ИЗМЕНЕНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ СТРОЕ

Единое Российское государство основывалось на феодаль­ных общественно-экономических отношениях. Светские и духов­ные феодалы имели большую самостоятельность, покоившуюся на их землевладении и хозяйстве.

Ликвидация уделов и самостоятельных княжеств вела к пе­рестройке отношений феодалов с государственной властью. Вас­салитет был фактически ликвидирован, его сменили отношения подданства монарху, которые возникли из дележа московскими князьями своих земель между наследниками. Последние получа­ли обычные уделы и были в них формально самостоятельны. Однако «стол» великого князя наследовал старший сын. Со вто­рой половины XIV в. в Великом княжестве Московском старший наследник великого князя получал большую долю наследства, чем остальные. Это давало ему решающее экономическое и, сле­довательно, политическое преимущество.

Постепенно изменилась и юридическая природа отношений между великим и удельными князьями. Эти отношения первона­чально оформлялись между ними договорами, и поэтому счита­лось, что удельные князья получают свои земли от великого князя за службу. А уже в начале XV в. установился порядок, по которому они были обязаны подчиняться великому князю про­сто в силу его положения.

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ. С образованием централизованного го­сударства значительно возрастает объем власти московского ве­ликого князя. Как и в Древнерусском государстве (раннефео­дальная монархия), так и в едином Российском государстве (ран­нефеодальная монархия) статус великого князя не был закреп­лен ни в Русской Правде, ни в Судебнике 1497 г. Он признавал­ся стоящим выше закона.

ленная в первую очередь на возвышение великокняжеской влас­ти над феодальной.

Особыми клятвенными грамотами бояр заставляли прися­гать на верность великому князю московскому. Последний стал налагать опалы на бояр, удаляя их от своего двора и тем самым от высших ступеней государственной службы, конфисковывать их вотчины, ограничивать или расширять иммунитетные приви­легии землевладельцев.

Таким образом, централизация государства явилась внут­ренним источником усиления великокняжеской власти. Внешним источником ее усиления было падение власти Золотой Орды.

Если в начале рассматриваемого периода московские вели­кие князья были вассалами ордынских ханов, из рук которых они получали право на великокняжеский «стол», то после Кули­ковской битвы эта зависимость стала существенно ослабевать, а с 1480 г. московские великие князья стали не только фактичес­ки, но и юридически независимыми, суверенными государями.

Новому содержанию великокняжеской власти были прида­ны и новые формы. Начиная с правленияИвана III, московские великие князья именовали себя «государями всея Руси». Иван III и его преемник Василий III пытались присвоить себе царский титул, что в конечном счете с успехом получилось у сына Васи­лия III, провозглашенного царем в 1547 году.

Вступление Ивана III во второй брак в целях укрепления сво­его международного престижа с племянницей последнего визан­тийского императора Константина XI Софьей (Зоей) Палеолог — единственной наследницей не существующего тогда константи­нопольского престола, введение нового пышного церемониала при московском дворе, государственного герба — двуглавого орла, особых знаков великокняжеского достоинства — «барм» (опле­чья) и так называемой шапки Мономаха, якобы полученной Владимиром Мономахом из Византии, не говоря уже о полной перестройке Кремля, — все это должно было внешне подчерк­нуть возросшую силу московских государей.

Под давлением внешней угрозы, сословно-корпоративных интересов и политического сепаратизма действительно присутство­вала необходимость выбора в сторону усиления государства.

редной раз оказалась у опасной черты. Тогда следовало выбирать свой путь из двух возможных: либо боярская олигархия, либо народ, сельские и городские общины должны были делегировать часть своих властных полномочий князю как верховному, воен­ному руководителю страны. И народ выбрал второй вариант.

В этом и есть суть русского самодержавия. Его не надо ни в коем случае путать с западно-европейской монархией. Смысло­вой перевод слова «самодержавие» означает «сам держу свое го­сударство», то есть уже без воли и ярлыка ордынского хана. Та­ким образом, самодержавие — это, прежде всего, синоним на­циональной, государственной независимости.

