Кодификация советского права

Общая характеристика. Основная особенность этого этапа в развитии законодательства состоит в том, что он завершил про­цесс создания кодифицированных актов по основным отраслям.

Принятые съездами постановления:

а) определили органы, наделенные правом издавать законода­тельные акты.

б) запретили наркоматам издавать постановления и распоря­жения, выходящие за пределы их компетенции;

в) конкретизировали порядок обжалования приостановки и отмены нормативных решений центральных органов власти, мест­ных советов и их исполкомов.

Благодаря этим актам, а также постановлениям ВЦИК и СНК, закрепившим порядок внесения проектов нормативных актов на рассмотрение законодательных органов, удалось создать в целом стройную систему правотворческих органов и порядок устранения противоречий между актами разных уровней.

Начиная с 1921 г. заметно активизировал свою законотворчес­кую деятельность ВЦИК. За 1921-1922 гг. им было принято декре­тов и постановлений в два раза больше, чем за предыдущие два года.

Запрет на издание наркоматами постановлений и распоряже­ний, выходящих за пределы их компетенции, породил новый вид ведомственных актов — акты, принимаемые совместно двумя и бо­лее наркоматами.

В конечном итоге были созданы необходимые предпосылки для построения единой, иерархически непротиворечивой системы норма­тивных актов, последовательного развития и конкретизации норм, устанавливаемых высшими органами государственной власти, и уп­равления в актах, принимаемых наркоматами и местными Советами.

Только решив эту задачу, Советское государство смогло в ко­роткий срок осуществить разработку основополагающих актов по всем отраслям советского законодательства.

Значительные изменения претерпевают и виды правотвор­чества. Нормативные акты, принимаемые органами государства, безусловно доминируют в системе источников советского права.

Участие народных масс в правотворчестве вновь становится весьма активным, но теперь носит иной характер. Основной фор­мой участия трудящихся в правотворчестве становится всенарод­ное обсуждение проектов нормативных актов. VIII Всероссийский съезд Советов обязал Президиум ВЦИК публиковать в печати про­екты нормативных актов, вносимых на сессию ВЦИК, не позднее чем за две недели до начала сессии.

Возникает новый вид правотворчества: общественные органи­зации наделяются правом издавать общеобязательные норматив­но-правовые акты. ВЦСПС, например, получил право принимать нормативные акты по вопросам охраны труда; в 1922 г. он принял несколько таких актов.

Советское государство отказывается от поправок и дополне­ний к действующему дореволюционному законодательству. На во­оружение берется более прогрессивный способ правотворчества: при подготовке проекта нормативных актов правотворческие орга­ны заимствуют нормы зарубежного и русского законодательства и приспосабливают их к условиям переходного от капитализма к со­циализму периода.

Председатель СНК В. И. Ленин неоднократно обращал внима­ние Наркомата юстиции, готовящего проекты важнейших кодифи­цированных актов, на необходимость заимствовать все позитивное, что имеется у буржуазных государств по защите трудовых прав рабочего класса. Подобный правотворческий прием использовался при подготовке гражданских, уголовных, уголовно-процессуаль­ных, гражданско-процессуальных, трудовых и других основопола­гающих нормативно-правовых актов.

В рассматриваемый период основные нормы гражданского, земельного, трудового, семейного, уголовного, уголовно-процессу­ального, гражданско-процессуального, исправительно-трудового отраслей права были закреплены кодифицированными актами.

К концу 1923 г. насчитывалось более 4 тыс. таких актов, образо­вавших в совокупности достаточно развитую нормативно-правовую

базу Советского государства. Последнее больше не нуждалось ни в правотворческой самодеятельности народных масс, ни в революци­онном правосознании народных судей и иных должностных лиц. Го­сударство располагало вновь созданным государственным аппара­том и собственной системой права.

Поэтому все дальнейшее развитие советского законодатель­ства уже осуществлялось путем совершенствования, изменения действующих нормативно-правовых актов и с учетом практики их действия.

В основе законодательства периода нэпа лежит ряд принци­пов, которые были сформулированы и закреплены в нормативно­правовых актах в 1918 г., но не были реализованы в условиях Граж­данской войны.

