64. Научная обработка права.

Iheriny. Geist ties riimiscbeii Reehts. II. 2 Abth. 3 Aufl. 1875. SS. 309—389. Коркуновъ. О научномъ изученіи права. Журя., гр. и. уг. права. 1882, А» 4, стр. 1 29. и .Nt 5, стр.

Толкованіе разъясняетъ смыслъ отдѣльныхъ юридическихъ нормъ. Не выяснивъ смысла нормы, нельзя ее и примѣнять. Поэтому толкова­ніе есть безусловно необходимое условіе примѣненія юридическихъ нормъ. Но одно толкованіе само по себѣ еще недостаточно. Одно толкованіе не можетъ дать полнаго пониманія права. Прежде всего толкованіе, какъ объясненіе смысла только данной нирмы, слишкомъ непосредственно свя­зано съ правомъ данной страны, даннаго времени. Какъ только намъ приходится имѣть дѣло съ примѣненіемъ иностраннаго закона или хотя бы н нашего, туземнаго, но вновь изданнаго, толкованіе, выработанное

пали для объясненія нашего или стараго закона, оказывается ни къ чему непригоднымъ. Если бы изученіе права ограничивалось однимъ толко­ваніемъ, не только юристамъ каждаго отдѣльнаго государства, но даже каждому новому поколѣнію юристовъ одной и той же страны приходи­лось бы начинать дѣло изученія права съизнова, такъ какъ законы не­рѣдко мѣняются быстрѣе людскихъ поколѣній. Между тѣмъ, несмотря на разнообразіе и измѣнчивость права, въ немъ есть и постоянные или» по крайней мѣрѣ, болѣе устойчивые элементы, не мѣняющіеся съ каж­дой перемѣной законодательныхъ опредѣленій. Юридическая нормировка отношеній мѣняется гораздо быстрѣе и легче, чѣмъ самыя отношенія и ихъ основные элементы. Поэтому, если за основу изученія права при­нять не нормы юридическія, какъ это бываетъ при толкованіи, а юри­дическія отношенія, то получается болѣе прочные и устойчивые выводы.

Къ тому же требованію, не ограничиваясь толкованіемъ нормъ, пе­рейти къ изученію самыхъ отношеній, приводитъ и другое соображеніе.

Только изученіе юридическихъ отношеній, а пе толкованіе отдѣль­ныхъ законодательныхъ постановленій даетъ обобщенное и системати­ческое знаніе права, знаніе научное. Въ этомъ смыслѣ Іерингъ на­зываетъ толкованіе низшей юриспруденціей, противополагая ей какъ высшую анализъ, конструкцію и систематизацію юридическихъ отно­шеній.

Въ чемъ же заключаются пріемы такого научнаго изученія права? Наука обобщаетъ наше знаніе; она замѣняетъ непосредственное, част­ное, но и болѣе разрозненное, болѣ конкретное знаніе—болѣе абстракт­нымъ и болѣе общимъ; она изучаетъ частности только какъ мате­ріалъ для обобщенія, стремясь придти къ выводамъ, примѣнимымъ къ цѣлымъ группамъ сходныхъ явленій и замѣняющимъ для насъ поэтому знаніе всѣхъ частныхъ явленій, относящихся къ той или другой изслѣ­дованной группѣ. Но обобщеніе не можетъ быть совершено надъ сы­рымъ матеріаломъ въ томъ видѣ, какъ онъ дается намъ непосредствен­нымъ наблюденіемъ. Сопоставляя непосредственныя данныя наблюденія, не подвергнутыя аналитическому разложенію на составные элементы, мы можемъ подмѣтить въ нихъ сходство лишь въ весьма ограниченныхъ предѣлахъ п притомъ весьма легко этимъ путемъ впасть въ ошибки,

сблизивъ такія явленія, которыя въ дѣйствительности представляютъ весьма мало общаго, и наоборотъ.

