33. Формальныя классификаціи.

Kant. Metuphysische Anfangsgrlinde der Rechtslehrte, 1797, s. Ml IT. Puebla, Yorlesungen liber das heutige rom. Recht. I. s. 75 If. Jdliurk. System der offen t- lichen subjektiveu Rechten.

Неудовлетворительность матеріальныхъ классификацій побуждаетъ искать основанія различенія частпаго и публичнаго права въ формаль­ныхъ признакахъ, въ особенностяхъ формы юридическихъ отношеній. И въ этомъ направленіи сдѣлано было нѣсколько опытовъ классификаціи правъ. Нхъ можно свести къ двумъ совершенно различнымъ группамъ:

одни думаютъ найти различіе частнаго и публичнаго права въ различіи положенія субъектовъ юридическаго отношенія, въ томъ, присвоиваются ди данныя права человѣку, какъ обособленной личности, или какъ члену jорганизованнаго общественнаго союза; другіе усматриваютъ основаніе противоположенія частныхъ и нублпчпыхъ правъ въ .различіи способовъ ихъ охраны противъ правонарушеній, въ томъ, охраняется ли нарушен­

ное право по иниціативѣ самого потерпѣвшаго, или но иниціативѣ обще- Iу ственной власти.

Различеніе частныхъ и публичныхъ нравъ, по различію положенія субъекта, сложилось подъ вліяніемъ ученій школы естественнаго права о первоначальномъ естественномъ состояніи, въ смыслѣ состоянія дооб­щественнаго. Право, которое дѣйствуетъ до соединенія людей въ граж­данское общество, до основанія государства,—есть частное. Оно продол­жаетъ дѣйствовать и въ государствѣ, но дополняется уже постановле­ніями, имѣющими предметомъ опредѣленіе организаціи государства и по­рядка функціонированія его органовъ. Этотъ новый придатокъ и соста­вляетъ право публичное. Его отношеніе къ частному таково, что оно служитъ обезпеченіемъ, упроченіемъ частнаго нрава.

Эта классификація, обязанная своимъ происхожденіемъ учепію объ естественномъ состояніи, не раздѣлила, однако, судьбы этого ученія. Въ настоящее время „естественное состояніе⁰ давно сдано въ архивъ пауки, а классификація, опирающаяся на это пресловутое ученіе, все еще про­должаетъ быть ходячей монетой. Дѣйствительно, эта классификація, можно сказать, самая распространенная. Въ самоіі исторической школѣ, явив­шейся какъ реакція противъ школы естественнаго права, указанная классификація успѣла пайти себѣ приверженца въ лицѣ Пухты и чрезъ его сочиненіи главнымъ образомъ и сохранилась до нашего времени.

Пухта различаетъ права, смотря ио тому, имѣетъ лн ихъ человѣкъ:

1) какъ отдѣльное единичное лицо, какъ индивидъ или 2) какъ членъ органическаго единства. Первое имѣетъ мѣсто при имущественныхъ и семейныхъ правахъ,—послѣднее при публичныхъ и церковпыхъ. Иму­щественныя и семейныя права составляютъ частное право. Такпмъ образомъ, всѣ права распадаются на три группы: частное, публичное и церковное право.

Въ этой классификаціи замѣчается прежде всего непослѣдователь­ность. Кслн основаніемъ группировки является различіе правъ, принад­лежащихъ человѣку, какъ индивиду, и правъ, принадлежащихъ ему, какъ члену органическаго союза, то слѣдовало бы имущественное право про­тивополагать всякому другому праву. Между тѣмъ Пѵхта соединяетъ иму­щественное право съ семейнымъ. Иные вноситъ въ систему Пухты по-

правку въ томъ смыслѣ, что все право дѣлятъ на частное и публичное, публичными считая тѣ права, которыя предполагаютъ существованіе ор­ганизованнаго общенія людей, которыя не могутъ быть внѣ такого ор­ганизованнаго союза, а частными—такія, которыя предполагаютъ лишь

J просто сосуществованіе, козкзистенцію людей.

I ленной^ Поясню это примѣрами.

