48. Совмѣстность властвованія.

Вороши.ит. О раздѣленіи пластов, 1884. Farter Herman, Lh separation lies ponvoire. Коркуновъ. Указъ и законі,. 1804 г., 1ЙЗ—227.

Люди сознаютъ себя зависимыми отъ государства не безусловно и не безгранично и потому, сознавая необходимость подчиненія власти, признаютъ вмѣстѣ съ тѣмъ, что органы власти обязаны въ осуществленіи своихъ функцій подчиняться юридическимъ нормамъ, разграничивающимъ, между прочимъ, интересы власти съ другими интересами, составляющими содержаніе общественной жизни.

, чтобы, если не сдѣлать вовсе невозможнымъ, то во крайней мѣрѣ но возможности затруднить неправомѣрпоѳ съ ихъ стороны осуществленіе

функцій власти.

Къ теоретическому выясненію условій достиженія этой цѣли обра­тились лишь въ новое время, когда въ политическихъ теоріяхъ вообще былъ выдвинутъ на первое мѣсто вопросъ объ отношеніи государствен­ной власти къ индивидуальной свободѣ. Таково именно значеніе извѣст­наго ученія Монтескье о раздѣленіи властей, какъ единственномъ сред­ствѣ обезпеченія свободы.

Изложеніе этого ученія содержится въ XI книгѣ’ Духа законовъ (1748 г.) „о законахъ, установляющихъ политическую свободу, въ ея отношеніи къ конституціи". Различныя государства, говоритъ Монте­скье, преслѣдуютъ разныя цѣли: Римъ—расширеніе владѣній: Спарта— войну: іудея—религію; Марсель—торговлю; Китай—общественное спо­койствіе; Родосѣ—мореплаваніе; государства дикихъ—естественную сво­боду; государства дйЕиотическія —удовольствіе государя; монархіи—славу государя; Польша —независимость каждаго частнаго лица, отчего проис-

тѳкаетъ порабощеніе всѣхъ.

Нъ каждомъ государствѣ имѣются три власти: I) законодательная, 21 иснолнительная, по отношенію къ дѣламъ, опредѣляемымъ меиідупа; роднымъ правомъ, и 3) исполнительная въ отношеніи того, что опредѣ­ляется гражданскимъ правомъ. Въ силу первой власти, издаются законы временные или постоянные; въ силу второй—рѣшается война и миръ, посылаются посольства, обезпечивается безопасность, предотвращаются нашествія; въ силу третьеіі власти, наказуются преступленія и судятся тяжбы частныхъ лицъ: зто власть судебная.

Если въ одномъ и томъ же лицѣ или въ одномъ п томъ же учре­жденія законодательная власть соединена съ исполнительной, то свободы нѣтъ, ибо можно опасаться, что тогда одно и то же учрежденіе будетъ издавать тираническіе закопы, чтобы тиранически ихъ исполнять. Пѣтъ также свободы тамъ, гдѣ судебная власть не отдѣлена отъ законодатель­ной и исполнительной. Если бы опа была соединена съ законодательной, власть надъ жизнью и свободой гражданъ была бы произвольна, такъ какъ судья былъ бы законодателемъ. Если бы она была соединена съ исполнительной властью, судья могъ бы имѣть власть притѣснители. Все было бы потеряно, если бы одно и то же лицо или одно и то же учре­жденіе, изъ кого бы оно ни состояло, осуществляло всѣ эти три власти. Такое правительство имѣло бы, какъ исполнитель законовъ, такую же полноту власти, какую оно имѣетъ какъ законодатель. Оно могло бы опустошить государство своими общими мѣрами (par ses volontes gene- rales) и, имѣя власть судебпую, оно могло бы уничтожить каждаго от­дѣльнаго гражданина своими частными рѣшеніями (риг ses volontes particulieres).

{Всякій, имѣющій власть, стремится ею злоупотреблять^онъ всегда простираетъ свою власть такъ далеко, какъ можетъ.