Для того, чтобы расширить обобщенія и дать имъ надежную поста­новку, необходимо предварительно подвергнуть представляющійся намъ въ наблюденіи матеріалъ извѣстной обработкѣ.

Всѣ эти пріемы: анализъ, конструкція и классификація, суть общіе пріемы научнаго изслѣдованія, отнюдь не составляющіе исключительной принадлежности только науки права. Но это не сознается нерѣдко и самими юристами, по крайней мѣрѣ въ отношеніи къ анализу и, въ особенности, въ отношеніи къ конструкціи. Такъ, Іерингъ, излагая уче­ніе объ юридическомъ анализѣ и юридической конструкціи, для поясне­нія этихъ пріемовъ, ссылается не на общія начала научной методологіи, а на примѣръ азбуки для поясненія анализа и на примѣръ органиче­скихъ тѣлъ для поясненія юридической конструкціи,—подобія въ обоихъ случаяхъ весьма отдаленныя и неполныя. Муромцевъ же прямо отно­ситъ всѣ пріемы юридической конструкціи къ „особенностямъ юридиче­скаго воззрѣнія" *)> имѣющимъ лишь „условное практическое значеніе и не могущимъ служить средствомъ научнаго объясненія" ²).

Мы постараемся доказать, что ни въ конструкціи, ни въ анализѣ нельзя никоимъ образомъ видѣть особенности юридическаго воззрѣнія, что, напротивъ, мы имѣемъ тутъ дѣло лишь съ частнымъ примѣненіемъ общихъ научныхъ пріемовъ обобщенія. Начнемъ съ анализа.

Въ противоположность обыдеиномуівоззрѣнію, юристъ не разсматои- ваетъ каждый отдѣльный юридическій казусъ, какъ одно цѣлое. Онъ, напротивъ, всегда разлагаетъ представляющійся ему практическій во­просъ на составные элементы, установляя сначала распознаваніе, діа­гнозъ каждаго отдѣльнаго элемента, и затѣмъ уже давая рѣшеніе вопроса такъ, какъ онъ становится практикой, основывая это рѣшеніе на совокупности діагнозовъ, составляющихъ этотъ случай элементовъ. Въ

■) Опредѣленіе а основное раздѣленіе нрава, стр. 93.

’) Тамъ же, стр. 121.

силу этого тамъ, гдѣ нѳ-юристъ видитъ одинъ нераздѣльный вопросъ, допускающій только категорическое рѣшеніе въ положительномъ или от­рицательномъ смыслѣ, юристъ перѣдко видитъ цѣлый рядъ отдѣльныхъ вопросовъ, допускающихъ каждый самостоятельное рѣшеніе. Въ отноше­ніи къ отдѣльному практическому случаю такое аналитическое его раз­ложеніе молсетъ естественно показаться лишь напраснымъ услолспеніемъ и запутываніемъ вопроса. Но если, ие ограничиваясь отдѣльнымъ слу­чаемъ, мы примемъ во вниманіе безконечный рядъ разнообразныхъ слу­чаевъ, представляемыхъ юридической практикой, то мы поймемъ, что юридическій анализъ пе запутываетъ, не усложняетъ разрѣшенія отдѣль­ныхъ случаевъ, я, напротивъ, чрезвычайно его упрощаетъ. Дѣло въ тонъ, что посредствомъ такого аналитическаго разложенія мы сводимъ все без­конечное разнообразіе юридическихъ казусовъ, встрѣчающихся въ жизни, къ различнымъ комбинаціямъ небольшого числа все однихъ и тѣхъ же основныхъ элементовъ. Такимъ образомъ изученіемъ этихъ элементовъ мы замѣняемъ изученіе всего этого пестраго разнообразія возможныхъ казусовъ. Понятно, что это даетъ большую экономію времени и труда.

