ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА СОЗДАНИЯ КОМИЧЕСКОГО

Иногда считают, что языковая шутка, языковая игра- это игра слов. Действительно, обыгрывание лексики, игра па многозначности или омонимии - основной, самый распространенный вид языковой шутки - ка­ламбур.

Языковая игра и фонетика, графика, орфография

Известный пародист Евгений Венский, пародируя Андрея Белого, использует фонетические средства - повторение одного звука:

Тоща, как мощи ты.

Тоща, кащей те во щи!

Как теща, тощи мощи.

Ты тщетность красоты.

Комическое впечатление производит шутливо-над­рывное обращение А.Чехова в письме к брату Алексан­дру: «Братт!». Любопытны также шутливые подписи, например, подпись одного из Полторацких, совме­щающая буквы и цифры: ^г/2цкий, или подпись пере­водчика Федора Федоровича Фидлера - Ф.Ф.Ф. либо: Ф³ (эф в кубе).

Иногда для создания комического эффекта исполь- жтея графическое оформление целого текста, напри» мер. так называемые фигурные стихи - етихотпорные тексты, графически оформленные так, что из располо­жения строк складываются очертания какого-либо предмета: ромба, вазы и т.п. Пародируя фигурные сти­хи, ЕВенскнй приводит шутливую загадку, разгадка которой передастся самой графической формой сти­ха, имеющего очертания соответствующего предмета:

Языковая игра и морфология

Иногда языковые шутки обыгрывают (и, тем са­мым, подчеркивают) «неприкосновенность» слова (вернее - словоформы). Только в шутку его можно рас­сечь на части:

Напишите мне нечто о Карамзине, дй, их.

(А.Пушкин)

[Из анекдотов о рассеянном профессоре Каблукове]: Выходя из аудитории, профессор говорит: «Следующая лекция состоится во еторкицу*, а потом кричит в дверь: «ник!»

Рассечение на части слова треволнения остроумно обыгрывается Н.СЛесковым в рассказе «Полунощни- ки»: Николай Иванович к народу был проще, по зато страсть какой предприятельний: постоянно он в трех вол­нениях, и все спешит везде постанов вопросу делать.

Удачно также использует этот прием Борис Пиль­няк в романе «Голый год». В Москве, в годы Граждан-

ской войны человек, читая по складам вывеску магази­на: «Коммутаторы, аккумуляторы», понимает ее в духе р-революциопиой непримиримости («Кому - татары, а кому - ляторы,») и возмущается неравноправием: «Лишь, и тут оммапывают простой парод!»

Сравнительно редко обыгрывается отсутствие того или иного члена парадигмы. На затруднительности образования формы родит, падежа мн. числа слова ко­черга (кочерг? кочерег? кочерёг?) М.Зощенко построил, как известно, целый рассказ (напомним, что автори­тетные справочные пособия АА.Зализняка, НАЕсь- ковой и др. однозначно рекомендуют здесь форму коче­рёг, указывая, впрочем, на ее затруднительность).

Нередко обыгрывается невежественное осмысле­ние иностранных имен собственных на -а, -я как обо­значающих лиц женского пола:

Подумаешь, Спиноза нашлась!

Сенечка. ...Мария Сергеевна, я вас любил без нахальст­ва, вежливо, как Данте свою Петрарку.

(В.Шкваркин)

Комический эффект производит образование срав­нительной или превосходной степени от слов, ее не имеющих.

[Разговор детей]: - Мне сам папа сказал...

- Мне сама мама сказала...

- Но ведь папа самеє мамы... Папа гораздо самеє.

(К.Чуковский, «От двух до пяти»)

Обыгрывание категории лица глагола заключается в употреблении одного лица вместо другого. Этот прием любил использовать А.Чехов. Вот примеры из его пи­сем к жене, ОЛ.Книппер-Чеховой, где он шутливо го­ворит о себе в третьем лице: ...крепко целую тебя... Не за­бывай своего мужа. Он ведь сердитый, дерется; Не забывай сво­его мужа, вспоминай о нем хоть раз в сутки. Обнимаю тебя, мою пьяницу. Твой муж в протертых брюках, но не пьющий.

М___________________ В.З. Саїшпкоп. ллмюмлл ікужур

Еще пример-обыгрывание категории совершенно' го вида глаголов на по, указывающих обычно на пспро' доджительноегь действия:

Почему ты всё дуешь в трубу, молодой человек?

Полежал бы ты лучше в вробу, молодой человек.

( О. Мандельштам)

В кровать можно лечь и полежать в ней, в гроб мож­но только лечь.