Судебная власть не должна быть вручаема постоянному учрежденію, но осуществляема лицами, призываемыми изъ народа въ опредѣленные сроки, чтобы образовать судъ, который существует!, лишь временно. При этомъ власть столь страшная, не будучи пріурочена ни къ опредѣлен­ному сословію, ни къ опредѣленной профессіи, дѣлается какъ бы неви­димой и ничтожной. При такомъ порядкѣ не видятъ постоянно передъ собой судей, и боятся суда, а ие судей. Двѣ другія власти, напротивъ, могутъ быть вручены постояннымъ учрежденіямъ, тііКЪ какъ онѣ не имѣютъ дѣла съ отдѣльными частными лпцами. Такъ какъ въ свобод-

26 6 —

помъ государствѣ каждый человѣкъ, имѣющій свободную душу, долженъ управлять самъ собой, то законодательная власть должна бы принадле­жать всему народу; но такъ какъ это въ большихъ государствахъ не­возможно, а въ малыхъ представляетъ большія неудобства, то надо, чтобы народъ осуществлялъ ее чрезъ свопхъ представителей. Но въ каждомъ государствѣ есть люди, выдающіеся но своему происхожденію, богатству, славѣ. Если бы они были смѣшаны съ массой населенія, и если бы они имѣли лишь такой же голосъ, какой и другіе, общая сво­бода была бы ихъ рабствомъ и они не имѣли бы никакого интереса отстаивать ее. Участіе ихъ въ законодательной власти должно быть про­порціонально другимъ преимуществамъ, какими они пользуются въ го­сударствѣ; а это будетъ достигнуто, если они образуютъ особую палату, которая имѣла бы право останавливать рѣшенія палаты представителей, точно такъ же, какъ и палата представителей —ея рѣшенія. Такимъ обра­зомъ законодательная власть должна быть вручена совмѣстно и палатѣ вельможъ и палатѣ представителей. Это представляетъ еще одно удоб­ство; такъ какъ судебная власть какъ бы уничтожается, будучи лишена постояннаго представителя, то остаются только двѣ власти, законода­тельная и исполнительная, и онѣ нуждаются въ третьей, регулирующей власти, которая бы ихъ умѣряла.

Эта теоріи Монтескье сдѣлалась очень скоро весьма популярной. Не оставаясь только теоріей, она была перенесена и въ практическую жизнь и послужила главнымъ руководящими, началомъ для составленія американскихъ и европейских'!, конституцій конца прошлаго и начала настоящаго столѣтій. Но весьма скоро именно эти практическія по­пытки послѣдовательнаго проведенія начала раздѣленія властей, оказав­шіяся на дѣлѣ неосуществимыми, привели къ сомнѣніямъ въ безуслов­ной правильности теоріи Монтескье. Къ тому же и болѣе внимательное изученіе самой англійской конституціи показало, что и тамъ нѣтъ того строгаго обособленія трехъ нластей, какое думали, найти авторъ „Духа законовъ “. Парламентъ на дѣлѣ далеко не ограничивается одной зако­нодательной функціей, а распространяетъ свое непосредственное вліяніе на все государственное управленіе. Все это привело къ разнообразнымъ попыткамъ исправить теорію Монтескье. Изъ лихъ наиболѣе заслужи­вающими вниманія предотавляются ученія Б. Копотана и Гегеля.

Констанъ полагалъ, что органомъ исполнительной власти являются только министры, а король есть органъ особой умѣряющей власти (рои voir iuoderatcur) ‘J. Король занимаетъ особое мѣсто, выше различія мнѣній, не

і) Constant, Pcincipes di* politique, 1815, cl). II.

имѣя другого интереса, какъ поддерживать порядокъ, свободу, оставаясь недоступнымъ никакой страсти. Высокое положеніе монарха должно сооб­щать ему спокойствіе и вселять въ его душу такої' чувство мира (soii- tiinent de repos), какое не можетъ выпасть на долю никакому лицу, за­нимающему низшее положеніе. Онъ парятъ (plane), такъ сказать, надъ человѣческими треволненіями н верхъ совершенства (chef d'oeiivre) по­литической организаціи заключается именно въ томъ, что такимъ обра­зомъ, въ средѣ несогласій, безъ которыхъ не существуетъ никакая сво­бода, создается неприкосновенная сфера твердости (socurite), величія, безпристрастности, позволяющая этпмъ несогласіямъ, раздорамъ разви­ваться безопасно, покуда они не нарушаютъ извѣстныхъ границъ, и прекращающая ихъ законными способами, какъ только эти границы бу­дутъ нарушены.