Образовавшемуся на основе отдельных княжеств государ­ству требовалась идея, способная объединить удельные земли под эгидой, набиравшей военно-политическую мощь Москвы. Кроме брачных связей с Софьей Палеолог, идеологи того вре­мени старались установить, конечно, мифическое происхожде­ние русских князей от римских императоров. Создавалась теория божественного происхождения княжеской власти.

Идейно-теоретические поиски того времени вылились в доктрину псковского монаха Филофея «Москва — Третий Рим». Одним из главных внешних факторов, сыгравших решающую роль в формировании данной доктрины, было падение Визан­тийской империи от турок. Оно по времени совпадало с созда­нием Русского централизованного государства и повлияло на утверждение теократических основ возрождавшейся российской государственности.

Согласно взглядам Филофея, существовало три мировых цен­тра христианства. Сначала им был Древний Рим, который пал ввиду отступления от «истинного христианства», потом таким центром стала Византия. Но византийские правители также ото­шли от православия, заключив в 1439 г. Флорентийскую унию с католической церковью. Следствием этого явилось падение Ви­зантии, завоеванной турками в 1453 г. Москва же, не признавав­шая Флорентийской унии, стала мировым центром православия, олицетворявшем «Царство Христово», а Василий III — сын пле­мянницы последнего византийского императора — его главой.

Доктрина Филофея обосновывала статус Московского цар­ства как единственного истинного христианского государства, в жизни которого в полной мере должны были воплотиться кано-

ны православной веры. В этой идее отчетливо проявилось завер­шение исторического процесса в Третьем Риме («а четвертому Риму не бывать»), связанного с мыслью об избранном русском народе, объединенном Москвой.

БОЯРСКАЯ ДУМА. Начиная с Н.М. Карамзина, русские историки считали, что с начала правления Ивана III в России устанавливается самодержавие. Как уже отмечалось, это верно в том смысле, что Иван III, завершивший освобождение Руси от ордынского ига, «сам держал» свой княжеский стол независи­мо от Орды. Однако говорить о самодержавии в полном смысле слова, то есть как о неограниченной, абсолютной монархии в XV — начале XVI в., не приходится. Власть монарха еще огра­ничена другими органами раннефеодального государства, прежде всего, Боярской Думой, которая выросла при великом князе из совета при князе, существовавшего еще в Древнерусском государстве. Политическим строем Российского государства ста­ло, таким образом, самодержавие с Боярской Думой и боярс­кой аристократией, что являлось одной из характерных особен­ностей русской монархии рассматриваемого периода.

Оформление Думы как постоянно действующего совета знати при великом князе следует отнести к XV в., а точнее, ко време­ни совещаний Ивана III с представителями различных слоев фе­одалов накануне похода на Новгород в 1471 г. Боярская Дума отличалась от прежнего совета своей большей юридической, орга­низационной оформленностью.

Ее члены назначались великим князем на основе местни­ческих правил. Первоначальное количество бояр было неболь­шим: около двадцати человек. К «думным чинам» относились бояре. Вторыми по старшинству думными чинами были околь­ничие, затем следовали думные дворяне, позднее появились думные дьяки — представители растущей правительственной администрации.

Боярская Дума заседала ежедневно в присутствии великого князя и решала вопросы внутренней и внешней политики, а также разбирала местнические дела.

Компетенция Думы совпадала с полномочиями великого князя, хотя формально это нигде не было зафиксировано. Вели­кий князь юридически не был обязан считаться с мнением Думы, но фактически не мог поступать самовольно, так как его реше­

ние могло быть не проведено в жизнь, если не было одобрено боярством. Формулой решения были слова: «Великий князь ука­зал, и бояре приговорили». Так, через Думу осуществлялась по­литика, угодная и выгодная боярству. Правда, с течением време­ни великие князья подчинили себе Боярскую Думу сильнее, что связано с общим процессом централизации власти. Особенно это относится ко временам княжения Ивана III и Василия III.