Отношенія частнаго характера, напр., бракъ, мѣпа, дареніе, воз­

можны, говорятъ сторонники этой классификаціи, и тамъ, гдѣ нѣтъ го­сударства, возможны хотя бы въ любой разбойнической шайкѣ, воз­можны между случайно сошедшимися въ пустыпѣ людьми. Но отношенія публичнаго характера, напр., выборы въ парламентъ, мыслимы только при существованіи государства. Однако, легко замѣтить, что эти примѣры могутъ быть съ равнымъ успѣхомъ обращены и противъ этой классифи­каціи. Выбирать членовъ парламента возможпо только тамъ, гдѣ есть парламентъ,—совершенно вѣрно. Но и совершить нотаріальнымъ поряд­комъ купчую или мѣновую сдѣлку можно тоже только тамъ, гдѣ суще­ствуютъ нотаріальныя учрежденія, а слѣдовательно и государство. Съ

• другой же стороны, принимать участіе въ обсужденіи общихъ дѣлъ, даже распоряжаться въ общихъ интересахъ, возможно во всякой случайно сошедшейся толпѣ. Напримѣръ, когда съ пароходомъ случается какое- нибудь несчастье, а капитанъ оказываетъ слишкомъ мало энергіи, распо­рядительности, или первый гибнетъ, пассажиры сообща обсуждаютъ свое положеніе и необходимыя мѣры, дебатируютъ, голосуютъ; наконецъ, выдѣ­ляются изъ среды ихъ наиболѣе энергичные и становятся распорядите­лями.

Другой важный недостатокъ этой классификаціи тотъ, что если ее проводить послѣдовательно, то она приводитъ къ тому, что къ пуб-

— ГУ!» —

личному праву должно относить отношенія между членами всякаго во­обще союза, нанр. товарищества, акціонерной компаніи, семьи и т. п. Послѣдовательные ея сторонники и дѣлаютъ, дѣйствительно, такой вы­водъ, не останавливаясь предъ тѣмъ, что онъ совершенно измѣняетъ обычное установившееся въ практической жизни и наукѣ понятіе пу­бличнаго права. 'Гакъ напр. Biilir (Rechtsstaat. 1865) находитъ, что все право слѣдуетъ раздѣлить па l’rivatrecht и Genossonschaftsreclit. Первое обнимаетъ отношенія людей, какъ самостоятельныхъ индивидовъ, вто­рое—отношенія ихъ, какъ члеповъ одного общественнаго организма: то­варищества, компаніи, церкви, государства. Публичное право является при этомъ лишь подраздѣленіемъ Genossenchaftsreclit. Это воззрѣніе раз­дѣляетъ и Gierke. Но въ такомъ измѣненіи классификація, представ­ляясь болѣе стройной и послѣдовательной, страдаетъ совершеннымъ не­соотвѣтствіемъ исторически сложившейся группировки отношеній.

Въ нѣсколько измѣненной формѣ то же различіе частныхъ и пуб­личныхъ правъ принимаетъ Еллинекъ, связывая это различіе съ разли­чіемъ дерзновенія, Diirfen, и возможности, Кбппеп^Іраво, говоритъ онъ, можетъ, во-первыхъ, только признать уже раньше и независимо отъ права' существующія житейскія отношенія, какъ дозволенныя, не принося къ, пимъ никакого новаго момента. Тогда субъекты его, что прежде только фактически могли, теперь юридически смѣютъ (diirfen) дѣлать въ отно­шеніи другъ къ другу. Особенный характеръ такого правового дерзно­венія проявляется съ особенною ясностью въ послѣдствіяхъ запрещенія.

Такъ какъ юридическое дерзновеніе есть только признанная есте­ственная свобода, то оно существуетъ только въ отношеніи къ другимъ сопоставляемымъ съ субъектомъ дерзновенія лицамъ. Напротивъ, юриди­ческая возможность, какъ нѣчто придаваемое правомъ къ естественной свободѣ человѣка, существуетъ только въ отпоіпенін къ государству, отъ котораго исходитъ право.

