§2 Понятие и классификация субъектов доказывания в уголовном процессе

В современной уголовно-процессуальной доктрине устоялся взгляд на сущность уголовного процесса как на единство формы и содержания. Формой уголовного судопроизводства является уголовно-процессуальная деятельность государственных органов и должностных лиц, осуществляющих расследование и разрешение уголовного дела, а также иных лиц, регламентированная уголовно­процессуальным законом.

В процессуальной литературе ведутся дискуссии по поводу наименования различных участников уголовно-процессуальных отношений и содержания таких категорий, как «участники уголовного процесса», «субъекты уголовного процесса» и «участвующие в деле лица»¹.

Представляется, что любое лицо, которое в силу определенных обстоятельств вовлечено в сферу уголовного судопроизводства, И В СВЯЗИ C этим наделено законом определенными правами и обязанностями, может в равной степени именоваться как субъектом уголовного процесса, так и участником

'Подробнее анализ различных точек зрения См.: Павлов Н.Е. Субъекты уголовного процесса.

- M., 1997. - С. 5.

уголовно-процессуальных отношений, если таковые возникают, и участвующим в деле лицом.

Представляется, что различия в наименованиях «субъект», «участник» и «участвующее в деле лицо» должны лежать в плоскости правосубъектности в процессе доказывания.

Субъектом (участником) уголовного процесса является лицо, которое обладает уголовно-процессуальной правосубъектностью и правовой статус которого определен уголовно-процессуальным законом¹. Причем необходимо заметить, что понятия «субъект уголовно-процессуального права», «правосубъектность» и «правовой статус» не тождественные. С.С. Алексеев определяет понятие субъектов права как лиц, обладающих правосубъектностью и отождествляет понятия «субъект права» и «лицо, обладающее правосубъектностью»^[54][55].

г Мы придерживаемся точки зрения С.С. Алексеева, который считает, что

понятие правового статуса несколько шире понятия правосубъектности и субъекта права, так как включает в себя не только правосубъектность, но круг его основных прав и обязанностей, характеризующих его правовое положение в обществе или в данной области общественной жизни¹.

Традиционно понятие правосубъектности в праве рассматривалось как совокупность правоспособности и дееспособности физического или > юридического лица. Под правоспособностью понимают способность иметь

субъективные права и юридические обязанности, а под дееспособностью — способность своими действиями приобретать и реализовывать права и обязанности.

Большинство ученых в области теории права и исследователей правосубъектности в гражданском праве не рассматривают как ее составляющий элемент - деликтоспособность, т.е. способность нести ответственность за неисполнение обязанностей, включая ее в качестве элемента дееспособности. Если в гражданской правосубъектности физических и юридических лиц деликтоспособность зависит от объема дееспособности, то в охранительных отраслях права, в том числе и в уголовно-процессуальном праве, деликтоспособность имеет самостоятельное значение.

К правоспособности необходимо относится как к длящемуся отношению между лицом и государством, обуславливающим возможность для лица при наличии фактических условий, предусмотренных юридической нормой, становиться участником правоотношений того или иного вида или рода².

При анализе соотношений этих понятий мы будем исходить из следующих посылок: 1) правоспособность - предпосылка правоотношения, а субъективное право — один из необходимых его элементов; 2) правоспособность воплощает отношение его носителя с государством, а субъективное право - с обязанным лицом; 3) правоспособность определяет меру дозволенного поведения ее

’Алексеев С.С.

Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. - M., 1955. — С. 116.

39

обладателя, а субъективное право — также меру поведения обязанных лиц, на которое вправе притязать управомоченный¹.

Субъективное право включает в себя три возможности: 1) возможность совершения определенных действий управомоченным лицом; 2)возможность требовать определенного поведения от обязанного лица; 3) возможность прибегнуть к принудительной силе государства для обеспечения реализации субъективного права^[58][59].

