Языковая игра и лексика

Во многих случаях языковая шутка строится на обы­грывании компонентов значения слов. Любопытен в этой связи следующий анекдот:

Симпатичная молодая леди, ожидая автобуса, с трудом справлялась со своей юбкой, которую нещадно срывал ветер.

К тому же ее нервировал недалеко стоящий мужчина, кото­рый проявлял повышенный интерес к ее усилиям.

- Я вижу, что вы совсем не джентльмен! - рассердившись, крикнула она ему.

Приподняв шляпу и осклабившись, мужчина ответил:

- Но вы, моя красавица, как я успел заметить, тоже не джентльмен.

В этом значении слово джентльмен включает два смысловых компонента - так называемый пресуппози- тивный (‘мужчина’) и ассертивный (‘корректный, бла­говоспитанный’). В реплике женщины отрицается второй компонент, а в реплике мужчины - первый.

На сибирской реке встречаются две лодки:

- Куда едешь, однако?

Сибиряк, сидя на корме, указывает трубочкой на гребу­щую против течения женщину:

- Везу жену в роддом, однако!

Конструкция X везет Y-a (когда и X, и Y - люди) предполагает определенное распределение физичес­ких усилий: везущий предпринимает ббльшие физиче­ские усилия, чем везомый. Если бы сибиряк и его же-

38_________________ В.З. Санников. Русская языковая игуткд

на поменялись местами, фраза Везу жену в роддом стала бы нейтральной и комический эффект утратился бы.

Как называется каннибал, который пожрал своих отца и мать? - Круглый сирота,

В словарях отмечается: «Круглый (круглая) сирота - тот, кто не имеет ни отца, ни матери». Приведенный случаи полностью укладывается в это толкование (у каннибала, действительно, нет ни отца, ни матери). Дело, видимо, в том, что выражение круглый сирота уместно только в случае, если человек лишился отца и матери не по своей воле.

Иногда авторы добиваются комического эффекта нагромождением синонимов, ср.:

[Разговор Воробьянинова с гробовых дел мастером Безенчуком]:

- Умерла Клавдия Ивановна, - сообщил заказчик.

-Ну, царствие небесное, ~ согласился Безенчук. - Преста­вилась, значит, старушка... Старушки, они всегда простав­ляются... Или богу душу отдают, - это смотря какая ста­рушка. Ваша, например, маленькая и в теле, - значит, пре­ставилась. А, например, которая покрупнее да похудее - та, (читается, богу душу отдает...

- То есть как это считается? У кого это считается?

- У нас и считается. У мастеров. Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели, не дай бог, помрете, что в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить. А если кто чином по­меньше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят: перекинулся или ноги протянул. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из на­чальства кто, то считается, что дуба дают. Так про них и говорят: «А наш-то, слышали, дуба дал».

Потрясенный этой странной классификацией человечес­ких смертей, Ипполит Матвеевич спросил:

- Ну, а когда ты помрешь, как про тебя мастера скажут?

-Я - человек маленький. Скажут: «гигпулсяБезенчук». А больше ничего не скажут.

(И.Ильф - Е.Петров, «Двенадцать стульев», II)

...Кот выскочил к рампе и вдруг рявкнул на весь театр человеческим голосом: «Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!» и оркестр tie заиграл, и даже не грянул, и да­же tie хватил, а именно, по омерзительному выражению ко­та, урезал какой-то невероятный, ни на что не похожий по развязности своей, марш.

(М.Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

Кроме того, лексика - неисчерпаемая база для ос­новного вида языковой шутки - каламбура. О нем мы бу­дем говорить ниже, в особом разделе.

О каламбуре[*]

Область рифм - моя стихия,

И легко пишу стихи я;

Без раздумья, без отсрочки Я бегу к строке от строчки,

Даже к финским скалам бурым Обращаясь с каламбуром.

Д.Минаее

Определение каламбура

Жил, говорят, в австрийских Альпах, в селении Ка- ленберг, священник, с которым были связаны смеш­ные и забавные истории.

нию.

В каламбуре нас удивляет соединение двух разных смыслов, выражаемых одинаковым или сходным образом. Это забавная ненормальность, вроде двухго­лового теленка в кунсткамере.

[Разговор жениха и невесты]:

Д в о й р а. И потом я хочу, чтобы вы меня немножко любили, Боярский.

Боярский. А что с вами делать, если не любить вас? На котлеты вас рубить? Смешно, ей-богу!..

