62. Соотношеніе разномѣстныхъ и разновременныхъ законовъ.

Иаѵіуніі, System. В. VIII. Bar. I.ehrbucli lies intern. Privat mid Strafrecht ISO:!. Schmiil, Die llerrscliaft der Oesetze nacli iliron liiumlichen und zeitlirlien grenzen.

Если бы всегда и вездѣ дѣйствовали однѣ и тѣ же нормы положи­тельнаго нрава, тогда бы критики и было бы достаточно для ихъ прак­тическаго примѣненія. Но въ дѣйствительности положительное право измѣнчиво во времени и разнообразно но мѣстностямъ, и потому не­обходимо еще при его примѣненіи имѣть опредѣленныя правила для разрѣшенія возможныхъ столкновеній различныхъ законовъ Такія столк­новеніи возможны какъ между равновременными, смѣняющими другъ друга въ одномъ и томъ же государствѣ, законами, такъ и между разно­мѣстными законами, законами различныхъ государствъ.

Законъ можетъ быть примѣняемъ, конечно, только къ тѣмъ фактамъ, которые такъ или иначе подпадаютъ его дѣйствію. Не можетъ быть и рѣчи о примѣненіи, напр., къ факту, совершившемуся въ Россіи и об­суждаемому русскими судами, иностраннаго закона, или къ факту, совер­шившемуся и обсуждаемому во время дѣйствіи У лож. Наказ., уголов­ныхъ законовъ, дѣйствовавшихъ до изданія Уложенія вч. 1845 г. Для этого не можетъ существовать никакихъ побудительныхъ причинъ. Иное дѣло, если фактъ, совершившійся въ сферѣ дѣйствія (но мѣсту или вре­мени) одного закона, приходится обсуждать нодъ господствомъ другою закона. Въ такомъ случаѣ одинъ и тотъ ясе фактъ какъ бы ноднадаеть дѣйствію двухъ различныхъ законовъ: одному—но мѣсту или времени своего совершенія, другому—но мѣсту или времени своего обсужденія Это и составляетъ такъ называемое столкновеніе законовъ, разном І'.стныхч.

Мыслимы два различныхъ принципа для разрѣшенія подобныхъ столкновеній законовъ. Можно придавать рѣшающее значеніе или тому, въ сферѣ господства какого закона обсуждается данный фактъ, или тому, въ сферѣ дѣйствія какого закона онъ совершился. Смотря по тому, какимъ изъ этихъ принциповъ мы станемъ руководствоваться, мы по­лучимъ два совершенно противоположныя разрѣшенія столкновенія за­коновъ.

Въ пользу каждаго изъ этихъ двухъ различныхъ принциповъ можно привести свои доводы. За примѣненіе того закона, въ сферѣ господства котораго происходитъ обсужденіе даннаго факта, говоритъ прежде всего то общее соображеніе, что суды должны руководствоваться только зако­нами, дѣйствующими въ данномъ мѣстѣ и въ данное время. Будучи орга­номъ мѣстной власти, отправляя свои функціи по ея уполномочію, судъ не можетъ основывать своихъ рѣшеній на иностранныхъ законахъ, тѣмъ болѣе, что иностранное законодательство по содержанію своему можетъ представлять прямое отрицаніе основныхъ принциповъ туземнаго пра­вопорядка. Замѣняя старые законы новыми, государственная власть этимъ самымъ признаетъ старые законы несправедливыми, негодными: иначе оно бы ихъ не отмѣняло. Поэтому и судъ, какъ органъ этой са­мой власти, яе можетъ уже продолжать примѣнять старые законы, не­справедливость которыхъ открыто признана. Къ этому основному доводу присоединяются соображенія практическаго удобства. Ксли примѣнять всегда законъ, въ сферѣ господства котораго происходитъ обсужденіе даннаго факта, судъ будетъ имѣть дѣло въ данное время съ однимъ только закономъ, хорошо ему извѣстнымъ, совершенно игнорируя законы иностранные, совершенно предавъ забвенію старые законы.