Можно ли признать этотъ пріемъ юридическаго анализа своеобраз­ною особенностью правовѣдѣнія? Чтобы убѣдиться въ противномъ, стоитъ только открыть любой курсъ логики: мы вездѣ найдемъ изложеніе со­вершенно аналогичныхъ пріемовъ анализа нашихъ представленій, какъ общихъ пріемовъ образованія понятій.

'I Sii/ii-mt, Logik, В. II. .Mvtbodenlnlirfi, 1378, S. 5.

тельнымъ, если держаться только старыхъ логикъ. По современные нѣ­мецкіе логики, Зигвартъ, Лотце, Вундтъ, не признаютъ опущенія призна­ковъ общимъ пріемомъ образованія понятій, не признаютъ и различія вида н рода общей формой ихъ соотношенія. По словамъ Вундта, соот­ношеніе вида и рода есть лишь одна изъ возможныхъ формъ соотноше­нія понятій и общность есть общее свойство попитій, лини, въ томъ смыслѣ, что каждое понятіе состоитъ пзъ элементовъ, которые входятъ, въ составъ и другихъ понятій и различной комбинаціей которыхъ един­ственно и обусловливается различіе отдѣльныхъ понятій '). Поэтому нельзя сказать, чтобы большая отвлеченность понятія обусловливала всегда и большую общность.

Такимъ же совершенно общимъ логическимъ пріемомъ предста­вляется и то, что Іерингъ называетъ логической концентраціей понятій. Тутъ все дѣло заключается въ опредѣленіи взаимнаго соотношенія по­нятій и слѣдуетъ только, замѣтить, что Іерингъ опускаетъ изъ виду разнообразіе формъ этого соотношенія. Соотношеніе понятій можетъ быть пе только отношеніемъ соподчиненія, но можетъ принимать и различныя другія формы, напр., взаимоисключенія (случай и умыселъ), соотносительности (право и обязанность), соприкосновенія (dies incertus an, certus quaiido u conditio), перекрещиванія (вещныя и имуществен­ныя права) и т. д.) ’).

Но эта такъ-называеман Іерингомъ логическая концентрація понятій даетъ объединеніе матеріала лишь въ весьма узкихъ рамкахъ. Для того чтобы объединеніе могло обнять весь матеріалъ общихъ элементовъ, по­лученныхъ путемъ анализа, а не отдѣльныя только ихъ группы, необхо­димо обратиться къ синтезу, посредствомъ юридической конструкціи. По­добно анализу и юридическая конструкція не представляетъ исключи­тельной особенности юридической науки. Это общій пріемъ научнаго обобщенія *). Не слѣдуетъ думать, чтобы научныя обобщенія были просто

') ll'wwrt, Logik, I, 1880 S. 90.

³) Sumelin, Jurietische Bergrifsbildung. IS7S.

’) Wundt, Lngik, 1, S, 113.

*) Лнииа, Вопросы о жизни и духѣ, т. 1 Сиб. 1875 г. стр. 272—300.

