§3 Адвокат-защитник в системе участников процесса доказывания

Прежде, чем перейти непосредственно к адвокату-защитнику и

определить его место в системе участников процесса доказывания, необходимо определиться с характеристикой самой системы.

чертой системного подхода является то, что в исследовательской работе не может быть аналитического изучения какого-либо частичного объекта без точной идентификации этого частного в большой системе»¹. В теории систем само определение системы, через категории «взаимодействие элементов», «упорядочивание структурных единиц» признано недостаточным. Главная проблема заключается в определении системообразующего фактора. И таким фактором, по мнению П.К. Анохина, является результат, на достижение которого направлена данная система^[95][96]. В частности, он указывает: «именно достаточность или недостаточность результата определяет поведение системы: в случае его достаточности организм переходит на формирование другой функциональной системы с другим полезным результатом, представляющий собой следующий этап»^[97]. На основании этого можно сделать вывод о том, что

системой можно назвать только такой комплекс избирательно вовлеченных компонентов, у которых взаимодействие и взаимоотношения принимают характер взаимосодействия компонентов на получение фокусированного полезного результата.

Система субъектов и участников процесса доказывания в уголовном судопроизводстве это комплекс лиц и органов, наделенных правами и * обязанностями по участию в процессе доказывания, взаимодействия и

взаимоотношения которые принимают характер взаимосодействия компонентов и направлены на установление обстоятельств уголовного дела в соответствии с действительностью.

Это определение может вызвать возражения в соответствии, с которыми вряд ли можно усмотреть единство в деятельности обвиняемого, его защитника и следователя по достижению единого результата. Но в этом случае речь идет л об универсальном интересе в уголовном процессе как «общем благе», на

Г

достижение которого направлена деятельность всех участников уголовного процесса как идеального результата. В данном контексте мы поддерживаем точку зрения Ю.И. Великосельского, который указывает: «Одним из условий жизнеспособности любой системы является ее многофункциональность, поэтому в рамках подсистемы мы выделяем функции отдельных участников уголовного судопроизводства»¹. Кроме того деятельность, обвиняемого и защитника в полной мере отвечает п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ о защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и й свобод, а значит содействует достижению общественно значимого результата. ■,

Для того, чтобы установить основные направления взаимосодействия основных элементов принятой нами системы участников процесса доказывания по уголовным делам попробуем проанализировать сущность правоотношений, которые складываются между основными группами в выделяемой нами системы.

Рассмотрим специфику правоотношений между государственными органами и должностными лицами, субъектами уголовно-процессуального доказывания и адвокатом-защитником. Необходимо указать на то, что особенности этого взаимодействия определяются в зависимости от того на какой стадии (досудебной или судебной) эти правоотношения развиваются.

расследования, принимает решения о производстве следственных и иных

процессуальных действий, т.е. следователь является лицом, определяющим получение доказательств на стадии предварительного расследования, формирующим доказательства. Именно от него зависит качество и полнота получаемой доказательственной информации. Если проанализировать нормы УПК, то можно сделать вывод о том, что у следователя права и обязанности сливаются. Его права превращаются в обязанности, в том случае, если к этому есть все необходимые условия.

Конкретизация этой нормы происходит через определение прав защитника в ст. 53 УПК РФ, при этом этим правам не всегда соответствуют обязанности следователя.

Так, например, в соответствии п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ защитник вправе собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи.

На основе вышесказанного необходимо уточнить редакцию п. 3 ст. 53, указав в нем: 3) заявлять ходатайства о привлечении специалиста в соответствии со ст. 58 УПК РФ.

Таким образом, отношения между следователем и защитником в процессе характеризуются императивным методом регулирования, который предопределен публично-правовым характером защиты на стадии предварительного расследования.

Необходимо определиться с сущностью правоотношений, складывающейся между судом, разрешающим уголовное дело и защитником на стадии судебного разбирательства. В этой связи необходимо обратиться к роли суда в процессе доказывания.

