§ 32. Классификаціи по различію содержанія.

Заѵіуну, System 1. S. 23. Stahl, die Philosophic des Reehts. II. S. 300. Ahmat, Bncyclopiidie, S. 117.

Юридическія отношенія весьма разнообразны. Подробное изученіе отдѣльныхъ группъ нхъ составляетъ задачу спеціальныхъ юридическихъ наукъ.

. — —-і

нѣтъ согласія между юристами.

Римляне сводили различіе частнаго и публичнаго права къ различію охраняемыхъ иптересовъ, различая именно интересы частные и общіе. Publicum jus est, говоритъ Ulpianus (in 1, 1, Й 2 de justitia et jure) quod ad statum rei Romanae spectat, privatum, quod ad singulorum utili- tatein pertinet, sunt enim quaedaui publics utilia, quaedam priviatin. Это опредѣленіе находитъ себѣ сторонниковъ и до сихъ поръ. Брунсъ (Holzendorffs, Kncvclopiledie, 3 Auf. S. 340) и Нейнеръ (Neunor. Privat- reehtsverhiiltnisse, S. I) высказываются за него. Но большинствомъ юри­стовъ уже давно это дѣленіе было признано несостоятельнымъ. И дѣй­ствительно, выставленное римлянами различіе представляется до такой степени неопредѣленнымъ, что рѣшительно не достигаетъ своей цѣли: разграничить и опредѣлить различныя области права. Такъ, прежде всего, нельзя противополагать, такимъ образомъ, интересы общіе и част­ные. Съ одной стороны, интересы только я существуютъ у отдѣльныхъ

') Нѣкоторыми, на раду сьчистиымъи публичнымъ Ираномъ, признаются самостоятельными отраслями церковное право (Вальтеръ), международное (Варнкецнгъ), общественное (Моль 1’ездерЫ.

людей, такъ какъ только люди суть дѣйствительные реальные элементы общежитія.

Конечно, можно различать болѣе или мепѣе общіе интересы. Но, не говоря уже объ относительности и неопредѣленности такого различія, оио не соотвѣтствуетъ дѣйствительному различію частныхъ и публичныхъ отношеній. Нельзя сказать, чтобы публичное право касалось всегда бо­лѣе общихъ, частное—менѣе общихъ интересовъ. Неисправность под­рядчика арміи во время войны, могущая имѣть своимъ послѣдствіемъ голодъ арміи и въ результатѣ неудачу всей кампаніи или, по крайней мѣрѣ, задержку операцій, представляетъ гораздо болѣе общій интересъ нежели выборы гласнаго въ городскую думу. Тѣмъ не менѣе, подрядъ есть отношеніе частно-гражданское, а отношеніе по выборамъ—публич­ное. Точно также организація отдѣльнаго министерства представляетъ несравненно меньшій, несравненно менѣе общій интересъ, чѣмъ опредѣ­леніе порядка перехода недвижимости, или законы, относящіеся къ лич­ному найму. Но организація министерствъ относится къ публичному праву, купля-продажа недвижимости и личный наемъ—къ частному.

Неудовлетворительность римской классификации главнымъ образомъ ея неопредѣленность вызвали цѣлый рядъ попытокъ исправить ее, дать ей болѣе опредѣленную формулировку, причемъ всетаки исходятъ, какъ изъ основанія, изъ различія понятій частнаго и общаго, но облекаютъ это различіе въ другую форму.

'>** Между этими попытками прежде всего обращаетъ на себя вниманіе классификація, выставленная Савиньн.

Его систему, принятую и Шталемъ, можно назвать телеологическою. Она представляетъ модификацію римской классификаціи, но весьма суще­ственно отличающуюся отъ той, что была выставлена Ульпіаномъ. У Ульпіана основой классификаціи являлось различіе интересовъ, смотря по тому, разграничиваются ли въ данномъ отношеніи частные или общіе интересы. Савиньи и Шталь различаютъ юридическія отношенія по ихъ цѣли. „Въ публичномъ правѣ,—говоритъ Савиньи, — цѣлое является цѣлью, а отдѣльный человѣкъ занимаетъ второстепенное положеніе; на-

противъ, въ частномъ правѣ отдѣльный человѣкъ является цѣлью, а цѣлое (государство)—средствомъ". 'Го же почти говоритъ и Шталь: одни юридическія отношенія имѣютъ цѣлью, задачей удовлетвореніе потреб­ностей отдѣльнаго человѣка, другія—соединеніе людей въ одно высшее цѣлое и регулированіе ихъ жизни въ этомъ единствѣ.