Несмотря на силу этихъ доводовъ, и наука, и практика прини­маютъ противоположный принципъ, 'требуя Примѣненія того закона, въ сферѣ господства котораго совершился данный фактъЛісновангемъ такого рѣшенія вопроса служитъ то обстоятельство, что тблько имъ обезпечи­вается авторитетъ закона и прочность пріобрѣтаемыхъ правъ. Въ самомъ дѣлѣ, нельзя относиться съ должнымъ уваженіемъ и довѣріемъ къ тре­бованіямъ закона, если ложно ожидать, что, при обсужденіи совершаю­щихся въ данное время фактовъ на судѣ, къ нимъ будутъ примѣнены совершенно иныя требованія закона, содержаніе которыхъ нельзя а пред­угадать. права не могутъ быть прочными, если при каждомъ новомъ обсужденія ихъ па судѣ къ нимъ будутъ примѣняться н новые законы. При такихъ условіяхъ одно и то же право можетъ оказаться то пріобрѣ­теннымъ мною, то пѣтъ.

Нельзя не указать также, что время и мѣсто обсужденія факта на судѣ зависитъ или отъ случайнаго стеченія обстоятельствъ, или отъ произвола заинтересованныхъ лицъ; а какъ то, такъ и другое можетъ не имѣть никакого отношенія къ самому существу обсуждаемаго факта. Совершившійся фактъ остается все тѣмъ же, будетъ ли онъ обсуждаться французскимъ судомъ, или русскимъ, въ атомъ году, или въ будущемъ. Напротивъ, время и мѣсто самаго совершенія факта не можетъ не вліять на него, налагая на него свой отпечатокъ. Характеръ каждаго факта въ значительной стопеми зависитъ отъ среды, въ которой онъ совершается, а среда опредѣляется временемъ и мѣстомъ. И можно сказать, что за­конъ, вч, сферѣ господства котораго совершился данный фактъ, есть какъ-бы часть бытовой атмосферы, окружавшей и опредѣлявшей совер­шеніе факта. Кч, тому же, если данный фактъ есть дѣйствіе человѣка, было бы крайне несправедливо судить его по закону, котораго, совершая дѣйствіе, онъ не могъ вовсе имѣть въ виду.

Въ частности, относительно столкновенія разновременныхъ зако­новъ, требованіе, чтобы новый закопъ не примѣнялся къ обсужденію фактовъ, совершившихся до его изданія, другими словами, чтобы онъ не имѣлъ обратной силы, вызывается еще и иными соображеніями. Го­сударственная власть, отказываясь примѣнить къ сужденію о фактахъ тѣ законы, которые ею самой предписывались въ моментъ совершенія факта, этимъ самымъ подрывала бы свой собственный авторитетъ, какъ бы отвергая безусловную обязательность своихъ законовъ. Выра­ботка законовъ, при условіи присвоенія имъ обратнаго дѣйствія, пе могла-бы сохранить столь важнаго для закона характера общности, объективности и безпристрастности. Когда законы вырабатываются для примѣненія ихъ только къ будущимъ фактамъ, неизвѣстно, къ чему именно ихъ придется примѣнить, кому они послужатъ, противъ кого они на практикѣ обратятся, и потому субъективныя, личныя соображе­нія отступаютъ предъ соображеніями болѣе объективнаго характера. Напротивъ, если-бы законъ вырабатывался для примѣненія его къ уже совершившимся, всѣмъ извѣстнымъ фактамъ, субъективныя соображенія выступнлн-бы на первый планъ и законъ легко могъ стать орудіемъ

личныхъ цѣлей.

Относительно законовъ различныхъ государствъ слѣдуетъ замѣтить, что примѣненіе всегда закона того государства, гдѣ происходитъ обсу­жденіе факта (lex fori), нротиворѣчило бы интересамъ международнаго общенія. Тогда бы иностранецъ, прибывающій въ чуждое для него госу­дарство, оказывался бы на дѣлѣ вовсе безправнымъ, такъ какъ пріобрѣ­теніе имъ права на родинѣ, конечно, не можетъ отвѣчать требованіямъ и ностраннаго за конодательства.