Языковая игра и словообразование

Говорящие обыгрывают, в частности, ограничения на образование притяжательных прилагательных. Ср.:

Глаза у него [Керенского] бонапартъи и цвета защит­ного фраеч.

(В.Маяковский)

Другое широко распространенное явление - не­обычное использование увеличительных и уменьши­тельных суффиксов. Очень любил этот прием М.Е.Сал- тыков-Щедрин для дискредитации своих героев. Ср.: Но вот он делается чиновником... Но достойный ли, не пре­зренный ли он сосуд... извините, сосудик!., с каким трепетом берет он в руку бумажку, очинивает ножичком перышко, как работает его миниатюрное воображениице, как трудится его крохотная мысль, придумывая каждое выраженьице замысловатого отношеньица. Вот еще несколько приме­ров из произведений Салтыкова-Щедрина: Проектцы; позтцы и поэтики; шалуненок; шалунище; болтунище.

Необычно употребление русских словообразователь­ных приставок и суффиксов в иностранных собствен­ных именах, географических названиях. Вот шутка - мрачное политическое пророчество на 2000-й год. Крупный заголовок в газете «Нью-Йорк тайме»: Колхоз­ники Техасщипы, Мичиганщины и Примиссисипья перевы­полнили план по весеннему севу.

Языковая игра и синтаксис

Некоторые синтаксические конструкции допуска­ют двоякое понимание, и это позволяет использовать их в языковой игре:

- «Ты что это там, Маничка, так громко читаешь!?» ~ «Историю, мама». - «Так читай про себя». - «Да в Ис­тории, мамочка, про меня ничего не написано».

(Журн. «Сатирикон»)

Какой-то господин, участник похоронной процессии, обра­тился к соседу: «Вы не скажете, кто покойник?» - «Точно не знаю. Думаю, что как раз тот, что едет в передней карете».

(Жюль Ренар, по: «Ларец острословов»)

Деепричастный оборот может указывать на про­стую одновременность не связанных между собой со­бытий, но может также содержать обоснование того, что описывается в первой части предложения, ср.:

[Семейная сцена]: «Я была дурой, выходя за тебя за­муж'.» - «Да, но я был тогда так увлечен тобой, что этого не заметил».

В ряде случаев шутка строится на намеренном нару­шении принципов сочетаемости слов:

Уехал поездом, вернулся ослом.

Сегодня вечерней лошадью я возвращаюсь в мою милую Одессу.

(К/ф «Неуловимые мстители»)

Мальчик спрашивает: Л где мама от этой девочки? (по типу: А где ключик от этой игрушки?)

Вводные слова и словосочетания типа видишь ли, по­нимаешь и т.п., казалось бы, уместны при любом обра­щении на ты. Есть, однако, такие специфические усло­вия, когда их использование приводит к комическому эффекту, например, на похоронах:

- Спи спокойно, дорогой товарищ! Память о тебе, ви­дишь ли, 'надолго сохранится в наших сердцах. Понял, нет?

Некоторые синтаксические конструкции предпола­гают множественное число входящего в них существи­тельного, которое лишь в шутку может быть заменено на единственное:

При Александре I в официальных придворных объявлени­ях приглашались па приемы люди таких-то званий, а так­же знатные особы обоего пола. Жуковский не имел определен­ного звания по службе при дворе. Он шутил, что в торжест­венно-праздничные дни и дни придворных выходов он был знатною особою обоего пола.

(«Рус. лит. анекдот».) Глаголы, обозначающие физические действия кон­кретных существ (Коля бежит ), неохотно со­четаются с обозначениями географических единиц, и чем

крупнее единица, тем сильнее ощущается необычность:

Но папочка и мамочка уснули вечерком,

А Танечка и Ванечка - в Африку бегом Вдоль по Африке гуляют,

Фиги-финики срывают.

(К.Чуковский, «Бармалей»)

Уже в XIX веке были широко распространены иронические сравнения, ср.:

Он у нас осьмое чудо - У него завидный нрав.

Неподкупен - как Иуда,

Храбр и честен - как Фальстаф.

(Н.Некрасов, )

Для создания комического эффекта могут использо­ваться и многие другие синтаксические средства, в ча­стности, порядок слов, ср.:

Издателю журнала с эпиграфом «С нами Бог»

В чем разноречит он с читателем своим?

Он пишет: «С нами Бог!», тот говорит: «Бог с ним».

(А.Илличевский)

Языковая игра и стилистика

Комическое впечатление производит использова­ние слов «высокого стиля» или специальной термино­логии - спортивной, военной, научно-технической и т.п.