Так, продовольственный налог, ознаменовавший переход от военного коммунизма к правильному товарообмену, был введен в конце 1918 г. Декрет ВЦИК от 23 мая 1921 г., заменивший продраз­верстку продналогом, по существу, развил и конкретизировал дек­рет 1918 г. применительно к новым условиям хозяйствования.

В то же время преемственности между законодательством пе­риода иностранной интервенции и периода нэпа не наблюдается. Нэп был первым в истории Советского государства резким поворо­том в законодательной политике, когда значительная часть норма­тивных актов предшествующего периода если и не была отменена, то фактически утратила свое значение.

Наиболее интенсивное развитие в этот период нэпа получили такие отрасли права, как конституционное, гражданское, земель­ное, трудовое, уголовное, гражданско-процессуальное и уголовно­процессуальное.

Гражданское право. В период нэпа гражданское право должно было выполнять две трудно совместимые задачи: всемерно способ­ствовать развитию товарно-денежных отношений, становлению экономики страны и развитию частной инициативы, предпринима­тельства и в то же время ставить надежные заслоны любым попыт­кам частных лиц получать материальную выгоду за счет ухудше­ния экономического положения государственных предприятий и организаций.

Основные принципы политики Советского государства в сфе­ре хозяйственных и иных имущественных отношений были закреп­лены в Гражданском кодексе РСФСР, принятом 31 октября 1922 г.

В процессе разработки проекта кодекса была предпринята по­пытка максимально полно воспроизвести нормы буржуазного граж­данского права, что, по мнению сторонников такого подхода, долж­но было не только облегчить подготовку проекта, но и способство­вать укреплению гражданско-правовых отношений советского го­сударства с капиталистическими странами.

Против такого способа развития гражданского законодатель­ства энергично возражал Ленин, настаивая на необходимости “вы­рабатывать новое гражданское право” и активнее расширять при­менение государственного вмешательства в частноправовые отно­шения.

Гражданский кодекс состоял из 435 статей, подразделенных на четыре раздела: общую часть, вещное право, обязательствен­ное право и наследственное право. В общей части устанавливались основные положения гражданского права, правовое положение субъектов, общие принципы совершения сделок и применения исковой давности в гражданских правоотношениях. Раздел “Вещ­ное право” включал в себя нормы по вопросам права собственнос­ти, права застройки и залога имущества.

Самый большой раздел, “Обязательственное право”, состо­ял из 13 глав:1) общие положения, 2) обязательства, возникающие из договоров, 3) имущественный наем, 4) купля-продажа, 5) мена, 6) заем, 7) подряд, 8) поручительство, 9) поручение и доверенность, 10) товарищества, 11) страхование, 12) обязательства, возникаю­щие вследствие неосновательного обогащения, 13) обязательства, возникающие вследствие причинения другому вреда.

В ГК РСФСР включались также пять приложений, состоявших из нормативно-правовых актов ВЦИК и СНК РСФСР, развивавших и конкретизировавших отдельные положения данного кодекса.

В целях максимально полного вовлечения оставшихся в Рос­сии представителей буржуазии, купечества, помещиков и их ка­питалов в дело восстановления разрушенного хозяйства советско­го государства ГК РСФСР устанавливал равные гражданские пра­

ва всем гражданам РСФСР независимо от их пола, расы, националь­ности, вероисповедания и происхождения.

Любой неограниченный в правах гражданин РСФСР имел пра­во свободно передвигаться и селиться на всей территории РСФСР, избирать не воспрещенные законом занятия и профессии, приобре­тать и отчуждать имущество с ограничениями, указанными в зако­не, совершать сделки и вступать в обязательства, организовывать промышленные и торговые предприятия.

При этом кодекс торжественно заверял, что никто не может быть лишен гражданских прав или быть ограниченным в правах иначе как в случаях, установленных законом.

Советское государство вынуждено было пойти на эту суще­ственную временную уступку, когда убедилось в своей полной не­состоятельности внедрить коммунистические способы распределе­ния произведенных материальных благ: промышленных товаров, оборудования, сырья, сельскохозяйственных продуктов.