В теории права при исследовании вопроса о том, существуют ли субъективные права вне правоотношения, высказывается мнение, в соответствии с которым «можно говорить об общих правах и обязанностях, которые в силу того, что они принадлежат конкретному субъекту, будут общими субъективными правами и обязанностями. Как только они реализуются в правоотношении, то становятся субъективными правами и обязанностями конкретного правоотношения»^[60]. Представляется, что эти общие права и обязанности являются содержанием понятия правоспособности, а как только они реализуются в правоотношении, то в этом случае можно говорить о субъективных правах и обязанностях.

При определении правового статуса личности в теории права существует несколько подходов. Некоторые ученые в правовой статус личности включают гражданство^[61], а также общую правоспособность, гарантии, законные интересы,

юридическую ответственность. На наш взгляд, наиболее правильным пониманием правового статуса является его определение как совокупности субъективных прав и юридических обязанностей. Именно эти категории определяют положение того или иного субъекта права среди иных субъектов.

Несколько иными представляются элементы процессуального положения субъекта уголовного процесса. В понятие “процессуальное положение”, по нашему мнению, необходимо включать субъективные права и обязанности, процессуальные гарантии осуществления права и реализации обязанностей, процессуальную ответственность за неисполнение прав и обязанностей, а также обстоятельства, исключающие участие данного лица в уголовном судопроизводстве.

Представляется, что определение уголовно-процессуальным законом процессуального положения того- или иного субъекта уголовного процесса является важнейшим элементом механизма уголовно-процессуального регулирования и механизма уголовно-процессуального воздействия^[62]. Определяющими в методе правового регулирования процесса доказывания как элемента механизма правового регулирования, являются процессуальный статус субъектов, осуществляющих собирание, проверку и оценку доказательств, а также содержание субъективного права участников правоотношений. Анализ уголовно-процессуальных норм, регламентирующих процессуальное положение следователя, дознавателя, прокурора и суда, показывает, что основным методом регулирования их участия в процессе доказывания является метод императивного регулирования, который проявляется в обязывающих правовых нормах (ст. 29, 37, 38, 41 УПК РФ). При этом, необходимо отметить, что законодатель использует в отношении судьи слово «правомочен», а в отношении

следователя, дознавателя и прокурора слово «уполномочен». В литературе

неоднократно отмечался особый процессуальный режим регулирования процессуального положения государственных органов и должностных лиц, ответственных за уголовное дело. В частности: «В отношении определенного достаточно широкого круга субъектов уголовно-процессуальной деятельности, прежде всего лиц, осуществляющих в уголовном процессе властные полномочия, можно констатировать, что у них процессуальная правоспособность и процессуальная дееспособность совпадают. Право следователя произвести определенное следственное действие для собирания доказательств превращается в его обязанность при наличии к тому фактических и юридических оснований и предпосылок»^[63]. Властный (императивный) метод регулирования деятельности государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство оставляет простор для их усмотрения при выборе познавательных приемов в процессе доказывания, а также при формирования внутреннего убеждения для оценки доказательств.

Такой метод правового регулирования, на наш взгляд, обусловлен необходимостью действия субъектов уголовного процесса, преимущественно в публичных интересах, а частный интерес в уголовно-процессуальной деятельности учитывается тогда, когда в силу одной из задач уголовного судопроизводства защиты прав и интересов личности он становится составной частью публичного интереса.

Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод о том, что понятия правосубъектности и правового статуса субъекта (участника) уголовного процесса - это два свойства, характеризующих их процессуальное положение с различных сторон.

Понятие правового статуса субъекта (участника) уголовного процесса включает в себя его права и обязанности и характеризуется статичностью как основным свойством. В понятие же процессуального положения необходимо

Л

включать не только права и обязанности, закрепленные в норме уголовно­процессуального закона, но и ответственность лица, а также обстоятельства, исключающие его участие в уголовном судопроизводстве. Процессуальное положение - это понятие, характеризующее субъекта как участника реальных правоотношений.

