VIL Съ воцареніемъ Императора Александра II какъ то вздохнули свободнѣе.

Коронаціонный манифестъ какъ бы приподнималъ уголокъ за­вѣсы, за которою виднѣлось свѣтлое будущее. Намеки манифеста „о правдѣ и милости въ су­дахъ"—доставили отраду и окрыляли надежду.

*) Гр. Джаншіевъ: „С. И. Зарудный и судебная реформа". Москва. 1889 г_мстр. 5. .

Памятникъ Императору Александру II въ круглой залѣ Московскаго Окружнаго Суда.

Его плодотворная дѣятельность касалась не­только сферы юристовъ-спеціалистовъ, но захва­тывала самые жизненные интересы общества и даже народныхъ массъ. Онъ принималъ дѣ­ятельное участіе въ двухъ величайшихъ рефор­махъ, какія когда либо производились въ нашей странѣ—крестьянской и судебной. Если въ пер­вой онъ игралъ важную, но не первостепенную роль, то во второй онъ давалъ тонъ всему дѣлу, въ самую важную ея эпоху. Только благодаря его непреклонной энергіи, его изумительному трудолюбію, его умѣнію работать и руководить работами другихъ и стало возможнымъ необык­новенно быстрое и удачное составленіе и вве­деніе въ дѣйствіе судебныхъ уставовъ 20 но­ября 1864 г.

По поводу учрежденія въ судахъ адвокатуры Зарудный говоритъ, что есть такія истины, про­тивъ которыхъ спорить никто не можетъ: роди­лись ли онѣ вмѣстѣ, всосали ли мы ихъ съ молокомъ нашей кормилицы, или онѣ незамѣтно вкрались въ наши понятія—неизвѣстно. Къ та­кимъ понятіямъ принадлежитъ и необходимость учрежденія „стряпчихъ* (слово „адвокатура\ какъ нецензурное и подозрительное Зарудный, повидимому, избѣгалъ намѣренно).

Противники присяжной адвокатуры всячески старались доказать преждевременность этого учрежденія для Россіи, равно какъ и , введеніе у насъ суда присяжныхъ, ибо сіе установленіе не можетъ правильно функционировать за , недостат­комъ 'хорошихъ адвокатовъ для защиты подсу­димыхъ. С. И. Зарудный и В. П. Бутковъ го­рячо отстаивали эти устои судебной реформы. Бели мы не имѣемъ адвокатовъ, то изъ этого еще не слѣдуетъ, чтобы у насъ не нашлись люди которые были бы въ состояніи защищать невинныхъ. Возможно, что на первое время предположенное установленіе присяжныхъ повѣ­ренныхъ не доставитъ искусныхъ защитниковъ, или, что ихъ будетъ мало для всѣхъ дѣлъ уго­ловныхъ, но это не можетъ опровергнуть той истины, что допущеніе оффиціальной защиты подсудимыхъ, предъ судомъ, хотя бы она, за недостаткомъ, присяжныхъ повѣренныхъ, была возложена на кого либо другого, напримѣръ на болѣе способныхъ къ сему чиновниковъ судеб­ныхъ канцелярій, будетъ . несравненно лучше нынѣшняго, почти совершенно беззащитнаго, по­ложения подсудимыхъ. •

Трудная задача досталась Зарудному и Бут- кову разсѣять существовавшіе въ высшихъ сфе­рахъ предубѣжденія противъ сѵдз, присяжныхъ и введенія присяжной адвокатуры.

Съ 1862 г.

Сергѣй Ивановичъ Зарудный.

ныхъ положеній въ Госуд. ■ Совѣтѣ, гдѣ Заруд- ный ■ въ качествѣ и. д. статсъ-секретаря депар­тамента законовъ не мало способствовалъ ихъ успѣшному прохожденію.

29 Сентября 1862 г. „Основныя Положенія* преобразованія судебной части въ Россіи были утверждены верховною властью. По утвержденіи ихъ дѣло судебной реформы можно было счи­тать ■ почти выиграннымъ, но для лучшаго обез­печенія успѣха его, Зарудный предложилъ осо­. бую, чрезвычайную мѣру. По его мысли, рѣшено было распубликовать „Основныя Положенія* во всеобщее свѣдѣніе, и вотъ, 1 октября 1862 г. Россія съ радостнымъ изумленіемъ узнала, что она въ скоромъ времени будетъ имѣть образцо­выя судебныя учрежденія и въ томъ числѣ тотъ судъ присяжныхъ, для пріобрѣтенія котораго другими народами было пролито не мало крови!

Опубликованіе Заруднымъ „Основныхъ Поло­женій* въ связи съ обращеніемъ къ публикѣ съ просьбою о доставленіи замѣчаній на нихъ имѣ­ло громадное общественное значеніе. Окончена, была труднѣйшая и важнѣйшая часть дѣла: за­ложенъ былъ прочно фундаментъ .новаго суда и заложенъ на такихъ разумныхъ основаніяхъ, что даже иностранные юристы, и во главѣ ихъ извѣстный Миттермайеръ, были пріятно изумлены, узнавъ о трудахъ русскихъ юриетовъ.

• Послѣ объявленія „Основныхъ Положеній* по Высочайшему повелѣнію, . при Государственной Канцеляріи, организована была. Комиссія для со­

ставленія уже болѣе подробныхъ и опредѣлен­ныхъ законоположений, въ ' видѣ отдѣльныхъ уставовъ по судоустройству и судопроизводству, которая съ необыкновенною энергіей приступила къ исполненію порученнаго ей государственнаго дѣла, за ходомъ котораго такъ зорко слѣдила не только Россія, но и вся Европа.

Въ трудахъ этой Комиссіи принималъ участіе В. Д. Спасовичъ, вступившій въ ряды перваго состава нашей присяжной адвокатуры.

Составленные этой комиссіей проекты судеб­ныхъ уставовъ, разсмотрѣнные затѣмъ въ соеди­ненныхъ департаментахъ законовъ и граждан­скихъ дѣлъ Государственнаго Совѣта, удосто­ились, наконецъ, Высочайшаго утвержденія.

Утвержденіе новыхъ судебныхъ уставовъ со­провождалось особымъ указомъ Правительствую­щему Сенату, въ которомъ указывалась исторія и цѣль судебной реформы. „По вступленіи на прародительскій престолъ, —говорится въуказѣ,— однимъ изъ первыхъ нашихъ жеданій, всена­родно возвѣщенныхъ въ манифестѣ 3 856 г, было: „ правда и милость да царствуетъ въ судахъ^. Съ того времени, среди другихъ преобразованій народной жизни, мы не переставали заботиться о достиженіи упомянутой цѣли. Въ этихъ ви­дахъ были предприняты преобразованія и выра­ботаны начала и проекты новыхъ судебныхъ уставовъ. Разсмотрѣвъ сіи проекты, мы находимъ, что они вполнѣ соотвѣтствуютъ желанію нашему водворить въ Россіи судъ скорый, правый, ми-

лоетивый, равный для всѣхъ подданныхъ на­шихъ, возвысить судебную власть, дать ей над­лежащую самостоятельность и вообще утвердить въ народѣ то уваженіе къ закону, безъ коего невозможно общественное благосостояніе и кото­рое должно быть постояннымъ руководителемъ всѣхъ и каждаго, отъ высшаго до низшаго*.

