трудятся над разработкой рудников и, вкладывая долгое время свои деньги, живут лишь надеждой на хорошие последствия, чтобы им было оказано всякое необходимое содействие, которое поддержало бы их доброе желание и волю. Этим и рудники были бы сохранены в постоянном хорошем состоянии.

К тому же лишь небольшая часть этих металлов и руд, особенно меди и ртути, остается в немецкой земле, они главным образом выво­зятся и сбываются в чужие страны. Да это и не такие товары и блага, которыми обычный человек должен, подобно другим предметам, поль­зоваться непосредственно для собственной потребности. Хотя в гер­манской земле небольшая часть меди и перерабатывается ремеслен­никами, но этим ремесленникам тем или иным путем ведь и платится больше или меньше сообразно тому, что стоит медь. Отсюда легко можно сообразить, что если рудному делу этими или другими сред­ствами не будет оказываться содействие, то будет добываться меньше руды и металла, будет чувствоваться недостаток меди, и возрастет сильно цена к немалому ущербу всему германскому государству и подданным его.

Поэтому, дабы означенные рудники, этот дар всемогущего, и блага, которые они дают, развивать еще больше и умножать пользу общую и, наоборот, означенное рудное дело предохранить от разрухи и вообще от несправедливого ущерба, постановляем, предписываем, объявляем, в силу наших императорских полномочий, что во всех местах Священ­ной Римской Империи Германской Нации, где разрабатываются руд­ники горнопромышленниками и теми, кто разрабатывает рудники и имеет получать металл и руду в силу каких-либо договоров и сделок, эти металлы и руды, в особенности серебро, медь, ртуть, могут прода­ваться в одни или многие руки, и покупателями с продавцами и, на­оборот, продавцами с покупателями могут на них повсюду заключаться условия и договоры, которые, как показано, способствуют ведению и развитию рудного дела или могут быть признаны таковыми. Равным образом те, кто означенные руды и металлы покупают у горнозаводчи­ков, рудокопов или других, могут продавать и сбывать означенные руды и металлы по самым высоким и лучшим ценам по собственной воле; также вывозить их в другие страны и народы, и, как сделки, усло­вия, договоры, свершенные вышеозначенным образом, так и то, что до сих пор в вышеозначенной форме при покупке и продаже металла в одни или немногие руки и дальнейшей продаже, сбыте и вывозе их в другие страны было свершено, договорено и условлено, —да не назы­вается, именуется или считается все это незаконным действием или [незаконным] договором о купле и продаже или монополией, а, тем

более, означенные лица, свершившие договоры, условия купли и про­дажи и вывезшие и сбывшие означенные металлы и руды в другие страны или имеющие это свершить, никем за это да не судятся, не штрафуются, не наказываются и не отягощаются никоим сбразсм или путем, хотя бы это и являлось для иных людей невыгодным и принося­щим ущерб, ибо это в гораздо большей степени идет на сбщую пользу и способствует общему благу.

Если же против этого кем-либо было или будет выпущено предпи­сание — кем бы то ни было на основании неверных сведений, то ныне и впредь в силу нашей императорской власти сим предписываем и объявляем это постановление совершенно отмененным,... чтобы сно ни в каком месте или суде не имело бы никакого значения, действия и силы... и чтобы оно, вообще, совершенно было бы уничтсжено . . .

Если же мы теперь или впредь издали бы или сделали бы какие- либо постановления относительно отмены монополий, чтобы эти поста­новления и предписания к продажам, покупкам, сделкам, договорам, условиям, сбыту и вывозу означенных металлов и руд, в частности меди, серебра и ртути, не прилагались бы, и эти сделки не разумелись бы в означенных наших предприятиях и постановлениях, но пол­ностью и совершенно были бы исключены из них. . .

Дано в Толедо в Кастилии. 13 мая 1524 г. (Strieder. «Studien zur Ge schichte kapitalistischer Organisationsformen», S. 375—'I381.)

9. Ответ городского совета г. Аугсбурга на запрос правитель­ства в Нюрнберге относительно монополий.

1522 г., ноябрь.

Приложенные и присланные три статьи [запроса], подлежащие обсуждению, следующего содержания:

Касательно больших компаний: во-первых, являются ли они вредными для Римской Империи и общественной пользы, и вслед­ствие этого должны ли быть они запрещены; во-вторых, следует ли вообще уничтожить все компании без исключения, или им нужно по­ставить известные ограничения; в-третьих, какими средствами это должно быть свершено и как помочь этому делу.

