63. Толкованіе.

ваеідпу. System. В. I. S. 206. Гуаііоягкій, О судебномъ юл кованіи зако­новъ. Журн. гр. и уг. права 1874, Лё I. Т«.-«ні(сяй. Лекціи но русскому уголов­ному праву. Вып. I, стр. 346.

Критика установляетъ подлинность источника какъ въ его цѣломъ, такъ и въ частяхъ. Принципы, опредѣляющіе взаимное отношеніе разно­временныхъ и разномѣстныхъ законовъ, указываютъ, какія именно нормы должны быть примѣнены къ тому или другому частному случаю. Но знать, какія именно нормы подлежатъ примѣненію, еще мало. Надо, кромѣ того, сумѣть примѣнить эти нормы. А для этого, прежде всего,

слѣдуетъ выяснить смыслъ данной юридической нормы, что и состав­ляетъ задачу толкованія.

Такъ какъ положительное право составляетъ только что, что нашло себѣ выраженіе въ источникахъ права, то воля законодателя лишь на­столько составляетъ законъ, насколько она выразилась въ законодатель­номъ актѣ. Если законодатель по нѳумѣлости или недосмотру выразилъ въ законѣ свою волю уже ея дѣйствительнаго содержанія, закономъ она дѣлается всетаки только въ томъ объемѣ, въ какомъ она выражена. Съ другой стороны, законъ служитъ настолько источникомъ права, на­сколько онъ выражаетъ волю законодателя, ііоэтомѵ, если случайно вы­раженія закона окажутся шире дѣйствительной воли законодателя, за­кономъ должно считать только то, что составляло дѣйствительную волю законодателя. Ошибка или неправильность языка не можетъ служить источникомъ права. Поэтому, ближайшимъ образомъ, задачу толкованіи законовъ составляетъ выясненіе воли законодателя, насколько оно вы­разилось въ законодательномъ актѣ.

Толкованіе, какъ н критика, не составляетъ исключительной при­надлежности юридическихъ паукъ; напротивъ, оно встрѣчается во всѣхъ наукахъ, имѣющихъ дѣло съ письменными источниками, напр., въ исте­ріи, богословіи.

Общій элементъ заключается въ общихъ пріемахъ толкованія грам­матическомъ її логическомъ. Каждый письменный источникъ содержитъ въ себѣ человѣческую мысль, выражаемую словомъ. Но И МЫСЛЬ И СЛОВО 1 подчиняются извѣстнымъ правиламъ: логическимъ и грамматическимъ. ' Для пониманія написаннаго, какъ и сказаннаго, необходимо знакомство съ этими правилами; истолкователь долженъ, по замѣчанію Савиньи, воспроизвести мысленно весь готъ процессъ, какимъ данный законъ сложился, облекаясьнъ форму логическую и затѣмъ грамматическую, со­отвѣтствующую его содержанію. Грамматическія правила съ теченіемъ времени измѣняются; истолкователь долженъ поэтому примѣнить къ истол­кованію каждаго даннаго закопа грамматическія правила того времени, когда онъ составленъ, а не своего. Кромѣ того, подобно тому, какъ у каждаго писателя имѣются свои особенности языка, такія-же особен­ности могутъ существовать, и обыкновенно существуютъ, и въ языкѣ за-

конодателя. Поэтому грамматическое толкованіе предполагаетъ п изученіе этихъ особенностей.

Логическія правила неизмѣнны, но тѣ понятія, съ которыми опери­руетъ логическое мышленіе, мѣняютъ свое содержаніе, понимаются раз­лично. Поэтому при истолкованіи нормъ надо обращать вниманіе на из­мѣненіе значенія содержащихся въ нихъ понятій.

Предположеніе, что законодатель соблюдалъ при выраженіи своей волн правила логики и грамматики, есть не болѣе какъ предположеніе.

Для выясненія того, какъ въ дѣйствительности, согласпо съ во­лею законодателя, и, можетъ быть, вопреки грамматическимъ и логиче­скимъ правиламъ, должно быть понимаемо сказанное въ законѣ, луч­шимъ средствомъ является знакомство съ исторіей возникновенія дан­наго закона. Для этого слѣдуетъ обращаться къ первоначальному за­конопроекту, къ послѣдовательному ходу его измѣненій, къ преніямъ въ законодательномъ собраніи. Эти, такъ называемые, „матеріалы" лучше всего могутъ объяснить, какъ сложилось то или другое опре­дѣленіе закона, и слѣдовательно, имѣя ихъ подъ руками, нѣтъ уже надобности прибѣгать въ этомъ отношеніи къ какимъ-либо предполо­женіямъ.