В дополнение к Боярской Думе великокняжеской властью из узкого круга непосредственных советников была образовала «Ближняя Дума». Впоследствии круг участвующих в решении го­сударственных вопросов сословий расширился за счет дворянства и верхушки купечества. Это произошло в середине XVI в. и воплотилось в практике Земских сборов.

Собиравшиеся в XIII—XIV вв. феодальные княжеские съез­ды имели примерно тот же характер, что и во времена Киевской Руси, но по мере укрепления централизации государства прак­тика их созыва постепенно отмирала.

На решение государственных вопросов оказывала влияние и высшая духовная власть. Хотя великий князь назначал мит­рополитов и епископов по своему усмотрению (по его инициа­тиве церковные соборы лишь утверждали выбор великого кня­зя), на практике церковные деятели не всегда выступали лишь советчиками и помощниками великого князя: порой они, исхо­дя из своих интересов, противодействовали его мероприятиям. Церковные соборы обсуждали многие вопросы, которые выдви­гала нуждавшаяся в поддержке церкви великокняжеская власть.

ДВОРЦОВО-ВОТЧИННАЯ СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ. Русское централизованное (Московское) государство унаследо­вало от предыдущего периода (периода раннефеодальной монар­хии) органы центрального управления. Речь идет о дворцово­вотчинной системе. Однако расширение территории государства и усложнение его деятельности приходят в столкновение со ста­рыми формами управления, подготавливают постепенное отми­рание дворцово-вотчинной системы и зарождение нового, при­казного управления.

му приказы часто носили имя дьяка, которому поручалось вы­полнение того или иного дела (например, Приказ дьяка Варфоло­мея). Должности дьяков переходили к их преемникам, образуя постепенно постоянные учреждения⁸.

Преобразование старой системы государственного управле­ния начинается с ее усложнения. Она подразделяется на две части. Одну часть составляет управление дворца, во главе которого стоит дворецкий (дворский), имеющий в своем распоряжении много­численных слуг. Дворецкий ведал и пашенными княжескими кре­стьянами. Другую часть образовывали так называемые пути, то есть ведомства, обеспечивавшие специальные нужды князя и его окружения. О назначении путей красноречиво говорят сами их названия: Сокольничий, Ловчий, Конюшенный, Стольничий, Чашничий. Для выполнения их задач в ведение путей выделились определенные княжеские села и целые местности.

Пути не ограничивались сбором тех или иных продуктов с выделенных населению владений, привлечением его к выполне­нию тех или иных работ и контролем этих местностей за несени­ем повинностей трудовым населением. Пути выступали и как административные и судебные органы для населения. Руководи­тели путей именовались путными боярами.

Вслед за усложнением системы дворцово-вотчинных орга­нов расширялась и их компетенция, а также функции. Из орга­нов, обслуживавших в первую очередь личные нужды князя, его семьи и двора, они все больше превращались в учреждения, выполнявшие важные задачи по управлению всем государством. Так, дворецкий с XV в. стал в известной мере ведать вопросами, связанными с землевладением церковных и светских феодалов, осуществлять общий контроль над местной администрацией.

Вместе с тем выполнение конкретных обязанностей в госу­дарственном управлении теряло прежний характер временного княжеского поручения и превращалось в постоянную службу. Усложнение функций дворцовых органов потребовало создания большого и разветвленного аппарата. Чины двора (дьяки) спе­циализировались в определенном круге дел. Из состава дворцо­вых учреждений выделилась великокняжеская казна, ставшая самостоятельным ведомством. Была создана большая дворцовая канцелярия с архивом и иными подразделениями.

Все это подготавливало переход к новой приказной систе­ме управления, выраставшей из прежней. Обозначившись в XIV—

XV вв., этот процесс начался в конце XV века. Но как система приказное управление оформилось только во второй половине

XVI века. Тогда же утвердился и сам термин «приказ».