Тут следует ниже суждение и мнение ...:

Во-первых, следует подумать, является ли ведение торговли в гер­манской земле и германскими купцами вредным или полезным... Ниже следуют причины, из коих вполне понятно и неопровержимо следует, что ведение торговли в германской земле и германскими куп- цамщприносит пользу. Во всех странах, княжествах, городах, обла­стях, где оживленное торговое движение, все обогащаются и в деревне, и в городах, и в местечках, и повсюду, не только хозяин, но и крестья­нин, ремесленник, а также и князья и власти от пошлин, сборов и дру­гих доходов, и от этого люди богатеют, а это должно быть очень при­нято во внимание. И, наоборот, там, в тех местах, где такой торговли, промысла и движения нет, там пред глазами как раз обратное. Так что можно вывести, что те города местечки и области, где ведутся про­мыслы и торговля, очень процветают. Также известно, что когда в какой-либо стране или области идет война и нельзя странствовать

по дорогам, как в обычное время, то больше всего на это жалуется простой человек; Так, когда шла война с Венецией, то дороги замерли, и торговля из Венеции перешла в Португалию,, что почувствовало и население Тироля вдоль торговых путей, и государь Тироля на своих доходах от пошлины. И то же самое можно сказать относительно дру­гих стран.

Возьмем, помимо Германии, другие страны, которые стали богаты, и в первую очередь Венецию, величайший город во всем христиан­стве, можно сказать, во всем мире, — она разбогатела от торговли. И ущерб от того, что король Португалии отнял у нее торговлю пряно­стями, правильно считается столь же крупным, как от войны, которую она до 1510 г. вела с папой и другими князьями. Вот что значит тор­говля. Возьмите Флоренцию — мощный, богатый город,— и все от тор­говли и купечества.

Возьмите Милан, который на людской памяти так расцвел благо­даря торговле. Так же и в Нидерландах, не будь там торговли, не могло бы там быть столько таких больших городов, и они не в состоя­нии были бы содержать своего короля и государя, а равным образом и давать ему те доходы, которые он сейчас получает.

Могучие, богатые короли Англии и, в особенности, Португалии на памяти людской стали так богаты благодаря своему содействию торговле. Возьмите королевство Испанию, где так много дельных куп­цов — больше, чем в какой-либо иной стране или королевстве. Те города, в которых происходят ярмарки, смогли оказать королю наи­большую помощь; они самые богатые. То же самое происходит и во Франции. А где мало промыслов и торговли, те королевства, страны и княжества можно считать ни во что. А раз ведение торговли приносит выгоду и пользу, то, чем больше выгоды и пользы, тем лучше, и чем больше торговля, тем выгоднее и лучше государям, властям и всему населению. Известно также, что во всех указанных выше стра­нах торговлю развивают, заботятся о ней и охраняют больше, чем в Германии, а если дело идет о привлечении к себе купцов, то к этому прилагаются все старания. Нет там также такого воровства, разбоев, убийств, препятствующих торговле, как в Германии. А когда в Ита­лии, Франции, Венеции, Неаполе и в других местах шла война, то все купеческие товары были в безопасности и свободно хранились и провозились. То же имело место и в Швейцарском союзе, отчего как доходы от пошлин, сборов и другие, так и доходы простого чело­века возросли, а не уменьшились...

Крупные купцы ведут и большие дела, какие обычному купцу по его состоянию и невозможно вести... Если бы богатые люди не вели торговли, то лишь очень немногие из мелких купцов вели бы дела в Лиссабоне и в других далеких странах; они не были бы в состоя­нии делать это.

Атак как крупные, богатые, состоятельные купцы ведут и крупную торговлю, то польза в том, чтобы крупное купечество было бы сохра­нено. Из нижеследующих же обоснованных соображений легко вывести и оценить, какой большой ущерб и вред был бы нанесен гер­манскому народу, если бы был уничтожен купеческий промысел.

