ИЗМЕНЕНИЯ В СОЦИАЛЬНО­ЭКОНОМИЧЕСКОМ СТРОЕ

Создание единого государства оказало влияние на развитие экономики и социального строя Руси. Прекращение феодальных усобиц способствовало развитию производительных сил. Увеличи­валось население Поморья.

Освоение и заселение этой территории происходило в усло­виях продолжавшихся страшных набегов крымских татар. Имен­но поэтому в XVI в. завершилось строительство Тульской Засеч­ной черты с мощными крепостями Тулы, Коломны, Зарайска. Построились порубежные города-крепости, на 200—400 верст юж­нее Тульской Засечной черты, вошедшие в состав построенной в XVII в. Белогородской оборонительной черты, протянувшейся от границ с Речью Посполитой до Средней Волги. Заселяли, осваи­вали, обороняли эти новые плодородные земли низшие катего­рии служилых людей, которых верстали земельными дачами, а также крестьяне, бегство которых с середины XVI в. на юг при­обрело массовый характер. Здесь первоначально складывалась жизнь без дворянских поместий и боярских вотчин. Проходило время, и эти земли попадали под более жесткий контроль со стороны феодального государства и на них распространялись фе­одальные порядки. Потомки вольно живших на «украинах» лю­дей становились в массе своей тяглыми людьми, а кое-кто вер­стался в государеву службу, получая за это поместья и вотчины в общей меже (земли казачества).

Не меньшее значение имела внутренняя колонизация, ре­зервы которой были далеко еще не исчерпаны: огромные лесные пространства были хорошим резервом для новых пашенных уго­дий. Экстенсивная подсечно-огневая система земледелия сохра­няла ведущую роль во многих районах страны. Вместе с тем по­являлись двупольные, а в некоторых местах — и трехпольные севообороты.

Важные изменения произошли в структуре феодальной соб­ственности на землю. Изменился характер землевладения князей.

Став подданными государя всея Руси, они в значительной сте­пени сохранили право собственности на свои бывшие домени- альные земли. Однако их владения все больше сближались с обыч­ными вотчинами. Кроме того, взамен части отобранных у них старых земель они получали вотчины на территории Великого княжества Московского и Владимирского, а также сами приоб­ретали там вотчины в приданое или покупая их. Тем самым кня­жеское землевладение постепенно сближалось с обычным боярс­ким, хотя этот процесс закончился только к середине XVI века.

Многие старые вотчинники значительно расширили свои владения. В присоединенных княжествах они приобретали новые вотчины, что делало московское боярство кровно заинтересо­ванным в создании и укреплении единого государства.

Феодальные вотчины имели более или менее широкие подат­ные и судебные льготы — иммунитет, оформлявшийся великокня­жеской грамотой, но выраставший в действительности на базе зе­мельной собственности и бывший в средние века ее атрибутом. Он давал возможность феодалам привлекать население в свои деревен­ские и городские владения и, пользуясь широкими судебно-адми­нистративными правами, удерживать его в зависимости.

Однако параллельно шел другой процесс: многие старые фе­одальные вотчины мельчали в семейных разделах. Обедневшие от­прыски старых вотчинных родов либо переходили в самые «низы» класса феодалов, либо поступали в холопы к своим более удач­ным собратьям. Фонд вотчинных земель несколько уменьшился из-за роста землевладения церкви — монастырей, митрополитов и епископов. Часть земель они получали в дар за «упокой души», часть покупали. Разумеется, вклады в монастыри во многом были обусловлены религиозными представлениями: заупокойные мо­литвы монахов могли, как считали, спасти грешную душу от адского пламени. Но нередко вотчинники были вынуждены отда­вать землю монастырю из-за того, что были опутаны долговыми обязательствами.

батывал планы секуляризации церковных земель. Даже предпри­нимались попытки отобрать земли у монастырей и раздать их помещикам, но они потерпели неудачу.