Судебная реформа должна быіла кореннымъ образомъ перестроить весь судебный порядокъ, существовавшій до сихъ поръ.

Въ судахъ черна неправдой черной

И игомъ рабства клеймена, Безбожной лести, лжи тлетворной И всякой мерзости полна.

При отсутствіи гласности и контроля со сто­роны общественнаго мнѣнія „черная неправда*, по словамъ Хомякова свила себѣ въ дореформен­номъ судѣ прочное гнѣздо. Въ результатѣ такихъ судебныхъ. порядковъ былъ упадокъ въ народѣ довѣрія къ суду и уваженія къ суду.

Судебная реформа устранила причины зла, т.

теоріи законныхъ доказательствъ, въ предоста­вленіи простора убѣжденію судей, въ несмѣняе­мости судей и въ отмѣнѣ сословныхъ судовъ.

14 апрѣля 1866 г., въ 2 ч. дня Государь Императоръ Александръ II, въ сопровождеши Государя Наслѣдника Цесаревича, Великаго Киязя Константина Николаевича и Принца Петра Георгіевича Ольденбургскаго, удостоилъ своимъ посѣщеніемъ вновь устроенное помѣщеніе для новыхъ судебныхъ учрежденій и, послѣ внима­тельнаго его осмотра, обратился къ сопровождав­шему Его Величество, вновь назначенному, су­дебному персоналу съ слѣдующими словами:

„Я надѣюсь, господа, что вы оправдаете ока­занное вамъ довѣріе и будете исполнять новыя ваши обязанности добросовѣстно, по долгу чести и вѣрноподданнической присяги, что, впрочемъ, одно и то же. Итакъ, въ добрый часъ, начи­найте доброе дѣло“.

Спустя три дня послѣ посѣщенія Государемъ Императоромъ зданія новыхъ судебныхъ учре­жденій, 17 апрѣля 1866 г. послѣдовало торже­ственное ихъ открытіе въ Петроградѣ мини­стромъ юстиціи Дм. Ник. Замятнинымъ, который произнесъ рѣчь, изъ которой мы приводимъ только часть, обращенную къ присяжнымъ повѣ­реннымъ, утвержденнымъ въ этомъ званіи въ числѣ 27 человѣкъ [§§]).

Министръ Юстиціи

Дмитрій Николаевичъ Замятнинъ.

Указывая въ началѣ своей рѣчи на всю важ­ность будущей задачи судебныхъ установленій, • которымъ предстоитъ провести въ жизнь много­знаменательныя слова Августѣйшаго Монарха: „Правда и милость да царствуетъ въ судахъ % и перечисляя всѣ тѣ обязанности судейскаго со­словія и прокуратуры, отъ точнаго и неуклон­наго исполненія которыхъ будетъ зависѣть воз­можно успѣшное достиженіе означенной высокой цѣли, г.

„Вамъ господа, посвящающимъ себя на за­щиту предъ судомъ законныхъ правъ лицъ, ли­шенныхъ возможности самимъ это исполнить, предстоитъ на избранномъ вами поприщѣ много труда и большая отвѣтственность. Судебныя мѣста, при разрѣшеніи дѣлъ, будутъ руковод­ствоваться преимущественно тѣми данными, которыя вы имъ представите. Поэтому во мно­гихъ случаяхъ отъ вашихъ познаній и образа .дѣйствій будетъ зависѣть благосостояніе и честь вашпхъ довѣрителей. Одно уже поступленіе въ

ради, В. Э. Краузольдъ, П. Ф. Лобри, 11. П. Лыжинъ, А. П. Остряковъ, ■С. И. Петренко, А. П. Петерсъ, Г. Г. Принцъ, Е. А. Пушкаревъ, ■13. В. Самарскій-Быіховецъ, Я. М. Серебрянный, Д. В- Стасовъ, В. И. Танѣевъ, А. Н. Турчаниновъ, Н. А. Тимротъ и К. Ф. Хартулари.

составъ присяжныхъ повѣренныхъ даетъ право предполагать, что вы постигли всю важность вашего будущаго круга дѣйствій и что всѣ вы единодушно, рука объ руку съ судебными вла­стями, пойдете по пути, предуказанному вамъ священнымъ чувствомъ долга, точное исполненіе котораго стяжаетъ вамъ высшую для васъ на­граду—общественное довѣріе и уваженіе!ⁱⁱ

Итакъ, къ новому дню русскаго народнаго праздника—19 февраля прибавился еще и другой 17 апрѣля (день открытія новаго суда въ Петро­градѣ); это дни великихъ побѣдъ не надъ внѣш­ними врагами, а надъ исконною нашею домаш­нею губительницею — вѣковою неправдою, дни изгнанія изъ предѣловъ Россіи не иноземныхъ полчищъ, а стародавняго тирана—вѣкового без­правія, или, наконецъ, великіе дни изведенія русскаго народа изъ юридической и земской неволи.

На обѣдѣ по поводу открытія новаго суда въ Петроградѣ 17 апрѣля 1866 г. А. Ѳ. Кони от­мѣтилъ судебное торжество слѣдующимъ стихо­твореніемъ:

На рубежѣ тысячелѣтья

Возникъ въ Россіи человѣкъ, Какого ждали мы столѣтья, Кто словомъ озарилъ нашъ вѣкъ. Питомецъ пылкаго поэта И правды ревностный стратегъ, Среди дворца, въ младыя лѣта, Онъ боли русскія постигъ

Ворота зданія Петроградскихъ судебныхъ установленій.

И порѣшилъ въ умѣ державномъ,

Возсѣвъ на прадѣдовскій тронъ, Поставить въ царствѣ православномъ Свободу, право и законъ.

IX.

Итакъ, соотношеніе соціальныхъ силъ привело- правительство къ убѣжденію въ томъ, что адво­катура дѣйствительно необходима, какъ сама справедливость и въ то же время, ясно опредѣ­ливъ значеніе и задачи адвокатуры, усвоило- себѣ характеръ ея и содержаніе. И самый фактъ- заимствованія адвокатуры явился не результа­томъ подражанія иноземнымъ порядкамъ, а сви­дѣтельствуетъ о необходимости введенія ея въ- извѣстные моменты развитія общественной жизни.