Гегель, подобно Констану, выдѣляя короля, какъ особую объеди­няющую власть, полагалъ, что судебная и исполнительная власти должны быть разсматриваемы какъ подраздѣленія одной и той же власти. Исходя изъ противоположенія категорій общаго и частнаго, онъ признавалъ, кромѣ королевской, только двѣ власти: власть опредѣлять общее, или власть законодательную н власть подведенія частныхъ случаевъ подъ общее правило—власть правительственную, дѣйствующую какъ судъ и какъ администрація ’).

Едва ли, однако, въ такихъ попыткахъ исправленія принятой у Монтескье классификаціи функцій властвованія можно видѣть дѣйстви­тельное развитіе научной теоріи.

Такъ, прежде всего, никакъ нельзя согласиться съ необходимостью соединенія во-едипо исполнительной и судебной функцій. Уже послѣдо­вательный ходъ историческаго развитія государственной жизни говоритъ противъ такого признанія судебной власти лишь частной отраслью испол­нительной. Судебная власть отдѣляется отъ исполнительной раньше, чѣмъ законодательная, такъ что съ генетической точки зрѣнія скорѣе законо­дательную и исполнительную можно разсматривать какъ развѣтвленія единой правительственной власти. Къ тому же разграниченіе функцій законодательства и исполненія проводятся съ гораздо меньшею стро­гостью, чѣмъ разграниченіе судебной функціи отъ законодательной н исполнительной. Законодательная власть нерѣдко уполномочиваетъ нспол-

’) Orundlinien der Philoeophie des Keclits S§ 273 and ft.

нительпую власть за иеѳ осуществлять законодательныя функціи, но ни­когда не даетъ такихъ полномочій суду.

Въ самомъ характерѣ функцій гораздо больше сходства между за­конодательной и исполнительной, нежели между исполнительной и судеб­ной властью. Законодательство, какъ и исполненіе, имѣетъ дѣло съ бу­дущимъ. Они призваны созидать нѣчто повое, имѣютъ творческій ха­рактеръ. Судебная власть, напротивъ, имѣетъ дѣло съ прошлымъ. Ея дѣло не установлять новое право, а только охранять существующее. Характеръ судебной дѣятельности поэтому существенно консервативный. Затѣмъ, судъ руководится въ своей дѣятельности исключительно нача­лами права, законодательство и исполненіе, напротивъ, главпымъ обра­зомъ—началами цѣлесообразности. Право для нихъ служитъ только внѣш­ней границей, но не началомъ, опредѣляющимъ внутреннее содержаніе ихъ дѣятельности.

Это различіе функцій отражается и на организаціи учрежденій, при­званныхъ ихъ осуществлять. И въ организаціи учрежденій гораздо больше сходства между законодательными и исполнительными, чѣмъ мещду испол­нительными и судебными. Въ основу организаціи судебныхъ установле­ній кладется начало ихъ независимости, и притомъ какъ отъ правитель­ства, такъ и отъ общества, потому что только при этомъ условіи судъ молсетъ въ своей дѣятельности руководствоваться исключительно нача­лами права. Законодательныя и исполнительныя учрежденія организуются такъ, что являются зависимыми. Народное представительство и органи­зація самоуправленія установляють зависимость отъ общества. Мини­стерская отвѣтственность установляетъ зависимость исполненія отъ за­конодательства. Наконецъ, вся организація административныхъ учреж­деній построена на внутренней іерархической зависимости отдѣльныхъ органовъ, такъ что низшій дѣйствуетъ по прямымъ указаніямъ высшихъ. Судебныя же установленія всѣ, даже самыя низшія, постановляютъ свои рѣшенія совершенно самостоятельно, ничьимъ указаніямъ не под­чиняясь.

Особенности судебной дѣятельности такъ характерны, что привели къ выдѣленію особой науки, имѣющей своимъ предметомъ судоустрой­ство и судопроизводство. Напротивъ, изученіе организаціи законодатель­ной и исполнительной власти никогда и нигдѣ не выдѣляются въ особыя науки и всегда изучаются совмѣстно, составляя содержаніе одной и той же науки государственнаго нрава.