— по —

Что касается пряностей и, в частности, перца, которые, в виду малого потребления и сбыта перца в стране, менее, чем что-либо, имеют значения и могут нанести ущерб германскому народу, хотя об этом много говорят,... то мы выскажем следующее наше мнение. В германских странах не потребляется и не сбывается и двадцатой доли всего то гр количества перца, что покупается в Лиссабоне. Стоит только спросить, чтоб убедиться в этом. Зачем же тогда запрещать богатым немецким купцам покупать перец и везти его через Германию в другие страны? Конечно, не следует, ибо тот перец и другие пряности и товары, закупаемые крупными компаниями, что они ввезут в Гер­манию и не смогут тут сбыть, они, тем не менее, повезут через Германию в другие страны, а этого обыкновенные купцы никоим образом вы­полнить и сделать не смогут, — им это не под силу. Допустим, бога­тые немецкие купцы не стали бы вести этой торговли, она бы от этого не прекратилась, но ее повели бы итальянцы и другие, получали бы прибыль и повезли бы перец через другие страны, не касаясь Германии, а это и князьям, и властям, и всему германскому народу во многих отношениях нанесло бы ущерб и вред. И что сказано сейчас о перце, то же можно сказать и относительно всех других пряностей, но так как о перце больше всего говорят, то с него и было начато. То же следует заявить и показать относительно всякой иной торговли; когда в Португалии или в других королевствах или в Англии покупают шерсть, ткани, олово и всякий другой товар и везут его в Германию или через Германию и то, что не могут сбыть там, вывозят в другие страны, и все это также ведет к приумножению общей пользы и дохо­дов князей и властей от пошлин и сборов, каковая общая выгода, если бы компаниям была бы запрещена их деятельность, была бы отнята у Германии и перешла бы в другие страны, от чего с величайшим тщанием следует оберегаться. Отсюда вытекает ответ и относительно второго вопроса... поставить предел компаниям так, чтобы они не могли действовать выше, как с известной суммой денег [Это] было бы, принимая во внимание, что торговое дело не может терпеть никаких границ, очень тяжелой мерой, и, кроме того, тут так же мало, как и при применении других средств, было бы принято во внимание, споспеше- ствуемо и выдвинуто вперед общее благо ... Как бы от этого не произо­шло большого убытка, ибо купец, не будучи свободен, как раньше, в ве­дении торговли, как бы не стал заниматься чем-либо другим и не пре­кратил бы торговли, и она не перешла бы к другим народам и пошла бы через другие страны, а не через Германию, и ушла бы из Германии. Следует также иметь в виду, что этими мерами можно прогнать и за­ставить выехать богатых купцов из Германии в другие страны.

Много говорят, что не следует давать и принимать в компанию деньги из пяти процентов, но тут нужно иметь в виду, что это было бы крайне тяжело и невозможно. Ибо за что должны терпеть честные люди всякого состояния, благородные, вдовы, сироты и другие, которых хотят обречь на гибель, отнимая у них пропитание. Они гораздо охот­нее кормились бы от доходов от недвижимости или от рент, если бы они таковые могли где-либо получить, но почти все земли и доходы скуплены и скупаются духовенством, а потому некоторые купцы ока-

Ill —

зывают любовь и дружбу своим друзьям, мужчинам и женщинам, несовершеннолетним детям, которые не могут торговать, предоставляя им делать вклады и получать с этого прибыль, дабы они имели бы про­питание и содержание. .Л это никто из понимающих людей не может счесть противоречащим общему благосостоянию.

Что же до жалоб мелких купцов на крупных, то это не ново, а уж исстари в обычае, что мелкий ремесленник жалуется на более крупного, что он не столько зарабатывает, как тот, и т. п. Это возможно, но они не правы. Пусть посмотрят, что происходит в Нюрнберге, Франк­фурте и в других местах. Туда съезжается много купцов, малосостоя­тельных, у них 400, 600, 800 гульденов — побольше или поменьше, и они покупают у богатых купцов, и каждый покупает раза в четыре больше, чем у него налицо денег, так как этого требует его торговля, и, по правде, если кто раз или два, или три добросовестно выплатит долг и снова приедет, то для него делают мало различия, покупает ли он на наличные или в кредит. Те же купцы отправляются на ярмарки в Лейпциг, Эрфурт, в Тюрингию, в Мейсен, в Саксонию, в Марку, в Богемию, в Силезию, вниз — в Австрию и Венгрию, иногда и в Польшу; у каждого одна, две, три, четыре ярмарки в году и каждый раз, как он возвращается, — был ли он близко или далеко, — и при­возит деньги, ему дают новую ссуду. И много купцов кормится от больших компаний, которые поддерживают их и дают им в долг, и можно найти много таких, которые из бедных приказчиков с такой по­мощью стали богатыми. Как же можно тогда говорить, что богатые теснят бедных? Против них действуют их собственная неумелость и несчастные обстоятельства.

