Буржуазно-демократическая революция 1905-1907 гг. Совершенствование законодательства

Революция. В начале XX в. Россия была узловым пунктом всех противоречий империализма и самым слабым звеном в ми­ровой империалистической системе. Пережитки феодально-кре­постнического строя, сочетание всех форм гнета с полицейским режимом самодержавия явились основными причинами револю­ции 1905-1907 гг., буржуазно-демократической по характеру и на­родной по движущим силам.

Особенностью этой революции было то, что буржуазия высту­пала как контрреволюционная сила, опиравшаяся на полицейскую систему самодержавия. В ходе революции буржуазия превратилась в активного и опасного врага народного движения.

Революция 1905-1907 гг. должна была решить следующие основные задачи: свержение самодержавия, установление демок­ратической республики, ликвидация помещичьего землевладения, введение 8-часового рабочего дня, проведение демократических преобразований, обеспечение прав и свобод граждан и т. д.

Буржуазно-демократическая революция в России началась после расстрела мирной демонстрации рабочих 9 января 1905 г. в

Петербурге. Напуганная народным движением крупная буржуазия стала обращаться за помощью к царской полиции, пыталась оста­новить забастовочное движение локаутами.

Царское правительство применило массовые репрессии. В Пе­тербурге для организации борьбы с революционным движением учреждается должность генерал-губернатора, на которую был по­ставлен известный реакционер генерал Трепов. Начались массовые аресты. В связи с событиями 9 января 1905 г. в Петербурге были арестованы 688 человек. Полиция широко применяла высылку не­благонадежных из столицы. Волна репрессий проходила в это вре­мя и во многих других городах.

Царизм, напуганный мощным ростом революционного движе­ния в стране, сделал попытку остановить его путем обещаний и об­манных маневров. 6 августа 1905 г.

Булыгинская дума была законосовещательным органом, в который избиралось лишь имущее население. Подавляющая часть населения (городской пролетариат, деревенская беднота, батраки, женщины, военнослужащие, учащиеся) лишалась из­бирательных прав. Законодательная власть оставалась полнос­тью в руках царя.

Подобным маневром царизм добился лишь прекращения оп­позиционного движения либеральной буржуазии, которая поддер­живала булыгинскую думу, рассчитывая путем соглашения с ца­ризмом добиться некоторых конституционных уступок. Либераль­ную буржуазию поддержали меньшевики.

В ходе революции 1905-1907 гг. возникают массовые органи­зации пролетариата — Советы рабочих депутатов, которые стали боевыми штабами восстаний. Однако их роль не ограничивалась подготовкой и проведением вооруженных восстаний.

Они явочным порядком вводили 8-часовой рабочий день на предприятиях, проводили конфискацию денежных средств на нуж­ды революции, решали различные государственные и хозяйствен­ные вопросы в пределах той территории, которую контролирова­

ли, создавали отряды рабочей милиции, обеспечивавшие револю­ционный порядок.

Первый Совет рабочих депутатов был создан в Иваново-Воз­несенске. В октябре—декабре 1905 г. Советы возникают в Москве, Петербурге, Киеве, Ростове-на-Дону, Одессе, Баку, Самаре, Са­ратове, Красноярске, Чите и во многих других городах России. Всего в 1905 г. в стране насчитывалось свыше 80 Советов рабочих депутатов.

Убедившись в невозможности подавить революционное дви­жение репрессиями, царизм вынужден был пойти на уступки. 17 ок­тября 1905 г. царь издал Манифест “Об усовершенствовании госу­дарственного порядка”, в котором обещал народу гражданские сво­боды и созыв законодательной Государственной думы. Это обеща­ние вызвало восторг у буржуазии, которую вполне устраивала по­добная уступка царизма.