Дополненіе принятой Монтескье классификаціи особою умѣряющею и объединяющею властью приводитъ собственно къ совершенному отри­цанію основной идеи Монтескье: уыѣрепія властвованія посредствомъ распредѣленія отдѣльныхъ ѳго функцій между различными учрежденіями. Монтескье утверждаетъ, что именно такое распредѣленіе оказываетъ умѣ-

ряющее дѣйствіе и даетъ въ результатѣ гармопію. Если это такъ, суще­ствованію особой умѣряющей и объединяющей фупкціи не можетъ быть мѣста. Гармоничность и умѣренность властвовапія, по учепію Монтескье, достигается только надлежащимъ распредѣленіемъ отдѣльныхъ функцій властвованія. Поэтому и рѣшеніе вопроса о томъ, возможно ли суще­ствованіе особой объединяющей и умѣряющей функціи властвованія, всецѣло зависитъ отъ того, вѣрна основная идея Монтескье или нѣтъ. Между тѣмъ, именно вопросъ объ обезпеченіи свободы надлежащимъ распредѣленіемъ функцій властвованія послѣ Монтескье вовсе не подвер­гался дальнѣйшей разработкѣ и выясненію.

Самъ Монтескье выразилъ эту идею пе въ общей, а въ частной формѣ. Отправляясь отъ установившейся изстари троичной классификаціи функцій властвовапія, онъ говоритъ, что свобода обезпечивается обо­собленіемъ именно amtt.rs и только этихъ трехъ функцій. А послѣдо­ватели Монтескье еще усилили эту связь его идеи съ данной классифи­каціей функцій властвованія, пытаясь философски обосновать ее какъ нѣчто необходимое, безусловное, всегда и вездѣ существующее.

■Эти попытки должны быть признаны въ корнѣ своемъ ошибочными* Элементы государственнаго властвованія не могутъ быть сведены къ какой бы то ни было абсолютной, неподвизмой схемѣ. Элементы властво­ванія, его функціи образуются и развиваются вмѣстѣ съ развитіемъ го­сударственной живиц. Они представляютъ собою не логическое расчле­неніе отвлеченнаго понятія власти, а постепенную дифференціацію госу­дарственнаго властвованія, какъ конкретнаго явленія. Три власти, кото­рыя различаетъ Монтескье, не составляютъ необходимой принадлежности каждаго государства. Когда юридическій бытъ опредѣлялся всецѣло обы­чаемъ, законодательства вовсе не было. Эта функція вовсе не осуще­ствлялась тогда государствомъ. Она является лиші. современенъ, какъ слѣдствіе большаго развитія государственной жизни. Но, конечно, и на такомъ обособленіи трехъ функцій развитіе государственной жизни не останавливается. Чѣмъ шире разрастается дѣятельность государства, чѣмъ сложнѣе становятся его задачи, тѣмъ разнообразнѣе оказываются и фор­мы властвованія, его элементы функціи. Было время, когда государ­ственное властвованіе вовсе не выражалось въ установленіи общихъ правилъ; теперь государство установляетъ ихъ не въ одной только формѣ, а во многихъ разнообразныхъ; въ конституціяхъ, законахъ, указахъ.

Если съ развитіемъ государственной жизни развиваются и ослож­няются и самыя функціи государственнаго властвованія, то, конечно, нельзя связывать обезпеченія свободы и законности съ распредѣленіемъ лишь трехъ опредѣленныхъ функцій власти. Свобода обезпечивается надлея;ащимъ распредѣленіемъ не тѣхъ или другихъ опредѣленныхъ функцій властвованія, а вообще распредѣленіемъ между различными

учрежденіями отдѣльныхъ функцій власти, какъ бы онѣ ни развѣтвлялись въ каждый данный моментъ историческаго развитія государства.

Не въ частныхъ поправкахъ, а именпо въ такомъ обобщеніи нуж­дается теорія Монтескье, чтобы стать теоріей, дѣйствительно объясняю­щей все пестрое раянообразіѳ формъ распредѣленія функцій властвованія между различными учрежденіями.

Монтескье представляетъ дѣло такъ, будто взаимное сдерживаніе органовъ власти возможно только при распредѣленіи между ними различ­ныхъ функцій власти и притомъ именно только трехъ опредѣленныхъ I функцій: законодательства, исполнепія, суда. Между тѣмъ, ни съ тѣмъ,

ни съ другимъ нельзя согласиться.