(И.Бабель, «Закат», 8)

[Обыгрываются два разных значения глагола «лю­бить», соответствующие двум сторонам любви - духов­ной и физической.]

Обращение С.Маршака к своему дорогому (тоже ка­ламбур!) портному:

Ах вы разбойник, ах злодей!

Ну как вы поживаете?

Вы раздеваете людей,

Когда их одеваете.

( «Чукоккала» )

[Обыгрываются два значения глагола раздевать:

1) снимать одежду; 2) разорять.]

Еще несколько примеров каламбура:

Пап Директор как бы ни был завален работой, ему всегда удается ее развалить.

(С. Мишулин, МК, 12 окт. 1998)

Лучше заложить галстук, чем - за галстук.

(Журн. «Новый Сатирикон», 1919)

Я хорошо усвоил чувство локтя,

Который мне совали под ребро.

(В.Высоцкий)

- Что у тебя с головой?

- Мне моча в голову ударила.

- А почему такой синяк?

- Опа в горшке была.

«Чувствую себя вполне сносно», ~ говорил дом.

(А.Кнышев)

...я могу все эти кляверзы уничтожить лежал я все время в обложной болезни с нутренностями в киевском во- шпитале - пускай себе что хотят едят: хоть свой рыб ный суп, хоть даже говяжий мыштекс, - что гм угодно.

(Н. СЛесков, «Жидовская кувырколлегия»)

Разговор после бала: - Как тебе понравились туалеты? - Не знаю, не был.

(D.BuUler)

- Что делаешь, командир?

- Оперу пишу, Петя.

- Но ты же даже нот не знаешь!

- Ничего, опер поймет!

[Обыгрывается совпадение формы вин. падежа суще­ствительного опера и формы дат. падежа существитель­ного опер - «оперуполномоченный».]

[Разговор Михаила Светлова с вахтером Дома лите­раторов] :

Вахтер.- Член дома?

Светлов. - Нет, с собой.

Валснс-неваленс, а я «ас увалене.

(И.Ильф, «Записные книжки»)

1) Самый распространенный вид каламбура - калам­бур, основанный на многозначности слов, ср.:

Верно, что и курица пьет, но кто видел ее пьяной?!

(Журн. «Сатирикон»)

Материя бесконечна, но ее все время не хватает кому-то на штаны.

(Г. Малкин)

Весна хоть кого сума сведет. Лед ~ и тот тронулся.

(Э.Кроткий)

Стоит ли есть поедом подчиненного, если его не перевари­ваешь?

(Журн. «Крокодил»)

Женщины бывают полные и пустые.

(А.Кнышев, «Тоже книга»)

По ошибке телеграмму человека, отправившегося в Афри­ку, вручают жене недавно похороненного. Вдова читает: «Добрался благополучно. Жуткое пекло».

Многие люди ни на что не способны и одновременно спо­собны на всё.

2) Второй по употребительности вид каламбура - обыгрывание сходства в звучании слов или словосоче­таний (так наз. парономазия). Вот несколько примеров парономазии:

Анализ мочи - на стол мечи.

(И. Ильф, «Записные книжки»)

На всякого заведующего есть свой завидующий.

(Э.Кроткий)

От гурии до фурии один шаг.

(В.Ардов, «Почки»)

Секс без дивчины - признак дурачины [вм. Смех без при­чины - признак дурачины].

(А.Кнышев, «Тоже книга»)

Распространенный прием каламбурной игры - изме­нение звучания существительных (нарицательных или собственных) с целью их переосмысления.

Сюда относится, например, народная этимология, когда говорящий по незнанию норм литературного •языка или же в шутку меняет звучание непонятного слова, сближая его со словами родного языка (гульвар вм. бульвар; полуклиника вм. поликлиника).

Народная этимология мастерски обыгрывается Н.Лесковым, ср.:

А те лица, которым курьер нимфозорию сдал, сию же ми­нуту ее рассмотрели в самый сильный мелкоскоп и сейчас в публицейские ведомости описание, чтобы завтра же на всеоб­щее известие клеветой вышел.

(Н.СЛесков, «Левша»)

Иллюстрацией каламбурного изменения собст­венных существительных могут служить злые и остроумные переделки имен и фамилий, принадлежа­щие В.Буренину:

Кузьма Распрогорький - Максим Горький,

Невмерович-Вральченко - Немирович-Данченко,

Вакс Калошин - Макс (Максимилиан) Волошин,

Бесстыжев-Рюмкин - Бестужев-Рюмин,

Владимир Искариотович Коротенко - Владимир Галак­тионович Короленко.