Обладая командными высотами в экономике, т. е. располагая важнейшими средствами производства материальных благ и госу­дарственным аппаратом, контролирующим и управляющим процес­сами распределения произведенных материальных благ, государ­ство все же боялось частнособственнической инициативы и пред­принимательства и не верило в свою победу над частником в чест­ной экономической конкуренции.

Выполняя указания Ленина о необходимости активного вме­шательства государства в частно-правововые отношения, ГК РСФСР устанавливал существенные ограничения свободы пред­принимательской деятельности и частной инициативы. Это преж­де всего положение Кодекса о том, что гражданские права охраня­ются законом за исключением тех случаев, когда они осуществля­ются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением.

Смысл “социально-хозяйственного назначения” прав конкре­тизируется статьей 30 ГК РСФСР, согласно которой сделка при­знается недействительной, если она совершена с целью противной закону, а равно к явному ущербу для государства.

Примат государственных интересов над частнопредпринима­тельскими в значительной степени снижал активность физических

лиц в гражданском обороте. Закон не гарантировал предпринимате­лям стабильности гражданско-правовых отношений и возможности реально защищать свои имущественные права в судебных органах.

Даже в основанных на законе и договоре имущественных ин­тересах частных лиц суд всегда мог усмотреть противоречие их со­циально-хозяйственному назначению и решить иск в пользу винов­ной государственной организации, предприятия.

Допуская существование частной собственности, Граждан­ский кодекс существенно ограничивал виды и размеры имуще­ства, допускаемые в частном обороте. Так, из него были изъяты земля, национализированные и муниципальные предприятия и их оборудование, строения, железные дороги и подвижной состав, взрывчатые вещества, телеграфное имущество, спиртные напит­ки свыше установленной законом крепости.

Сохранялось монопольное право государства на покупку и продажу иностранной валюты, золотой, серебряной и платиновой монеты.

Физическое лицо не могло иметь в собственности более одного жилого строения. Можно было продавать жилое строение не чаще одного раза в три года. Запрещалось взимание процентов на про­центы. Ни одно частное предприятие не могло нанимать на работу более двадцати рабочих.

Названные и иные ограничения частнопредпринимательской деятельности, установленные ГК РСФСР и конкретизирующими его законами, на практике усиливались произволом государственных и судебных органов.

Государственные органы и должностные лица, произвольно толкуя нормы гражданского права, вводили дополнительные ус­ловия организации и деятельности частных предприятий, прини­мали всевозможные меры для распространения на них форм и ме­тодов управления государственными и муниципальными предпри­ятиями.

Наиболее широко такие действия предпринимались в связи с произвольным толкованием смешанных предприятий. Общества такого типа создавались с учетом государства и частных лиц. При этом участие государства в делах общества должно было фиксиро­

ваться в его уставе, с четким определением прав и обязанностей государства.

На практике государственные органы закупали определенное количество акций конкретного акционерного общества, свободно обращающихся на рынке, и тем самым становились обычными ак­ционерами.

Однако руководители государственных органов полагали, что от такой операции акционерное общество становилось смешанным, и тем самым распространяли на него порядки, предусмотренные для государственных предприятий; требовали регистрации на бирже внебиржевых сделок, ограничивали размер заработной платы ра­ботников общества, подчиняли его деятельность контролю со сто­роны Рабкрина и др.

Конечно, в рамках многих ограничений, устанавливаемых за­конодательством и усиливаемых произволом государственных ор­ганов, частнопредпринимательская деятельность не имела больших шансов на процветание и даже сколько-нибудь длительную перспек­тиву. Но государство уже прекрасно понимало, что товарно-денеж­ные отношения являются необходимым условием успешного разви­тия народного хозяйства, восстановления разрушенной экономики.

Поэтому Декретом ВЦИК и СНК от 10 апреля 1923 г. “О государ­ственных промышленных предприятиях, действующих на началах коммерческого расчета (трестах)” предусматривалось введение хозяй­ственного расчета во взаимоотношениях между государственными предприятиями. Согласно этому декрету, государственное промыш­ленное предприятие — трест — наделялось обособленным имуществом и действовало самостоятельно “на началах коммерческого расчета с целью извлечения прибыли”. При этом “государственная казна за дол­ги трестов не отвечает”.