Нельзя прежде всего признать, чтобы взаимное сдерживаніе органовъ власти, обезпечивающее въ государствѣ свободу, установлялось только нри распредѣленіи между ними различныхъ функцій власти. Почему, въ самомъ дѣлѣ, взаимное сдерживаніе органовъ власти обезпечиваетъ сво­боду? Потому, говоритъ Монтескье, что каждый имѣющій власть скло­ненъ ею злоупотреблять: для того, чтобы нельзя было злоупотреблять властью, ладо, чтобы власть сдержи вала власть^іо злоупотребленіе властью состоитъ, конечно, въ томъ, что органъ власти осуществляетъ предостав­ленную ему функцію власти не въ интересахъ государственнаго по­рядка, а въ своемъ личномъ интересѣ. При такомъ осуществленіи функ­ціи власти зависимость отъ государства превращается въ личную зави­симость отъ органовъ власти и этимъ, конечно, нарушается свобода гражданъ, такъ какъ они оказываются зависимыми уже не отъ объек­тивныхъ ТИЛОВІЙ общественной ЖИЗНИ, приводящихъ къ зависимости че­ловѣка отъ государства, а отъ субъективнаго произвола отдѣльныхъ органовъ власти, экснлоатирующихъ дѣйствіе государственной власти въ своемъ ЛИЧНОМ!, интересѣ.

Нельзя безусловно устранить возможность такихъ злоупотребленій. Осуществленіе функцій государственной власти невозможно иначе, какъ чрезъ посредство органовъ, составленных!, изъ людей, никогда не чуж­дыхъ свонхъ личныхъ страстей, интересовъ, стремленій. Поэтому всегда возможно въ дѣятельности органовъ власти столкновеніе личныхъ инте­ресовъ съ общими интересами государственнаго порядка и всегда имѣется опасность, что личные интересы, какъ болѣе близкіе, болѣе живые, бо­лѣе непосредственно вліяющіе на людей, возобладаютъ надъ государ­ственными, какъ болѣе отдаленными и отвлеченными. Измѣнить человѣ­ческую природу, искоренить изъ человѣческой души личные страсти и интересы, конечно, невозможно. Обезпеченія общихъ государственныхъ интересов!, приходится поэтому искать въ такой организаціи государ­ственнаго управленія, чтобы разнообразныя и противорѣчивыя личный стремленія людей сами парализовали другъ друга. Эта цѣль можетъ быть

достигнута, если осуществленіе функцій власти будетъ ввѣрено не одному лицу, а многимъ совмѣстно, такъ, чтобы ни одипъ значительный актъ властвованія не зависѣлъ исключительно отъ чьей-нибудь индивидуаль­ной личной волн. У равныхъ лицъ личные интересы обыкновенно раз­личны и потому, стремись каждый къ осуществленію своего особаго лич­наго интереса, они будутъ противодѣйствовать другъ другу и тѣмъ ослаблять вліяніе одностороннихъ личныхъ интересовъ, которые будутъ, въ силу ихъ противорѣчія, какъ бы взаимно уничтожаться. Общіе же государственные интересы будутъ одинаковы у всѣхъ и потому въ сов­мѣстной дѣятельности многихъ они не парализуются, а, напротивъ, осво­бождаются отъ противодѣйствія взаимно уничтожавшихся личныхъ инте­ресовъ, получаютъ тѣмъ большее вліяніе.

Но такой результатъ достигается не только нри осуществленіи раз­личными органами различныхъ функцій власти, по точно также и при осуществленіи различными органами совмѣстно одной и той же функціи. Сдерживаютъ другъ друга не только законодательные, правительствен­ные и судебные органы, но точно такъ же и два римскихъ консула, на­дѣленныхъ совершенно одинаковыми полномочіями власти. Каждый изъ нихъ, именно въ силу того, что оба онп были надѣлены одинаково равною властью, могъ остановить дѣйствія и распоряженія другого. Слѣ­довательно, хотя оба консула выполняли одну и ту же функцію, между ними существовало раздѣленіе власти, приводившее къ ихъ взаимному сдерживанію другъ друга.

Такой же въ сущности характеръ имѣетъ и соотношеніе въ совре­менныхъ конституціонныхъ государствахъ двухъ палатъ парламента, съ тѣмъ только отличіемъ, что постановленіе одной палаты ни въ какомъ случаѣ само по себѣ недостаточно, а требуется непремѣнно согласное постановленіе обѣихъ палатъ.