Ср. также грустную, но удачную шутку Горького:

Один из посетителей Горького в последние годы его жиз­ни спросил его, как бы он определил время, прожитое им в Советской России.

Максим Горький ответил:

- Максимально горьким.

(Ю.Анненков, «Дневник моих встреч»)

64________________________________ В.З. Санпиков. foocxtm ланковая шутка

Иногда обыгрывается каламбурное сходство неоло­гизмов - иностранных фамилий с соответствующими словами, не являющимися именами собственными:

Лекыи Дайфонд видит в мечтах совет директоров в со­ставе др Плиз, мр Отдалл, мр Роздалл и мр Рискнулл; в действительности его встречают: др Скупоу, мр Фигвам и мр Г. де-Гарантил.

(Физики продолжают шутить. М., 1968)

3) Каламбурному обыгрыванию подвергаются все типы омонимов:

-полные омонимы (слова, совпадающие во всех формах по звучанию и написанию):

Танцы - это трение двух полов о третий.

И у Иуды был преданный друг.

(А.Кнышев)

«Вкалываю сутра до вечера!» - жаловался наркоман.

(А.Кнышев)

-омофоны (слова, совпадающие по звучанию, но не по написанию):

Все говорят: он Вальтер Скотт,

Ноя, поэт, не лицемерю.

Согласен я: он просто скот,

Но что он Вальтер Скотт, - не верю

(«Лицейские эпиграммы») -омографы (слова, имеющие одинаковое на­

писание, но различное ударение):

Не может быть Надежной спайки,

Покуда есть Пайки и пайки.

(В. Орлов)

-омоформы (слова, совпадающие лишь в неко­торых из своих форм):

«Паю мое отечество!» - заявляла продавщица пивного ларька.

(А.Кнышев, «Тоже книга»)

- Да, кстати о сардинках, - сказал Деликатес, ~ они... ты их видала, конечно? «Да, на таре... - начала было Али­са, запнулась и поправилась: - В банке!». «В банке? Стран­но, - удивился Деликатес, - в мое время у них, помнится, не водилось лишних денег!»

(Л. Кэрролл, «Алиса в стране чудес», в пер. Б. Заходера)

Из окна дуло. Штирлиц выстрелил: дуло исчезло [дуть и ду/ю];

-омонимия слова и словосочетания (или омонимия двух словосочетаний):

Парик на лысину надев,

Не уповаю я на дев И ничего не жду от дам,

Хоть жизнь подчас за них отдам.

(Д.Минаев)

[Пушкин скороговоркой говорит графу С., ко­торый сам лежит на диване, а его дети - играют на по­лу] : - «Детина полоумный лежит на диване». Граф обидел­ся. «Вы слишком забываетесь, Александр Сергеевич», ~ строго проговорил он. - «Ничуть... Но вы, кажется, не поняли ме­ня... Я сказал: - дети на полу, умный на диване».

(«Рус. лит. анекдот»)

-случайное совпадение (или сходство) русских и иноязычных слов:

Один женатый этимолог уверял, что в русском языке мно­го сходства и созвучий с итальянским. Например, итальянец называет жену свою тга сага, и я про свою говорю моя кара. [итал. mia сага - ‘моя дорогая’]

(«Рус. лит. анекдот»)

Белла донна по-итальянски - красивая женщина, на всех же других языках - отрава.

Имеющиеся определения каламбура (в том числе определение, приведенное выше) нуждаются в одном существенном уточнении.

Эти определения подчеркивают звуковую бли-

S В.З.Санников

зость обыгрываемых слов или словосочетаний. В большинстве случаев это действительно так. Однако иногда каламбур базируется нс на формальной, звуко­вой, а на смысловой близости слов. Это псевдосиноии- мы или псевдоантоннмы (то есть слова из разных си­нонимических рядов или из разных антонимических пар). Ср. подчеркнутые слова в следующих примерах:

(1) В доме tet было краденое, и даже воздух какой-то спертый.

(А. Кнышев)

(2) Блажевич: ...на голову рухнули тетки, дядьки и же­на - светлая шатенка с темным прошлым.