Первыми учреждениями приказного типа были Большой Дворец и Казенный приказ. Конюшенный путь превратился в Конюшенный приказ, теперь обслуживавший не только личные потребности князя, но и нужды, связанные с развитием конно­го дворянского ополчения. К 30-м гг. XVI в. сложился Разряд (Разрядный приказ), ведавший обороной государства, управле­нием служилыми людьми, их чинами и должностями.

Для содержания приказов каждому из них в ведение пере­давалась определенная территория, с населения которой приказ собирал доходы и над которым он вершил суд.

Перерастание дворцово-вотчинной системы в приказную явилось одним из показателей централизации Русского государ­ства, ибо дворцовые органы, ведавшие ранее по существу лишь княжеским доменом, теперь становились общегосударственными учреждениями. Но приказы как целостная система управления были свойственны уже новому периоду, новой форме государ­ства — сословно-представительной монархии.

Централизованное государство стремилось к известному упо­рядочению налогов и финансовой системы, хотя сохранялось множество разновидностей податей и повинностей. Важным ша­гом к унификации финансовой системы было введение главной подати — посошной. Но соха как единица обложения сохранила феодальные признаки: ее размер колебался в зависимости от района и классовой принадлежности плательщика. В 1535 г. вместо суще­ствовавших двух денежных систем (новгородской и московской) была установлена единая система. Эта реформа явилась следстви­ем объединения русских земель и, в свою очередь, важным ры­чагом централизации Русского государства.

МЕСТНЫЕ ОРГАНЫ УПРАВЛЕНИЯ. Местное управле­ние до середины XVI в. строилось на основе системы кормлений. Судебник 1497 г. в статьях 18, 20, 38, 40, 42 и 43 использует термин «кормление» в контексте упомянутых статей. Действи­тельно, система местной городской и волостной администрации базировалась на основе кормленых принципов. Уходя своими кор­

нями в глубь веков, наиболее развитые формы в рамках единого Русского государства она приобретает на рубеже XV—XVI столе­тий. В исторической литературе справедливо отмечалась двойствен­ность кормлений. С одной стороны, это была государева служба, а с другой — форма вознаграждения и материального обеспече­ния служилых людей ⁹.

Государство делилось на уезды — наиболее крупные адми­нистративно-территориальные единицы. Уезды делились на ста­ны, станы — на волости. В рассматриваемое время полного еди­нообразия и четкости в административно-территориальном деле­нии еще не выработалось. Наряду с уездами кое-где сохранялись еще земли. Не всегда четко различались станы и волости. Суще­ствовали также разряды — военные округа, с 30-х гг. XVI в. возникают губы — судебные округа.

Во главе отдельных административных единиц, на кото­рые стало делиться Русское государство, стояли должностные лица — представители центра. Уезды возглавлялись наместника­ми, волости — волостелями. Эти должностные лица содержа­лись за счет местного населения — получали от него корм, то есть проводили натуральные и денежные поборы, собирали в свою пользу судебные и иные пошлины (конское пятно, пола­вочное, поворотное и др.).

Кормленщики были обязаны управлять соответствующими уездами и волостями собственными силами. В распоряжении на­местников и волостелей находились тиуны, доводчики, дьяки, приставы. Количество ближайших помощников наместника или волостеля (тиунов, доводчиков, иногда — праведчиков) строго регламентировалось уставными грамотами и зависело от конк­ретных нужд управления и размеров подведомственной террито­рии. Они так же, как и их господа, кормились за счет местного населения. Впервые распоряжения на эту тему содержатся в Бе­лозерской Уставной грамоте 1488 г., затем они имеются практи­чески во всех уставных грамотах первой половины XVI века.

Кормленщики имели свои военные отряды для обеспече­ния внутренней и внешней функций феодального государства. Присылаемые из центра, они не были лично заинтересованы в делах управляемых ими уездов или волостелей, тем более что их назначение было обычно сравнительно краткосрочным — на год-два. Правда, сроки кормлений были различны: в зависимо­

сти от чина служилого человека, от его службы, от значитель­ности кормления. Именно этими обстоятельствами объясняются встречавшиеся на практике случаи довольно длительного сиде­ния на кормлениях, когда служилый человек либо несколько лет находился в одном городе, либо получал неоднократно раз­личные пожалования, то есть все интересы наместников и во- лостителей были сосредоточены преимущественно на личном обогащении за счет законных и незаконных поборов с местного населения.