Еще одно противоречие УПК РФ, которое породило миф о том, что судья в ходе судебного разбирательства не может по собственной инициативе собирать доказательственную информацию. Это противоречие, на наш взгляд вызвано не столько самими нормами УПК РФ, сколько неправильным толкованием ст. 15 УПК РФ, предусматривающей принцип состязательности в уголовном процессе. О сущности дискуссии о роли суда в доказывании писали авторы «Теории доказательств в советском уголовном процессе»: «Иногда высказывается точка зрения, что к числу субъектов доказывания не следует относить суд, так как он не доказывает заранее выдвинутый тезис. C этим нельзя согласиться. Поскольку в понятие доказывания включена вся процессуальная деятельность по собиранию, закреплению, проверке и оценке доказательств, то, естественно, что субъектом доказывания является и суд»^[104]. Принцип состязательности в соответствии со ст. 15 УПК РФ, действительно предписывает активность сторон, для которой суд обязан создать все условия. Но в ст. 86 УПК РФ закон прямо предусматривает возможность собирания доказательств судом.

Определение Конституционного Суда от 23 января 2001 года, также говорит о том, что для подтверждения доводов сторон суд вправе по собственной инициативе истребовать и исследовать доказательства в рамках предъявленного обвинения. Об этом же говорят нормы, предусматривающие процедуру исследования доказательств в суде. Так, например, ст. 282 ,283 УПК РФ допускает допрос эксперта и назначение экспертизы как по ходатайству сторон, так и по инициативе суда. Ст. 286 предписывает, что документы представленные сторонами и истребованные судом, на основании определения или постановления приобщаются к уголовному делу. Мы позволим себе не согласиться с мнением М. Адамайтиса, в соответствии с которым «...ст. 283 дает зеленый свет для собирания судом по собственной инициативе обвинительных и оправдательных доказательств», что по мнению автора не соответствует принципу состязательности¹. Истребование документов и предметов, назначение экспертизы судом по собственной инициативе не свидетельствует о том, что суд становится на позицию стороны обвинения и защиты. Никогда заранее нельзя знать, какое доказательство обвинительное или оправдательное будет получено. Как отметил Конституционный Суд в своем определении от 23 января 2001 года «... иное не позволило бы суду при рассмотрении уголовных дел давать объективную оценку отстаиваемым сторонами позициям и устранять возникающие в ходе . судебного разбирательства сомнения в их обоснованности, а следовательно, не обеспечивало бы независимость суда при отправлении правосудия»^[105][106].

Суд, по собственной инициативе истребуя доказательства, обеспечивает выполнение функции разрешения дела и обоснования приговора. Суд обязан вынести по делу справедливый, законный и обоснованный приговор. В том случае, если сторонами представлено недостаточно доказательств для обоснования решения (вынесения обвинительного или оправдательного

приговора) по делу, суд может по собственной инициативе истребовать и исследовать доказательственную информацию. Иное положение в конечном итоге не соответствует ст. 6 УПК РФ.

Взаимоотношения защитника и суда соответствуют принципу состязательности. Именно на стадии судебного разбирательства защитник в полной мере имеет реальную возможность для реализации всех прав, предоставленных ему ст. 53 УПК РФ. На практике, однако, встречаются случаи необоснованного отклонения ходатайств защитника, в том числе о приобщению к делу доказательств, вызове свидетелей, истребования предметов и документов. Так, по делу И. защитник неоднократно ходатайствовал перед судом о назначении судебно-психиатрической экспертизы в отношении своего подзащитного, при этом суд отклонял ходатайство защитника. Психическое состояние И. в судебном заседании не исследовалось, суд ограничился лишь оглашением актов стационарных комплексных психолого-психиатрических экспертиз. В то же время из материалов дела видно, что определением суда от 5 октября 1999 года в отношении И. применялись принудительные меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа до выхода из болезненного состояния. 12 апреля 2000 года И. проведено психиатрическое освидетельствование в психиатрической больнице, на основании которого он 11 июля 2000 года освобожден от принудительных мер медицинского характера. Данные документы в судебном заседании не исследовались. Но были направлены в

кассационную инстанцию защитником в качестве дополнительных материалов. При рассмотрении дела в кассационной инстанции поведение И. вызвало сомнения по поводу его вменяемости. При новом рассмотрении дела суду предложено более тщательно исследовать психическое состояние И. с участием экспертов-психиатров в судебном заседании, а в случае необходимости назначить повторную психолого-психиатрическую экспертизу¹.