Такое измельчение и обезземеливание части вотчинников противоречило государственным интересам. Обеспечить боеспособ­ность войска можно было только одним путем: у каждого воина должна была быть земельная собственность, ведь государство не имело средств для денежного жалования, и каждый войн должен был на свои средства приобретать вооружение и боевых коней. Создание же единого государства создало возможность для актив­ной внешней политики, а она требовала увеличения вооруженных сил и соответствующего земельного обеспечения.

Земли, отобранные у бояр в Новгородско-Псковской земле и в Тверском княжестве, обеспечили обширный земельный фонд великого князя. Но наделять землей на старом вотчинном праве было опасно: новые вотчины могли через некоторое время уйти в другие руки, в том числе и в руки монахов. Поэтому и новго­родским вотчинникам, выселенным в центральные и восточные районы страны, и московским служилым людям, получившим их владения, было запрещено продавать и дарить свои новые земли. Таких феодалов, испомещенных и переселенных на новые места, стали называть помещиками, а их владения — поместья­ми. Первоначально поместья мало отличались от вотчин: они прак­тически наследовались, а вотчинники были также обязаны слу­жить. Главным было то, что поместье было запрещено продавать и дарить.

Таким образом, в XVI в. заметно усилилось дворянское ус­ловное землевладение в общей структуре феодальной земельной собственности.

Дворянское землевладение росло и за счет черносошных крестьянских земель. К концу XVI в. черносошных земель в цен­тре страны почти не осталось. Развитие поместной системы са­мым тяжелым образом сказывалось на положении оказавшихся в дворянских поместьях крестьян. Дворяне-помещики подвергали

их сильнейшей эксплуатации, чтобы обеспечить себе возмож­ность являться на периодические смотры «конно, людно и оружно» и тем самым сохранить свою государеву службу и связанное с ней владение населенными землями.

Дворянство стало главной движущей силой развернувшего­ся в XVI в. процесса наступления на крестьянство. В старинных центральных густонаселенных районах сложилось устойчивое по­местно-вотчинное землевладение различных категорий светских и духовных феодалов. На обширных, слаборазвитых окраинах сохранились различные формы общинного крестьянского земле­владения, постепенно включаемого в сферу эксплуатации со сто­роны феодального государства. Общим для центра и окраин яв­лялось сравнительно слабое развитие городов. Это предопределя­ло консервацию именно феодальной общественной структуры и не давало возможность для создания таких общественно-эконо­мических условий, в которых могли бы интенсивно развиваться раннебуржуазные отношения.

Характерной чертой Русского централизованного государ­ства было усиление сословного характера общества. Сословиями назывались большие группы людей, которые имели определен­ные обязанности и права, передающиеся по наследству. В России все сословия, или классы, были обязаны служить государству и отличались одно от другого лишь характером возложенных на них повинностей.

Развитие феодализма в период образования Русского цент­рализованного государства обусловило изменения в правовом положении отдельных социальных групп, хотя принципиально классовая структура общества оставалась неизменной, так как действительная степень государственной централизации зависела не столько от субъективных устремлений великокняжеской вла­сти, сколько от реального соотношения социально-политичес­ких сил, которое определялось уровнем и направлением обще­ственно-экономического развития.

Поскольку объединительный процесс в России протекал в условиях прогрессирующих феодальных общественных отношений со свойственными им натуральным типом хозяйства, замедлен­ным развитием городов и товарно-денежных отношений, следы феодальной раздробленности еще долго сохранялись в обществен­ном устройстве объединенной вокруг Москвы феодальной Руси.

Во вновь формирующейся иерархии феодальных властите­лей единого Российского государства шла острая борьба группи­ровок знати. В старомосковскую знать, поколениями служившую великому князю московскому, вливалась княжеско-боярская знать прежде самостоятельных княжеств и уделов в них. Новая система иерархии облекалась в форму местничества-порядка назначения на должности в соответствии со знатностью происхождения, ко­торое определялось как близостью того или иного рода к вели­кому князю, так и давностью службы. Высшее место в иерархии заняли, естественно, потомки Рюриковичей.