Въ приведенныхъ примѣрахъ одна и та же функція осуществляется, нѣсколькими органами совмѣстно такъ, что всѣ совмѣстно властвующіе органы пользуются одинаковой, равной властью. Между ними нѣтъ сопод­чиненія. Но бываетъ и такъ, что различные органы, осуществляющіе совмѣстно одну и ту же функцію, находятся другъ къ другу въ отно­шеніи соподчиненія. Такой характеръ имѣетъ соотношеніе соподчинен­ныхъ другъ къ другу инстанцій, осуществляющихъ одну и ту же функ­цію власти. И тутъ имѣется совмѣстное осуществленіе ОДНОІІ и той ясе функціи многими органами, но сч. тою особенностью, что только высшія инстанціи могутъ остановить дѣйствія низшихъ, а не наоборотъ, и что дѣятельность инстанціи ие одновременная, а послѣдовательная. Но, ко­нечно, и различныя инстанціи, надѣленныя различной степенью власти, но одинаковой компетенціей, сдерживаютъ другъ друга въ своей дѣя­тельности.

Тякинъ образомъ взаимное сдерживаніе отдѣльныхъ органовъ власти получается но только при осуществленіи различныхъ функцій власти различными органами, но точно также и при совмѣстномъ осу­ществленіи одной и той же функціи нѣсколькими органами. Однако и этим'!, еще не исчерпываются возможные способы установить взаимное сдерживаніе тѣхъ воль, которыми опредѣляется и направляется дѣйствіе государственной власти.

Органы власти обыкновенно представляются учрежденіями, состоя­щими изъ нѣсколькихъ личностей. Даже при единоличной организаціи учрежденій обыкновенно только собственно рѣшающая власть при­надлежитъ одному лицу, обставленному, однако, болѣе или менѣе зна­чительнымъ числомъ другихъ, содѣйствующихъ ему въ осуществленіи его функцій. Рѣшающему органу содѣйствуютъ совѣщательные, докла­дывающіе, исполняющіе органы, состоящіе всегда изъ нѣсколькихъ лицъ. Степень вліянія каиідаго отдѣльнаго лица на дѣятельность учреж­денія опредѣляется какъ его устройствомъ, напр., коллегіальнымъ или единоличнымъ, такъ и порядкомъ дѣлопроизводства. Вліяніе отдѣль­ныхъ членовъ коллегіи мѣняется, напримѣръ, въ зависимости отъ того, какъ рѣшаются дѣла: единогласно или по большинству голосовъ, отно­сительнымъ большинствомъ или абсолютнымъ, простымъ или квалифици­рованнымъ, открытымъ голосованіемъ или тайной баллотировкой. При одномъ и томъ же составѣ коллегіи могутъ получиться неодинаковыя рѣшенія, если будетъ примѣненъ различный порядокъ дѣлопроизводства. Точно также и различныя формы участія различныхъ содѣйствующихъ органонъ, совѣщательныхъ и докладывающихъ, не могутъ не вліять въ извѣстной степени на характеръ рѣшенія, постановляемаго рѣшающимъ органомъ. Такъ, хотя, напр., у насъ всѣ дѣла верховнаго управленія разрѣшаются властью монарха, но всетаки на дѣлѣ имѣетъ большое значеніе, какъ дѣло будетъ направлено: чрезъ государственный совѣтъ, чрезъ комитетъ министровъ или личнымъ докладомъ отдѣльнаго мини­стра. Характеръ рѣшенія въ значительной степени опредѣляется тѣмъ, въ какомъ освѣщеніи дѣло будетъ представлено содѣйствующими орга­

нами.

И такъ, когда въ одномъ и томч. же учрежденіи примѣняются раз­личныя формы дѣлопроизводства, рѣшенія получаются въ зависимости отъ того не одинаковыя. Искусственно образуемая воля учрежденія какъ бы дробится. У одного и того же учрежденія, но дѣйствующаго раз­личнымъ порядкомъ, получается, т. ск., нѣсколько различныхъ ноль. И явленіе это объясняется, конечно, тѣмъ, что при различныхъ формахъ дѣлопроизводства преобладающее вліяніе на рѣшеніе получаютъ то тѣ, то другія лица, входящія въ составъ учрежденія и имѣющія различные убѣжденія и интересы. Поэтому, когда различные вопросы, входящіе

въ кругъ компетенціи даннаго учрежденія, разрѣшаются ими различнымъ порядкомъ, этимъ также устаповляется своего рода взаимное сдержива­ніе различныхъ воль, взаимодѣйствіемъ которыхъ опредѣляется дѣятель­ность учрежденія. Тутъ получается также своего рода раядѣленіо полно- мочій власти, по уже не между различными учрежденіями, а въ одномъ и томъ же органѣ, между различными порядками его дѣятельности.