Принцип публичности является основополагающим при определении процессуального положения субъектов (участников) как элемента механизма правового регулирования. Элементы диспозитивности в регулировании процесса доказывания, которые проявляются в праве государственных органов и должностных лиц осуществлять выбор познавательных приемов (систему следственных и иных процессуальных действий), а также в праве участников процесса (граждан) влиять на процесс доказывания путем заявления ходатайств и представления информации государственным органам и должностным лицам.

В литературе различаются понятия «субъект уголовно-процессуальной деятельности» и «субъект уголовно-процессуальных отношений»¹.

Данное различие вполне применимо к деятельности по процессу доказывания и процессуальным отношениям, которые в этом процессе складываются. Процессуальное положение любого субъекта уголовного процесса должно отвечать требованию необходимости и достаточности объема субъективных прав и юридических обязанностей для выполнения тех задач и функций, которые стоят перед ним.

Субъектам процесса доказывания в литературе, посвященной доказательствам и доказыванию отведено не много места. Одна из первых попыток выделить субъектов доказывания из участников уголовного процесса принадлежит В.П. Резепову¹. Наиболее полно и подробно этот вопрос раскрывается в работе «Теоря доказательств» в советском уголовном процессе» (1973).

¹Taκ, Л.Б. Зусь указывает: «Так, лица совершившие преступления в состоянии невменяемости или, заболевшие душевной болезнью после совершения преступления являются субъектами уголовно-процессуальных правоотношений. Но не являются субъектами уголовно­процессуальной деятельности» Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Владивосток, 1976. - С. 54 - 55.

Так, авторы «Теории доказательств» дают следующее определение субъекта доказывания: «Субъекты доказывания — это органы и лица, играющие в доказывании не разовую или эпизодическую, а постоянную, длительную роль (хотя бы в пределах одной стадии процесса), то есть: а) осуществляющие доказывание (собирание, проверка, исследование, оценка доказательств) и ответственные за него; б) имеющие право на активное и продолжительное участие в процессе доказывания для отстаивания своих или представляемых _kχ интересов, охраняемых законом. Остальные субъекты процессуальных прав и

обязанностей (не субъекты доказывания) могут играть в доказывании вспомогательную или эпизодическую роль, не обладая при этом собственным процессуальным интересом. Это: лица, играющие вспомогательно-техническую роль в доказывании (перевод, ведение протокола, оказание технической помощи следователю в изъятии вещественных доказательств, удостоверение протоколов); лица, являющиеся источниками сведений о фактах (доказательствах), ими воспринятых или установленных на основе специальных познаний; органы и лица, к которым обращены разовые процессуальные требования следователя, прокурора, суда, направленные на получение доказательств, или те, которые осуществляют разовое же представление их по своей инициативе»^[64][65]. В работе Ц.М. Каз дается определение субъектов доказывания как участников уголовного процесса, осуществляющих уголовно­процессуальные функции^[66]. В.Д. Арсеньев считает, что субъектами доказывания можно рассматривать те органы и тех лиц, которые имеют права и обязанности по участию в процессе доказывания, т.е. хотя бы одно из следующих прав и обязанностей: а) по собиранию доказательств или участию в собирании U

" доказательств; б) по представлению их; в) по исследованию доказательств или

участию в нем; г) по оценке доказательств или участию в ней^[67]. Под субъектами доказывания П.А. Лупинская понимает лиц, на которых возложена обязанность

доказывания (следователь, лицо, производящее дознание, прокурор, судья, суд), и лиц, для которых доказывание является правом, но не обязанностью (обвиняемый, подозреваемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, защитник, представитель потерпевшего)¹. В работе, изданной уже после принятия УПК РФ, 3.3. Зинатуллин указывает: «Субъектами уголовно-процессуального доказывания должны признаваться органы и лица, которые уполномочены в установленном законом порядке л выражать свое мнение об исследуемых фактах, собирать, представлять

доказательства и их источники, самостоятельно проверять или участвовать в их проверке и оценке, обосновывать свои выводы и принимаемые процессуальные решения по делу»².