ФЕОДАЛЫ. Класс феодалов в начале рассматриваемого пе­риода (XIV— начало XVI в.) включал в себя следующие основ­ные социальные группы: служилые князья, княжата, бояре, слуги вольных и детей боярских, слуги под дворским.

Служилые князья составляли верхушку класса феодалов. Это бывшие удельные князья, которые, потеряв политическую власть, сохранили право собственности на землю своих уделов, приближаясь в этом отношении к боярству. Но поскольку тер­ритории уделов были, как правило, достаточно велики, служи­лые князья являлись наиболее крупными землевладельцами в государстве.

Служилыми бывшие удельные князья назывались потому, что, утратив свою политическую самостоятельность, они стали вассалами московского князя и должны были нести вассальные обязанности, главной из которых была военная служба. Служи­лые князья занимали руководящие посты в войске и являлись на войну со своей собственной дружиной. Впоследствии они сли­лись с верхушкой боярства.

Бояре также были крупными землевладельцами. Как и кня­жата, они составляли экономически господствующую группиров­ку внутри класса феодалов, что обеспечивало им соответствующее политическое положение.

потеряло бы всякий смысл. Князь обеспечивал иммунитетные права своих вассалов, то есть право быть господами в их вотчинах.

Средними и мелкими феодалами были слуги вольные и дети боярские. Последние первоначально были действительно деть­ми бояр, но позднее так стали называть всех служилых людей ниже боярского уровня. В дальнейшем дети боярские, не будучи детьми бояр в прямом смысле этого слова, составляли особую социальную группу.

Слуги вольные и дети боярские также несли службу вели­кому князю, но, в отличие от бояр, только личную. Они стояли внизу феодальной лестницы, своих вассалов, как правило, не имели и привести за собой в распоряжение князя никого не могли, кроме, разве, нескольких холопов.

Все указанные категории феодалов первоначально обладали старинным правом отъезда. Служба бояр и детей боярских носила добровольный характер. Поэтому они вправе были выбирать себе сюзерна по своему усмотрению. При наличии в XIV—XV вв. раз­личных княжеств у феодалов были довольно широкие возмож­ности для такого выбора. Необходимо отметить, что отъезжаю­щий вассал не терял своих вотчин, поэтому случалось, что зем­ли у боярина были в одном княжестве, а служил он в другом, иногда враждующем с первым.

Естественно, что бояре стремились служить наиболее силь­ному и влиятельному в тот или иной период князю, который в максимальной мере мог обеспечить их интересы. В XIV— на­чале XV в. право отъезда было выгодно московским князьям, так как оно способствовало объединению русских земель.

По мере укрепления центральной власти право отъезда ста­ло мешать московским великим князьям, так как им пытались воспользоваться служилые князья и верхушка боярства с целью воспрепятствования дальнейшей централизации и получения пре­жней самостоятельности. Поэтому великие московские князья старались ограничить право отъезда, а затем и совсем его отме­нить. Отъезжающих бояр стали лишать их вотчин. Позже на отъезд начали смотреть уже как на измену.

Низшую группу феодалов составляли слуги под дворским. Она возникла еще во времена Киевской Руси и стояла на грани между феодалами и зависимым населением. Слуги под дворс­ким, или просто дворцовые слуги, очевидно, нередко набира­

лись из княжеских холопов. Первоначально они были слугами в прямом смысле слова. Однако со временем некоторые из них выбивались вверх, занимая более или менее высокие посты в дворцовом и государственном управлении. При этом они получа­ли от князя земли и становились феодалами. Слуги под дворским существовали как при великокняжеском дворе, так и при дворах удельных князей.

В XV в. в положении класса феодалов в целом и его отдель­ных групп происходят заметные перемены, связанные с усиле­нием процесса централизации Русского государства. Прежде все­го изменился состав и положение боярства. Во второй половине XV в. число бояр при московском дворе возросло за счет удель­ных князей, пришедших на службу великому московскому кня­зю вместе со своими боярами. Княжата оттеснили на второй план старинное московское боярство. Правда, некоторые московские великокняжеские бояре стояли наравне или даже выше некото­рых младших категорий княжат.