Такое же значеніе имѣетъ сравненіе статей нашего Свода законовъ съ ихъ источниками. Составляя отдѣльныя статьи Свода, законодатель имѣлъ въ виду выразить въ нихъ тѣ самыя нормы, которыя содер­жатся въ цитированныхъ подъ ними законахъ, а вовсе не создать новыя нормы взамѣнъ старыхъ. Поэтому узаконенія, на основаніи которыхъ составленъ Сводъ, имѣютъ въ полномъ смыслѣ слова значеніе законода­тельныхъ къ нему матеріаловъ. Они представляютъ собою тотъ мате­ріалъ, откуда почерпнуто содержаніе Свода. У насъ, правда, вошло въ обычай считать такую свѣрку статен Свода съ отдѣльными указами, по­служившими матеріаломъ д5ія ихъ составленія, ничѣмъ инымъ какъ историческимъ толкованіемъ. Но такой взглядъ, какъ будетъ показапо ниже, совершенно ошибоченъ.

Большій юридическій интересъ имѣетъ особенный специфическій элементъ толкованія, основывающійся на особенномъ соотношеніи меяеду собой послѣдовательно смѣняющихся и одновременно существующихъ нормъ.

соотношеніемъ, напр., памятниковъ историческихъ и литературныхъ. Совокупность историческихъ памятниковъ, относящихся къ опредѣлен­ной исторической эпохѣ, не составляет!, вовсе чего-либо цѣлаго. Каж­дый изъ нихъ толкуется отдѣльно и появленіе поваго памятника не можетъ измѣнить смысла прежде существовавшихъ. Конечно, новые па­мятники могутъ помочь болѣе правильному пониманію старыхъ. Но смыслъ самъ по себѣ отъ этого не мѣняется. Совокупность одновре­менно существующихъ юридическихъ нормъ, напротивъ, представляет!, собою весь юридическій порядокъ даннаго общества и притомъ такъ, что каждая норма имѣетъ свою исключительную сферу примѣненія: къ одному и тому ясе предмету не можетъ быть одновременно примѣняемо нѣсколько нормъ. Поэтому совокупность юридическихъ нормъ есть одно цѣлое, составляетъ одну связную систему, и появленіе новой нормы всегда измѣняетъ нѣсколько смыслъ прежде существовавшихъ нормъ, расширяя или ограничивая ого. Нъ этомъ отношеніи юридическія нормы сходны съ догматами религіи, которые также составляютъ одно систематическое цѣлое.

Что касается соотношенія послѣдовательно слѣдующихъ другъ за другомъ нормъ, то и тутъ также сказывается этотъ взаимно исключающій характеръ; новая норма отмѣняетъ относительно опредѣляемаго ею во­проса дѣйствіе прежде существовавшихъ нормъ.

Это соотношеніе юридическихъ нормъ, смѣняющихся во времени, представляетъ ташке своеобразную ихъ особенность. Нечего и говорить, что позднѣйшій историческій памятникъ пе имѣетъ силы болѣе древ­няго. Л если они относятся къ одному и тому же событію, то даже, на­оборотъ, древнѣйшій долженъ предпочитаться новѣйшему. Но и рели­гіозные догматы не представляютъ такого взаимно исключающаго соот­ношенія во времени. Богъ, какъ всемудрый, не можетъ самъ себѣ про- тиворѣчить.

Указанное нами взаимно исключающее соотношеніе юридическихъ нормъ придаетъ своеобразный характеръ юридическому толкованію, и смотря по тому, обращается ли вниманіе на соотношеніе одновременно существующихъ или послѣдовательно слѣдующихъ другъ за другомъ во- времеян, различаютъ толкованіе систематическое и историческое. у/

Подъ историческимъ толкованіемъ разумѣется объясненіе смысла нормы изъ соображенія ея съ нормой, дѣйствовавшей по тому же пред­мету въ моментъ установленіи новой. Изъ этот опредѣленія историче­скаго толкованія слѣдуетъ съ очевидностью, что объясненіе статей на­шего Свода изъ соображенія цитированныхъ йодъ ними узаконеній пе есть историческое толкованіе. Статья не замѣняетъ тѣхъ указовъ, кото­рые подъ ней цитированы, потому что она есть лишь другое выраженіе

той же самой нормы, какая заключается и въ нихъ. Поэтому тутъ нѣтъ налицо перваго необходимаго условія историческаго толкованія: сопостав­ленія двухъ чередующихся во времени нормъ. Сопоставленіе отдѣльныхъ узаконеній съ извлеченной изъ нихъ статьей имѣетъ совершенно такой же характеръ, какъ и сравненіе оригинала закона съ оффиціальнымъ его изданіемъ. Бъ обоихъ случаяхъ сравниваются двѣ оффиціальныя формы выраженія одной и той же нормы.