Таким образом, основными критериями выделения субъектов доказывания из участников процесса были либо функции, которые они выполняют, либо возложение на них обязанности доказывания, а также те законные интересы,

которые преследуют те или иные лица, участвующие в процессе доказывания. П.А. Лупинская предлагает еще один критерий для выделения субъектов доказывания — «путь получения знаний о рассматриваемых обстоятельствах и цель доказывания»³. Критикуя эту позицию 3.3. Зинатуллин указывает: «Действительно, путь получения знаний о рассматриваемых обстоятельствах» по делу может быть полностью одним и тем же и для прокурора, и для защитника, но отнесены автором предлагаемой классификации к различным группам. Что же касается «цели» доказывания, то она, как отмечалась для всех одна - объективная истина по делу»^[68]. Представляется, что доводы профессора 3.3. Зинатуллина не бесспорны. Методы и способы познания прокурора, а также иных должностных лиц и государственных органов по уголовному делу строго регламентированы в законе, за рамки которого выйти они не вправе. Защитник осуществляет познание несколько иными способами и в ограниченных ст. 86 ч.

¹ Лупинская П.А. Субъекты доказывания / Курс советского уголовного процесса. Общая часть. - M., 1989. - С. 626.

² Зинатуллин 3.3., Егорова Т.З., Зинатуллин Т.З. Указ. соч. С. 48 - 49.

3

Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. - M., 1966. - С. 24

3 УПК РФ пределах. Речь идет о познании для доказывания по уголовному делу. Спорно также его утверждение относительно единой цели уголовно­процессуального доказывания для всех участников уголовного процесса. Цель уголовно - процессуального доказывания - установление истины, по делу необходимо понимать как обязанность государственных органов и должностных лиц, как интерес государства по защите своих граждан от преступных посягательств, как тот идеал, к которому необходимо стремиться путем расследования и разрешения уголовных дел. Но само по себе уголовное судопроизводство является той сферой, где предполагается конфликт интересов различных участников уголовно-процессуальной деятельности, где целеполагание для различных представителей сторон образует спор, состязательность различных интересов, которые и являются основной движущей силой достижения определенных целей.

В этой связи, а также для разработки точных критериев (основания) для классификации лиц, имеющих причастность к процессу доказывания, необходимо разобраться с такими категориями как цель и законный интерес в уголовном процессе, а также функции уголовно-процессуальной деятельности и функции отдельного участника этой деятельности.

Основой для определение цели деятельности лиц, участвующих в процессе доказывания является раздел философии - телеология, представляющий собой систему знаний о цели и целесообразности¹. Философами цель определяется как «идеально деятельностью мышления положенный результат, ради достижения которого предпринимаются те или иные действия: их идеальный, внутренний побуждающий мотив»^[69][70]. Одной из исходных методологических установок исследования цели является то, что «понятие цель и связанные с ней понятия допустимо употреблять, прежде всего, применительно к человеку (как единственной системе, обладающей сознанием) и его практической

деятельности»¹. Непосредственной объективной предпосылкой и основополагающей причиной возникновения цели является потребность. Осознание потребности как объективной необходимости в чем-либо есть начальный этап формирования цели^[71][72]. В литературе неоднократно указывалась на связь категорий «потребность», которая определяет интерес и цели деятельности субъекта права. Следует согласиться с теми авторами, которые считают, что интерес — это категория субъективно-объективная, тесно связанная с потребностями человека. Интересы и потребности отдельного индивида предопределяются внешними условиями его жизни и в этом смысле они объективны. Но носителем интереса является сознание человека и в этом смысле интерес субъективен. Представляется, что интерес является естественным продолжением потребностей человека. Но потребностей только социальных, которые обусловлены социальными отношениями, в которых индивид вступает или находится.

Понятие интерес используется многими науками: психологией, философией, экономикой, социологией и юриспруденцией.

Отправным для всех остальных определений является философское (гносеологическое) понятие интереса. Интерес — это реальная причина социальных действий, событий, свершений, стоящей за непосредственными побуждениями, участвующих в этих действиях индивидов и социальных групп^[73]. Интерес в психологии рассматривается как субъективная категория, отражающая явления человеческого сознания^[74].