В связи с этим изменился смысл самого термина «боярин». Если раньше он означал принадлежность к определенной соци­альной группе — крупным феодалам, то теперь боярство стано­вится придворным чином (введенные бояре), который присваи­вается великим князем преимущественно служилым князьям. Вто­рым по значению стал чин окольничего.

Постепенно сложилась система местничества, регулирую­щая отношения между членами княжеских и боярских фамилий, находящихся на военной, административной службе и при дворе великого князя. Служебные места определялись не способностя­ми, а исключительно родовитостью. Критерием оценки родови­тости было положение лица в момент поступления на службу московскому князю, то есть включение того или иного княже­ства в состав Московского государства. Соответственно, различа­лись бывшие великие князья (тверские, ярославские и др.), удель­ные князья, а также князья, которые еще раньше потеряли свои уделы и служили другим, и т. д.

Изменения в составе боярства повлияли на его отношение к великому князю. Если прежде московские бояре связывали свою судьбу с успехами великого князя и поэтому всемерно помогали ему, то теперь многие из них — вчерашних удельных князей — были нередко настроены к нему весьма оппозиционно.

Великие князья начинают искать опору в новой группе класса феодалов — дворянстве.

Дворяне образовались, очевидно, прежде всего из слуг под дворским, состоявших при дворах великого князя, удельных князей и крупных бояр. Кроме того, великие князья, особенно Иван III, давали землю на правах поместья многим свободным людям и даже холопам при условии несения военной службы.

Дворянство представляло собой не богатую и не имевшую еще серьезного политического влияния категорию класса феода­лов, но достаточно большую численно. Оно целиком зависело от великого князя, а потому являлось его верной социальной опо­рой. В награду за свою верность дворянство ожидало дальнейших милостей от князя — новых земель, крепостных крестьян, учас­тия в политической власти.

Роль дворян усиливалась одновременно с уменьшением вли­яния бояр, хотя боярство еще сохраняло сильные позиции в государственном управлении и активно участвовало в борьбе при­дворных группировок и в XV в., и в первой половине XVI в.

К привилегированным слоям общества принадлежало и выс­шее духовенство. У главы церкви — митрополита — были свой двор, бояре, войско, служилые люди, обеспечивавшиеся услов­ным феодальным держанием. Сходной была огранизация мест­ных церквей, подвластных митрополиту и управлявшихся архи­епископами и епископами.

КРЕСТЬЯНЕ. Сельское феодально-зависимое население к началу данного периода именовалось людьми, сиротами. С конца

XIV в. больше распространяется новый термин — «крестьяне» (от «христиане» — первоначально в противопоставление нехристиа- нам, иноверцам, например, золотоордынцам), хотя позднее, в

XV в., в Новгородской и Псковской землях употребляется и древнее название крестьян — смерды.

Крестьянство делилось на две большие категории: черных (черносошных) и владельческих крестьян. Владельческие крес­тьяне жили на землях, принадлежащих вотчинникам (светским и духовным) и помещикам, черные крестьяне — на землях, не принадлежавших какому-либо отдельному феодалу. Следователь­но, черные крестьяне и земли, на которых они жили, принадле­жали, по существу, феодальному государству как представителю класса феодалов в целом. Черные крестьяне несли все государствен­

ные повинности, совокупность которых составляло тягло. Тягло представляло собой комплекс варьировавшихся натуральных и де­нежных повинностей. За выполнение тягла частновладельческими крестьянами несли ответственность феодалы, в черносошных воло­стях и на посадах тягло разверстывали в соответствии с платежес­пособностью населения главы местных и городских органов управ­ления. С конца XV в. выделяются дворцовые земли, населенные крестьянами и слугами, обслуживавшими потребности великокня­жеского двора (или двора удельного князя). Фактически эти земли принадлежали князьям как частным феодалам.

Период XIV— начало XVI в. характеризуется постепенным развитием процесса прикрепления черных крестьян к земле и усилением закрепощения владельческих крестьян.