Помимо этих трех статей, может обсуждаться вопрос об имбире и других пряностях, с которыми несколько лет тому назад в Лисса­боне были свершены тяжелые и невыносимые [для потребителей] сделки, ничем, или немногим, отличающиеся от монополии. Относи­тельно этого высказываем мы наше мнение и суждение, что такие и подобные закупки, от которых большая часть крупных и малых ком­паний и другое простое купечество (в виду того, что они идут в ущерб германскому народу) испытывают не малое, но большое недовольство, никоим образом не могут быть терпимы, но с величайшим рвением должны быть изысканы и взвешены подходящие средства и пути для полного их прекращения.

И если смотреть по существу, то эта тягостная скупка [пряностей] идет лишь на пользу и во благо португальскому королю, а герман­скому народу в большой ущерб, так как те, кто производит эту скупку, имеют от этого лишь ничтожную прибыль, а между тем подвергаются при этом большому риску и опасности, а сбывать пряности должны с большой проволочкой. Предупреждать же свершение подобных сде­лок лишь со стороны верхненемецких купцов, которые к тому же менее всех к ним причастны, было бы совершенно бесполезно; но эти меры, если уже предпринимать что-либо действительное, должны быть обсу­ждены, провозглашены и применены к иностранцам, как-то: испанцам, нидерландцам, генуэзцам и другим, которые подчинены его величеству императору, и крупное купечество которых чаще, чем верхнегерман-

этот товар помимо них. Легко понять, какой всем, от высшего до низ­шего, от этого наклад и убыток, и ясно это видно из того, что стоили пря­ности и другие товары несколько лет тому назад, и как поднялись цены сейчас, чему краткий перечень ниже следует.

Как в Нюрнберге за последнее время подня­лись в цене пряности и другие товары: лучший шафран, так называемый каталонский, несколько лет тому назад, в 1516 г., стоил фунт не больше как 2¹∕₂гульдена 6 крейцеров, за него теперь, в 1522 г., нужно заплатить 4¹∕₂гульдена 15 крейцеров. Лучший шафран из Аквила, так называемый «цима», стоил в 1516 и 1518 гг. фунт от 2 гульденов до [2 гульденов] 21, 24, 27 крей­церов, теперь же он стоит 4 гульдена. Равным образом, аррагон- ский шафран, марокканский, авернский и все другие сорта подня­лись в цепе. Также и гвоздика стоила в 1512 г. фунт 19 шиллин­гов (считая один шиллинг втри крейцера), а в 1513 г. — 1 гульден 27 крейцеров, в 1522 же году — 2 гульдена и все сорта гвоздики, а не один только, поднялись в цене сообразно своему качеству— и чистая гвоздика, отборная, и гвоздичные стебли, и смешанный сорт.

Также корица, длинная лучшая, за которую в 1516 г. платили по 1 гульдену 18 крейцеров за фунт, в 1517 г. поднялась до 2 гуль­денов 24 крейцеров, в 1519 г. до 2 гульденов 3 ортов. Короткая корица стоила в 1515 г. фунт 3 орта, в 1519 г. начала подниматься до 1 гуль­дена 21 крейцера.

Мускатный орех покупался фунт в 1513 г. за ¹∕₂гульдена, а в 1519 г. по 27 крейцеров и с 1511 по 1518 г. никогда не стоил больше 3 ортов, а теперь, в 1522 г., его покупают по 3 гульдена 28 крейцеров за фунт.

Мускатный цвет в 1518 г. стоил фунт 1 гульден б крейцеров, в 1514 г. 1 гульден 12 крейцеров и с 1513 по 1518 г. никогда не подни­мался выше, чем на ¹∕₂гульдена 12 крейцеров, теперь же фунт про­дается по 4 гульдена 6 крейцеров 6 геллеров.

Лучший перец—перец в кожуре, черный—продавался в 1518 г. по 18 крейцеров за фунт, в 1515 г. по 27 крейцеров, затем по ¾ гуль­дена и в 1521 г. по 33 крейцера. К тому же они очень его портят и под­делывают другим зерном, что растет вместе с перцем, так называе­мым «отвевом».