(Юридическое дерзновеніе и юридическая возможность такъ соеди­нены между собой, что дерзновеніе всегда предполагаетъ возможность. То, что я юридически смѣю, есть только признанная правомъ фактиче­ская возможность. Но юридическая возможность бываетъ и беэъ дѳрз-

— 17G —

новенія, именно во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда право не охраняетъ естестественной дѣеспособности липа, а придаетъ ему новую дѣесно-

■ собность.^

¹ f Различіе частныхъ и публичныхъ нравъ, по мнѣнію Еллинека, ко­ренится именно въ этомъ соотношеніи юридическаго дерзновенія и юри­дической возможности^Въ частномъ правѣ всегда имѣется дерзновеніе; въ публичномъ—только возможность. Публичныя права основываются не на дозволительныхъ, а исключительно на власть предоставляющих ь правоположеніяхъ. Поэтому они представляютъ собою не часть есте­ственной, правомъ только регулируемой свободы, а расширеніе правь естествепиой свободы?

Все это крайне искусственное различіе при ближайшемъ анализѣ оказывается совершенно несостоятельнымъ.

/■

Съ другой стороны, элементъ дерзновенія вовсе не чуждъ и публич­нымъ правамъ. Лицо, къ тому не управомоченное, не только пе можетъ осуществлять функцію власти, но п пс смѣетъ, такі, какъ захватъ власти составляетъ наказуемое дѣяніе.

Формальная классификація, основывающая различіе частныхъ и пу­бличныхъ правъ на различіи тѣхъ послѣдствій, какія влечетъ за собой нарушеніе нормы, предложена 'Гономъ. Если нарушеніе правъ влечетъ за собой установленіе для субъекта нарушеннаго права притязанія на возмѣщеніе причиненнаго ему ущерба—это частное право. Если, на­противъ, нарушеніе права влечетъ за собою только принятіе извѣстныхъ мѣръ со стороны и по иниціативѣ общественной власти—это право пу­бличное. Короче: частныя права это тѣ, которыя охраняются по иниціа­тивѣ субъекта нарушеннаго права, публичныя—по иниціативѣ обще­ственной власти, независимо отъ желанія потерпѣвшаго.

Эта классификація Тойа нашла себѣ послѣдователей и въ русской литературѣ въ лицѣ Муромцева, Гамбарова, Дювернуа. Едва ли, однако, можно признать ее правильной.

Вр-первнхъ, различіе частныхъ и публичныхъ правъ проявляется не только при ихъ нарушеніи. Они различаются и пе будучи нарушаемы. Такъ, различны способы нхъ пріобрѣтенія. Частныя права но общему правилу—отчуждаемы, публичныя—нѣтъ.

Во-вторыхъ, нельзя сказать, чтобы только частныя права охраня­лись но иниціативѣ частныхъ лицъ. Существуютъ и преступленія, кото­рыя преслѣдуются только ио жалобѣ потерпѣвшаго. Тамъ же, гдѣ орга­низована административная юстиція, право иска предоставляется част­нымъ лицамъ и вообще въ случаѣ нарушенія ихъ публичныхъ праві, дѣйствіями администраціи.

Наконецъ, въ-третьихъ—и это самое важное—право частнаго пека и воздѣйствіе общественной власти, какъ послѣдствія правонарушенія, отнюдь не исключаютъ другъ друга, а могутъ совмѣстно сопровождать одно и то же правонарушеніе. Напр., при кряжѣ, при убійствѣ, противъ виновнаго не только вчиняется уголовное преслѣдованіе, по можетъ быть также, вчиненъ искъ со стороны потерпѣвшихъ частныхъ лицъ—со сто­роны обокраденнаго или со стороні,і родственниковъ убитаго. Но сами собой разумѣется, что если такимъ образомч. послѣдствія и того и дру­гого рода могутъ наступать совмѣстно, развитіе ихъ не можетъ быть основаніемъ различія частныхъ и публичныхъ правъ. Иначе пришлось бы допустить, что одно и то же право можеті. быть и частнымъ и пу­бличнымъ.

ф 34. Установленіе различія частнаго а публичнаго права.