Значение интереса в праве было показано немецким ученым Р. Иерингом. Русский ученый - теоретик Н.М. Коркунов удачно развил его учение показав, что содержанием юридической нормы является не что иное как разграничение

интересов. Для нас очень важно замечание Н.М. Коркунова о том, что при разграничении различных по иерархии интересов, которое касается учета общих интересов при разграничении частных. Наиболее общие из них он называет «интересами мира»¹. Именно эти «интересы мира» и предполагают «цели, которые выступают как ценности и становятся определенными стандартами отношений или поведения. Подобные ценности переживаются уже как нечто не просто желаемое, но чтимое, значимое, и если они становятся нормами, то служат одним из важнейших факторов устойчивости общественной системы»^[75][76]. Наиболее значимые и распространенные в обществе ценности приобретают форму идеалов, своеобразных образцов совершенства^[77]. Таким идеалом и является, по нашему мнению, достижение истины в процессе уголовного судопроизводства. Представляется, что такая потребность в установлении обстоятельств дела в соответствии с действительностью присутствует у государственных органов и должностных лиц, которые должны являться воплощением восстановления справедливости в государстве и обществе. Другими словами таковыми являются следователь, дознаватель, прокурор и суд.

Сложность изучения категории «законный интерес» заключается в том, что нормы права не содержат его определения. При этом сама категория активно используется законодателем. Так, в уголовно-процессуальном кодексе мы не встречаем это понятие. А.В. Малько, анализируя законодательное упоминание этого понятия указывает на то, что «о правовой охране законных интересов, осуществляемой наряду с правами и свободами, речь идет и во многих современных нормативных актах: в ст.1 и 13 ГК РФ; в ст. 1,7,56 Семейного кодекса РФ; в ст. 2 АПК РФ; в ст. 1 федерального закона «О прокуратуре»^[78].

В теоретической литературе содержатся различные определения законного интереса. В первую очередь необходимо обратить внимание на не всегда

однозначное понятие законный интерес. Иногда законный интерес понимается как правовые интересы или как охраняемые законом интересы. В частности Р.Е. Гукасян по этому поводу указывает, что правовые и охраняемые законом интересы - не тождественные социальные явления. Их различие, по его мнению, заключается в том, что правовые интересы формируются условиями общественной жизни и имеют свои специфические средства удовлетворения. Охраняемые законом интересы - это те, которые государство гарантирует с помощью правовых средств¹. Н.А. Шайкенов различает понятие «законный интерес» и «охраняемый законом интерес». Различие он видит в обеспеченности интересов субъективными правами. Охраняемые законом интересы он называет законными, если они не обеспечены субъективным правом и юридическими интересами^[79][80]. Представляется, что такое деление не вполне корректно. Так как отличие законного интереса от субъективного права заключается в том, что законные интересы напрямую нормами права не предусмотрены, а вытекают из принципов^[81] и общих положений права: «...законный интерес — всего лишь простая правовая дозволенность, вытекающая из общего смысла законодательства и реализуемая только в том случае, если фактически имеются все условия для этого».

А.В. Малько дает следующее определение законного интереса: «законный интерес — это отраженная в объективном праве, либо вытекающее из его общего смысла и в определенной степени гарантированное государством простое юридическое дозволение, выражающиеся в стремлениях субъекта пользоваться конкретным социальным благом, а также в некоторых случаях обращаться за защитой к компетентным органам — в целях удовлетворения своих потребностей, не противоречащих общественным»^[82]. Аналогичное по содержанию определение законного интереса дано А.А. Ерошенко: «Охраняемый законом интерес - это юридически предусматриваемое