Таким образом, в условиях нэпа государство находит опти­мальный вариант правового регулирования хозяйственной деятель­ности государственных предприятий, организаций, учреждений, которое оно развивает, не меняя его сути, на протяжении всех пос­ледующих семидесяти лет.

Трудовое право. В условиях интенсивного развития товарно­денежных отношений акты, регулирующие трудовые отношения в

период политики военного коммунизма, оказались безнадежно ус­таревшими и были отменены.

9 ноября 1922 г. ВЦИК принял новый Кодекс законов о труде, который воспроизводил значительную часть демократичных, про­грессивных норм КЗоТ 1918 г., дополнял и конкретизировал их при­менительно к новым экономическим и социальным условиям.

КЗоТ состоял из общей части и 16 разделов, регулирующих весь комплекс отношений, связанных с реализацией трудовых прав граждан РСФСР:1) о порядке найма и предоставления рабочей силы; 2) о порядке привлечения к трудовой повинности; 3) о коллективных договорах; 4) о трудовом договоре; 5) о правилах внутреннего трудо­вого распорядка; 6) о нормах выработки; 7) вознаграждение за труд; 8) гарантии и компенсации; 9) рабочее время; 10) время отдыха; 11) об ученичестве; 12) труд женщин и несовершеннолетних; 13) ох­рана труда; 14) о профессиональных союзах рабочих и служащих и их органах в предприятиях, учреждениях и хозяйствах; 15) об орга­нах по разрешению конфликтов по рассмотрению дел по нарушению законов о труде; 16) о социальном страховании.

В основу трудовых отношений был положен свободный наем рабочей силы. Трудовая повинность допускалась лишь в исключи­тельных случаях для борьбы со стихийными бедствиями либо для выполнения важнейших государственных заданий по специально­му постановлению СНК.

Условия найма рабочих и служащих на отдельных предприя­тиях устанавливались коллективным договором, заключенным между профсоюзом и нанимателем — органом управления пред­приятием, организацией, учреждением.

При этом специально оговаривалось, что всякие условия дого­вора, ухудшающие положение работника по сравнению с условия­ми, установленными законами о труде, условиями коллективного договора и правилами внутреннего трудового распорядка, являют­ся недействительными.

КЗоТ разрешал расторгать трудовой договор по инициативе как работника, так и нанимателя. Закон устанавливал исчерпыва­ющий перечень оснований увольнения работников по инициативе нанимателя.

В их числе назывались объективные обстоятельства, обуслов­ленные полной или частичной ликвидацией предприятия, приос­тановление работ на срок более одного месяца, а также дисципли­нарные проступки, совершенные работником: неявка на работу бо­лее трех дней подряд, систематическое неисполнение трудовых обязанностей и др.

При этом решение о расторжении трудового договора нанима­телем принималось самостоятельно и, как правило, без согласия профсоюзного органа. Такое согласие требовалось лишь для уволь­нения членов профсоюзного комитета.

Наниматель обязывался предоставлять бесплатно в распоряже­ние работников инструменты и приспособления, необходимые для ра­боты, а также бесплатно снабжать работников одеждой и обувью по нормам, устанавливаемым постановлениями СНК. Если предприятие не имело возможности выполнять эти обязательства перед работни­ками, то должно было компенсировать деньгами стоимость одежды, обуви и необходимых инструментов.

По вопросам рабочего времени КЗоТ воспроизводил нормы КЗоТа 1918 г. Продолжительность рабочего времени вновь устанав­ливалась равной 8 ч. Для лиц в возрасте от 16 до 18 лет, лиц, заня­тых на подземных работах, а также умственным или конторским трудом, устанавливался 6-часовой рабочий день.

При работе в ночное время продолжительность рабочего дня сокращалась на один час. Сверхурочные работы допускались лишь в особых, исключительных случаях и подлежали дополнительно­му вознаграждению.

При этом КЗоТ ограничивал общее количество сверхурочных работ 120 часами в год и 4 часами в течение 2 дней подряд. Новый закон гарантировал каждому продолжительность отпуска не ме­нее двух недель, тогда как прежний предоставлял работникам право на месячный ежегодный отпуск.