Как реакция на революцию в это время организуются и начина­ют активную контрреволюционную деятельность октябристы — партия крупной буржуазии и кадеты — партия либеральной бур­жуазии. Кроме того, начинается разгул черносотенных организаций, ставивших целью защиту самодержавного строя, — “Союза русско­го народа”, “Союза Михаила Архангела”, “черных сотен” и др.

Царь был вынужден в апреле 1906 г. принять законы, опреде­лившие порядок организации и деятельности новых законодатель­ных органов — Государственной думы и Государственного совета. Верховная власть по-прежнему принадлежала императору. Без его утверждения никакой закон не мог вступить в силу.

Государственный совет выполнял роль второй палаты, стояв­шей над Государственной думой. Одна половина членов Государ­ственного совета назначалась царем, вторая — избиралась. Все ме­ста его выборной части распределялись между учреждениями и организациями эксплуататорских классов (Синод, дворянские об­щества, промышленные и торговые организации, Академия наук и университеты, губернские земские собрания). Явное преимущество в Государственном совете предоставлялось крупным помещикам.

Выборы в Государственную думу были неравными и антиде­мократическими. Система выборов обеспечивала преимущество

помещиков. Голос помещика равнялся 3 голосам городской бур­жуазии, 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих избирателей.

Государственная дума по существу была не законодательным, а законосовещательным органом. Ее решения не имели никакого значения без утверждения Государственного совета. В случае про­хождения неугодного господствующему классу законопроекта че­рез обе палаты окончательное решение принадлежало царю. Без его утверждения ни один законопроект не мог вступить в силу.

I Государственная дума, созванная в апреле 1906 г., была ра­зогнана царем в июле 1906 г. Даже антидемократическая система выборов не обеспечила угодный царю состав Думы.

В начале 1907 г. в условиях спада революции и массовых реп­рессий проходили новые выборы во II Думу.

3 июня 1907 г. царизм, пользуясь поражением революции, со­вершил государственный переворот. По ложному обвинению охран­ки была арестована социал-демократическая думская фракция, а сама II Дума распущена. Вступил в действие новый антидемокра­тический избирательный закон, согласно которому уменьшились избирательные права рабочих и крестьян.

Революция 1905-1907 гг. потерпела поражение, но ее всемир­но-историческое значение чрезвычайно велико. В ходе революции трудящиеся приобрели огромный опыт классовой борьбы и созда­ли свои организации — прообраз Советской власти. Опыт револю­ции 1905-1907 гг. был очень полезен для международного рабочего движения.

Законодательство периода революции. Законы 6 августа 1905 г. — завершение первого этапа преобразований. 6 августа 1905 г. были опубликованы три правовых акта: Высочайший Мани­фест об учреждении Государственной думы; ее статут — Учреж­дение Государственной думы; Положение о выборах в Государ­ственную думу.

“Манифестом 6 августа 1905 года, — как писал Н. С. Таган­цев, — закончился первый акт творения конституционной жизни России... С этого момента начался новый фазис жизни России, причем сама эта жизнь как бы раздвоилась. Жизнь вер­хов, или верховной бюрократии пошла по пути административ­но-законодательного творчества, а жизнь — так сказать — ни­зов России, относя, однако, сюда и всю середину, т. е. обществен­ную интеллигенцию, пошла по линии расширения запросов, ожи­даемых и требуемых реформ и углубления беспорядков, волне­ний и забастовок всякого рода”.

Осознание исторического значения трех правовых актов было особенно выпукло запечатлено в предисловии ко второму изданию сборника “Конституционное государство”, выпущенного в 1905 г.

Законы 6 августа на практике никогда не применялись. Их ис­торическое значение состояло в том, что они в дальнейшем бесспор­но облегчили царю переход к конституции.

Октябрьский манифест 1905 г. Манифест 17 октября являлся актом и правовым, и политическим. В исторической литературе на первое место выдвигается его общеполитическое значение: в нем видят не столько правовой акт, сколько документ, закрепляющий политические успехи освободительного и революционного движе­ния. С ним обычно, начиная с В. И. Ленина, связывают первую побе­ду революции.