По нашим данным из ходатайств, заявленных защитникоми в стадии судебного разбирательства удовлетворяются 63,5%. В литературе неоднократно

указывается на тот факт, что защитник пользуется всеми своими правами для осуществления защиты именно на стадии судебного разбирательства^[107][108]. Следует согласиться с мнением Т.И. Жеребцовой о том, что ходатайство защитника было бы разрешено более объективно, если бы оно рассматривалось судом в порядке судебного контроля^[109]. М.В. Парфенова указывает: «Существует точка зрения о том, что заявлять ходатайство — прерогатива защитника и определяется избранной им тактикой защиты. Однако это справедливо далеко не во всех А случаях, так как совершенно очевидно, что ходатайство, направленное на

устранение недоработок следствия, наносящих вред обвиняемому, должно быть заявлено на той стадии процесса, когда стали известны основания для такого ходатайства. Так, для исправления, обнаруженной защитником ошибки могут понадобиться следственные действия, проведение которых в суде бывает мало эффективным»^[110]. Противоположную позицию по этому вопросу занимают А.А. Леви, М.В. Игнатьев, Е.И. Капица, которые считают, что защитник может воздерживаться от заявления ходатайств, если он не уверен, что полученные материалы будут благоприятны для его подзащитного^[111]. Вторая точка зрения ^s предпочтительнее по следующим причинам. Институт защиты в уголовном

процессе представляет собой частно-публичный институт. Но защитник при этом не обязан исправлять ошибки следователя и суда, если исправление этих ошибок не отвечают задачам, стоящим перед защитником и не способствуют защите прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого.

В научной литературе широко обсуждается проблема «асимметрии доказательств»¹ в уголовном процессе. Сущность ее заключается в двух положениях.

Если в процессе расследования по делу следователем были получены доказательства об обстоятельствах дела, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность, с нарушением процессуальной формы, могут ли они быть использованы защитником для обоснования собственной / позиции и опровержения доводов стороной обвинения.

Второе положение заключается в том, что если будет установлено, что защитник представляет доказательства, полученные с нарушением закона, распространяются ли правила о недопустимости доказательств на эти доказательства. Данное дополнение правил об асимметрии доказательств стало возможно при введении ч. 3 ст. 86 • УПК РФ и предоставлению права защитнику собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений; опроса лиц с их согласия; истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов ^s местного самоуправления, общественных объединений и организаций,

которые обязаны предоставить запрашиваемые документы или их копии.

Так считают возможным использование доказательств, полученных с нарушением процессуального порядка в целях защиты такие ученые как В.М. Савицкий², С.А. Пашин³, А.М. Ларин⁴, Н.М. Кипнис⁵, В.В. Золотых⁶. Свою позицию они аргументируют в основном ссылкой на указание закона о том, что недопустимые доказательства не могут быть положены в основу

¹Данные термин ввел Ларин А.М. См.: Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный

принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. - M., 1988. - С. 303.

² Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. - 1994.-№ 6.-С. 105-106.

³ Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. - ч. 2. - M., 1996. - С. 371 - 372.

⁴ Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права назащиту.-M., 1988.-С. 303.

⁵ Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. - M., 1997. -С. 96 -103.

⁶ Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном судопроизводстве. - M., 1999.-С. 40-44.

обвинения, и на аналогичное положение постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8. Так, в качестве примера можно привести дело, рассмотренное Московским областным судом.

По делу Рахимова, Копытина и Тарасова, рассмотренному 6 февраля 1995 года обсуждался вопрос об исключении протоколов допросов Рахимова в качестве свидетеля и протоколы явок с повинной обвиняемых в связи с нарушением требований ст. Ill УПК РСФСР. Причем ходатайство об исключении из дела этих доказательств заявил государственный обвинитель, а сторона защиты настаивала на допустимости этих доказательств. Судья согласилась с мнением защиты о том, что доказательства, полученные с нарушением закона не могут быть положены в основу обвинения¹. Н.В. Радутная придерживается иной позиции и полагает, что недопустимые доказательства не могут быть использованы ни стороной обвинения, ни стороной защиты^[112][113].

Следует заметить, что ч. 1 ст. 75 УПК РФ говорит о том, что недопустимые доказательства не имеют юридической силы, а только затем, не могут быть положены в основу обвинения. Если доказательства не имеют юридической силы значит являются ничтожными и для стороны обвинения и для стороны защиты. Но в этом случае возникает вопрос: почему сторона защиты должна испытывать ограничения из-за ошибок стороны обвинения?