Таковы доводы, заставляющіе принять для опредѣленія соотношенія

разномѣстныхъ и разновременныхъ законовъ тотъ принципъ, что каждый фактъ долженъ быть обсуждаемъ на основаніи того закона, подъ господ^ ствомъ котораго онъ совершался.

Самъ по себѣ этотъ принципъ очень простъ. Но полное пониманіе его значенія и осмысленное примѣненіе его къ частнымъ казѵза?іъ мо­жетъ породить сомнѣнія и потому требуетъ ближайшаго анализа его содержанія.

Намъ уже извѣстны понятія закона и сферы его дѣйствія. Подъ закономъ, впрочемъ, тутъ разумѣется всякая вообще юридическая норма, хотя бы установленная пе законодательнымъ актомъ, а обычаемъ или судебной практикой. Мы остановимся поэтому лишь на анализѣ понятій отдіьмнаіо юридическаго факти и его совершенія.

Окружающій насъ міръ представляетъ непрерывный рядъ разно­образныхъ измѣненій, которыя мы, группируя такъ или иначе, разсма­триваемъ какъ отдѣльные факты, имѣющіе то или другое значеніе науч­ное, историческое, нравственное, экономическое, юридическое и т. д. Эта группировка не есть что либо объективно опредѣленное. Понятіе отдѣль­наго факта пе есть абсолютное, а относительное. Соотвѣтственно той цѣли, какую въ каждомъ данномъ случаѣ мы имѣемъ въ виду, измѣняется п уегановляемая группировка совершающихся вокругъ насъ измѣненій въ отдѣльные факты. Одинъ и тотъ же рядъ измѣненій мы разсматриваемъ то какъ отдѣльный фактъ, то какъ совокупность нѣсколькихъ фактовъ. Все зависитъ отъ руководящей нами цѣли.

Что же такое отдѣльный юридическій фактъ? Это совокупность та­кихъ измѣненій, которыя, взятыя вмѣстѣ, имѣютъ юридическое значеніе.

А такъ какъ юридическое значеніе факта обусловливается исключительно тѣмъ, что онъ вызываетъ собою примѣненіе юридической нормы, то можно сказать опредѣлительнѣе, что отдѣльнымъ юридическимъ фактомъ называется совокупность такихъ измѣненій, которыя, взятыя вмѣстѣ, обусловливаютъ примѣненіе закона.

Юридическій фактъ можетъ быть довольно сложнымъ, состоящимъ изъ нѣсколькихъ дѣйствій или фактическихъ обстоятельствъ.

Юридическіе факты весьма рпзпообразны и допускаютъ различную группировку. Для нашей цѣли всего удобнѣе группировать ихъ сообразно тѣмъ вопросамъ, которые составляютъ предметъ судебнаго рѣшепія. Это

потому, что наша цѣль въ настоящее время выяснить, въ рѣшеніи ка­кихъ вопросовъ, какими законами, туземными или иностранными, ста­рыми или новыми, долженъ руководствоваться судъ.

Вопросы, разрѣшаемые судомъ, могутъ быть сведены къ четыремъ категоріямъ, къ четыремъ основнымъ вопросамъ: 1) установлено ли дан­ное право; 2) каковы условія его осуществленія; 3) не прекращено ли оно и 4) соблюдены ли, при имѣющихъ для даннаго дѣла значеніе дѣй­ствіяхъ, установленныя закономъ формы.