Адвокаты—это спеціалисты — правовѣды, за­щищающіе на судѣ права индивидуальныхъ лицъ - во имя и въ интересахъ общественнаго блага.

Такова идея адвокатуры, такова ея миссія. . Въ гражданскомъ процессѣ, гдѣ идетъ борьба за право, въ исходѣ которой заинтересовано все­общество въ лицѣ всѣхъ своихъ членовъ—все­объемлющее значеніе получаетъ роль адвоката. Общество заинтересовано не только въ томъ, чтобы каждый добивался своего права, но и въ

томъ, чтобы въ дѣлѣ этого осуществленія тор­жествовало именно правильное примѣненіе за­кона. Игнорированіе права и явное его наруше­ніе одинаково опасны для общества, которое за­интересовано не въ одной только наличности теоретической нормы, но п въ законномъ и пра­вильномъ ея примѣненіи. Увѣренность въ закон­ности— условіе существованія. Недаромъ гово­рится, что justitia—fundamentum regnorum. Такъ какъ однако съ другой стороны осуществленіе своего права требуетъ, какъ и всякая дѣятель­ность, извѣстной техники, извѣстнаго искусства въ знаніи формъ, порядковъ и пріемовъ въ осу­ществленіи и пользованіи этими формами, а вмѣстѣ съ тѣмъ и знаніе тѣхъ положеній ма­теріальнаго права, которыми опредѣляется и нормируется то или -другое правоотношеніе, такъ какъ, благодаря незнанію этихъ матеріальныхъ и процессуальныхъ элементовъ, тяжущійся мо­жетъ компрометировать важность и цѣнность для общества надлежащаго примѣненія права, то необходимо, чтобы сторонамъ въ процессѣ, была оказана надлежащая помощь спеціалистами,. которые могли бы оказать необходимое содѣй­ствіе и тяжущимся, и суду, а вмѣстѣ съ тѣмъ и . произвести контроль надъ правильностью прп- ’ мѣненія этимъ послѣднимъ закона.

Эти спеціалисты—по идеѣ своего призванія— ѵ явлйясь повидимому представителями отдѣльной стороны, въ сущности дѣйствуютъ въ интересахъ и отъ имени общества. Если судья, облеченный

верховною властью отдаетъ правосудіе народу, то адвокатъ при исполненіи своихъ обязанностей, въ свою очередь является уполномоченнымъ всего народа, требующимъ правосудія .для одного изъ его членовъ. Что такое- судья?—-Голосъ Государя. Что такое адвокатъ? — Голосъ на­рода [***]).

Въ уголовномъ процессѣ роль адвокатуры еще ярче обрисовывается.

„На первыхъ ступеняхъ государственной жиз­ни уголовный процессъ былъ построенъ на на­чалахъ частнаго представительства. Но съ тече­ніемъ времени разбирательство уголовныхъ дѣлъ получило новыя формы. Развитіе государствен­наго абсолютизма, порабощеніе свободы личности и вытѣсненіе гражданъ изъ дѣятельности пуб­личной привели къ инквизиціонному складу уго­ловнаго процесса, гдѣ всемогущее государство, вытѣснивъ личную дѣятельность, объявило сво­ею исключительною принадлежностью всю область судебнаго изслѣдованія, не остановившись для обезпеченія ему успѣха предъ такими крайними мѣрами, какъ самыя тяжкія истязанія лицъ, еще не осужденныхъ [†††]).

Когда же подсудимый оказался лицомъ къ

• липу предъ судомъ, то необходимость защиты его не замедлила обнаружиться. Если для со­

храненія правопорядка съ одной стороны, необ­ходимо, чтобы виновный потерпѣлъ наказаніе, то во имя того же правопорядка необходима увѣренность въ безнаказанности невинныхъ. Не­обходимость энергичной защиты противъ оши­бокъ, увлеченій, незнанія, пристрастія предста­вителей государственной власти является усло­віемъ обезпеченія каждому члену общества его высшихъ благъ, чести и свободы [‡‡‡]).

Для общества безнаказанность того или дру­гого виновнаго значительно менѣе опасна, чѣмъ неувѣренность въ правѣ пользованія своими пра ■ вами. А между тѣмъ, если допустить, что мыс­лимъ фактъ обвиненія кого-либо при недоста­точной доказательности и доказанности обвине­нія, то этимъ расшатывается въ корнѣ увѣрен­ность въ спокойномъ пользованіи своими права­ми. И если въ сферѣ гражданской сдѣлки, пра­ва его будутъ охранены закономъ, то въ сферѣ уголовнаго права еше болѣе важно сознаніе, что посколько каждый изъ насъ не будетъ съ несо­мнѣнностью уличенъ въ совершеніи преступленія, постольку ойъ будетъ въ правѣ расчитывать на неприкосновенность своей чести и свободы. До­пустить возможность обвиненія невиннаго—зна­читъ колебать основы общежитія. Чѣмъ надеж­нѣе ограждена невинность, тѣмъ болѣе обезпе­чены интересы общества. И поэтому, когда въ уголовномъ процессѣ представитель государства

требуетъ обвиненія подсудимыхъ, встаетъ пред­ставительница общества—защита и требуетъ... доказательства. И не можетъ защита отдать под­судимаго во власть ■ обвиненія при недоказанно­сти этого послѣдняго, ибо она борется fs'только за отдѣльную человѣческую жизнь, ея честь и свободу, но и притомъ главнымъ образомъ и за право общества на законное и обезпеченное су­ществованіе. Общественное служеніе адвокатуры въ уголовномъ процессѣ стоитъ такимъ образомъ внѣ сомнѣнія.

„Какъ уполномоченный общества, дѣйствую­щій въ его интересахъ, . адвокатъ пріобрѣтаетъ характеръ служителя правосудія, совѣтника стороны, помощника нуждающихся въ помощи, контролера надъ судьями, вѣчно бодрству­ющаго защитника угнетенныхъ, истолкователя закона“.

Правосудію нужно знать не личное мнѣніе защитника о дѣлѣ, а тѣ доводы ■ й соображенія, которыя могутъ быть приведены въ пользу под­судимаго. Отъ него требуется помощь правосудію, обоснованіемъ и формулированіемъ защититель­наго антитезиса. Адвокатъ представитель ' живого либеральнаго движенія, въ то время, какъ судья- ^jноситель консервативнаго начала. Въ этомъ от­ношении адвокатъ выше ■ судьи, но судья выше адвоката въ другомъ отношеніи, ибо ему при­надлежитъ рѣшающее слово—принять или не принять предлагаемое адвокатомъ освѣщеніе дан­наго конкретнаго факта.

Въ исполненіе своей общественной функціи' защитникъ не только можетъ, но и долженъ за­щищать подсудимаго, не стѣсняясь своимъ лич- у нымъ мнѣніемъ о его виновности, ибо содержа­ніе его ' общественной задачи івъ томъ и' состо­итъ, чтобы не допускать признанія виновности при его недоказанности [§§§]).