Необходимость историческаго толкованія обусловливается тѣмъ, что нерѣдко концепція новаго закона всецѣло опредѣляется содержаніемъ имъ отмѣняемаго закона. Какъ иногда бываетъ невозможно понять отвѣтъ, не зная вопроса, на какой онъ послѣдовалъ, такъ и отмѣняющій законъ иногда не можетъ быть понятъ, если неизвѣстно содержаніе закона отмѣняемаго.

Если дѣло касается обширныхъ законовъ, объемлющихъ цѣлую отрасль права, то только внимательнымъ сличеніемъ стараго и новаго закона можно опредѣлить, вполнѣ ли повый законъ отмѣняетъ старый, и это тѣмъ болѣе, что въ основу двухъ этихъ закоповъ легко могутъ ока­заться положенными существенно различныя пониманія предѣловъ дан­ной отрасли права.

Новый законъ можетъ находиться въ различномъ отношеніи къ старому. Онъ можетъ его или вполнѣ отмѣнить (abrogatio), или замѣ­нять его смыслъ новымъ постановленіемъ (obrogatio), или замѣнить его отчасти (derogatio) или дополнять его (snbrogatio) ').

sj Подъ систематическимъ толкованіемъ разумѣется выясненіе смысла нормы изъ соображенія ея соотношенія къ общей системѣ права. По­этому объясненіе нормы по соображенію съ заголовкомъ того отдѣла за­конодательнаго акта, гдѣ она помѣщена, обыкновенно называемое у пасъ систематическимъ толкованіемъ, есть только частная форма логическаго. Дѣло въ томъ, что система законодательнаго акта, размѣщеніе въ немъ отдѣльныхъ постановленій, статей въ томъ или въ другомъ порядкѣ, есть продуктъ логическаго развитія содержанія даннаго акта. По нельзя же смѣшивать систему мышленія законодателя, подчиняющуюся законамъ логики, и систему нормъ, дѣйствующихъ въ дапномъ обществѣ, опредѣ­ляющуюся закономъ солидарности существующихъ явленій. Только по-

1 слѣдняя можетъ служить основаніемъ систематическаго толкованія. Если

не дѣлать этого различія, то получится такая несообразность: выясненіе смысла закона ио системѣ изложенія отдѣльной статьи (ибо въ каждой статьѣ есть своя система изложенія) будетъ толкованіемъ логическимъ; выясненіе же по системѣ расположенія статей другъ за другомъ—систе­матическимъ. А между тѣмъ понятіе статьи не есть опредѣленное: отъ

■) (Hurl.. Coiiiinentar. 1. 514.

составителя закона вполнѣ зависитъ слить нѣсколько статей въ одну, или наоборотъ. Поэтому слѣдуетъ считать порядокъ изложенія отдѣльной статі,и и порядокъ расположенія нѣсколькихъ статей безразлично осно­вой логическаго, а ие систематическаго толкованія.

Тутъ споръ не о словахъ только. Такъ какъ у насъ толкованіе по заголовкамъ именуютъ обыкновенно систематическимъ, то на немъ и успо­каиваются, забывая вовсе о настоящемъ систематическомъ толкованіи. — Кромѣ различія толкованія до пріемамъ, въ старое время различали его также по субъекту, отъ котораго исходитъ толкованіе, на домнри- нп.пнпе и .іг«ілі,Н’іо. Доктринальное толкованіе это то. которое сонер- шается лицами, примѣняющими законъ, и сила котораго основывается на его разумности. Легальное—это толкованіе, установляемое обычаемъ (узуальное) иди даже самимъ закинодатслеиж-Диутеитическое) и осно­вывающееся не на разумности, а на авторитетѣ обычая или законода­тельной власти. Но, какъ на это указалъ Савиньи, толкованіе мыслимо только какъ толкованіе доктринальное. Такъ-называемое узуальное тол­кованіе это не что иное, какъ обычаи, такъ называемое аутентическое— законъ. И практическое значеніе этого нелѣпаго выраженіи—законода­тельное толкованіе закона—сводится къ тому, что, иногда прикрываясь нмъ, придаютъ закону обратную силу.

Съ толкованіемъ не слѣдуетъ смѣшивать аналогическаго примѣне­нія нормы. Толкованіе есть объясненіе нормы, аналогія—примѣненіе нормы къ случаямъ, ею не предусматриваемымъ, но представляющимъ въ юридическомъ отношеніи аналогію съ тѣмн случаями, для которыхъ они установлены. Смотря по тому, примѣняется ли такимъ образомъ правило, извлеченное изъ отдѣльнаго закона или изъ цѣлой системы за­конодательства, различаютъ аналогію закона и аналогію нрава.