Такъ, уголовный судъ разрѣшаетъ прежде всего вопросъ о томъ, установлено ли право наказанія. Затѣмъ опредѣляются имъ условія осуществленія карательнаго права, назначается опредѣленное наказаніе. Ксли возникаетъ сомнѣніе, не прекращено ли право наказанія давностью, вошедшимъ въ законную силу оправдательнымъ приговоромъ, или инымъ способомъ, то разрѣшается и этотъ вопросъ. Вопросъ о соблюденіи при юридическихъ сдѣлкахъ установленныхъ закономъ формъ въ уголовномъ судѣ имѣетъ мало значенія. Но въ гражданскомъ онъ часто является главнымъ вопросомъ, такъ какъ многимъ юридическимъ сдѣлкамъ усвоена закономъ обязательная форма, несоблюденіе которой влечетъ за собой недѣйствительность сдѣлки.

Каждый изъ этихъ четырехъ вопросовъ рѣшается по соображенію съ соотвѣтствующей группой фактическихъ обстоятельствъ, составляю­щей съ этой точки зрѣнія особый юридическій фактъ. Мы считаемъ отдѣльными юридическими фактами обстоятельства, представляющія со­бою установленіе, осуществленіе, прекращеніе нрава, а также соблюденіе при юридическихъ дѣйствіяхъ закономъ установленной формы, и каж­дый такой фактъ обсуждается на основаніи того закона, подъ господ­ствомъ котораго онъ совершился.

Очень часто всѣ эти отдѣльные факты въ одномъ и томъ же дѣлѣ приходится обсуждать на основаніи различныхъ законовъ, такъ какъ установленіе, осуществленіе, прекращеніе одного и того же права, а также заключеніе относящихся къ нему юридическихъ сдѣлокъ легко мо­гутъ оказаться совершившимися подъ господствомъ различныхъ законовъ.

Установленное нами понятіе отдѣльнаго юридическаго факта пред­ставляется весьма важнымъ для уясненія разбираемаго вопроса. Усвоивъ себѣ это понятіе, нетрудно будетъ понять, что объемъ и форма осу­ществленія права опредѣляются не закономъ времени и мѣста пріобрѣ­тенія, а закономъ времени и мѣста его осуществленія, потому что пріобрѣ­теніе и осуществленіе суть различные факты и каждый изъ нихъ обсу­ждается по закону его совершенія. Такимъ образомъ всѣ собственники въ данное время и данномъ мѣстѣ могутъ осуществлять свое право соб­ственности въ одномъ и томі, же объемѣ, независимо отъ того, гдѣ и когда они его пріобрѣли. Отсюда же вытекаетъ далѣе, что преступность.

дѣйствія обсуждается на основаніи закона времени и мѣста его совер­шенія, а опредѣленіе судомъ за него наказанія, какъ особый юридиче­скій фактъ, представляющій осуществленіе государствомъ пріобрѣтеннаго имъ въ отношеніи къ данному лицу вслѣдствіе его преступнаго дѣянія права наказанія,—на основаніи закона времени и мѣста суда.

Затѣмъ, такъ какъ форма юридическихъ дѣйствій имѣетъ сама по себѣ юридическое значеніе, то соблюденіе или несоблюденіе ея должно быть разсматриваемо какъ особый юридическій факті, и обсуждаться на основаніи закона мѣста и времепи совершенія дѣйствія.

Поэтому и форма судебныхъ дѣйствій, иначе говоря, порядокъ судо­производства, опредѣляется закономъ мѣста и времени суда, а не мѣста и времени совершенія того факта, который обсулідается на судѣ. Это тѣмъ болѣе очевидно, что въ одномъ и томъ же судебномъ дѣлѣ заурядъ приходится обсуживать разнообразные факты, относящіеся къ различному времени и мѣсту, а примѣнять въ одномъ и томъ же процессѣ разныя формы судопроизводства—невозможно.

Такъ какъ юридическіе факты бываютъ весьма сложными по своему составу, то можетъ возникнуть сомнѣніе, гдѣ именно и когда считать совершившимся данный фактъ. Принимая во вниманіе, что юридическое значеніе фактъ получаетъ только послѣ того, какъ привзойдетъ и по­слѣдній элементъ его состава, мѣсто и время происхожденія послѣдняго, завершающаго, такъ сказать, элемента и должно считать мѣстомъ п вре­менемъ совершенія и самаго юридическаго факта.