Противъ этого вполнѣ правильнаго взгляда покойнаго проф. Фойницкаго на обязанности за­щитника въ уголовномъ процессѣ возстаетъ Е. В. Васьковскій, утверждающій, что адвокатъ ѵ обязанъ защищать подсудимаго лишь постольку, поскольку это требуютъ интересы' общества, и не долженъ подъ страхомъ оказаться „обѣли- телемъ" или „bravo"защищать подсудимаго, хотя бы сей послѣдній этого не заслуживалъ [****]).

Эта неустойчивость во взглядахъ на обязанно­сти защитника и послужила основ аніемъ къ тому, что и въ обществѣ совершенно неоснова­тельно создалось представленіе объ адвокатахъ, какъ софистахъ новаго времени, прелюбодѣяхъ слова.

Взглядъ Ваоьковскаго и др. на обязанности защитника безусловно ошибоченъ и какъ совер­шенно вѣрно замѣтилъ въ своей публичной лекціи покойный О. Я. Пергаментъ, предварительное раз­рѣшеніе адвокатомъ вопроса о степени виновности и вводитъ въ функціи адвоката элементъ судеб­

J . наго отношенія, т. е. моментъ совершенно чуждый задачамъ адвокатуры [††††]).

Итакъ,, адвокаты—это спеціалисты-правовѣды, защищающіе на судѣ права индивидуальныхъ лицъ во имя и въ интересахъ общественнаго блага.

Являясь на помощь угнетенному, а часто и невинному, говоритъ проф. Фойницкій [‡‡‡‡]), за­щита представляется одной изъ благороднѣйшихъ аренъ юридической дѣятельности. Доставляя вы­сокое самоудовлетвореніе и постоянно обращая на себя сочувственные взоры общества, защитительная профессія вмѣстѣ съ тѣмъ представляетъ огром­ную важность и для организма государственнаго. Правильная постановка и твердая организація защиты необходимы не только и даже не столько въ интересахъ отдѣльныхъ подсудимыхъ сколько въ интересахъ судебной правды и судебнаго до­стоинства, потому что этимъ уравновѣшиваются силы сторонъ, и суду открывается возможность занять между ними высокое положеніе.

Общественныя задачи адвокатуры въ гра­жданскомъ процессѣ не менѣе важны, чѣмъ и въ уголовномъ процессѣ.

Адвокатъ, расширяетъ рамки стараго закона, дополняетъ его, вдохновляясь идеей закона,соз­даетъ въ его духѣ если не новыя нормы, то новое ихъ примѣненіе, медленно и постепенно

побѣждаетъ консерватизмъ суда, создавая въ ре­зультатѣ т. н. право юристовъ, судебную прак­тику.

Такое правотворящее значеніе имѣетъ адво­катское служеніе во всѣхъ областяхъ права. Жалкія обрывочныя нормы нашихъ гражданскихъ законовъ, не отвѣчающія ни условіямъ, ни тре­бованіямъ жизни, поддерживаются тѣмъ дѣйстви­тельнымъ по виду, но въ сущности основнымъ юридическимъ матеріаломъ, который содержится въ нашей кассаціонной практикѣ. Кѣмъ же вы­звана къ жизни эта практика? Откуда она чер­пала основанія для своихъ положеній и заключе­ній, какъ не изъ работъ адвокатовъ, какъ пра­возаступниковъ тяжущихся [§§§§]).

Объективная норма, на которой зиждется субъек­тивное право., не въ состояніи разрѣшать всѣ возни­кающія въ сферѣ ея области правоотношенія.Законъ не въ состояніи поспѣть за Жизнью и ея неудержи­мымъ прогрессомъ. Ежедневно возникающія свое­образныя отношенія и ихъ формы, вѣчно движу­щаяся жизнь съ ея нарождающимися потребно­стями, постоянно опережаютъ законъ. Новыя отно­шенія, .новыя потребности, вызываютъ необходи­мость новыхъ нормъ. Адвокатура, создавая, съ одной стороны, новыя нормы для новородившихся отношеній, съ другой, содѣйствуетъ если не юри­дической, то фактической отмѣнѣ тѣхъ обвет­шалыхъ нормъ, которыя уже не находятся въ

соотвѣтствіи съ требованіями жизни. И въ об­ласти уголовнаго и гражданскаго права нерѣдко удавалось адвокатурѣ добиваться непримѣненія тѣхъ или другихъ отжившихъ нормъ, которыя такъ сказать, постепенно приходили in desuetu- dinem.

Стоя ближе всѣхъ къ конкретному факту, связывая его съ юридическою нормою, адвокатъ расширяетъ и суживаетъ самый законъ. Онъ творитъ право. Ни. у кого такъ мысль не напря­жена въ сторону извлеченія изъ даннаго жи­вого матеріала юридической нормы, какъ у него.

„ Адвокатъ, говоритъ знаменитый брюссельскій адвокатъ Пикаръ, испытаетъ, углубляется, взры­ваетъ—и гдѣ только возникаетъ сомнѣніе, онъ вы­водитъ его наружу. Каждый мигъ въ судебныхъ преніяхъ приноситъ нѣчто новое. Оно зарождается,, растетъ и зрѣетъ у адвокатской каѳедры, въ пылу взаимныхъ защитъ, сѣмена коихъ всходятъ въ судебномъ рѣшеніи и. если иногда приходится защищать безъ надежды на успѣхъ, вопреки общепринятымъ взглядамъ, только во имя идеи права, то зато для насъ нѣтъ выше тріумфа, 'какъ видѣть судъ покидающимъ установленные пути толкованія".

„Адвокатъ, въ силу условій своей дѣятель­ности, необходимо является служителемъ и твор­цомъ права. Эта единственная характерная осо­бенность неизмѣнно присуща дѣятельности адвоката во всѣ времена. Передаваясь изъ по­

колѣнія въ поколѣніе, изъ страны въ страну, она , укрѣпляетъ вѣру въ силу правового начала и сознаніе общественной миссіи адвокатуры [*****]).

Въ гражданекомъ процессѣ борятся между собою два члена общества. Для общества 'важно, чтобы, побѣдилъ тотъ изъ нихъ, который правъ, такъ какъ все общественное благосостояніе, сво- бода-*оборотовъ, нравственность народа и миръ въ семействахъ зависитъ, по вѣрному замѣчанію Миттермайера, отъ убѣжденія частныхъ лицъ въ справедливомъ и быстромъ окончаніи про­цессовъ. Вслѣдствіе этого, обществу необходимо, въ своихъ собственныхъ интересахъ, взять подъ свою защиту право тяжущагося и отрядить для защиты его на ' судѣ своего уполномоченнаго, которымъ опять таки долженъ служить адво­катъ. Но такъ какъ нельзя заранѣе сказать, ко­торая изъ тяжущихся сторонъ права, то общество обязано дать своихъ уполномоченныхъ каждой изъ нихъ съ тѣмъ, чтобы они слѣдили за пра­вильнымъ и быстрымъ разборомъ дѣлъ [†††††]).