Подобнаго рода раздѣленіе полномочій власти въ одномъ и томъ яге органѣ, приводящее, однако, такясе къ взаимпому сдерживанію, имѣется, напримѣръ, въ тѣхъ случаяхъ, когда изданіе и конституціонныхъ, и обыкновенныхъ законовъ ввѣряется одному и тому же законодательному учрежденію, но только различнымъ порядкомъ. Полнотѣ законодательной власти парламента тутъ не устаповляется ограниченій, издапіе консти­туціонныхъ законовъ пе обособляется какъ функція другого органа власти. Но всетаки измѣненіе конституціонныхъ законовъ этимъ затруд­няется и тѣмъ самымъ установляется извѣстпая сдержка законодатель­ной дѣятельности парламента.

Такой же характеръ имѣютъ и тѣ случаи, когда въ абсолютной монархіи для изданія законовъ установляется особый порядокъ, отли­чающійся отъ того, какъ издаются другія высочайшія повелѣнія. Абсо­лютный мопархъ обладаетъ такою же полнотою власти, какъ и парла­ментъ, надѣленный и учредительной властью. Но разъ силу закона полу­чаютъ лиші. тѣ повелѣнія монарха, которыя изданы особо опредѣленнымъ для того порядкомъ, это всетаки вноситъ въ осуществленіе его власти нѣкоторую внутреннюю сдержку, обезпечивая нѣкоторое вліяпіе на изда­ніе законовъ, напр., того совѣщательнаго учрежденія, мнѣніе котораго должно быть предварительно выслушано по каждому законодательному вопросу.

Итакъ, взаимное сдерживаніе воль, участвующихъ въ распоряженіи государственной власти, можетъ быть установлено не однимъ -только способомъ—раздѣленіемъ различныхъ функцій между различными орга­нами, а тремя способами: раздѣленіемъ отдѣльныхъ функцій между раз­личными органами, совмѣстнымъ осуществленіемъ одной и той же функ­ціи нѣсколькими органами и осуществленіемъ различныхъ функцій однимъ оргапомъ, но различнымъ порядкомъ.

Такъ какъ во всѣхъ этихъ случаяхъ взаимное сдерживаніе полу­чается вслѣдствіе той или другой формы совмѣстнаго участія въ осу­ществленіи актовъ властвовапія нѣсколькихъ различныхъ воль, то всѣ эти случаи можно подвести подъ одно общее понятіе сои.иѣсіпности влаетвоианія. Взаимное сдерживаніе въ актахъ властвованія достигается посредствомъ совмѣстности властвованія, осуществляемой въ трехъ ука­занныхъ (формахъ.

Различныя (формы совмѣстности властвованія не съ ошнаковой си-

лой установляють взаимное сдерживаніе воль, распоряжающихся госу­дарственной властью. Съ наибольшей силой такое сдерживаніе прояв­ляется при совмѣстномъ осуществленіи нѣсколькими органами одной и той же функціи. При атомъ каждый изъ органовъ обладаетъ совершенно одинаковыми полномочіями власти и потому каждый актъ одного изъ нихъ можетъ быть задержанъ другимъ. Когда различныя функціи осу­ществляются различными органами, взаимное ихъ сдерживаніе прини­маетъ менѣе прямой характеръ. Полномочія другъ друга сдерживающихъ органовъ тутъ уже не одни и тѣ-же, а разнородныя. Каждый изъ органовъ въ осуществленіи своей фупкцін является вполнѣ самостоя­тельным'!., свободнымъ и взаимное ихъ сдерживаніе установляется не прямо, а косвенно, въ зависимости отъ того, насколько осуществле­ніе распредѣленныхъ между ними отдѣльныхъ функцій власти другъ другомъ обусловлено. Такъ, напримѣръ, при отдѣленіи законодательной власти отъ исполнительной, исполнительная власть въ своей дѣятель­ности лишь настолько сдерживается законодательной властью, насколько самое исполненіе обусловлено законодательствомъ. Въ осуществленіи своихъ дискреціонныхъ полномочій исполнительная власть свободна отъ такой сдержки. Еще болѣе мягкую форму принимаетъ взаимное сдер­живаніе, когда однимъ и тѣмъ же органомъ различныя функціи осу­ществляются различнымъ порядкомъ. Въ атомъ случаѣ взаимное сдер­живаніе получаетъ характеръ не противопоставленія другъ другу вполнѣ самостоятельныхъ воль, а только взаимнаго ихъ вліянія, при чемъ воли зтн могутъ, какъ, напримѣръ, при соотношеніи рѣшающихъ и содѣй­ствующихъ органовъ, и не быть равноправными, а находиться въ отно­шеніи соподчиненія.