Прикрепление черных крестьян к земле первоначально про­исходило в форме закрепления их за определенным княжеством. Осуществлялось это путем договоров между князьями о непри­нятии на свои земли чужих тяглых людей.

Закрепощением являлось прикрепление крестьянина к оп­ределенной вотчине или поместью, то есть к земле и ее владель­цу, а также к волости, лишение крестьянина возможности вы­бирать себе господина, переходить от одного хозяина к другому, искать место, где эксплуатация была бы немного легче.

Феодальный способ производства, то есть присвоение клас­сом феодалов прибавочного труда (или прибавочного продукта) феодально-зависимого крестьянина, предполагает для своей реа­лизации принуждение крестьянина (внеэкономическое принуж­дение) к прибавочному труду на собственника земли, то есть на светского или духовного феодала (монастырь, митрополичья ка­федра), или на феодальное государство. С развитием феодализма, с обострением классовых противоречий, с возрастанием сопро­тивления крестьянства классу феодалов для сохранения своего господства и осуществления эксплуатации требовалось усиление мер политического, правового принуждения по отношению к крестьянам. Но последние, имея пока еще юридическую воз­можность уйти от одного владельца к другому, осуществляли это право и тем самым препятствовали безудержному росту фео­дального гнета.

Однако такое положение не устраивало правящую элиту и она всячески стремилась изменить ситуацию. Так, жалованная

грамота великого князя Василия Дмитриевича митрополиту Фо­тию от 1420—1421 гг. гласила: «...Тутошних людей волостных в ту деревню отцю моему митрополиту не принимать. А кого отец мой митрополит перезовет в ту деревню людей из ыных княже- ней, а не из моево великого княжения, и тем людем пришлым на десять лет ненадобеть им моя дань. ..»⁷. Так началось ограниче­ние свободного передвижения крестьян.

С середины XV в. появляется ряд грамот великого князя, выдававшихся по просьбе отдельных крупнейших феодалов (осо­бенно церковных). Просьбы эти сводились, во-первых, к уста­новлению единого для всех феодалов срока отпуска и приема крестьян, и, во-вторых, наряду с установлением общего срока перехода, грамоты закрепляли и другое требуемое феодалами ус­ловие — обязательство уходящего крестьянина вернуть имевшу­юся за ним задолженность.

Поскольку ограничение свободного передвижения крестьян на начальном этапе ввести повсеместно и поголовно было невоз­можно, великие князья особыми грамотами стали закреплять за отдельными владельцами определенные группы крестьян. Одной из таких групп были крестьяне-старожильцы.

Старожильцы — это в основном люди, исстари живущие на земле того или иного феодала, тесно связанные с данным владе­нием в хозяйственном отношении и несшие в пользу своего гос­подина обычные феодальные повинности, а также обязанные тяг­лом государству. Они пользовались также правом перехода от од­ного господина к другому, все больше ограничивавшимся в XV в.

Старожильцам противопоставлялись люди, пришедшие в данное владение из других мест. Документы именуют их при­шлыми, приходцами, новиками. Феодалы, заинтересованные в притоке рабочей силы, привлекали в свои вотчины и поместья разного рода людей, не владеющих средствами производства, но имеющих право распоряжаться своей судьбой. Чаще всего это были крестьяне, переманиваемые у других феодалов путем пре­доставления определенных льгот.

Пришлый человек освобождался от государственного тягла, а иногда и от феодальных повинностей, хотя, конечно, на опреде­ленный срок — 5, 10, 15 лет. Иногда от вотчинника или от поме­щика пришлые получали помощь или ссуду. Они имели право пе­рейти от одного феодала к другому, расплатившись с господином.

Если пришлый крестьянин проживал на одном месте опре­деленное число лет, он мог превратиться в старожильца. В то же время пришлый крестьянин сразу мог «записаться» в старожиль­цы, взяв на себя все соответствующие обязанности.