Между государственными и общественными интересами' нѣтъ различія. Государство, въ своей пререссивной дѣятельности, конечно, должно было бы преслѣдовать только интересы общества, но въ дѣйствительности не всегда это возможно. Между интересами государства и общества часто возникаетъ нѣкоторый антогонизмъ и тождество

интересовъ того или другого на дѣлѣ почти не бываетъ, потому что государство, какъ отноше­ніе господства и подчиненія, никогда не совпа­даетъ съ волей общества. Антогонизмъ между интересами государства и общества въ нѣкото­рыхъ государствахъ и въ извѣстныя эпохи ярче всего проявляется въ особыхъ котегоріяхъ дѣлъ, которыя почему-то причисляются къ уголовнымъ дѣламъ и выдѣляются въ особую рубрику дѣлъ политическихъ и религіозныхъ. Въ моменты неустойчиваго равновѣсія, переживаемые госу­дарствомъ, послѣднее при посредствѣ своихъ органовъ простираетъ свою карательную власть болѣе, чѣмъ это желательно обществу, стѣсняетъ її подавляетъ личную свободу гражданъ и тѣмъ самымъ нарушаетъ интересы общества, какъ со­вокупность этихъ отдѣльныхъ гражданъ, Тутъ вѣчная, глухая, а порой и явная борьба. На од­ной сторонѣ стремленіе распространить возможно больше репрессивную дѣятельность; на другой— борьба за свободу отдѣльныхъ лицъ и стремле­ніе ограничить эту репрессивную дѣятельность до размѣровъ, необходимыхъ для общаго блага. Естественно, что при такихъ условіяхъ общество, интересъ котораго непосредственно нарушается, возстаетъ, борется противъ попытокъ принятія репрессивныхъ мѣръ, борется законно въ лицѣ своихъ уполномоченныхъ, вооруженныхъ силой знанія и мужествомъ убѣжденій—адвокатовъ. II въ этомъ великая общественная заслуга адво­катуры, какъ сословія независимаго, стоящаго на

Ворота зданія Московскихъ судебныхъ установленій.

стражѣ интересовъ общества и неприкосновенно­сти правъ отдѣльныхъ его членовъ.

На адвокатѣ лежатъ и другія общественныя обязанности. „Борьба, и притомъ принципіаль­ная,—такое законное и естественное явленіе со­ціальнаго быта, безъ котораго немыслима ника­кая общественная эволюція, невозможенъ и че­ловѣческій прогрессъ. Сословіе адвокатовъ по самой природѣ вещей должно выдѣлять изъ себя готовые кадры наиболѣе испытанныхъ и спо­собныхъ борцовъ за высокіе, общественные иде­алы, ибо нѣтъ такой профессіи, которая такъ же близко соприкасалась бы со всѣми сторонами быта и воочію убѣждалась бы въ его истинныхъ потребностяхъ и нуждахъ; если прибавить къ этому культивируемую въ сословіи привычку къ публичному слову и пріобрѣтаемую въ судебныхъ состязаніяхъ боевую опытность, то доминирующая роль адвокатуры во всякой борьбѣ, захватываю­щей общественные интересы, становится не только совершенно понятной, но необходимой” *).

Эту общественную миссію адвокатура, чтобы быть на высотѣ своего призванія, должна всегда сознавать и проявлять.

Если адвокаты призваны защищать на судѣ общественные интересы, то они, по мнѣнію мно­гихъ видныхъ нашихъ юристовъ и публицистовъ, не могутъ быть въ то же время представи­телями самихъ тяжущихся, ибо нельзя служить

♦) Ср. ХХХѴШ отчетъ совѣта присяжныхъ повѣренныхъ округа Московской Судебн. Палаты за 1903—1904. Москва 1904, стр. 466.

въ одно и тоже время двумъ господамъ безъ ущерба для одного изъ нихъ. Иными словами, адвокатура должна быть освобождена отъ судеб­наго представительства, какъ это сдѣлано въ тѣхъ странахъ, гдѣ она достигла наибольшаго процвѣтанія: во Франдіи и Англіи. Наряду съ еословіемъ адвокатовъ тамъ существуетъ осо­бый классъ ходатаевъ и повѣренныхъ. Адво­каты не считаются представителями тяжу­щихся и не могутъ замѣщать ихъ въ про­цессѣ; ихъ дѣятельность ограничивается подачей юридическихъ совѣтовъ, сочиненіемъ важныхъ судебныхъ бумагъ и устной защитой на судѣ. Напротивъ, повѣренные служатъ полными пред­ставителями еторонъ, являются вмѢсто нихъ въ судъ, избавляя ихъ отъ личнаго совершенія процессуальныхъ дѣйствій. Другими словами, адвокаты не отождествляются съ тяжущимися сторонами, не видятъ въ нихъ своихъ принци­паловъ, а находятся въ такомъ же отношеніи къ нимъ, какъ прокуроры къ потерпѣвшимъ. Благодаря этому, они имѣютъ возможность со­хранять свою независимость отъ кліентовъ и, не слѣдуя безпрекословно ихъ требованіямъ, блюсти на судѣ общественные интересы. Между тѣмъ, при, совмѣщеніи адвокатуры съ судебнымъ пред­ставительствомъ, какъ это принято у насъ, ад­вокатъ, являясь на судѣ представителемъ сво­его кліента, поневолѣ отождествляется съ , нимъ и становится въ глазахъ суда и . общества, а не­рѣдко въ своихъ собственныхъ, двойникомъ тя

жущагося, его юридическимъ толм^чемъ, аген­томъ и маклеромъ. Само собой понятно, что въ такомъ случаѣ идея общественнаго служенія сту­шевывается и отступаетъ на задній планъ предъ обязанностью блюсти интересы кліента [‡‡‡‡‡][§§§§§]).

Такое мнѣніе Е. В. Васьковскаго, которому принадлежитъ честь изложенія прекрасно и по­слѣдовательно проведенной конструкціи обще­ственнаго характера адвокатуры. Этотъ взглядъ на необходимость раздѣленія адвокатуры по при­мѣру французской адвокатуры на avoπes и аѵо- cats находитъ себѣ много сторонниковъ и въ рядахъ нашей адвокатуры, среди видныхъ юри­стовъ и общественныхъ дѣятелей.

Чтобы дать оцѣнку этому взгляду по столь важному вопросу организаціи адвокатуры счи­таемъ умѣстнымъ привести мнѣніе извѣстнаго французскаго адвоката Леона Клери о современ­номъ положеніи французской адвокатуры *).