(В.Шкваркин, «Страшный суд», III)

Ср. также принадлежащую А.Пушкину конечную ка­ламбурную строку стихотворения В Л. Соллогуба:

Каль ты к Смирдину войдешь,

Ничего там не найдешь,

Ничего ты там не купишь,

Лишь Сенковского толкнешь,

Иль в Булгарина наступишь.

[Ни одно из известных наименований субстанции, в которую боится наступить Пушкин, не созвучно с фа­милией Булгарин.]

Резюмируя сказанное, можно дать следующее опре­деление каламбура: каламбур - это шутка, основанная на смысловом объединении в одном тексте либо

1) разных значений одного слова, либо 2) разных слов (словосочетаний), тождественных по звучанию (омо­нимов), либо 3) разных слов (словосочетаний), сход­ных по звучанию (паронимов), либо 4) псевдосинони­мов, либо 5) псевдоантонимов.

Предлагаемое определение и связанная с ним клас­сификация русского каламбура учитывают формаль­ные признаки строения каламбура и близки имеющим-

с:я классификациям, в частности, классификации, предлагаемой в (Щербина 1958). Развивая и распрост­раняя на русский язык классификацию немецкого ка­ламбура Л.Райнере, А.А.Щербина предлагает следую­щую «схему классификации семантико-звуковых основ каламбура в русском языке: 1) многозначность слова (включая переносные значения); 2) омонимия; 3) смеж­ные общеязыковые и контекстуальные явления (созву­чие и контаминация, мнимая этимология, разрушение фразеологии)» [Щербина 1958: 14].

Поскольку, однако, ядром каламбура является смысловая связь между обыгрываемыми словами, то попытаемся наметить, кроме формальной, также се­мантическую классификацию каламбура.

Семантические типы каламбуров

Сделаем несколько замечаний о семантике каламбу­ра - самых предварительных, и к тому же «суммар­ных», то есть не разделяющих строго семантику языка и семантику искусства, которые причудливо перепле­таются в каламбуре.

Возьмем слово ПОЛ. Оно весьма «перспективно», поскольку за ним закреплены в языке два омонимич­ных значения: 1) ‘нижний настил в помещении’;

2) ‘признаки организма, обеспечивающие размноже­ние’. Это - общеизвестно, но этого знания недостаточ­но еще для создания каламбура, самое трудное заклю­чается в объединении этих далеко отстоящих смыслов каким-то общим смыслом, общей идеей, как это дела­ется, например, в следующей шутке:

Раньше носили платья до пола, а теперь - до признаков пола.

Или в другой, более удачной:

Танцы - это трение двух полов о третий.

В этом псевдонаучном определении происходит шутливая дискредитация тайца и танцующих - сведё- нисм танца к чисто физическому явлению трения. Что и производит комический эффект.

Е.В.Падучева полагает, что каламбурное высказыва­ние, «допускающее два „ли несколько осмыслений, ко­торые все «имеются в виду» (в особенности осмысле­ний, далеких между собой), следует признать семанти­чески аномальным: назначение такого высказывания состоит не в том, чтобы выразить какой-либо из его смыслов, а втом, чтобы обратить внимание слушающе­го на игру смыслов друг с другом» [Падучева 1982: 85]. По сути дела, она отрицает наличие в каламбуре дру­гого смысла, кроме «игрового». С этим трудно согла­ситься. Если мы видим смысл в общих высказываниях типа: Раньше носили платья чересчур длинные, а сейчас - че­ресчур короткие, то почему не видеть его в каламбуре: Раньше носили платья до пола, а теперь - до признаков по­ла? В каламбуре выражается, по сути, та же мысль, но выражается гораздо ярче и, что особенно важно, появ­ляется некий дополнительный смысл. Выше мы срав­нили каламбур с двухголовым теленком, поскольку в нем Объединяются два значения, выражаемые одина­ково или сходным образом. Теперь мы видим, что де­ло еще сложнее и интереснее: в результате этого объ­единения появляется некий дополнительный (тре­тий!) смысл. Каламбур - это «трехголовый теленок».

Если смысловой «увязки» созвучных слов или слово­сочетании нет - комический эффект пропадает:

(1) Слышен свист и вой локомобилей,

Дверь лингвисты войлоком обили.

(2) Угар и чад. В огне ведро мадеры.

«Уга!» - рычат во гневе дромадеры.

(3) Далеко в Ригу поезд летит,

Дали ковригу - поест ли Тит?