Это различеніе юридическихъ отношеній по субъектамъ, являющимся ихъ цѣлью, въ новѣйшее время было развито полнѣе Герингомъ въ его сочиненіи Das Zweck im Recht (В. I. 1877, S. 452). Но, развивъ его, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ указалъ и истинное значеніе этого различія. Онъ различаетъ юридическія отношенія по субъектамъ цѣли. Zwecksubjekt Destinatare, на три класса: дестинатаріемъ служитъ или отдѣльное лицо, или общество, или государство. Но онъ не кладетъ этого различія въ основу системы права. Напротивъ, онъ указываетъ, что каждый отдѣль­ный институтъ можетъ имѣтъ дестинатаріемъ то отдѣльное лицо, то общество, то государство. Такъ, напр., собстХениость можетъ быть или частной, или общественной^ йли государственной. И дѣйствительно, это различіе не можетъ быть принято основаніемъ системы нравъ, такъ какъ система предполагаетъ классификацію институтовъ, а не тѣхъ формъ, какія можетъ послѣдовательно принимать одинъ и тотъ же институтъ.

Классификація Савиньи и НІталя представляетъ попытку соедипить въ одно и классификацію по интересамъ, охрана которыхъ есть цѣль права, и классификацію по различію положенія субъекта, какъ самостоя­тельнаго индивида или какъ члена общественнаго организма. Подобное же соединеніе этихъ двухъ основаній классификаціи представляетъ и классификація Аренса. Аренсъ исходитъ изъ противоположенія конечной и непосредственной цѣли. Конечная цѣль всего права есть человѣческая личность, но она можетъ быть вмѣстѣ и непосредственной цѣлью дан­наго юридическаго отношенія,—тогда это будетъ отношеніе частпаго нрава. Или же непосредственною пѣльго будетъ служить общеніе, обще­ственный организмъ, а не индивидуальная личность,—тогда это будетъ отношеніе публичнаго пиана. Такимъ образомъ, конечная цѣль, конеч­ная задача и публичныхъ и частныхъ отношеній безразличво одна п та же: различенъ только способъ ел сыпояпенія, осуществленія. Въ част­номъ правѣ она осуществляется путемъ личнаго самоопредѣленія; въ публичномъ—путемъ совокупной дѣятельности цѣлаго общества.

Классификація Аренса, однако, тоже представляется неудовлетвори­тельной; и у него, какъ и у НІталя, и у Савиньн, остается необъясни­мымъ, какимъ образомъ и государство можетъ быть субъектомъ отноше­ній частно-гражданскаго характера. Когда государство покупаетъ, про­даетъ, мѣняетъ, нанимаетъ, подряжаетъ и т. п., оно является цѣлью, а не средствомъ (Савипьи); поставка сапогъ на армію, очевидно, имѣетъ цѣлью вовсе не удовлетвореніе отдѣльнаго человѣка (Шталь) и цѣль при

атомъ достигается не одною индивидуальною дѣятельностью, а и дѣятель­ностью всего государства, платящаго за сапоги (Аренсъ). Но, кромѣ того, слѣдуетъ указать, что классификація Аренса представляется несостоя­тельной и потому, что всякая юридическая охрана предполагаетъ содѣй­ствіе, поддержку со стороны общества, а не одно только индивидуальное самоопредѣленіе.

Неудача этихъ попытокъ исправленія римской классификаціи права побудила нѣкоторыхъ современныхъ, въ особенности русскихъ, юристовъ совершенно отказаться отъ выставленнаго римскими юристами основанія различенія частнаго и публичнаго права и поискать взамѣнъ его другое, ((дни изъ нихъ полагаютъ, что основаніемъ различіи частнаго и публич­наго права должно быть признано различіе экономическихъ, имуществен­ныхъ интересовъ и интересовъ, не имѣющихъ экономическаго значенія. Другіе ищутъ основанія этого различія въ томъ, будто частное право есть право распредѣленія.

Перваго изъ этихъ воззрѣній держатся: Мейеръ, Умовъ и, въ особен­ности, Кавелинъ. Послѣднее было выставлено Цитовичемъ.