Указанныя три формы совмѣстности властвованія могутъ быть и соединяемы однії съ другой, образуя разнообразныя комбинаціи и порождая тѣмъ большую пестроту въ функціяхъ отдѣльныхъ органовъ. Обособленныя функціи власти могутъ быть самыми разнообразными способами распредѣляемы между различными органами, такъ что у одного и того же органа могутъ оказаться весьма разнородныя функціи. Это противорѣчитъ спеціализаціи дѣятельности отдѣльныхъ органовъ, но не ослабляетъ вовсе ихъ взаимнаго сдерживанія. Мы показали ужъ, что совмѣстность властвованія есть начало прямо противоположное раз­дѣленію труда. Поэтому она вовсе не предполагает!, непремѣнно спе­ціализаціи функцій органовъ власти, такъ чтобы отдѣльныіі органъ осуществлялъ только строго однородныя функціи. Сложная совмѣст­ность предполагаетъ лиші. расчлененіе отдѣльныхъ актовъ властво­ванія па нхъ составные элементы и осуществленіе различныхъ элемен­товъ одного и того же акта властвованія непремѣнно различными орга­нами, такі, чтобы они сдерживали другъ друга Но нри атомъ возможно,

’іто одипъ и тотъ же органъ будетъ въ различныхъ случаяхъ выполнять совершенно разнородныя функціи. Если, напр., законодательный органъ, кромѣ изданія законовъ, пользуется правомъ утвержденія бюджета и привлеченія министровъ къ отвѣтственности, функціи его, копечпо, дѣ­лаются менѣе одпородпыми, спеціализація ослабляется, но случаи про­явленія взаимнаго сдерживанія отдѣльныхъ органовъ власти умножаются, такъ какъ въ большомъ числѣ вопросовъ требуется при этомъ согласіе исполнительной и законодательной власти. Такое же значеніе имѣетъ и участіе, напр., главы исполнительной власти въ законодательствѣ, по­средствомъ осуществленія права вето. Его функціи становятся отъ того менѣе однородными, по возможность взаимнаго сдерживанія законода­тельнаго и исполнительнаго органа расширяется.

Такимъ образомъ, при возведеніи начала раздѣленія властей къ бо­лѣе общему началу совмѣстности властвованія, явленія дѣйствительной политической жизни, не согласимыя съ раздѣленіемъ властей, нротиворѣ- чащія ему, оказываются вполнѣ объяснимыми обобщеннымъ началомъ совмѣстнаго властвованія.

Нѣтъ ни одного государства, гдѣ бы законодательство, исполненіе, судъ были строго обособлены другъ отъ друга. И въ тѣхъ государ­ствахъ, конституціи которыхъ провозглашаютъ безусловное раздѣленіе властей, на дѣлѣ оно не могло осуществиться. Исполнительная власть вездѣ не только исполняетъ законы, но и сама установляетъ общія правила, не исключая юридическихъ нормъ, осуществляетъ и нѣкото­рыя судебныя функціи. Законодательныя учрежденія издаютъ не одни законы въ матеріальномъ смыслѣ, а также и административныя распо­ряженія, только облеченныя въ форму законодательныхъ актовъ, и, кромѣ того, пользуются всегда и нѣкоторой долей судебной власти. Все это находится въ прямомъ противорѣчіи съ принципомъ обособленія трехъ властей. Но общее начало совмѣстности властвованія объясняетъ собою и эти явленія, какъ частные случаи разнообразныхъ проявленій сов­мѣстности властвовані я.