стремление субъекта в достижении тех благ, обладание которыми дозволено государством и обеспечено путем предоставления лицу правовых возможностей определенного вида»¹. Критикуя определение законного интереса через категорию «стремление» И.Е. Сенников дает еще одно определение законного интереса: «законный интерес — это признанная за субъектами нормами позитивного права необходимость пользования определенным социальным благом, выражающаяся в юридически закрепленной дозволенности субъекта совершать действия, направленные на пользование указанным благом, а также в необходимых случаях обращаться за защитой к компетентным государственным органам и органам местного самоуправления в целях обеспечения такой возможности»^[83][84]. В этом определении стирается одно из различий субъективного права и законного интереса, в частности речь идет о закрепленности законного интереса в норме права. Законный интерес должен обеспечиваться, гарантироваться нормами права, но этим он и отличается от субъективного права, что напрямую своего закрепления в виде такового он не получает. Если рассматривать соотношение законного интереса и субъективного права, то и то и другое представляет собой определенное дозволение или возможность. Субъективное право является высшим проявление законного интереса, который напрямую предусмотрен законодательством. Другими словами, законный интерес иногда получает свое выражение в виде закрепленного нормами права субъективного права, а в некоторых случаях существует как бы вне субъективного права и вытекает из общих положений и принципов права. Но существует и иная точка зрения, в соответствии с которой «законный интерес возникает и существует не сам по себе, но в форме субъективного права, полностью заполняя его собой. Субъективное право бессмысленно без интереса, а интерес бессилен без права. Уберите из содержания права интерес и вы получите пустой сосуд возможности, голую форму, внутри которой ничего нет.

Лишите законный интерес формы субъективного права и вы превратите его в смутную надежду, а заинтересованного субъекта — в абстрактного мечтателя»¹.

Эта точка зрения имеет свое рациональное зерно в том смысле, что если законодатель предусмотрел субъективное право, то в этом случае его необходимым элементом и составляющей частью является законный интерес и в этом случае он реализуется одновременно с реализацией субъективного права. Но к сожалению не все законные интересы возможно закрепить в законе в виде субъективных прав. Причинами невозможности урегулирования нормами права всех законных интересов является их многообразие, а также невозможность обеспечить

их материально. В субъективных правах отражаются более

глубинные, более важные потребности, чем в законных интересах. Следует согласиться законного интереса четко не сформулированы в конкретных правовых нормах, а вытекают из совокупности правовых норм, действующих правовых принципов, правовых дефиниций^[85][86].

с Н.В. Витруком, который считает, что пределы правомочий

теории права указывает на следующие признаки означает дозволенность пользоваться определенным законный интерес обусловлен материальными и жизни общества; 3) законный интерес несет он

Таким образом, в законного интереса^[87]: 1) социальным благом; 2) духовными условиями

определенную регулятивную нагрузку; 4) он является одновременно юридическим средством удовлетворения социальных потребностей индивида; 5) он является объектом правовой охраны и защиты; 6) представляет собой социальную возможность; 7) состоит из двух элементов (возможность совершения определенных действий и возможность обращения за защитой); 8) характеризуется отсутствием четких границ дозволенного поведения;

9)

является определенным «страхователем» права от отставания в развитии и соответствии правоотношениям; 10) законный интерес по сравнению

субъективным правом обладает свойством «углубляться»¹ в сферу, где регулирование с помощью субъективного права невозможно.

Вопрос законного интереса рассматривался специалистами в области уголовного процесса (М.С. Строгович, В.И. Каминская, Я.О. Мотовиловкер, А.Л. Цыпкин, Э.Ф. Куцова, И.А. Либус, З.В. Макарова, Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, 3.3. Зинатуллин) и гражданского процесса (М.А. Гурвич, К.С. Юдельсон, Д.М. Чечот, А.А. Мельников, Р.Е. Гукасян и др).