"S’. Е&делинъ ') полагаетъ, что обыкновенное разграниченіи публичнаго и частнаго права въ теперешнемъ его видѣ не имѣетъ за собой ника­кого теоретическаго основанія. Частное или гражданское право соеди­няетъ въ себѣ совершенно разнородныя части, соединеніе которыхъ, по его мнѣнію, объясняется единственно характеромъ рецепціи римскаго права въ западной Европѣ. Рецепировано было не все римское право, а только нѣкоторыя его части, представлявшія восьма мало общаго но со­держанію. Тѣмъ не менѣе тѣ отрасли права, къ которымъ прилагались начала римскаго права, исключительно въ силу единства источника опредѣлявшихъ ихъ пормъ, были соединены въ одно цѣлое, получившее названіе гражданскаго права, .jus civile, какч. римляне называли все свое право. Нъ настоящее время, а у наст, въ Россіи въ особенности, нѣтъ уже никакого основанія сохранять эту группировку, такъ какч, исчезло и единственное, прежде существовавшее, основаніе соединять воедино то, что принято называть гражданскимъ правомъ, потому что граждан­скія отношенія не опредѣляются уже болѣе римскимъ нравомъ. Взамѣнъ этой старой, исторически сложившейся классификаціи Кавелинъ предла­гаетъ другую, по его мнѣнію, болѣе раціональную и болѣе естественную.

') Что такое гражданское право? 1864. Правії в обязанности но имуще­ствамъ и обязательствамъ. 1870. Какое место занимаетъ гражданское нравовъ Системѣ права вообще? (Яіурна.ть гражд, II угод, права. 1880, Л; 1).

другое является какъ бы постороннимъ и случайнымъ къ нимъ придат­комъ. Потому изъ него должны быть исключены всѣ отношенія, не имѣющія имущественнаго характера, пе касающіяся матеріальныхч, цѣн­ностей, каковы, напримѣръ, семейныя отношенія. Съ другой стороны, оно должно обнять собою псѣ имущественныя отношенія безъ исключенія, а потому къ нему должно быть отнесено многое, что теперь причисляется къ публичному праву, напр., ученіе о взысканіи податей, о денежныхъ наказаніяхъ, о содержаніи и пенсіи служащимъ и т. п.

На первый взглядъ такая группировка можетъ подкупать въ свою пользу кажущейся простотой и опредѣленностью. Но внимательное ея разсмотрѣніе открываетъ весьма вѣскіе доводы противъ возможности при­нять ее. Прежде всего нельзя согласиться съ Кавелинымъ, чтобы совре­менное понятіе гражданскаго права было случайнымъ, лишеннымъ ра­ціональнаго основанія. Если бы и вч, самомъ дѣлѣ гражданское право въ современномъ его видѣ представляло, какъ это утверждаетъ Кавелинъ, не что иное, какъ совокупность рецепированныхъ частей римскаго права, то н тогда бы составъ его нельзя было считать случайнымъ. Если дан­ныя только части римскаго права были рецепированы, то причина этого, конечно, заключалась въ томъ, что только онѣ соотвѣтствовали измѣ­нившимся условіямъ общественноіі жизни. Другими словами: реципиро­ванная часть представляетъ собою ту отрасль права, которая наименѣе измѣнчива, наименѣе зависитъ отъ особенностей общественнаго быта.

ТІ дѣйствительно, гражданское права есть именно та отрасль права, вч, которой замѣчается наибольшая общность, единство, въ которой всего слабѣе отражаются различія историческихъ эпохъ и національностей. А это такое свойство, которое уже само но себѣ можетъ служить доста­точно раціональнымъ основаніемч, для выдѣленія данныхъ отношеній въ особую группу.

Затѣмъ, какч, на это указалъ ужо .Муромцевъ, гражданское право далеко пе тождественно съ рецепированными частями римскаго нрава, да и самое сближеніе попитій jus privatnm съ jus civile сложилось не ранѣе XVI столѣтія. Гражданское право въ современномъ его составѣ вклю­чаетъ такіе институты, какихъ вовсе не знало римское право, напр., право вексельное, и потому едва ли можно утверждать, что соединеніе институтовъ, составляющихъ гражданское право, въ одно цѣлое, объяс­нялось единственно ихъ, якобы, общимъ источникомъ.