Итакъ, всѣ разсмотрѣнныя нами теоріи не даютъ удовлетворитель­наго объясненія различія частнаго и публичнаго нрава. Приходится намъ самимъ подыскать объясненіе этого различія. И разсмотрѣніе выставляв­шихся до сего теорій даетъ намъ въ этомъ огношепіи нѣкоторыя ука­заніи. Оно приводитъ къ тому убѣжденію, что нельзя искать основанія различія частнаго н публичнаго права въ различіи тѣхъ интересовъ, которые даютъ содержаніе частно-правовымъ и публично-правовымъ от­ношеніямъ. Основанії различія слѣдуетъ искать въ различіи не факти­ческаго, бытового основанія этихъ отношеній, а въ различіи ихъ юри-с (ИЧЄСКОЙ формы. Но только нельзя это различіе сводить исключительно къ различію положенія субъекта правъ или послѣдствій нарушенія тѣхъ и другихъ правъ, Различіе ихъ представляется болѣе общимъ, проявляю­щимся и тогда, когда ни о какомъ нарушеніи нѣтъ и рѣчи. Съ другой стороны, нсѣ нрана безъ исключенія принадлежатъ человѣку, какъ участ­нику общенія съ другими людьми. Надо, слѣдовательно, поискать объ­ясненія различія частнаго и публичнаго права въ различіи общаго ха­рактера юридической формы тѣхъ н другихъ отношеній.

Право, какъ мы видѣли, есть вообще возможность пользоваться чѣмъ-либо; эта возможность можетъ быть обезпечена липу въ двоякой формѣ. Самая простая форма—это подѣленіѳ объекта пользованія въ частное обладаніе по частямъ; другими словами, установленіе различія моего и твоего. На такомъ различіи моего и твоего основывается весь институтъ частной собственности, приводящій къ подѣленію опредѣлен­ныхъ частей общаго народнаго богатства въ частное раздѣльное обладаніе. На этомъ же началѣ основывается и институтъ семьи, ограничивающій каждому отдѣльную семейную сферу, какъ исключающую вмѣшательство стороннихъ лицъ.

Нерѣдко эта форма исключительно и принимается въ соображеніе, такъ что вопросъ о существованіи въ данномъ обществѣ права сводится къ вопросу о существованіи различія твоего и моего, а въ требованіяхъ коммунизма—объ уничтоженіи частной собственности—видятъ отрицаніе всякаго права. Но въ дѣйствительности эта, быть можетъ, простѣйшая форма не есть ни единственная, ни безусловно совершеннѣйшая, ни ко всему пригодная, ни, наконецъ, древнѣйшая. Рядомъ съ этой формой раздѣленія объекта, различенія моего и твоего, существуетъ еще другая форма—приспособленіе объекта къ совмѣстному осуществленію разгра­ничиваемыхъ интересовъ.

Не трудно убѣдиться въ недостаточности одной первой формы раз­граниченія интересовъ. Существуютъ такіе объекты, которыхъ совершенно невозможно подѣлить между заинтересованными субъектами; нельзя, на­примѣръ, подѣлить въ частное обладаніе части судоходной рѣки, обще­ственной дороги, безъ того, чтобы не измѣнить самаго характера этихъ объектовъ, безъ того, чтобы не сдѣлать совершенно невозможнымъ поль­зованіе ими какъ путями сообщеній. Другіе объекты хотя и могутъ быть распредѣляемы, но требуютъ сверхъ того и приспособленія. Такъ для организаціи монетнаго обращенія недостаточно подѣлить золото и (••■ребро между отдѣльными лицами, но надо еще приспособить ихч. для этой цѣли чеканкой н охраной отъ поддѣлокъ.

Итакъ, на ряду съ установленіемъ различіи моего и твоего, необхо­димо долита существовать еще другая форма разграниченія интересовъ, которая частью замѣняетъ первую, какъ, напр., въ отношеніи къ путямъ сообщеній, частью восполняетъ ее, какъ въ отношеніи къ орудіямъ об­мѣна. Эту вторую форму можно опредѣлить, какъ приспособленіе объ­екта въ противоположность его Пиленію, представляемаго первой формой. Такъ, институтъ дорожнаго права представляетъ приспособленіе опредѣ­ленной части территоріи кч. общему пользованію ею, какъ средствомъ сообщенія. Институтъ монетнаго права представляетъ приспособленіе ме­талловъ къ пользованію ими, какъ орудіемъ обмѣна.