Имбирь несколько лет стоил 18, 21 и до 24 крейцеров фунт; он поднимался с каждым годом так, что в 1511 г. [повидимому, 1521 г.] он продавался по 1 гульдену 3 крейцера, к тому же очень портят и подде­лывают имбирь, подкрашивая его краской. Есть -два сорта имбиря, венецианский и калькутский, и последний считается хуже и продается фунт приблизительно на 3 крейцера дешевле.

Кардамон недавно, в 1516, 1517 и 1518 гг., стоил фунт 9 крей­церов и ниже: теперь, в 1522 г., он стоит 24 крейцера.

Сахар продавался центнер в 1515 и 1516 гг. по 12 и 11 гульденов, в 1518 г. был поднят до 20 гульденов Чистый сахар обычно ценился на 1 гульден дороже.

Леденец за центнер давали в 1517 и 1516 гг. до 17 гульденов, в. 1522 г. стоит 20 — 21 гульден.

Венецианский миндаль стоил центнер в 1518 г. 8 гульденов,

теперь в 1522—12 гульденов. Есть еще плохой миндаль, так называемый брабантский; центнер его стоил в 1518 г. не дороже 5 гульденов, теперь центнер поднялся на 3 гульдена, и он продается за венецианский и по той же цене. То же произошло и с венецианскими изюмом и фигами: в 1521 г. центнер изюма стоил 5 гульденов, теперь 9 гульденов. Фиги стоили центнер 3 гульдена 2 шиллинга, теперь 4 гульдена 1 орт.

Таким образом, следует отметить, что шафран возрос в б раз, перец в 2 — 3 раза, гвоздика в 2 — 3 раза; корица в 2 раза; имбирь в 2 раза... То же происходит и с миндалем, изюмом, фигами и дру­гими лакомствами. А какую выгоду извлекают купцы из того, что смешивают и продают дешевый товар с лучшим и старый со свежим! Оказывается также, что сделки по таким ценам свершаются лишь между купцами, а не простыми покупателями, а обыватель должен за все платить дороже против вышеуказанных цеп. Это можно ежечасно видеть и .заметить. Надо же иметь в виду, что и купец и мелочной тор­говец хотят получить свою прибыль от этого. И такое повышение цен производится не только с пряностями, но и со всеми другими товарами, особенно привозимыми из-за моря. Так что они по своему произволу поднимают цены на товар, сколько и когда хотят. Дабы однако их прибыль от такого повышения не была бы замечена, они поднимает в один год цены не на все пряности сразу, но в этом году на шафран и гвоздику, а в следующем году на перец и имбирь, а затем на мускатный цвет и орех и корицу. Поднимая цены на одни товары, они немного сбавляют их на другие, но никогда не снижают до прежних. Цены на указанные товары повышались иногда дважды и трижды в год.

(Примечание. Эти цены в Нюрнберге извлечены из за­писей купцов с 1510 по 1522 гг.)

Сколько пряностей ввозилось за год в Гер­манию... Ряд купцов показал, сколько ежегодно ввозится из од­ного только Лиссабона в Германию перца, имбиря, шафрана. Одни говорят больше, другие меньше, и все же эти спорные показания куп­цов здесь приводятся для лучшего осведомления, а именно: ввозится 36 000 центнеров перца, скорее больше; 2 400 центнеров имбиря, 1 000 мешков шафрана. Все это приходит только из Лиссабона; то же, что приходит из Венеции, не включено в эти цифры. Относительно других пряностей они не могут назвать цифр. Сколько в Германию приходит ежегодно из Лиссабона через Антверпен товаров, лучше всего узнать от таможенных чиновников в Антверпене, так как купцы об этом говорят различно.

Как иногда отдельные компании соеди­няются вместе. Во-вторых, с помощью своих больших капита­лов они забирают в свою власть и руки один или несколько товаров, особенно таких, которые трудно достать, а если этого не может сде­лать одна компания, она призывает на помощь другую; они тогда обя­зуются держать этот товар в высокой цене, что хорошо выполнимо, ибо его нигде, кроме как от них, нельзя получить. Такое притеснение теперь налицо во многих местах в империи, и оно правильно сравни­вается с общим побором.