Простота и опредѣленность предлагаемой классификаціи также только кажущіяся. Отдѣлить имущественныя отношенія отъ неимуществен­ныхъ—дѣло далеко не легкое, потому что почти всѣ отношенія имѣютъ и экономическое значеніе, касаются гакъ нли иначе и матеріальныхъ цѣн­ностей. Кавелинъ относитъ, какъ мы видѣли, къ гражданскому праву ученіе о денежныхъ наказаніяхъ; но вѣдь и другіе виды наказаній,

хотя бы, наир., ссылка, могутъ также имѣть экономическое значеніе и даже иногда преимущественно экономическое значеніе. Точно также, если къ гражданскому нраву относятся „государственная и общественная служба съ вознагражденіемъ” ■) и даже воинская повинность то нѣтч, основанія, почему не отнести туда же и ученіе о представительствѣ, которое также вѣдь имѣетъ и экономическую сторону, выражающуюся или въ получаемомъ представителями содержаніи, пли, при безвозмезд­ности функцій народнаго представителя, въ томъ расходѣ, какой онъ неизбѣжно несетъ при исполненіи своихъ функцій. Если къ граждан­скому праву относится ученіе о призрѣніи бѣдныхъ, то, конечно, слѣ­дуетъ къ нему отнести и даровое начальное обученіе. Но, идя этимъ путемъ, мы, одно за другимъ, всѣ рѣшительно отношенія отнесемъ къ гражданскому праву.

Эта неопредѣленность выставленной Кавелинымъ классификаціи еще усиливается тѣмъ, что онъ вовсе не опредѣляетъ понятія „матеріальной цѣнности”, служащей, однако, основаніемъ всей его классификаціи. Вѣ­роятно, онъ полагалъ, что понятіе это опредѣляется нъ политической экономіи. Но экономисты употребляютъ терминъ „цѣнность" въ двухъ существенно различныхъ значеніяхъ: потребительная цѣнность и мѣно­вая цѣнность. Подъ понятіе потребительной цѣнности подводится все, что такъ или иначе служитъ удовлетворенію какпхъ-либо потребностей человѣка. Адольфъ Вагнеръ, напримѣръ, считаетъ потребительной цен­ностью и самый государственный порядокъ. Очевидно, это понятіе по­требительной цѣнности совершенно непригодно для обоснованія класси­фикаціи юридическихъ отношеній. Всякое право нормируетъ пользованіе тѣмъ, что служитъ средствомъ осуществленія людскихъ интересовъ и что, слѣдовательно, подходитъ подъ понятіе потребительной цѣнности. Понятіе мѣновой цѣнности болѣе узкое. Но въ опредѣленіи его эконо­мисты сами ссылаются на право. Мѣновою цѣнностью является все то и только то, что можетъ быть предметомъ частнаго права. При существо­ваніи рабства и человѣкъ былъ мѣновою цѣнностью, при системѣ про­

дажныхъ должностей—и государственныя должности. Если же когда- нибудь будетъ уничтожена частная земельная собственность, тогда и земля потеряетъ значеніе мѣновой цѣнности. Такимъ образомъ различіе частнаго и публичнаго права не можетъ быть основано на понятіи мѣло­вой цѣнности, такъ какъ само это понятіе обусловлено различіемъ част­наго и публичнаго права.

Проектируемая Кавелинымъ система представляетъ также серьезныя неудобства для изложенія, такъ какъ неизбѣжно ведетъ къ раздѣленію того, что естественно связано между собою. Таковы, напр., взысканіе

*) Права по имуществамъ, стр. 82С. ’) Ibidem, 228.

податей и все остальное ученіе о налогахъ, содержаніе чиновникамъ и все остальное ученіе о государственной службѣ. Невозможно дать осмы­сленное изложеніе ученія о содержаніи, получаемомъ должностными ли­цами, внѣ связи съ общимъ ученіемъ о государственной службѣ, и на­оборотъ, ученіе о государственной службѣ не можетъ быть понято над­лежащимъ образомъ, если изъ него исключить ученіе о содержаніи.

Наконецъ, нельзя не обратить вниманія на то, что, опредѣляя граж­данское право, какъ нраво имущественное, предлагаемая Кавелинымъ группировка не даетъ никакой положительной характеристики публич­наго права и вовсе не выясняетъ ихъ взаимнаго соотношенія.