В обоснование своей позиции можно привести другой пример.

По одному из дел, рассмотренных судом присяжных Ростовского областного суда, подсудимый Соколов обвинялся в совершении покушения на умышленное убийство гражданина Серенина. Соколов, не отрицал факта причинения ножевых ранений Серенину, но объяснял свои действия тем, что находился в состоянии необходимой обороны. В подтверждении своей позиции он просил огласить акт медицинского освидетельствования, в котором были отражены имевшиеся у него телесные повреждения. Однако,

этот акт по ходатайству государственного обвинителя был исключен из разбирательства дела, поскольку было признано, что данный акт был получен с нарушением закона. Это нарушение допустил следователь без всякого участия и влияния подсудимого и его защитника. Акт был исключен из дела и не исследовался. А по окончании заседания присяжные вынесли обвинительный вердикт. Адвокат обжаловал приговор, указав на ошибочное исключение из разбирательства дела акта медицинского освидетельствования Соколова. Кассационная палата Верховного Суда РФ, указав на допущенное нарушение закона при получении этого акта и сославшись на положение ч.З ст. 69 УПК РФ, о том, что доказательства, полученные с нарушением закона не имеют юридической силы, оставила приговор без изменения^[114].

Таким образом, мы считаем, что если доказательства, получены стороной обвинения с нарушением закона, то они могут быть использованы стороной защиты для установления обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность. При этом необходимо

руководствоваться принципом презумпции невиновности, а именно тем, что неустранимые сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого.

стороны обвинения установлены правила о допустимости для стороны защиты таких правил не установлено. Это сторона обвинения при получении доказательств по делу

Но для

доказательств,

означает, что

потенциально может нарушить уголовно-процессуальный закон. Сторона же защиты потенциально может нарушить либо конституционные нормы, либо иные законы. При получении доказательств со стороны защиты может быть установлено, что она при получении сведений применяла незаконные способы. Должны ли быть исключены из дела подобного рода доказательства?

Обобщая сказанное, мы пришли к выводу в соответствии с которым: Если нарушение закона при получении доказательств было допущено стороной обвинения (следователем, дознавателем, прокурором), то такие доказательства могут быть использованы только стороной защиты для

обоснования обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность. Если стороной защиты представлены доказательства,

полученные ею при нарушении конституционных прав граждан или иных законов, то такие доказательства должны быть признаны недопустимыми, не имеющими юридической силы.

Особого внимания требуют правоотношения, которые складываются между адвокатом-защитником и обвиняемым в процессе осуществления защиты. Если рассмотреть правовую основу этих отношений, то законами установлены лишь только те стороны этих отношений, которые поддаются урегулированию. При этом следует отметить, что эти нормы рассчитаны на профессиональных добросовестных адвокатов, которые соблюдают кодекс адвокатской этики на уровне закона. Другими словами эти нормы не обеспечены ответственностью защитника и его подзащитного за

неисполнение этих норм. Исходя из приоритета УПК РФ в регулировании уголовно-процессуальных отношений, проанализируем нормы, которые касаются урегулирования правоотношений между защитником и подозреваемым, обвиняемым. К нормам такого рода можно отнести ч.7 ст.49 УПК РФ: «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого». Ст. 52 ч. 1 УПК РФ устанавливает «подозреваемый, обвиняемый вправе-в -любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника». Следует считать

санкциями нормы, которые устанавливают последствия неявки защитника для производства следственных и процессуальных действий в виде замены защитника без согласия подозреваемого, обвиняемого или проведение следственных и процессуальных действий в отсутствие защитника (ч. 3. 4, 5 ст. 50 УПК РФ; ч. 4 ст. 215 УПК РФ). Причем мы сталкиваемся с

исключительным процессуально-правовым явлением: в случае

ненадлежащего поведения одного лица (защитника) неблагоприятные последствия несет другое лицо (подозреваемый, обвиняемый). В литературе неоднократно указывалось на отсутствие в УПК РФ аналога ст. 51 ч. 1 УПК РСФСР, где было указано: «Защитник обязан использовать все указанные

∖ средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств,

оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих их ответственность, оказывать им необходимую юридическую помощь». В ст. 53 ч. 1 п. 11 УПК РФ указывается: «с момента допуска защитника к участию в уголовном деле защитник вправе (но не обязан — разрядка наша - В.П.), использовать иные, не запрещенные законом средства и способы защиты». Необходимо отметить, что УПК Республики Беларусь и УПК республики ,⅛ Казахстан содержат норму об обязанности защитника, полностью

воспроизводящую текст ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР.