Система кормлений была не способна в условиях обостряю­щейся классовой борьбы обеспечить в должной мере подавление сопротивления крестьянства и посадского трудового населения феодальному гнету. От этого особенно страдали мелкие вотчин­ники и помещики, которые не могли самостоятельно обезопа­сить себя от лихих людей.

Поднимающееся дворянство было недовольно системой кор­мления и по другой причине. Его не устраивало, что доходы от местного управления шли боярам-кормленщикам, и что система занятия постов в государственном местном управлении обеспе­чивала боярству большой политический вес.

Система кормления была упразднена в середине XVI в. и заменена губным и земским самоуправлением, что явилось од­ним из признаков складывания в России сословно-представи­тельной монархии.

Местные органы власти и управления, как правило, не рас­пространяли свою компетенцию на территорию боярских вотчин. Княжества и бояре, как и прежде, сохраняли в своих вотчинах иммунитетные права. Они были не просто землевладельцами, но и государями, администраторами и судьями в своих деревнях и селах, то есть в своих владениях.

ОРГАНЫ ГОРОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ. Городское уп­равление в Московском государстве изменилось по сравнению с временами Древней Руси. Города в данный период не имели са­моуправления. В удельных княжествах управление городами осу­ществлялось наряду с сельской местностью.

С присоединением удельных княжеств к Москве великие князья, сохраняя земли уделов обычно за их прежними владель­цами, изымали города из юрисдикции бывших удельных князей и распространяли на них непосредственно свою власть, так как

города были не только экономическими центрами, но и, прежде всего, крепостями, обладание которыми обеспечивало великим князьям и удержание бывшего удела в своих руках, и оборону от внешних врагов.

Первоначально великие князья управляли городами так же, как раньше удельные князья, то есть не выделяя их из своих прочих земель. Наместники и волостели, руководя уездом или волостью, ведали в той же мере и городами, находящимися на их территории. Не случайно в XIV—XV вв. под городом понима­лось на только собственно городское население, но и прилегаю­щий к нему уезд.

Позже появились специальные органы городского управле­ния. Их возникновение связано в первую очередь с развитием городов как крепостей. В середине XV в. вводится должность город­чика — своеобразного военного коменданта города. Он обязан был следить за состоянием городских укреплений, за выполнением местным населением повинностей, связанных с обороной. Уже в XV в. городчики, или городничие, использовались и для других великокняжеских дел. Должность городчиков замещалась местны­ми землевладельцами, преимущественно дворянами и детьми бо­ярскими. Городчики (позднее — городовые приказчики) первона­чально бывшие довольно малозначительными фигурами в госу­дарственном управлении, уже в конце XV в. стали играть серьез­ную роль. Сначала временно, а потом постоянно за ними закреп­лялись широкие полномочия в земельной, финансовой и других отраслях управления, причем не только в пределах города, но и в прилегающем к нему уезде.

Ведая рядом вопросов военно-хозяйственного и финансо­во-хозяйственного характера, городовые приказчики подчиня­лись великокняжеским казначеям. Они все больше вторгались в сферу деятельности наместников, подрывая тем самым основы системы кормлений. На один город назначались иногда два и более городовых приказчика. В лице этих приказчиков дворяне и дети боярские получили свой орган местного управления, а вели­кий князь — надежных проводников политики централизации.

ЦЕРКОВЬ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ РОССИИ. С утверждением татаро-монгольского ига Русская православ­ная церковь была включена золотоордынскими ханами в со­зданную ими систему управления. При этом они придержива­

лись правила, к которому прибегали и в других покоренных странах, — духовенство становилось привилегированной кате­горией населения (речь идет о системе податных и админист­ративных льготах, которые получала православная церковь и ее служители). Церковь освобождалась от уплаты даней, по­шлин и повинностей и, таким образом, обладала привилегия­ми и льготами, которые даже превосходили по своему объему доордынские времена.