Приведенные строки (они взяты нами у Л.Тимофе­ева, Н.Романовой и А.Филиппова) - это весьма изощ­ренная рифма (так наз. панторифма, или голорифма), но не каламбур, поскольку во всех этих случаях созвучные строки никак не связаны по смыслу (усилия лингвис­тов, видимо, не связаны с воем локомобилей, аппетит Тита - с рижским поездом, и уж тем более, мадера - с дромадерами).

Поскольку ядром каламбура являются обыгрывае­мые слова (обычно тождественные или сходные по звучанию), то в основу семантической классификации каламбура естественно положить характер семантиче­ских связей между обыгрываемыми словами. И тогда с достаточной определенностью можно выделить три больших группы каламбура (некоторые из них делятся, в свою очередь, на подгруппы): 1) «соседи», 2) «маска»,

3) «семья». Разумеется, эти наши наименования - лишь ярлыки, метки, удобные при рассмотрении до­статочно сложного вопроса.

1) «Соседи». Часто (особенно на ранних стадиях развития каламбура) авторы ограничиваются про­стым суммированием смыслов созвучных слов. По та­кому типу строятся, например, многие каламбуры Д.Минаева. Вот один из них:

На пикнике, под тенью ели Мы пили более, чем ели.

И зная толк в вине и в зле,

Домой вернулись еле-еле.

В каламбурах этого типа нет богатого добавочного смысла, обыгрываемые слова «мирно сосуществуют», мера удачности каламбура связана, главным образом, с его технической сложностью. Ср. приведенный калам-

бур с каламбуром Н.Глазкова, относящимся к этому же типу, но более технически сложным и интересным:

На пир а ауле Отцы нам дали Напареули И цинандали.

Снова обращаем внимание читателя на то, что без «каламбурной упаковки» стихи Минаева, да пожалуй, и стихи Глазкова были бы заурядным описанием зауряд­ной пирушки.

Однако и в каламбурах этой группы есть добавоч­ный метаязыковой смысл. Нечто вроде: «А еще обра­тите внимание, что в языке разные слова имеют ино­гда сходное звучание, и на то, что я, автор, это подме­тил и сумел объединить их в одном связном тексте». И этот метаязыковой смысл есть в любом каламбуре (в том числе и в более семантически сложных каламбурах двух других групп), и мы не будем более обращать на него внимание читателя, сосредоточившись на других компонентах, тех, которые входят в смысл самого вы­сказывания.

2) «Маска». Для каламбуров этого типа характерно резкое столкновение обыгрываемых слов: первона­чальное понимание внезапно заменяется другим, ср:

Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

(И.Ильф - Е.Петров, «Двенадцать стульев»)

В каламбурах этого типа сущность комического от­ражена наиболее ярко, в ее классическом виде. Здесь отчетливо проявляется свойственная шуткам двупла- новость, двухчастность, а также характер отношений между частями шутки.

Отношения между частями каламбуров-«масок» бы­вают двух типов:

а) Обманутое ожидание. Именно по этому типу строится большинство каламбуров-«масок»: слово «прикидывается» одним, а оказывается чем-то другим, слушатель заманивается на проторенный, но ложный путь:

«Не видите - я занят», - надменно произнес туалет.

(А.Кнышев)

Хорошие фильмы нам дороги, но и плохие подчас дорого­ваты.

(Э.Кроткий)

Галя теперь убита, а Веру повесили на Доске почета.

(А.Иванов)

б) Комический шок. Здесь отношения между частя­ми - прямо противоположны описанным выше: явле­ние внешне удивительное оказывается естественным и понятным. Для каламбура-«маски» комический шок менее характерен, чем обманутое ожидание, но все-та­ки он иногда используется и здесь. Приведем два при­мера:

...сочинения К. - недвижимое имущество его: никто не бе­рет их в руки и не двигает с полки в книжных магазинах.

(по: «Рус. лит. анекдот»)

...снес яичко поросенок,

- снес его соседке,

Курочке-наседке

(Ясное, по: Береговская 1984).

Каламбуры двух описанных подгрупп («обманутое ожидание» и «комический шок») близки по смыслу: первоначальное понимание внезапно заменяется дру­гим. Этот тип каламбура («маска») в наибольшей сте­пени соответствует, как мы уже говорили, классичес­кому пониманию комического. Однако в эстетическом (и в лингвистическом!) аспекте не менее интересны

каламбуры третьей группы, к рассмотрению которой мы переходим.