Устанавливалось семь праздничных дней в году, но отделам труда по соглашению с губернскими советами профсоюзов разре­шалось дополнительно устанавливать праздничные дни, но не свы­ше 10 дней в году, согласуя их с местными условиями, составом на­селения, народными праздниками.

КЗоТ обстоятельно регламентировал взаимоотношения меж­ду предприятиями, организациями, учреждениями и профсоюз­ными организациями, наделяя последние широкими правами в области защиты интересов и трудовых отношений рабочих и слу­жащих.

В частности, профсоюзы наделялись правом наблюдать за точ­ным исполнением администрацией предприятий норм по охране труда, социальному страхованию, выплате заработной платы, пра­вил санитарии и гигиены, а также содействовать государственным органам охраны труда.

При этом средства на содержание комитета профсоюза на предприятии, в организации, учреждении должны были выделять предприятия, организации, учреждения по смете, утверждаемой профсоюзом, но не более 2% всей заработной платы работников со­ответствующего трудового коллектива. Администрации предпри­ятия запрещалось чинить какие-либо препятствия в деятельности профсоюзных организаций.

КЗоТ заменил систему государственного социального обеспе­чения системой социального страхования. Страховые фонды обра­зовывались за счет страховых взносов предприятий, организаций, учреждений, пользующихся наемным трудом. Запрещалось стра­ховые взносы вычитать из заработной платы работников.

Подобная мера стала возможной благодаря укреплению фи­нансово-хозяйственного положения предприятий, их способности иметь достаточные средства не только для производственной дея­тельности, но и возмещения затрат, связанных с выплатами лицам, лишенным необходимых материальных средств по независящим от них обстоятельствам.

В социальное страхование входило:1) оказание лечебной по­мощи, 2) выдача пособий при временной утрате трудоспособности, 3) выдача дополнительных пособий на кормление ребенка, предме­ты ухода, 4) выдача пособия по безработице, 5) выдача пособия по инвалидности, 6) выдача пособия членам семьи умершего работни­ка или безвестно отсутствующего.

Социальной помощи в таком виде в то время не знало ни одно буржуазное государство. Достаточно сказать, что в США закон о

социальном страховании был принят лишь в 1935 г., но реально стал действовать значительно позже.

Таким образом, КЗоТ 1922 г., в целом продолжил и закрепил курс советского государства на наиболее полное отражение в дей­ствующем законодательстве трудовых прав и свобод рабочих и слу­жащих, на всемерную охрану их интересов, однако он и сдал ряд позиций по сравнению с КЗоТом 1918 г.

Это касалось сокращения продолжительности ежегодного от­пуска, возможности увольнения работника по инициативе админи­страции без согласия профсоюзного органа, отсутствия у работни­ков права на применение труда по своей специальности и др.

КЗоТ действовал без какого-либо исключения на всех государ­ственных предприятиях, в общественных организациях, в коопе­рации, концессионных и частнособственнических хозяйствах. И со­циалистические предприятия, и частный сектор должны были в равной мере исполнять и соблюдать требования КЗоТ.

За нарушение трудового законодательства владельцы частных предприятий и администрация государственных заводов и фабрик привлекались к уголовной и административной ответственности, например за непредоставление выходных дней, невыдачу выход­ного пособия, маскировку сверхурочных работ под видом ненорми­рованного рабочего дня и др.

Земельное право . В декабре 1921 г. IX Всероссийский съезд Со­ветов, рассмотрев вопросы становления и развития сельского хозяй­ства, признал необходимым в числе прочих мер “срочно пересмот­реть действующее земельное законодательство” в целях полного со­гласования его с основами новой экономической политики и превра­щения его в стройный, ясный и доступный пониманию каждого зем­левладельца свод законов о земле. Выполняя это поручение съезда, ВЦИК 30 октября 1922 г. принял Земельный кодекс РСФСР.

Земельный кодекс состоял из Основных положений и трех частей: “О трудовом землепользовании”, “О городских землях и государственных земельных имуществах”, “О землеустройстве и переселении”.