Настоящею болячкою, особенно при современ­номъ развитіи конкуренціи и жестокости пріемовъ въ борьбѣ за существованіе, Клери считаетъ раз­дѣленіе французской адвокатуры на avoues и аѵо- cats. Повѣренными, дѣльцами, въ собственномъ значеніи этого слова, являются лить avoπes, со­стоящіе при той или другой судебной инстанціи,

тогда какъ адвокаты du barreau составляютъ не­зависимое и свободное сословіе, такъ сказать публичныхъ судебныхъ ораторовъ.

Клери отмѣчаетъ, во что выродилось это, по его мнѣнію, искусственное и не отвѣчающее сво­ему назначенію дробленіе адвокатской дѣятель­ности. Вмѣсто солидарной, дружной работы и и общности взаимныхъ интересовъ, аѵопёз и avo- cats представляютъ теперь собою два глухо вра­ждующихъ лагеря завистниковъ и конкурен­товъ.

Первые, т. e. avoues сидящіе на своихъ на­сиженныхъ, достающихся имъ или по наслѣд­ству, или дорогою покупкою, мѣстахъ, точно такъ же, какъ и стряпчіе, при коммерческихъ су­дахъ, aggrees, образуютъ собою вполнѣ своеоб­разную касту дѣльцовъ, преданныхъ исключи­тельно своекорыстнымъ матеріальнымъ интере­самъ, чуждыхъ духу прогресса, видящихъ лишь въ судебнопроизводственной рутинѣ свой наде­жный оплотъ и весь свой raison d'etre.

Рѣдко выступающіе публично, избѣгающіе шума и гласности, стряпающіе въ тиши своихъ кабинетовъ кляузныя бумаги, которымъ до сихъ поръ, присущъ еще чистокровный судейскій жар­гонъ былыхъ временъ, эти господа почти не несутъ на себѣ даже нравственной отвѣтствен­ности за исходъ процесса. Всякій неуспѣхъ, вся­кій проигрышъ имъ легко приписать неискусству плэдирующаго адвоката и сдѣлать его одного отвѣтственнымъ не только въ глазахъ общества.

но и кліента. Вѣдь не avoue, a avocat выступа­етъ публично, говоритъ во всеуслышаніе, обѣ. ляетъ кліента и распинается за него-Стало быть, съ него и надо спрашивать.

А между тѣ мъ у предвѣрія каждаго процесса стоитъ аѵоиё. Его контора десятками лѣтъ, если не вѣками, сплетаетъ свою паутину дѣловыхъ отношеній, связей и знакомствъ.

Нуждающійся въ совѣтѣ, въ руководствѣ, не говоря уже о прямомъ возбужденіи судебнаго процесса, и по мысли закона, п по традиціи идетъ прямо въ контору аѵоие. Здѣсь онъ сразу попадаетъ въ искусныя и цѣпкія лапы, кото­рыя его уже не выпускаютъ до конца процесса. Здѣсь вносятся крупные авансы на веденіе дѣла, здѣсь заключаются условія при помощи подстав­ныхъ лицъ на случай выигрыша крупнаго про­цесса, здѣсь любовь явленіе дѣйствительной жизни, въ которомъ еще бьется и трепещетъ живая современность, сразу втискивается въ условныя рамки чисто цеховыхъ и рутинныхъ пріемовъ.

Миролюбивое окончаніе дѣлъ, широкая область юрисконсульства, наконецъ первоначальная по­становка и направленіе процесса, все ато по разъ установившемуся обычаю всецѣло въ рукахъ avoues, нерѣдко мало отвѣчающихъ и въ ум­ственномъ и нравственномъ отношеніи высотѣ лежащихъ на нихъ задачъ. Настоящій avocat, avocat du Ьаггеац—краса. и гордость французской адвокатуры—въ конфликтахъ юридическаго свой-

ства выступаетъ гораздо позже,., или не высту­паетъ , вовсе. .

По закону и обычаю его функціи отнюдь не могутъ опредѣляться . ни договоромъ личнаго найма, ни договоромъ довѣренности. Ни то, ' ни другое не было бы совмѣстно съ его достоин­ствомъ. Онъ не можемъ принимать участія въ дѣлѣ. ни въ качествѣ повѣреннаго, ни въ каче­ствѣ наемника. Онъ не въ правѣ заключать условія о гонорарѣ, не въ правѣ выдавать и расписокъ.

Выступая на защиту кліента, онъ такъ ска­зать, вырастаетъ изъ подъ земли въ качествѣ классическаго римскаго патрона, заслоняющаго своею широкою тогою уже привлеченнаго, суди­маго, затронутаго процессомъ. И такъ ■ какъ пре тендовать на гонораръ, а тѣмъ паче искать его требовать онъ не въ правѣ, то еслибъ современ­нымъ французамъ-кліентамъ по ■ примѣру ихъ римскихъ собратій вздумалось ограничивать вы­раженіе своей признательности къ адвокату клас­сическимъ обсаживаніемъ его полисадника бе­резами, — ему бы оставалось только питаться бе­резовымъ сокомъ. .

Гражданскія правоотношенія очевидно совер­шенно немыслимы въ нашъ суровый и меркан­тильный вѢкъ. Зато отъ нихъ и уцѣлѣла одна только фикція. Въ обходъ закона и обычая дѣйствительность нагромождаетъ во взаимныхъ отношеніяхъ кліента къ адвокату столько услов-

наго, лживаго и ненормальнаго, что лишь одни avoues самодовольно еще потираютъ себѣ руки, адвокаты же и кліенты одинаково крехтятъ.

Н. П. Ka рабчевскій указываетъ, ∙. что эта ха­рактеристика 'взаимныхъ отношенія адвокатовъ и avoues∙ принадлежитъ не только алери, ■ но вполнѣ подтверждается и его личными наблю­деніями надъ профессіональнымъ положеніемъ современныхъ парижскихъ адвокатовъ и ихъ собственныя, хотя и исключительно интимныя, воззрѣнія на этотъ предметъ [******]).

По словамъ Клери, все увеличивающіяся лич- ныК составъ парижскаго ,,Barreau"претерпѣ­ваетъ не шуточныя матеріальныя затрудненія и не только въ лицѣ своихъ начинающихъ чле- ‘ новъ, но и такихъ адвокатовъ, которые давно со­ставили себѣ почетное имя. Въ послѣднее время они все охотнѣе и охотнѣе мѣняютъ свою про­фессію на государственную службу. И неудиви­тельно, Не кліентъ, не общество кормитъ адво­ката; его кормитъ и, разумѣется, по возможности впроголодь, avoues. и hommes d'affaires—тунеяд­ные посредники между обществомъ и адвока­томъ, у мудряющіеся, благодаря разъ установив- шеКся рутинѣ, жать не сѣя, и обогащаться не работая. .