То же на экономической почвѣ, но нѣсколько иначе, думаетъ найти основаніе для обособленія частнаго и публичнаго права Цитовнчъ По его опредѣленію, частное илп гражданское право есть „совокупность постановленій, велѣній положительнаго права, дающихъ порядокъ и форму экономическому распредѣленію въ данное время у даннаго народа: короче—гражданское право есть нраво распредѣленія'¹ (Verkehrsrecht). При этомъ онъ оговаривается, что такимъ опредѣленіемъ отнюдь не вы­ключаются изъ области гражданскаго права отношенія семейнаго права. Во-первыхъ эти отношенія примыкаютъ къ распредѣленію въ томъ смыслѣ, что они даютъ особые поводы, изъ-за которыхъ происходитъ распредѣленіе: важнѣйшій изъ такихъ поводовъ есть наслѣдованіе но закону. Во-вторыхъ, наиболѣе частный дѣятель и субъектъ распредѣле­нія, лицо, является въ той или иной обстановкѣ, смотря по тому, каково его семейное положеніе, которое не безразлично и для него, какъ его право состоянія. Въ-третьихъ, собственно экономическое распредѣленіе не дѣйствуетъ внутри семьи: здѣсь происходитъ свое распредѣленіе, въ основаніи котораго лежитъ начало нравственнаго единства и семейнаго порядка.

Не трудно замѣтить, что все сказанное Цитовичемъ относительно семьи одинаково примѣнимо и къ государству. И государственныя отно­шенія даютъ особые поводы для распредѣленія: государство платитъ жалованье, раздаетъ пожалованія, занимаетъ и платитъ долги. Затѣмъ „субъектъ распредѣленія, лицо, является въ той или иной обстановкѣ, не безразличной для права", не только смотря по тому, каково его семей­ное положеніе, но точно также и смотря по тому, каково и государ­ственное его положеніе: такъ сословныя различія имѣли огромное значеніе для условій распредѣленія. Наконецъ, и та часть народнаго богатства, которое государство выдѣляетъ посредствомъ системы налоговъ и госу­дарственныхъ имуществъ въ свое распоряженіе, распредѣляется не по общимъ законамъ экономическаго распредѣленія, а но особымъ полити­ческимъ соображеніямъ. Да и вообще нѣтъ никакого сомнѣнія, что орга-

') Курсъ русскаго гражданскаго нрава, I, 1878, стр. 4—7.

низація государства имѣетъ по крайней мѣрѣ такое же значеніе для распредѣленія, какъ н организація семьи. Поэтому, разсуждая послѣ­довательно, Цитовичъ долженъ бы былъ все право, веѣ юридическія отношенія подвести подъ понятія гражданскаго права, какъ права распредѣленія. Не только частное право, но точно также и публичное непремѣнно затрогиваетъ экономическое распредѣленіе. Но вмѣстѣ съ тѣмъ нормировкой распредѣленія экономическихъ благъ, цѣнностей, но исчерпывается вовсе содержаніе и частнаго нрава. Семейныя отношенія имѣютъ юридическое значеніе не потому только, что ими создаются осо­бые поводы распредѣленія. И сами по себѣ, какъ отношенія семейной власти, они регулируются правомъ. Иныя отрасли публичнаго нрава, папр., финансовое право, съ гораздо большимъ правомъ, чѣмъ семейное, могутъ быть названы правомъ экономическаго распредѣленія.

Такимъ образомъ, всѣ попытки найти основаніе для различенія част­наго н публичнаго права, въ различіи содержанія юридическихъ отно­шеній, оказываются неудачными. Да и вообще различіе интересовъ, составляющихъ содержаніе юридическихъ отношеній, слѣдуетъ признать непригоднымъ для обоснованія классификаціи правоотношеній. Мы уже указывали, что юридическій характеръ въ людскихъ отношеніяхъ имѣютъ собственно ихъ формы; а ихч, содержаніе то же, что и бытовыхъ отно­шеній. Такъ какъ юридическая норма опредѣляетъ не самые интересы, а только разграниченіе факти чески существующихъ интересовъ,то и основ­ное зпачѳніе имѣетъ для различія юридическихъ отношеніи не то, какіе въ нихъ интересы разграничиваются, а то, кикъ они разграничиваются.

Невозможность найти въ содержаніи юридическихъ отношеній осно­ванія для различенія частнаго и публичнаго права подтверждается еще и тѣмъ, .что исторія права представляетъ намъ примѣры того, какъ одни и тѣ же по своему содержанію отношенія получили то частно правовую, то публично правовую форму. Такъ, напр., въ средніе вѣка многія права власти составляли лишь придатокъ частнаго права землевладѣнія.