Причем в уголовном процессе категория законного интереса разрабатывается, в основном, в отношении обвиняемого, подозреваемого, и потерпевшего. В.М. Корнуков под законными интересами личности понимает стремления и желания участников уголовного судопроизводства достичь социально значимых и полезных результатов, дозволенные в иной правовой форме, либо вовсе не нашедшие отражения в законе, но не противоречащие общим принципам и положениям уголовно-процессуального права^[88][89]. Автор стремиться соотнести интересы отдельного участника уголовного судопроизводства с интересами общества (социально полезными). В сфере уголовного производства этот подход представляется единственно верным. При этом следует отметить необходимость достижения в уголовном судопроизводстве не только социально значимых, но и юридически значимых результатов. Так как в уголовном судопроизводстве достижение социально значимых целей должно опираться на процессуальную, юридическую форму. Та же мысль о единстве законных интересов личности и общества в уголовном судопроизводстве звучит у Н.Н. Полянского¹. Несколько иной позиции придерживается З.В. Макарова, которая считает, что «законными интересами участников уголовного процесса являются жизненно важные интересы, такие потребности личности, которые носят характер правовой возможности, не противоречат закону, вытекают из его требований, а также не нарушают права и свободы и законные интересы граждан и охраняемые законом интересы

общества и государства». И далее, затрагивая тему соотношения публичных и частных интересов, она указывает на приоритет личных законных интересов над интересами общественными, констатирует, что «законные интересы отдельного индивида и есть публичный интерес»^[90][91]. Высказывая свое отношение к этой позиции Ю.И. Великосельский справедливо отмечает, что конфликт публичных и частных интересов в публичных отраслях права проявляется, прежде всего, в правоприменительной деятельности. Так как сами нормы публичного права (уголовно-процессуального права) направлены на согласование этих интересов. В уголовном процессе частные интересы становятся публичными, юридически значимыми уже потому, что ст. 6 УПК РФ назначением уголовного судопроизводства провозгласила защиту частных интересов (законных) как потерпевших, так и подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления.

В этом смысле можно говорить об универсальности интереса в уголовном судопроизводстве, так как частный интерес в уголовно-процессуальном праве признается публично. В этом случае публичный интерес реализуется путем его осознания и реализации субъектами уголовного судопроизводства, в том числе и при осуществлении защиты подозреваемого и обвиняемого^[92]. Предполагается, что этот универсальный интерес и состоит в установлении всех обстоятельств дела в соответствии с действительностью. Этот универсальный интерес присутствует в деятельности суда, прокурора, следователя и дознавателя. Но деятельность обвиняемого, подозреваемого, защитника, потерпевшего, его представителя, гражданского истца, гражданского ответчика может и не совпадать с эти общим интересом. Предлагается разграничивать субъектов доказывания по функциям, которые они выполняют.

Между функциями субъекта деятельности и его целями, как идеальным результатом, прослеживается достаточно устойчивая связь. Необходимо различать функции уголовного процесса как направления уголовно-

'

процессуальной деятельности, которые предопределяются назначением уголовного процесса (его целями), и функцию определенного участника уголовного процесса, которые определяют его процессуальное положение. Исходя из функций, роли и назначения каждого участника законодатель должен устанавливать его права и обязанности. Прав и обязанностей должно быть такое количество и они должны быть такого качества, что делало бы возможным осуществление задач, стоящих перед этим участником уголовно-процессуальной деятельности. И содержание этих прав и обязанностей должно соответствовать этому же требованию¹.

Между уголовно-процессуальными функциями и функциями отдельных участников уголовно-процессуальной деятельности существуют определенные зависимости. Так как, какой бы абстрактной не являлась бы категория уголовно­процессуальной функции, она складывается из деятельности отдельных конкретных участников уголовного процесса, преследующих определенные интересы.

В связи с этим, следует отличать интерес (цель) конкретного участника уголовно-процессуальной деятельности от целей (назначения) уголовно­процессуальной деятельности в целом.

Функцию уголовного процесса как общее направление деятельности, детерминирует сумма потребностей, причем, если исходить из понятия потребности как желания действовать, то потребность в осуществлении функции определяется нарушением определенных благ (общественных отношений), охраняемых уголовным законом^[93][94]. Таким образом, представляется, что в основу классификации лиц, принимающих участие в процессе доказывания должны быть положены три основных критерия, действующих в совокупности: цель, потребности (интересы, определяемые законом или ему не противоречащие) и, как производная от этих категорий функция, которую выполняют определенные лица - участники уголовного процесса.