Тут сторож допил свою воду, вытер рот рукавом и закрыл глаза, желая этим показать, что аудиенция закончена.

(М. Зощенко, «Ночное происшествие»)

На свадьбе спортсмена женщина обращается к молодому человеку:

- Простите, это Вы жених?

- Нет, я выбыл в четвертьфинале.

Эй, славяне, что с Кубани,

С Дона, с Волги, с Иртыша,

Занимай высоты в бане,

Закрепляйся не спеша!

(А.Твардовский, «Василий Теркин»)

[Признание в любви студента-математика]: Наташа, родная, желанная!

Изранил меня треугольник страстей,

Заела любовь многогранная.

(М.Исаковский, «Формула любви»)

- Я чту Уголовный кодекс. Я не налетчик, а идейный бо­рец за денежные знаки.

(И.Ильф - Е.Петров, «Золотой теленок», XIV)

С богатой добычей вернулся в родное стойбище охотник Черттезнаев. Каково же было удивление 60-летнего охотника, когда оказалось, что мех двух убитых им лисиц - искусствен­ный! Это уже не первый случай отстрела в Якутии лисиц с искусственным мехом.

(«Лит. газета», 13-я страница)

Нелепость содержания подчеркивает особенности газетного стиля, в частности, его склонность к штампам

и претензии на достоверность и точность информации.

Большой комический заряд содержится в так наз. макаронической речи, где смешиваются слова и фор­

мы из разных языков:

Ардалъон Панкратьева* (нос свеклой, глаза - тусклые) во­шел в палату и (кислым голосом):

~ Мать, поднеси чарочку.

Ардальоновы девы всполохнулись, закивали туловищами, учиняли политес с конверзационом:

- Пуркуа, фатер, спозаранку водку хлещете'?

(А.Флит, пародия на «Петра I» А.Толстого).

Комический эффект усилен смешением трех языков - русского (просторечного), немецкого и французского.

Многие авторы любят играть не отдельными слова­ми или сочетаниями слов, а целыми текстами. Про­стое соединение двух текстов (вполне нейтральных или даже поэтически-возвышенных!) может привести к двусмысленности и производить комический эф­фект, как это происходит в рассказе Н.Тэффи, где сов­мещаются строчки из двух стихотворений Пушкина:

- Пушкин...

Цитирование широко известных текстов, зачас­тую неточное, обычно меняет их смысл на иронический:

Этот Жан ~ здоровеннейший мужчина, говорящий хрип­лым басом, пахнущий уксусом и вечно ищущий по свету, где оскорбленному есть чувству... рюмка водки и рубль взаймы .

(Л. Чехов, «Визитные карточки»)

Советское здравоохранение работало под девизом «Тяже­ло в лечении - легко в раю!» (обыгрывание суворовского девиза: «Тяжело в учении - легко в бою»).

Подобное же переосмысление происходит с пуш­кинскими строчками, которые использовали (и ис­пользуют) с этой целью многие писатели. Ограничим­ся двумя примерами цитации Пушкинского стихотво­рения «Памятник»:

И дикий тунгуз, и сын степей калмык - все будут гово­рить: майора Топтыгина послали супостата покорить, а он, вместо того, Чижика съел!

(М. Салтыков-Щедрин, «Сказки. Медведь на воеводстве»).

- Слава? - перебил Кончеев [автор сборника стихов «Сообщение»). - Не смешите. Кто знает мои стихи?

В будущем, может быть, отыграюсь, но что-то уж очень мно­го времени пройдет, пока тунгус и калмык начнут друг у дру­га вырывать мое «Сообщение», под завистливым оком финна.

(В.Набоков, «Дар»)

При иронической цитации обращение с первоис­точником может быть достаточно вольным (это мо­жет даже обеспечить дополнительный комический эффект), ср. перекличку (а по существу - полемику) А.Аверченко с гоголевской птицей-тройкой:

Эх ты, русский народ! Кто тебя выдумал, как говорит не­забвенный Гоголь...

Игра с исходным текстом, его высмеивание, зачас­тую доведение его до абсурда, особенно ярко проявляет­ся в распространенном литературном жанре пародии.

Дж. Китчин видит в пародии «реакцию носителей расхожих представлений... В социальных вопросах - это защитник респектабельности, в литературе - уста­новившихся форм» [Новиков 1989: 134].

Строки А. Ахматовой Я на правую руку надела / Перчат­ку с левой руки М.В.Панов в замечательном (к сожале-

ниго, так и нс опубликованном) курсе лекций по языку русской поэзии называл «камертоном», типичным об­разцом поэтики акмеизма. Но с какой жадностью, не брезгуя повторами, набросились на эти строки пароди­сты, привыкшие к абстрактной, «сверхвозвышенной» поэтике символистов! Вот лишь некоторые из пародий: Только вздрогнула: - Малий! Милый!