Особую группу населения вотчин составляли окупленные люди. Это были главным образом холопы, отпущенные или ос­вобожденные за деньги на свободу. Феодалы также стремились привлечь их для работы в своем хозяйстве.

Широкую и разнообразную группу зависимых людей со­ставляли серебреники. Это были люди, взявшие у феодалов се­ребро, то есть деньги в долг, и обязанные отрабатывать его. Рас­плачиваться с такими долгами часто было нелегко, так как они обычно сопровождались ростовщическими процентами. Следова­тельно, уход серебреника от феодала был этим затруднен.

Старинной группой зависимых людей являлись половники. Они, как и во времена Псковской Судной грамоты (статья 43), обязывались отдавать половину или иную часть урожая своему хозяину. Это были крестьяне, которые в силу бедности не могли справляться с крестьянскими повинностями, в том числе, с тяг­лом, но еще не окончательно разоренные.

В конце XV в. появляется еще одна категория зависимых людей — бобыли. В нее входили не только крестьяне, но иногда и ремесленники, а также мелкие торговцы, которые были доста­точно обеспечены, чтобы жить самостоятельно, но нередко пред­почитавшие поступать в зависимость к богатому и влиятельному господину, чтобы не нести государственного тягла и быть в от­носительной безопасности от притеснений других лиц. Бобыли получали у феодалов жилище, иногда и землю (нетяглую, то есть необлагаемую налогами). Бобыли имелись не только у светс­ких феодалов, но и у церкви. Были также бобыли, живущие на черных землях. В этом случае они зависели не от господина, а от крестьянской общины.

Централизовав и унифицировав порядок судебно-админи­стративной деятельности на территории всего государства, Су­дебник 1497 г. утвердил на всей территории страны власть фео­дального государства над зависимым населением. Статья 57-я Судебника устанавливала в качестве общегосударственного за­кона правило, по которому крестьяне могли уходить от своих владельцев только один раз в год — за неделю до Юрьева дня

(26 ноября) и в течение недели после него с обязательной вып­латой пожилого — оплаты за проживание на земле феодала, а в действительности — компенсации за потерю рабочих рук. Размер пожилого увеличивался пропорционально числу прожитых у дан­ного владельца лет (в первые четыре года). Таким образом, уста­новив единый срок для перехода крестьян при условии выплаты пожилого прежнему хозяину, Судебник сделал шаг по пути ус­тановления крепостного права.

Судебник уделил значительное внимание вопросам холоп­ства. Дело в том, что наряду с закрепощаемым крестьянством в данный период продолжало существовать холопство. Татаро-мон­гольское иго привело к сокращению численности холопов на Руси. Плен как источник холопства не потерял значение. Наобо­рот, монголы уводили громадное число русских в рабство. Дело изменилось в XV—XVI вв., когда активная внешняя политика Русского государства вновь дала ему множество пленных, часть которых превратилась в холопов. Именно это обстоятельство спо­собствовало сохранению института холопства. И хотя институт холопства продолжал существовать, Судебник внес в положение холопов изменения, которые соответствовали потребностям еди­ного государства.

Холопы подразделялись на несколько групп. Имелись боль­шие, полные и докладные холопы. Большие холопы — это вер­хушка холопства, приближенные княжеские и боярские слуги, иногда занимавшие даже весьма высокие посты. Полные и док­ладные холопы работали в хозяйстве феодала в качестве прислу­ги, ремесленников, землепашцев.

В рассматриваемый период все более очевидной становится экономическая невыгодность холопского труда. Поэтому государ­ство пытается вмешиваться в отношения холопства, обозначая тен­денцию к относительному сокращению числа холопов. Она прояв­ляется, во-первых, в уменьшении источников холопства. По су­дебнику 1497 г., в отличие от Русской Правды (Пространная ре­дакция Русской Правды, статья 110), человек, поступивший в ключники в городе, уже не считался холопом, хотя бы это и не было специально оговорено договором (статья 66). Не предусмат­ривалось теперь и превращение феодально-зависимого крестьяни­на в холопы за его бегство от господина (статья 20).