От него ведется отсчет институционализации и легализации всего спектра политических партий России. Между тем отдельные историки считают, что “чрезвычайно существенным моментом по­литической ситуации после Манифеста 17 октября было оконча­тельное формирование в сущности уже сложившихся накануне провозглашения манифеста” именно “буржуазных партий”.

С точки зрения отношения к конституции в России после царского Манифеста 17 октября начала складываться целая сис­тема самых разных политических партий, которые можно раз­делить на пять основных типов:

1) консерваторов, выступавших за сохранение самодержавной системы;

2) консервативных либералов “октябристского” типа;

3) либеральных, или конституционных, демократов;

4) неонародников;

5) социал-демократов.

Правовая природа Манифеста 17 октября подверглась анали­зу сразу же после опубликования его текста русскими государство- ведами, историками, представителями многообразных политичес­ких партий и социальных течений, неоднократно привлекал он к себе внимание и в дальнейшем.

Положения Манифеста широко обсуждались на страницах до­революционной периодической печати. Свои страницы ему посвя­щали такие газеты и журналы, как “Полярная звезда”, “Наша жизнь”, “Образование”, специальные юридические издания — “Юридический вестник”, “Право”.

Во взглядах на правовую природу Манифеста 17 октября мож­но выделить два основных направления, к которым так или иначе примыкали все авторы книг, статей и брошюр об этом “эпохальном” для России акте.

Одни авторы присваивали ему характер “правового обещания” либо видели в нем “иерархический приказ” правительству вырабо­тать определенные реформы или известную программу законода­тельных реформ, которая возлагалась манифестом на правительство.

Манифест не столько устанавливал формальное право, сколь­ко провозглашал правовые принципы, которые необходимо было еще облечь в точные законодательные нормы. Такое понимание манифеста, особенно в части “основ гражданской свободы”, отчет­ливо осознавалось, например, П. Н. Милюковым, историком с миро­вым именем, лидером конституционно-демократической партии.

Другие авторы видели в Манифесте правовой акт, устанавли­вающий конституцию. П. Б. Струве утверждал, что это “новый ос­

новной закон империи”. Известный юрист В. М. Нечаев говорил, что положения манифеста являются законом и должны быть внесены в Основные законы.

В целом следует признать, что большинство русского общества в 1905 г. утверждало: Манифест есть конституция. Особенно опре­деленно, по словам Б. Кистяковского, это мнение выразил П. А. Гей- дин на ноябрьском съезде земских и городских деятелей: “Это, в сущности, — конституция, но правительство не решилось этого ска­зать, и в манифесте верховная власть называется самодержавной”.

Несомненно, что Манифестом была завоевана новая истори­ческая позиция в развитии российской государственности. Стру­ве накануне 1906 г. отмечал, что акт 17 октября — “незыблемый краеугольный камень нового государственного строя России”, в борьбе за который пал длинный ряд поколений. Благодаря ему “родилась русская свобода, создан русский гражданин”. Эти сло­ва были сказаны с пониманием того, что предстояло еще изжить пороки старого режима и создать новый порядок.

Избирательный закон 11 декабря 1905 г. 11 декабря 1905 г. российским монархом был подписан указ “Об изменении Положе­ния о выборах в Государственную думу и изданных к нему допол­нений”. Он был принят в развитие положений Манифеста 17 октяб­ря 1905 г.

Активное и пассивное избирательное право по новому закону основывалось на куриальной системе. Эта система базировалась од­новременно на двух принципах: сословном представительстве и иму­щественном цензе. Новшеством явились четвертая рабочая курия и значительное расширение круга избирателей по городской курии.

Следовательно, хотя избирательное право не было всеобщим, оно не лишало ни одну группу населения права голоса. Только кре­стьяне имели в Думе своих непосредственных представителей. Все другие группы населения: горожане, землевладельцы, рабочие — сливались в губернском избирательном собрании в одну коллегию, которая и избирала народных представителей.

