Основная задача исследования

1. В русистике языковая игра исследуется давно и успешно —в работах

B. В. Виноградова, А. Н. Гвоздева, А И. Ефимова, Е. А. Земской, Е. П. Ходаковой, А. А Щербины и др. Из более поздних работ следует отметить работы Ю.

C. И. Походни [1989], Т. А. Гридиной [1996], Т. В. Булыгиной и А Д. Шмелева [1997] и др. Наша работа находится в русле этих исследований, хотя и рассматривает языковую игру в несколько ином аспекте.

Лингвисты описывают главным образом арсенал языковых средств, ис­пользуемых в языковой игре. Сами эти средства предполагаются заранее извест­ными. В данной работе этот аспект исследования полностью сохраняется, однако основное внимание сосредоточено на другом — на извлечении из язы­ковой игры лингвистически содержательных выво до в. Языко­вая игра —это уже проведенный (и успешный!) лингвистический эксперимент (пусть проводился он с другими целями—для усиления выразительности речи, для создания комического эффекта и т. д.). Лингвисту остается дать этому чужому эксперименту лингвистическую интерпретацию. Мы не хотим утверждать, что этот аспект не затрагивался ранее. В некоторых из перечисленных работ (особенно в работах последнего времени) есть очень интересные наблюдения на эту тему. И все-таки можно утверждать, что лингвисты недооценивают роль язы­ковой игры в исследовании русского языка. Е. В. Падучева отмечала, что языковая игра — «источник полезных и убедительных иллюстраций» к некоторым положе­ниям лингвистики [Падучева 19826: 76]. Не менее важно, на наш взгляд, другое: изучение этого «несерьезного» материала может натолкнуть лингвиста на серьез­ные размышления, на новые нетривиальные наблюдения и обобщения при изуче­нии самых разных уровней языка. И об этом убедительно свидетельствуют иссле­дования самой Е. В. Падучевой (я имею в виду, в частности, работу 1982 г.

2. Полемизируя с исследователями-лингвистами, которые считают, что язы­ковая игра не достойна внимания, так как основывается на трафаретах и шабло­нах, авторы главы о языковой игре в монографии [РРР 1983] пишут: «Признавая, что сами условия протекания РР (разговорной речи.—А С) — ее неподготовлен­ность и непринужденность —обусловят и непритязательность многих явлений языковой игры, мы тем не менее считаем, что в языковой игре известная шабло- низация совмещается с творчеством (...) определенный интерес представляет и ус­тановление наиболее типических, трафаретных приемов языковой игры, и выяв­ление тех языковых средств, которые служат для них материалом» [Земская — Ки­тайгородская-Розанова 1983: 175—176]. Еще большую ценность представляет для лингвиста изучение языковой игры в художественных текстах, лишенных тех черт неподготовленности и непринужденности, которые отрицательно сказыва­ются на качестве языковой игры.

М. М. Бахтин подчеркивал, что «только в поэзии язык раскрывает все свои воз­можности, ибо требования к нему здесь максимальные: все стороны его напряже­ны до крайности, доходят до своих последних пределов; поэзия как бы выжимает все соки из языка, и язык превосходит здесь себя самого» [Бахтин 1974]. В этом яр­ком, образном высказывании можно согласиться со всем, кроме первого слова — только. В языковой игре, как и в поэзии, язык также «доходит до своих крайних пределов», более того — постоянно выходит за эти пределы, посягает на их неру­шимость, пытается их раздвинуть. «В смешном скрывается истина»,— сказал Бер­нард Шоу. Можно считать, что это не только истина о мире, но также истина о языке.

3. Т. В. Булыгина и А Д. Шмелев предлагают отличать от языковой игры «наив­ный» языковой эксперимент, когда «говорящий сознательно производит ано­мальное высказывание с целью (вероятно, не всегда четко осознаваемой) при­влечь внимание к нарушаемому правилу. Говорящий в таком случае как бы высту­пает в роли исследователя, стремящегося получить «отрицательный языковой ма­териал» [Булыгина — Шмелев 1997: 448]. Мне это разделение представляется не­достаточно оправданным: ведь языковая игра —это тоже сознательное манипу­лирование языком, построенное если не на аномальности, то по крайней мере на необычности использования языковых средств. Показательно, что сами авторы вынуждены признать: «Граница между «языковой игрой» и «наивным» экспери­ментом не всегда может быть легко проведена» [Булыгина — Шмелев 1997:450].

4. Что касается лингвистических комментариев, предлагаемых в данной книге, то они разочаруют, вероятно, всех читателей: не-лингвистам они покажутся слишком детальными и специальными, лингвистам — слишком беглы­ми и поверхностными. И это, видимо, неизбежно. Наш материал достаточно огра­ничен, он охватывает лишь одну (и достаточно периферийную) область функ­ционирования языка. Предлагать на основе этого материала какие-то решения было бы легкомысленно, да это и невозможно: наш материал, будучи функцио­нально ограниченным, чрезвычайно широк тематически, языковая игра охваты­вает все стороны языка, все языковые уровни. Полное описание затрагиваемых лингвистических вопросов (с указанием хотя бы основных существующих по этим вопросам точек зрения) вылилось бы в многотомную лингвистическую эн­циклопедию. Следует признать, что ссылки на существующую литературу носят достаточно случайный и субъективный характер. Весьма полезными для меня бы­ли исследования Ю. Д. Апресяна, Н. Д. Арутюновой, Анны Вежбицкой, В. В. Вино­градова, Е. А Земской, Е. В. Падучевой, Т. В. Булыгиной и А Д. Шмелева, а также не­которые другие исследования последнего времени, в первую очередь исследова­ния по семантике и прагматике языковых единиц, однако и они использованы в крайне ограниченном объеме. Субъективность проявляется и в степени де­тальности описания тех или иных языковых явлений: наряду с описания­ми достаточно подробными немало описаний крайне беглых и поверхностных, а некоторые явления рассматриваются на уровне примеров, не снабженных даже краткими комментариями. Эта фрагментарность и «мозаичность» обусловлена в ряде случаев объективными причинами: имеются структурно важные языковые средства, которые, тем не менее, не подвергаются обыгрыванию или подвергают­ся ему чрезвычайно редко.

Итак, данная книга -—это лишь Материалы для... Если эти материалы послужат отправной точкой для открытия некоторых тайн языка, мы будем считать свою задачу выполненной.