суммированными копіями дѣйствительности. Такія копіи по необходимо­сти представляются неясными, неопредѣленными. Онѣ подобны тому смут­ному впечатлѣнію, какое мы получимъ, осли наложимъ одну на другую нѣсколько прозрачныхъ картинъ и станемъ разсматривать нхъ противъ свѣта. При этомъ, копечно, и краски и очертанія контуровъ сольются, смѣшаются, потерявъ всякую опредѣленность. Обобщенія, подобныя та­кимъ неяснымъ впечатлѣніямъ, не годятся для цѣлей науки. Они могутъ, пожалуіі, удовлетворить потребностямъ обыденной жизни, гдѣ мы заурядъ руководствуемся неясными, для насъ сампх'і. смутными представленіями. Но наука требуетъ прежде всего отчетливости, ясности, опредѣленности. И въ дѣйствительности научныя обобщенія ие суть вовсе суммирован­ныя лишь копіи дѣйствительности. Всѣ научныя обобщенія суть идеаль­ныя построенія, представляющія собою своеобразныя комбинаціи полу­ченныхъ путемъ анализа общихъ элементовъ нашихъ представленій. Эти комбинаціи не копируютъ рабски дѣйствительность; онѣ составляются свободно, сообразно цѣлямъ научнаго обобщеніи, и потому всегда укло­няются нѣсколько отъ дѣйствительности. Таковъ характеръ обобщеній во всѣхъ наукахъ безъ исключенія: всякая наука даетъ не копію дѣй­ствительности, а идеальное построеніе. Такъ, напримѣръ, когда говорятъ, что луна обращается по опредѣленной орбитѣ вокругъ земли, то это нельзя понимать, какъ простое описаніе дѣйствительно совершающагося обращенія луны вокругъ земли—это только идеальное построеніе, объяс­няющее намъ движеніе луны. Въ дѣйствительности луна вовсе не опи­сываетъ эллипсисовъ вокругъ земли. Ксли бы она въ своемъ движеніи оставляла за собою видимый слѣдъ, слѣдъ этотъ имѣлъ бы фигуру не эллипсиса и вообще не замкнутой кривоіі, а незамыкающейся волно­образной линіи. Весьма наглядно выражается конструктивный характеръ научныхъ обобщеній въ кристаллографическихъ системахъ. Для того, чтобы объяснить сложныя явленія, наблюдаемыя въ кристаллахъ, кри­сталлографы воображаютъ, что внутри каждаго кристалла существуютъ извѣстныя оси или линіи направленія, соотносительной длиной и взаим­ным'!. наклоненіемъ которыхъ опредѣляется природа кристалла. Въ одномъ классѣ кристалловъ есть четыре такихъ оси; во всѣхъ другихъ только три: онѣ могутъ быть или одинаковой длины, или различной, или пер­пендикулярны другъ къ другу, или наклонны. Этимъ различіемъ числа, длины и наклона воображаемыхъ осей обусловливается дѣленіе кристал­ловъ на семь различныхъ системъ^представляющихъ различіе геометри ческихъ формъ и фнзическихь свойствъ. По, конечно, эти оси только воображаемыя. Такимъ образомъ вся кристаллографія опирается па кон­струкцію, на идеальное построеніе.

Совершенно такое же, не только практическое, но и научное значе­ніе имѣетъ и юридическая конструкція. Между нею и конструкціями

напр., астрономическими или кристаллографическими, нѣтъ никакого принципіальнаго различіи. Но, конечно, пріемы юридической конструк­ціи иные, такъ какъ, тутъ и самый предметъ, подлежащій объясненію, совсѣмъ не тотъ.

Основной пріемъ юридической конструкціи заключается въ томъ, что отношенія юридическія, существующія между людьми, объективи­руются, разсматриваются, какъ самостоятельныя существа, возникающія, измѣняющіяся въ теченіе своего существованія и, наконецъ, прекращаю­щіяся. Затѣмъ въ организаціи, въ структурѣ этихъ отношеній разли­чаютъ ихъ субъектовъ, т. е. тѣхъ лицъ, между которыми происходятъ отношенія, и ихъ объекты, т. е. тѣ силы, пользованіе которыми слу­житъ поводомъ установленія отношеній. Наконецъ, въ содержаніи отно­шеній различаютъ всегда два элемента: право и соотвѣтствующую нраву обязанность.