Прежде чем привести собственную классификацию, укажем на классификации, сформированные в уголовно-процессуальной научной литературе.

Так, В.Д. Арсеньев делит субъектов доказывания (причем он всех этих лиц относит к субъектам доказывания) на следующие группы: 1) субъекты, являющиеся государственными органами борьбы с преступностью (суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание); 2) участники процесса (обвиняемый, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, представители интересов гражданского истца, гражданского ответчика, подозреваемый, переводчик, общественный обвинитель и судебный секретарь); 3) любые граждане, организации, учреждения¹. Несколько иную классификацию дает Э.С. Зеликсон: 1) субъекты, обязанные устанавливать истину по делу; 2) субъекты, которые имеют права и обязанности по доказыванию своих утверждений — участники процесса². Аналогичную классификацию приводит и П.А. Лупинская, однако в ее основу положен несколько иной критерий, а именно: «путь получения знаний о рассматриваемых обстоятельствах дела и цель доказывания»¹.

Но наиболее полная классификация приведена и обоснована авторами «Теории доказательств в советском уголовном процессе». Всех участников уголовного судопроизводства они делят на две большие группы: субъекты доказывания и иные субъекты, привлекаемые к доказыванию. К субъектам доказывания они относят органы и должностные лица, ответственные за уголовное дело, а также лица и органы с собственным (представляемым) законным интересом. К иным субъектам, привлекаемым к доказыванию относятся, по их мнению: 1) лица, играющие вспомогательную роль в доказывании (секретари судебного заседания, переводчики, специалисты, понятые); 2) лица-источники сведений о фактах (свидетели, эксперты, потерпевшие, подозреваемые, обвиняемые); 3) лица и органы, выполняющие ------------------- ₇-

¹ Арсеньев А.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в советском уголовном процессе. - M., 1964.

² Зеликсон Э.С. Распределение обязанности доказывания в советском уголовном процессе. Материалы научной конференции: «Вопросы применения новых кодексов союзных республик и кодификации законодательства». — Алма-Ата, 1962.

разовые требования, в связи с доказыванием (опознаваемые, лица, у которых производится обыск и др.). Безусловно, это самая полная классификация субъектов и участников процесса доказывания. Однако, в настоящее время она заслуживает критики. Если рассматривать процесс доказывания как деятельность, то субъектами доказывания могут выступать только те органы и лица, которые эту деятельность инициируют, и от которых зависит результат доказывания по уголовному делу, а также только те субъекты, которые заинтересованы в идеальном конечном результате - цели доказывания, ^, установление объективной истины по делу, всех обстоятельств дела в

соответствии с действительностью.

Применяя цели деятельности, потребности и функции каждого участника, можно предложить следующую классификацию субъектов и участников процесса доказывания по уголовным делам:

I. Субъекты доказывания.

Субъекты доказывания - это те, на которых лежит обязанность собирания, проверки и оценки доказательств для принятия властных решений. При этом следует их разделить в зависимости от этапа их действий. Так, на стадии предварительного расследования, к ним будут относится следователь, дознаватель, прокурор, а на судебных стадиях - только суд. При этом роль прокурора, представляющего государственное обвинение, по своей сущности будет представлять только участие в процессе доказывания на стадии судебного разбирательства.

IL Участники процесса доказывания, имеющие права представлять доказательства и заявлять ходатайства.

К этой группе относятся подозреваемый, обвиняемый, защитник, потерпевший, его представитель, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, государственный и частный обвинитель и его представитель на стадии судебного разбирательства.

III. Участники процесса доказывания, которые являются «источниками» сведений о фактах. К этой группе необходимо отнести таких участников как подозреваемый, обвиняемый, свидетель, потерпевший, эксперт, специалист,

¹Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. — M., 1966. - С. 24.

другими словами тех лиц, показания которых являются источниками доказательств.

IV. Лица, выполняющие удостоверительную функцию в процессе доказывания: понятые, секретарь судебного заседания, переводчик, психолог, педагог, специалист.