Важнейшим мероприятием в области государственных преоб­разований после Манифеста 17 октября был пересмотр учрежде­ний о Государственной думе и Государственном совете.

20 февраля 1906 г. император подписал:

• Манифест “Об изменении учреждения Государственного совета и о пересмотре учреждения Государственной думы”;

• Учреждение Государственной думы;

• именной указ “О переустройстве учреждения Государствен­ного совета”.

В Манифесте 20 февраля 1906 г. в отличие от Манифеста 17 ок­тября 1905 г. наряду с Государственной думой, которой были предо­ставлены “новые в делах законодательства полномочия”, упомина­лось о “переустройстве Государственного совета на началах видного участия в нем выборных от населения”.

Отмечалось, что в “обновленном составе Государственному со­вету предоставляются в делах законодательства равные с Государ­ственною думою права”.

Манифест 20 февраля установил: “сохраняя незыблемым ко­ренное положение основных Государственных Законов, на основа­нии коего никакой закон не может иметь своего совершения” без утверждения монарха, как общее правило устанавливалось, что “со времени созыва Государственного совета и Государственной думы закон не может восприять силы без одобрения Совета и Думы”.

Этим же манифестом Госсовету и Госдуме предоставлялось право “возбуждать предположения об отмене или изменении дей­ствующих и издании новых законов, за исключением Основных Государственных Законов”, почин пересмотра которых оставался за монархом.

23 апреля 1906 г. законопроект был утвержден Николаем II и обнародован одновременно с именным высочайшим Указом об ут­верждении Основных государственных законов.

Первый том свода Основных государственных законов состо­ял из двух разделов: Основные государственные законы (введение и одиннадцать глав, ст. 1-124) и Учреждение о императорской фа­милии (введение и шесть глав, ст. 125-223).

Основные законы: между традицией и конституцией. Термин “Основные законы” был известен русскому дореформенному зако­нодательству. Однако он имел иное значение. В состав Свода зако­нов начиная с первого его издания в 1832 г. входил отдел (т. 1, ч. 1),

носивший такое название. Эти основные законы, входившие в со­став Свода (во всех изданиях с 1832 по 1892 г.), касались “некото­рых основных вопросов русского государственного строя, но по своей юридической силе не отличались от остальных законов”.

Они появились благодаря кодификационной работе М. М. Сперан­ского и подобно всем частям Свода были результатом извлечения ко­дификатором определенной совокупности норм из всей массы действо­вавшего законодательства. Основные законы отличались от других частей Свода только своим местоположением.

Юридическая сила Основных законов, порядок их отмены или изменения были аналогичны другим положениям Свода.

Как отмечал Н. И. Лазаревский, “если какой-либо закон проти­воречил Основным законам, то для определения того, какой же за­кон действует, надо было обращать внимание не на то, который из них основной, а какой нет, но лишь на дату закона и, исходя из того, что закон позднейший отменяет закон предшествующий, с ним несогласный, надо было применять позднейший закон”.

Следовательно, выделение в составе Свода основных законов еще не знаменовало собой появления самостоятельной и новой го­сударственной мысли. Основные законы изданий 1832-1892 гг. име­ли “канцелярское” происхождение.

Кодификатор оказался не в состоянии объяснить, что значит в русском праве основной закон. Основные законы слились в общей массе “положительных законов, учреждений и уставов, от самодер­жавной власти исходящих”. Они не упоминались даже в специаль­ной статье (ст. 53), посвященной классификации русских законов.

Своеобразие Основных законов 23 апреля 1906 г. заключалось в их юридической силе, по которой они отличались от всех других законов. Отличие состояло в том, что они могли быть пересмотре­ны “единственно” по почину государя в Госсовете и Госдуме.

9.3.