Подобно тому, какъ опредѣленіемъ числа, соотносительной длины и положенія осей опредѣляются всѣ свойства кристалла, такъ и опредѣ­леніе всѣхъ свойствъ различныхъ юридическихъ отношеній сводится къ опредѣленію ихъ субъекта и объекта, содержанія и условій установленія и прекращенія. Конструкція юридическихъ отношеній выполняетъ со­вершенно ту же функцію, какъ и конструкція кристаллографическихъ системъ. Уто есть приноровленное для цѣлей юридическаго изслѣдованія идеальное построеніе. Поэтому и критика юридической конструкціи не можетъ заключаться въ разрѣшеніи вопроса о томъ, соотвѣтствуетъ ли она во всѣхъ свонхъ частностяхъ дѣйствительности. Оси кристалла, орбита луны существуютъ только въ нашемъ мышленіи, мы только во­ображаемъ ихъ себѣ. И это нисколько не мѣшаетъ этимъ конструкціямъ имѣть высокое научное значеніе. Не бѣда поэтому, если и юридическая конструкція не представляетъ простой копіи дѣйствительности. Оцѣнка ея должна обусловливаться исключительно тѣмъ, представляется ли она пригодной формой для нагляднаго и точнаго воспроизведенія всѣхъ свойствъ правовыхъ явленій и ихъ взаимнаго соотношенія. Пригодность для этой цѣли установившагося пріема юридической конструкціи, какъ конструкціи отношеній, лучше всего доказывается успѣшнымъ ея при­мѣненіемъ на практикѣ. Выработанный собственно цивилистами зтотъ пріемъ конструкціи находитъ себѣ съ теченіемъ времени все болѣе и болѣе широкое примѣненіе. И по самому существу своему она, вполнѣ пригоденъ для воспроизведенія всевозможныхъ юридическихъ явленій, какъ бы они ни были разнообразны.

Чтобы конструкція соотвѣтствовала своему назначенію, она должна удовлетворять извѣстнымъ общимъ условіямъ, которыя Іерингъ назы­ваетъ законами юридической конструкціи. Первое изъ этихъ условій— условіе полноты. Конструкція, чтобы быть полной, должна покрывать

собою всевозможные частные случаи. Всѣ они должны укладываться вч. ея рамкахъ. Второе условіе—условіе послѣдовательности. Правильная конструкція должна быть послѣдовательна и притомъ въ двоякомъ отно­шеніи. Она сама не должна составлять исключенія изъ болѣе общихъ юридическихъ положеній, она должна быть согласована съ ними. И, кромѣ того, она должна быть такова, чтобы рѣшеніе всѣхъ частныхъ вопросовъ, относящихся къ данному отношенію, получалось какъ необхо­димый логическій выводъ. Наконецъ, въ третьихъ, конструкція должна быть также простою, естественною. Это потому, что слишкомъ сложная или неестественная конструкція не облегчитъ, а только затруднитъ по­ниманіе.

Когда выработана конструкція отдѣльныхъ институтовъ права, остаотся затѣмъ дать ихъ общую классификацію. Сообразно различію въ логическомъ соотношеніи понятій, соподчиняющихся или перекрещи­вающихся, возможны двѣ формы классификаціи: классификація системой и классификація рядами. Классификація системой получается путемъ сопоставленія соподчиняющихся другъ другу понятій. Она имѣетъ въ виду не только раздѣлить классифицируемыя явленія на группы, но и соеди­нить эти группы въ одно цѣлое, связать всѣ отдѣльныя группы такъ, чтобы онѣ представляли постепенно развѣтвленіе одного основного по­нятія, такъ что систематическая классификація можетъ быть представ­лена графически, какъ развѣтвляющійся стволъ (отсюда названіе: пор- фнріево или рамусово древо). Юристами почти исключительно и примѣ­няется такая классификація системой. Но зто только частный видъ классификаціи. Если мы станемъ сопоставлять не соподчиняющіяся, а перекрещивающіяся понятія по степени ихъ взаимной близости (abc bed, ede и т. д.), то получимъ не систему, а рядь, гакъ какъ такое со­поставленіе не можетъ дать развѣтвленія. Мы получимъ тутъ рядъ по­нятій, представляющихъ, такъ сказать, послѣдовательныя звенья одной непрерывной цѣпи понятій. Такая классификація въ особенности при­мѣнима къ сопоставленію чередующихся во времени явленій юридиче­скаго быта.