Первая форма одна недостаточна, но недостаточна также сама по

себѣ и вторая форма; она не можетъ замѣнять собою первую. Конечно, возможно и не установлять частной собственности. £Н если и не бу­детъ частной собственности—всетаки необходима охрана частнаго вла­дѣнія. Немыслимъ такой порядокъ вещей, при которомъ за людьми не охранялось бы владѣніе находящимися въ ихъ пользованіи вещами. Если, напримѣръ, земля или предметы потребленія будутъ общей соб­ственностью, всетаки каждый отдѣльный пользователь необходимо дол­женъ охрапяться въ спокойномъ, ненарушаемомъ владѣніи тѣмъ участ­комъ земли, или тѣми предметами потребленія и производства, которые предоставлены ему въ пользованіе: иначе невозможно было бы и поль­зованіе. Поэтому если не право собственности, то по крайней мѣрѣ охрана чдстяасо владѣнія безусловно необходима. Но право владѣнія, подобно собственности, основывается на подѣленіи объекта въ частное пользованіе, на установленіи различія моего и твоего. Вся разница въ томъ, что моимъ считается тутъ не только, что мною пріобрѣтено опре­дѣленными въ законѣ способами, а вообще все то, что находится въ моемъ фактическомъ обладаніи.^

Такимъ образомъ, обѣ эти формы обезпеченій юридической возмож­ности равно необходимы. Онѣ не могутъ замѣнять другъ друга. Всегда и вездѣ обѣ онѣ должны существовать, какъ двѣ необходимыя формы дѣйствія права. Поэтому съ большимъ удобствомъ можно бы было при­нять ихъ различіе за основаніе классификаціи правовыхъ явленій. Но совпадаетъ ли группировка, основывающаяся на такомъ различіи нодѣ- ленія объекта въ частное обладаніе и приспособленія его къ общему пользованію, съ исторически установившимся различіемъ частнаго и публичнаго права? Мнѣ кажется, что да.

Всѣ характеристическія особенности частнаго и публичнаго права вполнѣ объясняются различіемъ подѣленія объекта и его приспособленія. Наиболѣе характерныя различія частныхъ и публичныхъ правъ выра­жаются въ порядкѣ пріобрѣтенія тѣхъ и другихъ правъ, въ способахъ ихъ потерн, въ различіи содержанія самаго право и въ соотношеніи права и обязанности. Права частныя пріобрѣтаются въ силу такого обстоятельства, которое имѣетъ индивидуальный характеръ, относится непосредственно и исключительно къ данному отдѣльному лицу, и такой порядокъ пріобрѣтенія, конечно, вполнѣ необходимъ при подѣленіи объ­екта въ частное обладаніе: надо, чтобы чѣмъ-нибудь опредѣлилась связь каждой отдѣльной части съ ея обладателемъ. Поэтому въ частномъ правѣ всегда строго различается правоспособность только и правообладаніе. Правоспособность имѣютъ всѣ тѣ, кто вообще признается способнымъ получить обладаніе частью даннаго объекта. Прпво же имѣетъ только тотъ изъ правоспособныхъ, кто дѣйствительно получилъ въ обладаніе какую-либо опредѣленную часть. При приспособленіи объекта къ со-

мѣстному пользованію ничего подобнаго не можетъ быть. Такъ какъ тутъ пользуется совмѣстно цѣлая группа лицъ, то не требуется особаго акта пріобрѣтенія. Достаточно принадлежать къ группѣ, допускаемой къ пользованію извѣстнымъ образомъ приспособленнымъ объектомъ. По­этому правоспособность и право тутъ совпадаютъ. И дѣйствительно, такъ дѣло н представляется въ публичномъ правѣ. Всякій, напримѣръ, удовле­творяющій общимъ условіямъ избирательной правоспособности, имѣетъ и право голоса: для пріобрѣтенія права тутъ не требуется еще особаго, индивидуально къ данному объекту относящагося акта. Не такъ въ част­номъ правѣ. Если я имѣю, напримѣръ, вексельную активную правоспо­собность, это не значитъ еще, чтобы я дѣйствительно имѣлъ къ кому- нибудь вексельную претензію.