Частично ликвидировал этот пробел Федеральный закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности», в частности в ч. 1 п. 1, 2, ст. 7 установлены обязанности адвоката «честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми, не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами и исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органа дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда, а также оказывать юридическую помощь гражданам Российской Федерации бесплатно в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации». И это является единственной нормой, устанавливающей обязанность адвоката-защитника перед государством и своим подзащитным. При этом следует отметить, что реальной ответственности адвокат-защитник за свое поведение не несет. Ст. 17 указанного Закона предусматривает прекращение статуса адвоката за совершение поступка, порочащего честь и достоинство адвоката или умаляющего авторитет адвокатуры и за неисполнение, либо ненадлежащее исполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем, а также за неисполнение решений органов адвокатской палаты, принятых в пределах их компетенции. В ст. 6 ч. 4 закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ» адвокат не вправе занимать позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в самооговоре доверителя, делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если он ее отрицает, разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием

последнему юридической помощи без согласия доверителя, отказаться от принятой на себя защиты. Закон в полной мере отражает общепринятую в науке точку зрения¹. В научной литературе указывается, что при общем правиле о том, что защитник должен поддерживать позицию доверителя можно сделать два исключения из этого правила: при наличии самооговора адвокат не только вправе, но и обязан действовать вопреки воле подзащитного; если подзащитный в силу психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту^[115][116]. Взаимоотношения защитника и подзащитного закон регламентирует лишь в общих чертах, устанавливая рамки этих взаимоотношений. В основном взаимодействие защитника и подзащитного носит непроцессуальный характер. Ю.Ф. Лубшев дает следующее определение взаимодействия адвоката с обвиняемым: «это основанное на законе сотрудничество неподчиненных друг другу лиц, при котором они действуют согласовано, правильно сочетая применяемые средства и способы защиты»¹. Адвокат-защитник взаимодействует со своим подзащитным в двух формах: 1) взаимодействие, направленное на познание смягчающих и оправдывающих обстоятельств (взаимодействие на получение информации по делу для выработки позиции защиты, тактики и методики защиты); 2) взаимодействие, направленное на оказание юридической помощи подзащитному, которое может проявляться в разъяснении подзащитного наиболее правильной, целесообразной с. точки зрения закона позиции защиты; разъяснение процессуального и материального закона подзащитному; убеждение своего подзащитного в ошибочности, ложности его представлений о возможностях обвинения и защиты. Основой для успеха взаимодействия является изучение личности подзащитного адвокатом. Деятельность адвоката в процессе осуществления защиты подозреваемого и обвиняемого - это не столько работа с органами предварительного расследования и судом, сколько активная деятельность, основанная на методе убеждения подзащитного. Адвокат сам должен занимать активную позицию по делу и побуждать к этому своего подзащитного,

постоянно согласовывать и разъяснять целесообразную и разумную позицию по каждому из вопросов, возникающих в процессе уголовного судопроизводства. В литературе неоднократно поднимался вопрос о правовой природе отношений между защитником и его подзащитным. В ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» говорится о том, что адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между адвокатом и доверителем, а иные виды юридической помощи адвокат оказывает на основе договора возмездного оказания услуг. По своей природе отношения между адвокатом-защитником и обвиняемым и подозреваемым носят комплексный характер и основаны на

нормах конституционного, гражданского и уголовно-процессуального права. Соглашение между адвокатом-защитником носит гражданско-правовой характер и выражены в форме договора поручения. Сложнее определить природу отношений между защитником и его подзащитным в случаях назначения защитника в порядке ст. 51 УПК РФ. В частности, в литературе высказывается справедливая позиция в соответствии с которой: «Привлечение адвоката к осуществлению своих функций по назначению оформляется письменным документом полномочного должностного лица и является, по своей сути, распорядительным актом. Такие отношения характеризуются наличием властных полномочий между должностными лицами и адвокатами»^[117][118]. Следуя логике вещей в этом случае вопрос об ответственности адвоката за ненадлежащие исполнение защиты может быть поставлен только этими

государственными органами и должностными лицами. В случае необходимости назначения адвоката в порядке ст. 51 дознаватель, следователь и прокурор не могут назначить конкретного адвоката, а обращаются за этим в соответствующее адвокатское образование. П. 4 ч. 3 ст. 31 Закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» предусматривает: «Совет адвокатской палаты...определяет порядок оказания юридической помощи адвокатами,

г.