Можетъ быть и затѣмъ и такъ, что субъектъ, совершающій дѣйствіе, находится въ одпомъ государствѣ, эффектъ его дѣйствія сказывается на территоріи другого государства. І'дѣ считать совершившимся такое дѣй­ствіе? Криминалисты, склонные придавать преимущественное значеніе субъективной сторонѣ, рѣшаютъ этотъ вопросъ такъ, что мѣстомъ со­вершенія дѣйствія слѣдуетъ считать мѣсто нахоліденія субъекта. Но ци­вилисты держатся противоположнаго взгляда. Осуществленіе лицомъ, на­ходящимся въ одномъ государствѣ, его права собственности на недвижи­мость, находящуюся въ другомъ государствѣ, обсулсдается на основаніи законовъ мѣстонахолсденія имѣнія; осуществленіе обязательственныхъ нравъ обсуждается на основаніи законові, мѣстожительства должника, а не вѣрителя. Да едва ли и не правильнѣе было бы держаться того же взгляда и въ уголовномъ правѣ, такі, какъ полный составъ оконченнаго преступленія получается при наличности тѣхъ результатовъ дѣйствія, которые сказались внѣ государства, гдѣ находится преступникъ. Когда человѣкъ, стоящій по одну сторону грапицы государства, стрѣляетъ въ находящагося по другую сто/опу, то осуществленіе преступнаго намѣ­ренія-лишеніе жнзпи—нмветь мѣсто тамъ, гдѣ находится убитый.

Опредѣленіе взаимнаго соотношенія разновременныхъ и разномѣст-

ныхъ закоповъ можетъ быть подведено, какъ мы это и сдѣлали, подъ одинъ общій принципъ. Но соотношеніе разномѣстиыхъ законовъ пред­ставляется всетаки болѣе сложнымъ. Это обусловливается двумя обстоя­тельствами.

Во-первыхъ, при подчиненіи дѣйствію разновременныхъ законовъ, юридическое отношеніе можетъ подпадать ихъ дѣйствію только въ одномъ опредѣленномъ порядкѣ, переходя отъ стараго къ новому. Обратный порядокъ невозможенъ. Подпасть снова дѣйствію стараго закона отноше­ніе ужо не можетъ. Въ случаѣ же столкновенія разномѣстныхъ зако­новъ это возможно. Одно и то же отношеніе можетъ поочередно пере­ходить изъ одной страны въ другую и обратно. Это даетъ возможность заинтересованнымъ лицамъ намѣренно переселяться изъ одного государ­ства въ другое и обратно, съ цѣлью обойти требованія того или дру­гого закона, что не можетъ не вызвать противодѣйствія государствен­ной власти.

Другое, болѣе важное осложненіе, возможное при столкновеніи раз- яомѣстныхъ законовъ, заключается въ слѣдующемъ. При смѣнѣ старыхъ законовъ новыми, новые распространяютъ свое дѣйствіе непремѣнно сразу на всѣ элементы юридическаго отношенія. Пе можетъ случиться такъ, чтобы субъектъ отношенія подпалъ уже дѣйствію новаго закона, а объектъ остался йодъ господствомъ стараго. Но нри столкновеніи раз­номѣстныхъ законовъ постоянно встрѣчаются и такіе случаи. Очень часто бываетъ такъ, что, напр., субъектъ отношенія находится въ одномъ государствѣ, а объектъ въ другомъ. Согласно уже указанному выше пра­вилу, всякое осуществленіе права въ такомъ случаѣ считается совершаю­щимся тамъ, гдѣ находится объектъ.

Въ заключеніе надо оговориться, что на практикѣ, въ силу различ­наго рода политическихъ соображеній, допускаются отступленія отъ по­слѣдовательнаго примѣненія общаго принципа, опредѣляющаго соотно­шеніе разновременныхъ и разномѣстныхъ законовъ.