Как богатые купцы и компании губят бед-

*

н ы χкупцов. В-третьих, лишь только бедный купец купит у них этот взвинченный товар в расчете ради пропитания продать его в дру­гом месте, как эти крупные дельцы уже и там у него на шее: у них избыток товара, и они могут его продать дешевле и в долгий кредит. Бедняк попадает в стесненное положение, терпит убыток, наконец, погибает. Иногда они через подставных лиц перекупают снова у него товар (тоже ему не в прибыль); у них повсюду склады в Европе; при­чиною тому избыток крупного капитала.

Большие компании уменьшают промыслы и потребление в стране. В-четвертых, большую часть дел компании ведут в стране путем письменных сношений так, что там, где сейчас одна большая компания, кормилось бы 20 или даже больше [купцов], все они должны были бы путешествовать и торго­вать лично, так как они не могли бы держать во всех местах склады и служащих. От этого поддерживались бы дороги, пошлины и сборы умно­жались, хозяева и ремесленники получали бы доход и выгоду. Много­численность продавцов дает хорошую куплю и понижает цены.

Как большие компании к великому ущербу общему благу вывозят и растрачивают много золота и монеты. В-пятых, путем запрещения этих больших компаний, если не совсем, то отчасти или даже очень был бы сокращен и предупрежден вывоз и уничтожение добротной золотой и серебряной монеты. Ибо, не будь таких крупных состояний, не скупалось бы и не выменивалось бы в стране такой кучи денег, и монета не выво­зилась бы в далекие страны и во все места Европы, и не делались бы с нею там дела, а каждая монета оставалась бы в том месте, где она имеет обращение, и в поисках столь далекой корысти не скаплива­лась бы и, во вред и в наклад всем—от высшего до низшего, не выме­нивалась бы на другую, худшую и неполноценную. Всем известно, сколько за последнее время выменено, вывезено, переплавлено рейн­ских гульденов, где и как это происходило и еще ежедневно проис­ходит. Ясно перед глазами и достойно сожаления все то зло и ущерб, которые чем дальше, тем с каждым днем все более и более распростра­няются и умножаются.

О волнениях в некоторых городах против таких злостных сделок. В-шестых, известно, что от выше­указанных нетерпимых и невыносимых тягот, происходящих от боль­ших компаний и злостных запрещенных операций, в ряде .городов происходили восстания простого люда, и следует опасаться, что если это не будет устранено, они со временем будут происходить больше и чаще, чем до сих пор.

В ответ иа другой пункт, должны ли быть совершенно запрещены все компании, можно сказать следующее.

Полное уничтожение и совершенное запрещение всех компаний и всяких дел было бы против общей пользы и очень тягостно и невы­годно для всей германской нации; ибо, во-первых, из этого вышло бы только, что итальянцам, французам и другим народам была бы оказана большая помощь и содействие предпринять и вести как раз го, что сейчас хотят прекратить, как нечто крайне тягостное, и нужно

подумать, как эти чужие народы стали бы истощать и высасывать всю германскую землю...

Во-вторых, это пошло бы на пользу только очень богатым, которые всюду себе берут зерно, оставляя другому мякину, ибо ведь есть от­дельные лица, которые могут в одиночку предпринять то, что сейчас считают столь тягостным от больших компаний. Разумно выбранная середина между двумя крайностями [полной свободной деятельностью компаний и полным их запрещением] была бы выгодна, приемлема и терпима ...

Для устранения означенных тягот было сделано несколько пред­ложений ...

Во-первых, было предложено, чтобы капитал, которым опери­рует компания или отдельные лица, был бы определенных разме­ров — 20, 30, 40 или самое большее 50 000 гульденов, и чтобы каж­дая компания или отдельное лицо, ведущее такую торговлю, не имели бы больше трех складов [отделений], кроме их собственного место­жительства ...

О том, чтобы этот капитал не был бы увеличиваем. Должно быть также запрещено, чтобы означенный допущенный основной капитал не нарастал и не умножался приложением прибыли или путем займа под товары или иным путем, каким бы то ни было, и чтоб каждый год или по меньшей мере через два года давался бы отчет, прибыль бы де­лилась и никоим образом не присчитывалась бы к основному капиталу, от чего последний превзошел бы вышеозначенные пределы ...