3) «Семья», Этот тип каламбура совмещает призна­ки двух рассмотренных выше групп. Как в каламбуре- «маске», обыгрываемые слова резко сталкиваются друг с другом, однако в этом столкновении нет победи­теля, второе значение не отменяет первое, и это род­нит каламбур-«семью» с каламбурами первой группы (группа «соседи»). Примеры:

(1) Один репортер, будучи на охоте, застрелил утку. Рас­сматривая убитую птицу, он узнал свою же собственную ут­ку, выпущенную им в прошлом году.

(Журн. «Осколки»)

(2) Ив нелетную погоду можно вылететь со службы.

(Эмиль Кроткий)

(3) Если не успеваешь по математике, физике, химии, анг­лийскому, то успевай хотя бы пообедать.

(ТВ «С утра пораньше»)

(4) Гости подразделяются на приятных, у которых мож­но занимать, и неприятных, которых надо занимать.

(Журн. «Стрекоза»)

(5) Разница между верблюдом и человеком: верблюд мо­жет целую неделю работать и не пить, а человек ~ целую не­делю пить и не работать.

(6) Я никого на свете не зарезал,

Напротив, резали меня редактора!

(Н.Глазков)

(7) Объявление. Выводим пятна и клиентов из себя.

(Журн. «Сатирикон»)

(8) Лучше заложить старую лошадь в маленькую повозку, чем новые часы в большой ломбард.

(Журн. «Сатирикон»)

(9) - Командир, в лесу белые!

- Не до грибов, Петя, не до грибов!

Есть еще одна большая группа каламбуров, которая, на первый взгляд, резко отличается от всех рассмотренных выше. Это ошибки и намеренные переделки слов (ср: при­матонна, лживопись), а также переделки устойчивых выра­жений и «устойчивых текстов» - пословиц, поговорок, из­вестных стихов, песен и т.п.:

Нам с лица не водку пить.

(Г.Малкин)

Без рубашки ближе к телу.

(В.Шишков)

Легко заметить, что эти каламбуры обычно допуска­ют развертывание в сочинительную конструкцию (ср.: Это не примадонна, а приматонна; не живопись, а лживо­пись; Нам с лица не воду пить, и не водку и т.п.).

Тем самым, эти каламбуры, на вид особые, пред­ставляют собой, в сущности, эллиптичный вариант ка- ламбура-«семьи», только здесь один из обыгрываемых элементов опущен - в силу своей общеизвестности. Подспудно он присутствует и вступает в игру с основ­ным, эксплицитно выраженным смыслом.

В отличие от каламбуров первой группы («соседи») каламбуры второй и третьей групп кроме метаязыко- вого смысла, о котором мы говорили выше, содержат во многих случаях дискредитацию описываемого. Осо­бенно характерна она для каламбура-«маски», ср.:

Бескорыстный человек! Защищает чужую диссертацию.

(Эмиль Кроткий)

У дам моих в купальне идут пренья

О конституции... их благородных тел.

(В.Буренин)

[Переход от первоначального понимания, уводяще­го в мир политических дискуссий, к окончательному пониманию особенно подчеркивает бездуховность и самовлюбленность дам.]

Анализировать тонкую игру смыслов в каламбуре -

дело сложное, почти безнадежное. Кажется, Анатоль Франс сравнил исследователя художественной речи с человеком, который ест апельсин, а потом на ладони рассматривает разжеванное, пытаясь понять, почему ему было так вкусно. С подобной же трудностью мы сталкиваемся, исследуя каламбур (и другие виды язы­ковой шутки) и пытаясь понять, почему «нам было так смешно». И все-таки попытаемся это сделать, хотя бы на нескольких конкретных примерах.

Смысловое взаимодействие обыгрываемых слов.

Возникновение добавочных смыслов

1. Начнем с примера относительно простого. Она была завита, как овца, и так же развита.

(Эмиль Кроткий) Читатель сталкивается с видимым противоречием - завита и развита (стадия «комического шока», о кото­ром мы уже говорили). Ища выход из противоречия, он понимает, что на самом деле слово развита, в отли­чие от слова завита, определяет не состояние приче­ски, а низкий интеллектуальный уровень описываемо­го субъекта. В результате описываемое лицо дискреди­тируется, а читатель испытывает удовлетворение от того, что он лишен (как он полагает) этого недостат­ка, - подтверждением чего является правильное реше­ние лингвистической задачи, содержащейся в калам-

буре.