По словамъ Н. П. Карабчевскаго, судебные пристава, нотаріусы и авуэ — вотъ настоящіе церберы, сторожащіе всѣ . входы храма право-

судія. .■ Не стѣсненные никакими сословными традиціями, не признающіе никакихъ условныхъ тонкостей, свободные отъ товарищескаго суда чести, подчиненные исключительно формаль­ному подбору тѣхъ судебныхъ мѣстъ, при ко­торыхъ состоятъ, они противоставляютъ дисци­плинированной адвокатской сдержанности ни­чѣмъ нестѣсняемую развязность и смѣлость.

По отзыву Клери, вокругъ этихъ господъ Или, какъ онъ ихъ называетъ „соціальныхъ ор­гановъ адвокатской кліентуры “ толпятся адво­каты, на перебой заискивающіе въ нихъ.

Замѣчанія и жалобы Клери на ненормальныя условія, въ которыя поставлена дѣятельность французскихъ адвокатовъ, вызвало соотвѣтствую­щее движеніе французскаго общества, которое обратило должное ■ вниманіе на эту важную сто­рону затронутаго адвокатскаго вопроса.

По этому поводу Н. П. Карабчевскій указы­ваетъ, что еще со временъ Мольера во француз­ской литературѣ не прекращаются нападки, ко­торые отъ времени до времени обостряются, посылающіеся именно по адресу этой сложной, условной и мало доступной для публики орга­низаціи взаимныхъ отношеній кліента и адвоката.

Не дожидаясь впрочемъ какой либо оффи­ціальной реформы, жизнь, какъ это всегда и бы­ваетъ, пошла на встрѣчу . дѣйствительной по­требности и, хотя 'бы путемъ разныхъ компро­миссовъ, бумажныхъ соглашеній и умолчаній, съ каждымъ днемъ стремится все болѣе и болѣе

упростить то, что по самому существу своему должно быть просто и чуждо условныхъ фор­мальностей.

Уже и въ настоящее время большинство ад­вокатовъ du barreau, не ограничиваясь лишь честью плэдировать передъ нерѣдко дремлющими судьями подлежащей инстанціи по дѣламъ, ко­торыми ихъ соблаговолятъ осчастливить авуэ, преисправно сами розыскнваютъ себѣ кліентовъ, открываютъ свои кабинеты для консультаціи, и хотя не оффиціально, но охотно, принимаютъ н а себя, такъ сказать, подрядъ и рискъ по веденію всего дѣла [††††††]).

Дѣленіе французской адвокатуры на avoues и avocats, какъ извѣстно, не принято вовсе рус­скимъ законодательствомъ.

Въ объяснительной запискѣ Государствен­наго Совѣта изложены мотивы и цѣль учрежде­нія у насъ сословія присяжныхъ повѣренныхъ (журн. соедин. департаментовъ Государственнаго Совѣта о преобразованіи судебн. части въ Рос­сіи, 1862, № 65, стр. 339). „Одна изъ причинъ неуспѣшнаго хода гражданскихъ дѣлъ въ на­стоящее время, по мнѣнію Государственнаго Со­вѣта, заключается въ томъ, что у насъ не суще­ствуетъ признаннаго правительствомъ сословія по­вѣренныхъ, которое, какъ но своему знанію дѣла, такъ и по нравственнымъ качествамъ и юридиче скимъ познаніямъ своихъ членовъ, удовлетво

ряли бы своему призванію. Отъ того наши по­вѣренные, остающіеся при существующемъ по­рядкѣ негласными, не всегда оправдываютъ истинное назначеніе этого важнаго въ судебномъ вѣдомствѣ сословія. Для исправленія сей части нашего судопроизводства, соединенные департа­менты признаютъ необходимымъ ввести у насъ учрежденіе присяжныхъ повѣренныхъ, безъ ко­торыхъ рѣшительно невозможно будетъ введеніе состязанія въ гражданскомъ, и судебныхъ преній въ уголовномъ судопроизводствѣ, съ цѣлью раскры­тія истины и представленія полной защиты тяжущимся и обвиняемымъ предъ судомъ. Но для того, чтобы это сословіе представляло вѣр­ныя ручательства нравственности, знанія и честности убѣжденій, должно, съ самаго его учрежденія, держаться строгаго выбора лицъ на должность повѣренныхъ и установить за ними та­кой надзоръ, который не лишая ихъ необходимой для защиты ихъ довѣрителей самостоятельности, вмѣстѣ съ тѣмъ, съ одной стороны, способство­валъ бы скорому и дѣйствительному огражденію частныхъ лицъ отъ стѣсненій повѣренныхъ, а съ другой—служилъ бы средствомъ къ водворенію и поддержанію между ними самими чувства правды, чести и сознанія нравственной отвѣтственности предъ правительствомъ и обществомъ*). Для дости­женія сей цѣли, необходимо постановить, что къ числу присяжныхъ повѣренныхъ могутъ приписы- ^{[‡‡‡‡‡‡]}

ваться только лица, неопороченныя судомъ и не моложе 2 5-ти лѣтъ, имѣющія при томъ аттестаты университетовъ и другихъ высшихъ учебныхъ за­веденій, объ окончаніи съ успѣхомъ курса ученія, или о выдержаніи экзамена въ юридическихъ наукахъ, если они, сверхъ того, прослужили по судебному вѣдомству не менѣе пяти лѣтъ, или занимались въ теченіе этого времени судебною практикою подъ руководствомъ присяжныхъ по­вѣренныхъ, въ качествѣ ихъ помощниковъ

Судебные уставы 20 ноября 1864 г. не со­здали особаго сословія помощниковъ присяжныхъ повѣренныхъ. По ст. 354 учр. суд. уст., присяж­ными повѣренными могутъ быть лица.окончившія курсъ юридическихъ наукъ, если они сверхъ того прослужили не менѣе пяти лѣтъ по судеб­ному вѣдомству, или занимались судебною прак­тикою подъ руководствомъ присяжныхъ повѣ­ренныхъ въ качествѣ ихъ помощниковъ. Но это единственная статья о помощникахъ. Законъ не указываетъ, какъ организуется это сословіе, кто можетъ вступать въ него, на кого возлагается дисциплинарный надзоръ за его членами, какія слѣдуетъ принимать мѣры для приготовленія ихъ къ званію присяжнаго повѣреннаго. Этотъ пробѣлъ въ законодательствѣ затѣмъ и былъ восполненъ практикою Совѣтовъ присяжныхъ повѣренныхъ.

Прежде да и теперь какъ мы указали, раз двоеніе адвокатуры находитъ себѣ многихъ сторонниковъ исчитается благодѣтельнымъ учре­

жденіемъ, обезпечивающимъ французской адво­катурѣ и чистоту нравовъ, и безкорыстность общественнаго служенія.