О, господь мой, ты мне помоги!

И на правую руку стащила Галошу с левой ноги.

(С.Малахов)

Стынут уста в немой улыбке.

Сон или явь! Христос помоги!

На ногу правую по ошибке,

Надела туфель с левой ноги.

(В.Зоргепфрей)

Но теперь, уступивши мужскому насилью,

Я скорблю глубоко!..

..Я на бледные ножки надела мантилью,

А на плечи - трико...

(Дон Аминадо)

Языковая игра и прагматика

Существуют общие закономерности общения, кото­рыми должны руководствоваться все говорящие, на каком бы языке они ни говорили. Один из этих посту­латов - постулат информативности («Сообщай что-то новое»). Пушкин, нарушая его, добивается комическо­го эффекта в следующем (совершенно неинформатив­ном) обращении к Павлу Вяземскому:

Душа моя Павел, Держись моих правил: Люби то-то, то-то,

Не делай того-то.

Кажись, это ясно.

Прощай, мой прекрасный.

Другой постулат - постулат истинности идшіскрен- ности («Говори правду»). Его нарушение также нео­бычно, а иногда может привести к недоразумению. Напомню сцену, когда Буратино с котом Базилио и ли­сой Алисой приходят в харчевню:

Хозяин харчевни выскочил навстречу гостям

- Не мешало бы нам перекусить хоть сухой корочкой, - сказала лиса.

- Хоть коркой хлеба угостили бы, - повторил кот

- Эй, хозяин, - важно сказал Буратино, - дайте нам три корочки хлеба.

- Веселенький, остроумненький Буратино шутит с вами, хозяин, - захихикала лиса.

Между тем Буратино не шутил, он строго следовал постулату истинности (искренности). Он не учел, что Кот и Лиса (как и все мы) склонны преувеличивать (или преуменьшать), ср.: Миллион раз тебе говорил..; Можно тебя на секундочку? Мы привыкли к подобным неточностям, преувеличениям, а Буратино - пока нет.

Еще пример нарушения постулата истинности для создания комического эффекта: Цыганята бегают, гряз­ные - смотреть страшно. Взять такого цыганенка, по­мыть его мылом, и он тут же помирает, не может вытер­петь чистоты.

(А.Толстой, «Похождение Невзорова, или Ибикус»)

Явное преувеличение!

Грубое преувеличение или явное противоречие особенно характерны для иронии:

Потом были показаны турецкие кинжалы, на одном из ко­торых, по ошибке, было вырезано: Мастер Савелий Сибиряков.

(Н.Гоголъ, «Мертвые души», т. 1, IV)

Я пришм к тебе с приветом, я прочел твои тетради: в прошлом веке неким Фетом был ты жутко обокраден.

(И.Губерман)

Товарищи ученые, Эйнштейны драгоценные,

Ньютоны ненаглядные, любимые до слез!

Ведь лягут в землю общую останки наши бренные,

Земле -ей все едино: апатиты и навоз.

(В.Высоцкий)

[вряд ли советские ученые в целом допускают сравне­ние с Эйнштейном и Ньютоном].

Нередко в языковой игре используются особеннос­ти разных типов речевых актов (таких, как утвержде­ния, просьбы, вопросы и т.д.). Так, в случае вопроса намерения спрашивающего могут быть разные: глубо­кая личная заинтересованность - праздное любопытст­во - полная незаинтересованность (когда вопрос зада­ется, например, из простой вежливости). Эти разли­чия обыгрываются в след, анекдоте:

На вокзале пассажир спрашивает у служащего:

- Скажите, здесь вход для депутатов Государственной ДумыЧ

-Да, проходите, пожалуйста.

Его спутница: «Разве вы депутат Государственной Ду­мы!»

- «А я и не говорил, что я депутат. Я просто спросил, здесь ли вход для депутатов».

Иногда один тип речевого акта «маскируется» под другой: просьба в виде вопроса (Вы не могли бы подать мне соль!) и тд. Вот анекдот, обыгрывающий это явление:

Экскурсовод; - Если бы уважаемые дамы минутку по­молчали, мы услышали бы ужасающий рев Ниагарского водо-

пада. Просьба помолчать (с элементами упрека) - из­лагается в виде предположения.

В ряде случаев обыгрываются так наз. коммуника­тивные неудачи (результат разного понимания цели высказывания):

Врач - пациентке: «Раздевайтесь!» - «А вы, доктор?»