Потеря публичныхъ нравъ обусловливается утратой правоспособ­ности независимо отъ воли субъекта. Напротивъ, частныя права могутъ быть утрачиваемы и безъ измѣненія правоспособности и при томъ по волѣ субъекта. Субъектъ можетъ отказаться отъ своего права, можетъ отчуждать его, передать другому правоспособному но его выбору. II это такясе находитъ себѣ объясненіе въ указанномъ различіи подѣленія и приспособленія объекта. Право на объектъ, приспособленный къ совмѣст­ному пользованію цѣлой группы лицъ, утрачивается только тогда, когда данное лицо перестаетъ принадлежать къ этой группѣ, и но можетъ быть переносимо на лицъ, не принадлежащихъ къ пей: у принадлежащихъ же оно и такъ уже у всѣхъ имѣется; поэтому отчужденіе къ публичнымъ правамъ неприложимо.

Что касается содержанія правъ, то, при подѣленіи объекта въ част­ное обладаніе, приспособленіе его къ пользованію дѣлается уже самимъ обладателемъ по его усмотрѣнію; онъ приспособляетъ принадлежащее ему, какъ и къ чему онъ хочетъ. Поэтому ему принадлежитъ въ отношеніи къ принадлежащему ему власть распоряженія. Онъ распоряжается объ­ектомъ нъ собственномъ интересѣ. Такимъ именно и представляется со­держаніе частныхъ правъ: они заключаютъ въ себѣ не только власть пользованія, но и власть распоряженіи. Напротивъ, въ публичномъ правѣ власть распоряженія не составляетъ содержанія права; опа составляетъ тамъ содержаніе обязанности. Такъ, дорожная администрація имѣетъ власть распоряжаться дорогой, но это ея обязанность. Она не можетъ не пользоваться этою властью, она должна ею пользоваться и притомъ пъ общемъ, а не въ своемъ частномъ интересѣ. И это опять-таки объ­ясняется тѣмъ, что объектъ приспособляется тутъ къ совмѣстному поль­зованію всѣхъ проходящихъ и проѣзжающихъ по дорогѣ. Нельзя предо­ставить власть распоряженія каждому прохожему отдѣльно. Но, будучи предоставлена особо назначеннымъ для того должностнымъ лицамъ, она должна быть ими осуществляема пъ общественномъ интересѣ.

Различіи подѣленіи и приспособленія объекта обусловливаетъ и раз­личіе въ соотношеніи права и обязанности, совершенно соотвѣтствующее различію въ этомъ отношеніи между частнымъ и публичнымъ правомъ. Когда объектъ дѣлится въ частное обладаніе отдѣльныхъ лицъ, субъектъ права всегда вполнѣ опредѣленъ. Напротивъ, при приспособленіи объекта къ совмѣстному пользованію субъектами, является цѣлая группа лицъ, опредѣленныхъ только общимъ родовымъ образомъ, а не индивидуально опредѣленныя личности. Но за то тутъ всегда съ точностью опредѣленъ субъектъ обязанности.

Такимъ образомъ, различіемъ подѣленія и приспособленія объекта объясняются удовлетворительнымъ образомъ всѣ особенности частнаго и публичнаго права. Вмѣстѣ съ тѣмъ не трудно доказать, что, основывая различія частнаго и публичнаго на различіи нодѣлепія и приспособленія, мы легко можемъ объяснить существованіе частныхъ правъ и у государ- ства|Ёсли государству предоставляется власть надъ даннымъ объектомъ ради его приспособленія къ общему пользованію—то право публичное: таково право государства на дороги. Если же, напротивъ, данный объектъ предоставляется государству только для пользованія самимъ правитель­ствомъ ради извлеченія изъ него средствъ для приспособленія другихъ объектовъ—это право частное: таково право государствъ ва государ­ственное имущество, доходы съ котораго идутъ на удовлетвореніе тѣхъ или другихъ задачъ государственнаго управленія. }

Затѣмъ, если мы сводимъ различіе частнаго и публичнаго права къ различію подѣленіи и приспособленія, мы получаемъ возможность объ­яснить возникновеніе разсмотрѣнныхъ нами классификацій. Оказывается, что онѣ принимаютъ въ основаніе одну изъ производныхъ второстепен­ныхъ особенностей частнаго н публичнаго права, коренящихся также въ различіи подѣленія и приспособленія.