Было бы ошибочно связывать веротерпимость ордынских ханов с каким-то особым отношением к православной религии. В огромной монгольской державе, где уживались различные рели­гии, веротерпимость долгое время была нормой государственной политики. В противном случае — это могло угрожать единству империи. Присутствовал здесь и прагматический расчет: прин­цип «разделяй и властвуй» находил свое выражение в объемах дарованных прав, противопоставлении митрополита как само­стоятельной политической силы князьям.

Вместе с тем, участвуя в процессе формирования нацио­нального самосознания, церковь с ее единым учением, богослу­жебной практикой и организацией постепенно становилась фак­тором единения земель и духовного сопротивления.

Большие трудности испытывало духовенство в связи с ра­зорением и упадком Киева. Митрополиты находились в постоян­ных разъездах, не имея надежного пристанища в бывшем стольном городе. Упорное стремление князей Юго-Западной Руси (Галиц- ко-Волынское княжество) получить помощь против татар от ка­толических монахов и Папы Римского заставило митрополита переориентироваться на северо-восточных князей. В итоге, в 1299 г. митрополичья кафедра была окончательно перенесена из Киева во Владимир.

Со времен Ивана Калиты складывается тесный союз мос­ковской великокняжеской власти с церковью, сыгравшей боль­шую роль в образовании централизованного государства. Союз­ник Ивана Калиты митрополит Петр перенес свою резиденцию из Владимира в Москву (1326), ставшую церковным центром всея Руси, что еще более укрепило политические позиции мос­ковских князей.

Церковь в лице митрополичьего дома, епископских кафедр, крупных монастырей и городских соборов, выступая в качестве

феодала, обладала огромным имуществом, в первую очередь зе­мельным. Вместо десятины, которой она была наделена еще при крещении Руси, церковь в Московском государстве получила иные источники доходов, а именно, поступления от определен­ных статей княжеских доходов — городских торговых, таможен­ных, судебных пошлин.

Экономическое и идеологическое могущество позволяло церкви чувствовать себя независимой от государства и даже до­биваться приоритета над ним. Дмитрий Донской попытался лик­видировать положение церкви как «государства в государстве» и сделать ее послушным орудием в руках великокняжеской власти. Однако эта попытка окончилась неудачей. Пойти же на разрыв сложившихся еще со времен Ивана Калиты союзнических отно­шений с церковью великокняжеская власть не могла, так как нуждалась в ее поддержке в борьбе с другими феодальными противниками.

Новые основания получил союз церкви с московскими кня­зьями с середины XV века. В 1439 г. во Флоренции Папская курия и Константинопольская патриархия подписали акт о принятии православной церковью католических догматов и верховного гла­венства Папы Римского при сохранении православных обрядов. Идя на унию, патриарх надеялся получить от католического Запа­да помощь в борьбе против турецких завоевателей, под ударами которых рушилась Византийская империя. Папская курия хотела также этим актом включить в сферу своего влияния Русь и дру­гие славянские страны. Но в Москве разобрались в скрытой поли­тической подоплеке Флорентийской унии и отвергли ее.

В 1448 г. собравшиеся в Москве на церковный собор русские епископы избрали из своей среды без санкции патриарха нового митрополита — коломенского епископа Иону, на которого ука­зал великий князь Василий II (1425—1462). Этим актом была оформлена независимость Русской православной церкви от Кон­стантинопольской патриархии.

Но став самостоятельной, Русская церковь оказалась по­ставленной в прямую зависимость от крепнувшей великокня­жеской власти, которая только одна могла защитить интересы церкви в общерусском масштабе, поддержать ее духовный авто­ритет, ее борьбу с еретическими движениями.

Это укрепляло союз светской власти с духовной и в то же время служило источником конфликтов между ними, так как интересы церкви как крупнейшего в стране феодала расходились с интересами великокняжеской власти, заинтересованной в су­жении иммунитетных привилегий и сокращении земельных бо­гатств феодальной знати.

4.