участвующими в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по

назначению органов дознания, предварительного следствия и суда, и в иных случаях; доводит этот порядок до сведений указанных органов, а также адвокатов, и контролирует исполнение его адвокатами». В литературе указывается на некорректность этой формулировки, так как безусловно сторона обвинения назначить адвоката не может. Следователь, дознаватель, прокурор могут только обратиться в соответствующее адвокатское образование с просьбой назначить в адвоката - защитника в порядке ст. 51 УПК РФ¹. В этом случае, отношения адвоката-защитника и его подзащитного будут основаны на законе. Вопрос в том, будут ли отношения между клиентом и адвокатом носить тот же гражданско-правовой характер, и в случае ненадлежащего исполнения своих обязанностей, можно ли привлечь адвоката к гражданско-правовой ответственности за неисполнение им своих обязанностей. И кто может

выступить в качестве истца, сам подзащитный или государственные органы и должностные лица, которые обязаны обеспечить подозреваемого, обвиняемого защитником.

Проблема еще заключается в том, что отсутствуют четкие критерии надлежащей или ненадлежащей защиты по уголовным делам^[119][120]. Так критериями

ненадлежащей защиты может служить пассивное или активное поведение защитника. Показательно в этом плане дело адвоката А., которому в качестве профессиональных проступков вменяли затягивание судебного разбирательства уголовного дела (вследствие чрезвычайно долгого ознакомления с материалами дела), а также отсутствие А. на нескольких судебных заседаниях. Интересы обвиняемого наряду с А. представлял и другой адвокат. Г.М. Резник указывает по этому случаю: «Адвокат А. не заслуживает порицания за свой выбор: не

і. присутствовать постоянно в зале судебного заседания в качестве статиста, а

участвовать в судебном разбирательстве выборочно, используя остальные дни для ознакомления с материалами дела и свидания с подзащитным»’. Адвокат- защитник может наряду с дисциплинарной ответственностью быть привлечен и к гражданско-правовой. В связи с чем возникает вопрос об их соотношении. Всегда ли при привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности ставится вопрос о его гражданско-правовой ответственности.

Следует отметить, что в истории адвокатуры России были разработаны критерии оценки ненадлежащей (некачественной) защиты. В частности, в качестве таковых выступали: 1) недостаточное знание законов; 2) непригодность к работе защитника; 3) плохая защита; 4) медленность ведения дела; 5) пропуск процессуальных сроков; 6) работа для двух сторон; 7) приобретение прав доверителей по их тяжбам². Представляется, что в случае нарушений адвокатской этики и Закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ» при обязательных случаях защиты по ст. 51 УПК РФ вопросы о неисполнении или ненадлежащим исполнении адвокатом своих обязанностей должен быть поставлен перед квалификационной комиссией тем органом, на котором лежит обязанность обеспечить подозреваемому, обвиняемому права на защиту.

Взаимодействие адвоката-защитника со свидетелями, потерпевшими, экспертами и специалистами по делу представляет собой познавательную деятельность защитника по получении информации об обстоятельствах, смягчающих ответственность обвиняемого или оправдывающих его. Эта

деятельность протекает в рамках, установленных ч. 3 ст. 86 УПК РФ, а также ст. 6 Закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности», которая более удачно сформулировала основные направления получения адвокатом-защитником познавательной информации по делу. «Адвокат вправе собирать сведения,

¹Резник Г.М. В защиту коллеги // Адвокат. -2003. - № 8. - С. 16 - 17.

Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. — M., 2003. — С. 381 - 382

необходимые для оказания юридической помощи, в том числе запрашивать

справки, характеристики и иные документы от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, а также иных организаций; опрашивать лиц с их согласия; собирать и представлять предметы и документы, которые могут быть признаны вещественными и иными доказательствами».