Прежде всего не трудно замѣтить, что при подѣленіи объекта въ частное обладаніе отдѣльныхъ лицъ воля этихъ лицъ получаетъ преобла­дающее значеніе. Какъ воспользуется каждый предоставленной въ его обладаніе частью, что онъ съ нею сдѣлаетъ, это зависитъ отъ его воли. Другіе по общему правилу не вмѣшиваются именно потому, что тутъ каждая часть предназначена служить исключительно интересамъ своего обладателя. Совершенно иначе представляется дѣло, когда объектъ при­способляется къ совмѣстному пользованію. Тутъ именно опредѣлено пра­вимъ, какъ должно пользоваться объектомъ, и притомъ приспособленіе совершается въ общемъ интересѣ цѣлой группы лицъ. (Поэтому здѣсь уже не можетъ быть той свободы въ распоряженіи объектомъ, какъ при подѣленіи объекта въ частное обладаніе. Здѣсь, напротивъ, каждый . отдѣльный пользователь поставленъ въ весьма опредѣленныя рамки, онъ ничего не можетъ измѣнить въ объектѣ но своему произволу, потому.

что одинаковое съ нимъ право на объектъ принадлежитъ цѣлому ряду I лицъ)Позтому первая форма дѣйствія права имѣетъ болѣе индивидуаль­

ный, частный характеръ, вторая—болѣе общественный.

Преобладаніе въ частномъ правѣ имущественныхъ интересовъ, спо­

собность частныхъ правъ переходить въ нраво на цѣну объекта, также объяснимо съ нашей точки зрѣнія. Когда отдѣльнымъ лицамъ присвои- ваются отдѣльныя части объектовъ, служащихъ къ осуществленію люд­скихъ интересовъ, то очень часто оказывается несоотвѣтствіе между по­требностью даннаго субъекта и принадлежащимъ ему объектомъ. Очень часто оказывается, что онъ не можетъ удовлетворить своей потребности имѣющимся у него объектомъ, что для зтого ему необходимъ объектъ, находящійся въ обладаніи другого. Единственно возможнымъ исходомъ въ такомъ случаѣ представляется мѣна своего на чужое. Поэтому мѣно­вая, покупная способность вещи получаетъ гораздо болѣе общее, болѣѳ важное значеніе, пез;ели другія качества вещи, пригодныя къ удовлетво­ренію только нѣкоторыхъ потребностей. Мѣновая же способность вещи дѣлаетъ ее способной служить всѣмъ потребностямъ безъ исключенія. Л такъ какъ мѣновая способность вещи выражается ея цѣной, то и по­нятно, что каікдое частное право всегда стремится перейти въ право на цѣну объекта.

Распредѣляя объекты въ частное обладаніе, частное право предо­ставляетъ опредѣленіе способовъ пользованія ими для удовлетворенія по­требностей и для производства новыхъ цѣнностей свободному усмотрѣнію каждаго даннаго субъекта. Напротивъ, публичное право, приспособляя объектъ къ совмѣстному пользованію, не можетъ не регулировать и по­требленія и производства. Поэтому, насколько частное право касается экономическихъ благъ, оно регулируетъ не потребленіе и производство, а только распредѣленіе. Этой послужило Цптовичу основаніемъ къ тому,, чтобы опредѣлить граждапское право, какъ право распредѣленія.

При распредѣленіи объектовъ получается само собой обособленіе субъектомъ правъ на отдѣльные объекты; приспособленіе же объекта къ совмѣстному пользованію многихъ само ио себѣ соединяетъ нхъ, свя­зываетъ между собою общностью пользованія. Отсюда и представленіе о томъ, что частныя права принадлежатъ человѣку, какъ индивиду; пуб­личныя—какъ члену организованнаго союза.

Свобода распоряженія предоставленной данному лицу частью подѣ­леннаго объекта приводитъ къ тому, что и защита права на этотъ объ­ектъ становится въ большинствѣ случаевъ въ зависимость отъ заинте­ресованнаго лица. Напротивъ, нарушеніе установленнаго правомъ при­способленія объекта къ совмѣстному пользованію затрогиваетъ интересы всѣхъ участвующихъ въ пользованіи и потому требуетъ мѣръ охраны нрава, независимыхъ отъ чьего либо индивидуальнаго усмотрѣнія. Въ

атомъ производномъ и далеко небезусловномъ различіи видятъ основу различія частнаго и публичнаго права Тонъ и его послі,дователи.