2. Приведем несколько примеров более сложных - с самыми краткими комментариями.

Ученье - свет, неученых - тьма. Автор, Эмиль Кроткий, устраняет тавтологичность пословицы Ученье - свет, не-

ученье - тьма, дополняя ее смысл пессимистической ха­рактеристикой современного уровня образования.

Поэт фамильярно похлопывал Кавказ по его хребту [сверхфамильярность и самовлюбленность, гранича­щая с манией величия].

Морская качка была изображена художником с таким сходством, что при одном взгляде на картину тошнило. За­трагивается вопрос о соотношении искусства с дейст­вительностью. Сходство с реальностью считается зача­стую достоинством, однако не всегда реальная жизнь и произведение искусства должны вызывать одинако­вую реакцию. Под похвалой здесь искусно скрыто по­рицание.

Три приведенных и кратко прокомментированных каламбура принадлежат Эмилю Кроткому. Если Д.Ми­наев - признанный король каламбура XIX в., то коро­лем каламбура советской эпохи следовало бы при­знать Эмиля Кроткого. Среди его каламбуров множе­ство удачных - кратких и богатых по содержанию. Вот несколько примеров:

Она была тяжела на подъем, но легка на падение.

Дружба и чай хороши, если они горячие, крепкие и не слишком сладкие.

Он хотел развалиться в кресле, но кресло его опередило: оно развалилось.

Однако даже у Эмиля Кроткого есть менее удачные каламбуры, семантически недостаточно богатые или недостаточно мотивированные, ср.:

Писать надо кровью сердца. Своего, конечно, а не чужого.

Автора пьесы неоднократно вызывали в Комитет по делам искусств, в дирекцию театра. Не вызывала только публика.

Жег сердца глаголами и другими частями речи.

Допускаю, что мои оценки могут и здесь, и в других подобных случаях не совпадать с мнением читателя. Но это говорит о богатстве значения каламбура и о не-

предсказуемости результата каламбурного обыгрыва­ния слов. Каламбур - это экспериментальная мастер­ская по выработке и оформлению необычных смыс­лов. Каламбурист никогда не может быть уверен в ус­пешности своего эксперимента. Он оказывается в положении алхимика, который имеет определенный набор исходных элементов (многозначные или омони­мичные слова или словосочетания), но не в состоянии предвидеть, какой сплав получится в результате экспе­римента. В семантическом плане наиболее интерес­ным представляется нам каламбур-«семья». Он таит в себе богатейшие возможности для выработки самых разнообразных смыслов. Но возможность не есть еще

действительность: по своему качеству каламбуры это­го типа наиболее разнородны. Как мы видели, даже у одного автора наряду с блестящими находками встре­чаются и каламбуры довольно слабые.

Вот еще показательный пример - два каламбура Козьмы Пруткова:

Легче держать вожжи, чем бразды правления.

Болтун подобен маятнику: того и другого надо остано­вить.

В первом каламбуре смысловое сходство обыгрывае­мых слов (вожжи - бразды) удачно подчеркивает основ­ную мысль: легче управлять лошадьми, чем людьми.

Второй каламбур по смыслу менее мотивирован: ос­тановить болтуна следует, но маятник-то зачем оста­навливать!

3. При одном и том же составе обыгрывае­мых слов добавочные смыслы (и, соответственно, ка­чество каламбура) могут существенно меняться. Вот два каламбура на одну тему, причем здесь и «камни» од­ни и те же (омонимичные слова брак «супружество» и брак «плохое качество»), различие лишь в «оправе»:

Вокруг только и видишь, что вместо счастливого брака получается один только брак...

(В.Ардов, «Пособие для ораторов») Ну, что сказать о браке? Хорошую вещь браком не назовут. Оба высказывания о браке - пессимистически-дис-

кредитирующие, но второе короче и богаче по содер­жанию. Подтверждение собственному отрицательно­му отношению к браку автор шутки ищет в этимологии слова брак-, случайное совпадение звучаний двух слов (славянского брак (‘супружество’) и германского brak (‘изъян’)) объявляется намеренным, выражающим ис­конное отрицательное отношение народа к этому со­циальному установлению.

4. Сказанное не означает, однако, что смысл каламбура-«маски» и, тем более, каламбура-«се- мьи», совершенно непредсказуем. Уже сейчас для этих достаточно сложных типов каламбура можно наме­тить некоторые закономерности.