„Намъ представляется, что русская адвокатура много выиграла отъ того, что наши Судебные Уставы отказались ввести это благодѣтельное раздвоеніе въ организацію нашей адвокатуры, хотя, къ сожалѣнію, впослѣдствіи при искаженіи судебныхъ уставовъ, этому искаженію подверг­лась и первоначальная организація нашей адво­катуры. Искаженіемъ устройства адвокатуры по судебнымъ уставамъ, говоритъ А. Ѳ. Кони, яви­лось учрежденіе частныхъ ходатаевъ, возник- щихъ наряду съ сословіемъ присяжныхъ повѣ­ренныхъ, но не имѣющихъ корпоративнаго устройства и не несущихъ отвѣтственности, нравственной и дисциплинарной предъ своими сотоварищами по профессіи . По мысли состави­телей уставовъ, сословіе присяжныхъ повѣрен­ныхъ. являлось необходимою составною частью судебнаго организма, содѣйствующею ему въ правильномъ отправленіи правосудія. Частные ходатаи, умоляя достоинство адвокатуры и внося въ. нее недостаточное знаніе, а также нераз­борчивость пріемовъ, во многомъ содѣйствовали сложившемуся въ обществѣ недоброжелатель­ному взгляду на адвокатуру вообще[§§§§§§] *).

Наши частные .ходатаи, по . характеру своей деятельности,. тѣ же французскіе avoues, обликъ которыхъ такъ прекрасно обрисованъ Н. П. Ka- рабчевскимъ въ выше цитированной нами его работѣ.

Въ уголовномъ процессѣ, адвокаты, въ каче­ствѣ представителей общества, состязаются съ прокурорами, какъ представителями государствен­ной власти. Въ виду того, что тѣ и другіе охра­няютъ противоположные и въ то же время оди­наково важные интересы, адвокатурѣ какъ совер­шенно вѣрно замѣчаетъ г. Васьковскій необходимо даровать полную независимость отъ прокуратуры и безусловную равноправность съ нею. Иначе поединокъ будетъ неравенъ: у одного борца бу­детъ больше простора и лучшее оружіе, нежели у другого. При такихъ условіяхъ исходы состяза­ній зачастую окажутся несоотвѣтствующими спра­ведливости и будутъ подрывать авторитетъ су­дебной власти.

Такая же независимость и равноправность нужны адвокатурѣ по отношенію къ суду. Адво­катъ —не низсшій вспомогательный органъ суда, вродѣ напр., судебнаго пристава, а подобно про­курору, совершенно самостоятельный дѣятель. Поэтому, ставить его въ подчиненность суду, съ одной стороны, нѣтъ никакого разумнаго основанія, а съ другой — было бы вредно для отправленія правосудія, такъ какъ одно колесо судопроизводственнаго механизма стѣсняло бы самостоятельную дѣятельность другого *).

Широкая, ясная и глубоко обдуманная поста­новка Государственнымъ Совѣтомъ вопроса объ адвокатурѣ —лучшая страница въ исторіи созда­нія нашихъ судебныхъ уставовъ. По мысли Го­сударственнаго Совѣта, перешедшей въ законъ, центръ тяжести сводился не къ ■ усиленію внѣш­няго контроля и не въ установленіи связи съ государственнымъ интересомъ, какъ таковымъ, а въ томъ, чтобы укрѣпить сознаніе общественной задачи адвокатуры и вытекающую изъ этого отвѣтственность передъ обществомъ; чтобы ря­домъ съ этимъ предоставить адвокатурѣ неза­висимость и дать ему возможность требовать исполненія закона.

Судебно-общественная дѣятельность и сослов­ная автономія нашей адвокатуры, какъ основные принципы, усвоенные нашимъ законодатель ствомъ, сдѣлали то, что наша адвокатура стала неотъемлемою принадлежностью новаго судебнаго строя.

_шВъ виду того, что адвокатура поставлена законодателемъ въ независимое положеніе отъ прокурорскаго надзора и суда, естественнымъ послѣдствіемъ явилось то, что судебные уставы ввѣрили дисциплинарный судъ Совѣту, а избра­ніе Совѣта—всему сословію.

Необходимость такого органа сознана всѣми цивилизованными государствами Европы и дока­зана пятидесятьюлѣтнею дѣятельностью нашихъ Совѣтовъ присяжныхъ повѣренныхъ , учрежден­ныхъ при округахъ нѣкоторыхъ Судебн. Палатъ.

Дмитрій Васильевичъ Стасовъ.

Первый Предсѣдатель Петроградскаго Совѣта присяжныхъ повѣренныхъ.

Константинъ Константиновичъ Арсеньевъ.

Одинъ изъ первыхъ нашихъ Batunier₁маститый К. К. Арсеньевъ съ высокимъ достоинствомъ несшій съ 1867 по 1873 г. почетное званіе Предсѣдателя Петроградскаго Совѣта Присяж­ныхъ Повѣренныхъ, стремился создать изъ адво­катуры общественную силу, достойную быть до­полненіемъ и опорою магистратуры. Онъ — предъя­вилъ рядъ настойчивыхъ ходатайствъ объ испол­неніи требованій судебныхъ уставовъ относительно организаціи сословія присяжныхъ повѣренныхъ,— боролся, какъ могъ, противъ введенія вреднаго и понижающаго правильное понятіе объ адвокатурѣ учрежденія частныхъ повѣренныхъ и выработалъ цѣлый рядъ постановленій, устанавливающихъ этическія требованія, тѣсно связанныя съ суще­ствомъ дѣятельности адвокатуры, какъ предста­вительницы общественнаго служенія. Въ связи съ этимъ Совѣтъ, при дѣятельномъ участіи и трудѣ Арсеньева, опредѣлилъ свои судебныя и административныя функціи, объемъ своей под­судности и характеръ тѣхъ отдѣльныхъ поступ­ковъ и цѣлаго поведенія, которое исключаютъ возможность пребыванія въ составѣ организо­ванной адвокатуры лицъ, не соотвѣтствующихъ ея задачамъ или нравственному строю [*******]).

Требованіе высокаго, умственнаго и нрав­ственнаго ценза отъ лицъ, желающихъ посвя­тить себя адвокатурѣ, незапятнанная репутація, высшее юридическое образованіе и надлежащая

практическая подготовка подъ надзоромъ орга­новъ адвокатской корпораціи — явились необ­ходимыми условіями для допущенія къ про­фессіи. При строгомъ соблюденіи этихъ условій— никакого другого контроля за дѣятельностью орга­новъ сословнаго самоуправленія, само собою, не требуется, такь какъ они могутъ служить лучшей гарантіей самоуправляющагося сословія,- незави­сящаго отъ судебныхъ властей, и эти же условія всегда будутъ служить сдерживающимъ нача­ломъ отъ злоупотребленія своею независимостью.