Широкое распространение имела также в данный период самопродажа в холопы. Продавались зачастую крестьяне, в силу тех или иных причин попавшие в безысходное положение. В результате, с середины XV в. распространилось кабальное хо­лопство — временная утрата свободы за выданное землевла­дельцем или другим богатым человеком серебро (денежную ссу­ду) до уплаты долга с процентами. Добровольное вступление в холопское состояние, сопряженное с утратой личной свободы, свидетельствует о тяжести положения народных масс. Пока долг не был уплачен, кабального холопа можно было продать или купить, как и всякого другого холопа. Дети, родившиеся в кабальном холопстве, также становились кабальными холопа­ми. На практике уйти из холопства можно было лишь путем перехода к другому феодалу, который мог уплатить прежнему владельцу долг с процентами. Холопы нередко наделялись зем­лей и вели на ней свое хозяйство (страдники). Оставаясь при этом в полной личной зависимости от господина, они не уча­ствовали в несении тягла, что еще раз подтверждало экономи­ческую невыгодность института холопства.

В рассматриваемое время количество холопов сокращалось также за счет освобождения их на волю. С течением времени это стало вполне обычным, хотя и не массовым явлением. О масшта­бах, которые приняло освобождение холопов на волю, говорит уже то, что Судебник 1497 г. довольно подробно регламентиро­вал его порядок (статьи 15—19, 20).

Кроме освобождения холопов на свободу по воле господи­на, Судебник 1497 г. (статья 56) вводит и, по сути, автоматичес­кое освобождение: холоп, бежавший из татарского плена, стано­вился свободным.

Освобождение холопов на свободу с одновременным закре­пощением крестьян вело к стиранию грани между холопами и крестьянами и приближало юридическое оформление крепост­ничества для всего земледельческого населения.

Господство феодальных отношений оказало большое влия­ние на развитие городов, количество которых увеличивалось за счет строительства новых крепостей на восточных, юго-восточ­ных и южных рубежах. Значительная часть дворов и населения в городах приходилась на долю феодальных владений. Отсюда и деление города на две части: собственно город, то есть огоро­

женное стеной место, крепость и окружающий городские стены торгово-ремесленный посад. Соответственно, делилось и населе­ние. В крепости-детинце жили в мирное время преимущественно представители княжеской власти, гарнизон и слуги местных фео­далов. На посаде селились ремесленники и торговцы, которые и составляли подавляющую массу населения города. Первая часть городского населения была свободна от налогов и государствен­ных повинностей, вторая — относилась к тягловому, «черному» люду.

Промежуточную категорию составляло население слободок и дворов, принадлежавших отдельным феодалам и расположен­ных в городской черте. Так, в Москве более половины дворов принадлежало феодалам. Эти люди, экономически связанные с посадом, были, тем не менее, свободными от городского тягла и несли повинности только в пользу своего господина.

Хозяйственный подъем в XV в., развитие ремесла и торгов­ли укрепляли экономическое положение городов и, следовательно, поднимали и значение посадских людей, верхушку которых со­ставляли гости, в значительной степени уравниваемые с феода­лами-землевладельцами и ведшими оптовую торговлю. Были го­сти-суконники и гости-сурожане. Первые торговали с Западной Европой, вторые — с Востоком.

Средние и мелкие купцы были объединены в сотни и ряды. Сотня и ряд — это не только место торговли, но и организация, вырабатывающая единые цены, единую торговую политику.

Ремесленники посадов также имели свои организации, име­новавшиеся братчинами, сотнями, рядами. Городские низы были объединены в черные сотни.

Ограничение иммунитетных привилегий феодалов в горо­дах сопровождалось усилением власти правительственной адми­нистрации, которая все сильнее подчиняла себе эти города. В огромной, редко населенной стране с натуральным хозяйством на горожан легла вся тяжесть налогового пресса феодального государства. Значительная часть доходов посадского населения отбиралась государством и отдельными феодалами, получивши­ми право сбора торговых и проездных пошлин в свою пользу.

3.