В-третьих, указано было ..., чтоб был предупрежден и запрещен вклад или прием денег или денежных ценностей в какие-либо торговые предприятия, большие или малые, за что без риска потери или прибыли получались бы и давались бы деньги и проценты. Компании или от­дельные лица, имеющие в деле занятые таким образом деньги, должны в указанный срок от них отделаться и выплатить. Ибо это столь же безбожно и является ростовщичеством, насколько вредно и идет в ущерб общей пользе.

В-четвертых, не сосредоточивать весь товар в одних руках, как раньше, когда это не было строго запрещено ....

В-пятых, необходимо запретить, под страхом потери всего состоя­ния, чтоб никакая распущенная компания или отдельные лица не вступали в стачку друг с другом... и чтоб таким образом они в виде разрозненных предприятий [не захватывали в свои руки весь товар и не вздували бы на него цены],... ни одной компании или отдельному лицу не должно быть разрешено иметь в деле больше, чем на 50000 гульденов, товара.

... В-шестых,... все иностранцы, что имеют склады свои в Гер­манской империи, должны быть также подчинены этим постановле­ниям ...

О великом вреде от поездок германских купцов в Португалию и обратно ио запре­щении этого. В-седьмых,... весь товар, вывозимый в Империю из Португалии и обратно из Империи в Португалию, по морю перево­зится за страх и риск немцев. А этот переезд по морю гораздо более

связан с заботами и опасностями, чем весь путь из Индии, как это видно из того,что за немного лет тут погибло и потонуло товаров больше, чем на 1 500 000 гульденов (15 раз по 100 000 гульденов). Нетрудно понять, какой наклад, тяготу и ущерб германскому народу это соста­вляет. Ибо, несмотря на это большое количество затонувших в море товаров и денег, принадлежащих этим компаниям, тем не менее они и их служащие несли большие расходы и роскошествовали и при всем том получили огромное, неисчислимое богатство, унаследовав от своих отцов или других лишь очень мало ... Всякий легко может вывести, что все это большею частью было высосано, вытянуто, выжато из населения Германии. Поэтому было предложено постановить, чтобы никто в Германской империи, сам или кто-либо от него, не вел бы в Португалии торговли или каких бы то ни было операций. От этого и от прекращения рейсов в Лиссабон произошло бы, что португальцы, не будучи в состоянии сбывать внутри страны свои пряности и товары, а также не будучи в состоянии добыть товары, нужные для них самих и для отправки в Индию, сами перевозили бы их по морю, принимали бы на себя риск этого и ущерб, если бы таковой случился, без того, чтобы все это нес на себе германский народ. От этого последовало бы умножение числа купцов, удешевление товаров без риска и опас­ностей ... Португальский король не может обойтись без подвоза металла из -Германии и не сможет без обмена на него ничего получить из Индии, потому, если он в ущерб германской нации не поедет с пря­ностями за море, а будет искать других путей, то можно будет в ответ на это закрыть вывоз в Португалию металла и вынудить его этим отка­заться от своего намерения.

О таксировке товаров...

Из Любека было сообщено правительству, что из Ревеля сделано было предупреждение, будто король Дании ведет переговоры с Фугге- рами о том, чтобы все товары, привозимые из Московии в ганзейские города Германии, направлялись бы впредь в Данию в распоряжение короля и Фуггеров, которые затем по своему произволу вздуют на них цены и тем наложат новую тяготу на германскую землю. И выше­указанные постановления этому не помогут, ибо Фуггеры или дру­гие мощные фирмы всегда смогут вступить в подобное соглашение с тем или иным королем, что было бы трудно предупредить. Ведь эти богатые компании и купцы имели до сих пор столько льгот и привлекли на свою сторону таких людей, что их явные отсту­пления не карались законными наказаниями, но сознательно тер­пелись и на них смотрели сквозь пальцы,... что же поделать будет тогда, когда они в гораздо ббльшей тайне будут действовать против общего блага?