Вот несколько самых предварительных соображе­ний.

1)В тех из каламбуров этой группы, которые пред­ставляют собой сочинительную или сравнительную конструкцию, синтаксическое равенство элементов приводит и к некоторому их смысловому уравнива­нию, к некоторой, пусть достаточно мягкой, дискреди­тации описываемого лица, например, короля, посети­теля ресторана, женщины в трех приводимых ниже примерах:

Короли и дворники равно должны заботиться о блеске своего двора.

(Эмиль Кроткий)

- Эх.¹ Вывели... Вывели, как какое-нибудь ничтожное пят­но на скатерти.

(А.Аверченко, «Новогодний тост»)

78_______________________ В.З. Санпнков. Русская языковая шутка

- Я потерял па одной педеле жену и зонтик.

(Последний пример содержит также и добавочный

смысл: осуждение бессердечия осиротевшего супруга.)

2) Если в первой части каламбура указывается некая цель, а во второй - (формально!) говорится о ее дости­жении, то, учитывая специфику каламбура, можно быть уверенным, что по существу описываемое лицо потерпело неудачу (нечто на тему о тщете человечес­ких усилий или иллюзорности исполнения людских желаний). Ср. шутливый рассказ Е.Шварца о Констан­

тине Федине и Михаиле Слонимском:

Миша-пророк

Федин уехал в Крым за педелю до землетрясения. Слонимский сказал:

- Федин уехал встряхнуться.

Тах и вышло.

Другой пример:

- Прислуживаться к начальству ? Нет уж, увольте. И его уволили.

(Эмиль Кроткий)

3) В синтаксически сложных шутках синтаксичес­кие связи между частями сохраняются, однако общий смысл меняется, иногда до противоположного. Чаще всего обыгрываются таким образом причинно-следст­венные отношения. Вот показательный пример. Слова слабый и сходить многозначны. В предложении Артист настолько слаб, что не может сойти со сцены эти слова обозначают физический признак и его следствие - не­возможность осуществить физическое действие (сойти со сцены). В предложении Есть пьесы настолько слабые, что моментально сходят со сцены мы имеем дело

с переносными значениями слов слабый и сходить, и здесь естественное следствие прямо противополож­ное (неизбежность быстрого схода со сцены). Но вот СЛец соединяет в одном высказывании значения, ко-

торые «находятся в разных измерениях» - прямое с пе­реносным:

Есть пьесы настолько слабые, что не могут сойти со сцены.

Возникает каламбур, причинно-следственные связи приобретают абсурдный характер, но это - отражение абсурдности самой жизни: ведь слабые произведения, как известно, обладают иногда завидным долголетием.

Подобные шутливые обоснования требуют от авто­ра изощренной техники и, естественно, довольно ред­ки (впрочем, они встречаются уже и в литературе про­шлого века, и в фольклоре). Еще несколько примеров:

На похоронах Н.А.Полевого, в церкви Николы Морского, Ф.В.Булгарин хотел было ухватиться за ручку гроба; присут­ствовавший при этом П. А.Каратыгин, оттолкнув его, ска­зал: - Уж ты его довольно поносил при жизни.

(«Рус. лит. анекдот»)

- Не бойтесь этой гранаты: она ручная.

(Эмиль Кроткий)

В того, кто полон оптимизма, больше ничего не лезет.

(Г. Малкин)

Вижу: пыль лежит. Дай, думаю, и я прилягу.

В последнем примере два совершенно не связанных по смыслу высказывания связываются на основании формальной близости двух элементов (лежит - прилягу). Тем самым, обращается внимание слушателя на то, что формальное сходство, не подкрепленное смысло­вым, может приводить к абсурду. Впрочем, приведен­ное высказывание не бессмысленно - происходит са- модискредитация говорящего, в каком-то смысле при­равнивающего себя к пыли.

А вот иной вид шутливого обоснования:

Моча ~ единственное на свете, о чем нельзя сказать, что это ~ говно!

Отказываясь от серьезного обоснования своего чрезвычайно пессимистического взгляда на жизнь

(«Всё на свете-дерьмо!»), автор дает шутливое, чисто лингвистическое обоснование, которое в формальном плане безупречно: с точки зрения языковых норм су­ществительное говно в переносном смысле приложимо к любому существительному, кроме, может быть, суще­ствительного моча. И здесь, и во многих других случа­ях в смысл каламбура входят наблюдения над языком, подшучивание над его «странностями».