Поэтому многими было предложено,... чтобы на все товары были установлены цены, выше которых их нельзя было бы продавать в Гер­мании, а так как пряности в одном году ценятся выше, чем в другом, то чтобы эта такса менялась из года в год, смотря по цене товаров. На это было указано, что будет много обмана со стороны купцов, помешать чему не в человеческих силах, ибо назначенные таксиров­щики будут знать относительно падения или повышения цены на тот

или иной товар лишь то, что сообщат им к своей выгоде те же купцы, которые имеют для этой цели осведомителей во всех странах. За наилучшее поэтому было признано, что, разузнавши, по какой сред­ней цене (а не по высшей или низшей) покупался товар в наших странах до того, как он попал в руки португальского короля и больших компаний, каждый товар был бы так таксирован, чтобы в Герман­ской империи ни один крупный купец и розничный торговец под стра­хом наказания ... не мог бы продавать товар непосредственным потре­бителям выше назначенной цены, невзирая на то, стоят ли эти товары выше или ниже таксы. Но ниже они их могут продавать. Иные воз­разят, что если некоторые товары упадут в цене, то на этом купцы потерпят убыток, и в Империи будет ощущаться недостаток этих товаров. На это можно ответить, что то, что купцы потеряют на одних товарах, они возместят на других, поднявшихся в цене, а те страны, откуда эти товары приходят, гораздо менее могут обойтись без наших денег, нежели мы без их товаров; поэтому и не следует опасаться на­носящего ущерб недостатка этих товаров в Империи, нужно считать вредным бесполезную трату денег. Такой таксировкой было бы наи­более действительнейшим образом предупреждено чрезмерное повы­шение товаров. Если же иноземные купцы желают иметь наши деньги, то и они должны предоставлять нашим купцам покупать товары по такой цене, чтобы те были бы в состоянии их продавать у нас по этой таксе. Таким образом, не только наши купцы, но и иностранные были бы вынуждены к справедливой продаже.

Наказания фискалом нарушителей этих правил. По расследовании имперским фискалом,... у нарушивших эти постановления купцов конфискуются весь товар и имущество, какое они имеют в Германской империи, и сами они изгоняются из германской земли.

В какой срок должны быть распущены за­прещенные большие компании... Им должен быть предоставлен годичный срок для производства означенного раздела их имущества и денег,... в это время не должны быть основываемы новые компании. («Deutsche Reichstagsakten. Jungere Reihe», 1901, В. Ill, S. 577 — 599·)

ПРИМЕЧАНИЯ.

¹ Аналогичное соглашение было заключено и с английским королем Эдуардом IV.

² Перевод соглашения сделан С. Н. Коротневой.

⁸Карлом Смелым.

4 1 ливр фландрских грошей делился на 20 солидов (шиллингов) по 12 гро­шей в каждом. Курс относительно рейнского гульдена 1474 г.: 1 р. г. = 3 с. 8 гр. 1477 г. : 1 р. г. = 3 с. 4 гр.

⁶См. примеч. 5 на стр. 95.

ЛИТЕРАТУРА ВОПРОСА.

5 о m b а г t W., Der Moderne Kaρitalismus (несколько изданий. Второе и сле­дующие значительно отличаются от первого, вышедшего в 1902 г. Имеется русский перевод).

S t г і е d е г J., Zur Genesis des modernen Kapitalismus. Forschungen sur Ent- stehung der grossen blirgerlichen Kapitalverπι6gen am Ausgange des Mittelalters

und zu Beginn der Neuzeit zu∏achst in Augsburg, Leipzig, Duncker u. Humblot, 1904.

S t г і e d e г J., Studien zur Geschichte kaρitalistischer Organisatioπsformen. Monopole, Kartelle und Aktiengesellschaften im Mittelalter und zu Beginn der Neuzeit, 2 Auflage, Leipzig, Duncker und Humblot, 1925.

Ehrenberg R., Das Zeitalter der Fugger. Geldkapital und Kreditverkehr im XVI Jahrhundert, 2 B., Jena, G. Fischer, 1912.

Studien zur Fugger-Geschichte. Erstes Heft; J a n s e n (M), Die Anfange der Fugger, Leipzig, Duncker und Humblot, 1907.

— Zweites Heft. Lili (G), Hans Fugger und die Kunst, Leipzig, Duncker und Humblot, 1908.

— Drittes Heft. Jansen (M), Jacob Fugger derReiche, Leipzig, Duncker und Humblot, 1910.

— Viertes Heft. Kirch, Die Fugger und der Schmalkaldische Krieg, Lepzig, Duncker und Humblot, 1915.

S t r і e d e r J., Die Inventur der Firma Fugger aus dem Jahre 1527. (Zeitschrift ftir die gesammtc Staatswissenschaft. Erganzungsheft XVII, 1905.)