Кодекс гарантировал крестьянам и всем гражданам РСФСР без различия пола, вероисповедания и национальности право на полу­

чение земли в трудовое пользование и право самостоятельно, по сво­ему усмотрению решать вопрос о форме землепользования: обраба­тывать землю в составе земельного общества либо единолично.

Право на землю, предоставленную в трудовое пользование, действовало бессрочно и прекращалось только по основаниям, ус­тановленным Кодексом. Это, в частности, добровольный отказ от земли всех членов двора, прекращение двором ведения самостоя­тельного хозяйства, переселение двора в другое место и др.

Право граждан РСФСР на землю, предоставляемую в трудо­вое землепользование, обеспечивалось ее нахождением в руках го­сударства. Земельный кодекс был первым актом Советского госу­дарства, который констатировал отмену права частной собствен­ности на землю, недра, воду и леса в пределах РСФСР навсегда. Все земли, в чьем бы ведении они ни состояли, объявлялись собствен­ностью государства.

Земли сельскохозяйственного назначения или пригодные для сельского хозяйства образовывали единый государственный зе­мельный фонд, управление которым возлагалось на Наркомат зем­леделия и его местные органы.

Непосредственными пользователями этого фонда признава­лись трудовые земледельцы и их объединения, городские поселе­ния и государственные учреждения и предприятия. Все гражданс­ко-правовые договоры: купли-продажи, завещания, мены, дарения земли, а также залога запрещались. Виновные лица подлежали привлечению к уголовной ответственности и лишались права пользования землей.

В порядке исключения разрешалось сдавать землю в аренду трудовым хозяйствам, временно ослабленным неурожаем, пожа­ром, падёжем скота, призывами по мобилизации и другими чрез­вычайными обстоятельствами. Арендовать землю мог только тот, кто был способен ее обрабатывать собственными силами. Не разре­шалась также передача арендуемой земли другим лицам, т. е. так называемая субаренда.

Наемный труд допускался в крестьянских хозяйствах в слу­чаях, когда хозяйство по состоянию рабочей силы или инвентаря не могло самостоятельно и своевременно выполнять сельскохозяй­

ственные работы. Необходимым условием применения наемного труда Кодекс признавал участие всех наличных трудоспособных членов хозяйства в сельскохозяйственных работах наравне с наем­ными работниками.

Установленные Земельным кодексом ограничения в услови­ях аренды земли и найма рабочей силы должны были воспрепят­ствовать возрождению буржуазных отношений в деревне. Одна­ко эти запреты мало что решали. Поэтому СНК СССР постановле­нием от 18 апреля 1925 г., утвердившим Временные правила об условиях применения подсобного наемного труда в крестьянских хозяйствах, разрешил применение наемного труда.

Правила не ограничивали численности одновременно нанима­емых крестьянским хозяйством батраков и батрачек. Однако де­тально прописывались трудовые права лиц, нанимаемых на рабо­ту: необходимость заключения письменного соглашения, обязатель­ное предоставление выходных и праздничных дней, оплата труда не ниже государственного минимума заработной платы, установ­ленной для данной местности, и др.

Земельный кодекс РСФСР детально регулировал отношения не только между членами коллективных хозяйств: коммун, арте­лей и товариществ, но и между членами так называемого кресть­янского двора. Этим термином обозначалась члены одной или не­скольких семей, проживающих в одном доме (дворе) и ведущих со­вместное хозяйство.

Сложившиеся издавна отношения между членами крестьянс­кого двора восходили к обычаям и традициям, действовавшим в том или ином регионе. Обычно во главе крестьянского двора стоял отец семейства, который принимал обязательные для всех членов двора решения. Однако он не всегда оказывался мудрым и рачительным хозяином, способным обеспечить успешную хозяйственную дея­тельность двора.

И в этой ситуации Земельный кодекс предусматривал поря­док смены домохозяина. В случае нерадивого ведения хозяйства двора, способствующего его разорению, постановлением волостно­го исполнительного комитета и с заключения сельского совета до­мохозяин мог быть заменен другим лицом из состава того же двора.

Важным и необходимым условием реальности и гарантирован­ности права граждан на землю стал порядок рассмотрения споров, связанных с реализацией этого права и владения конкретными уча­стками земли. Земельный кодекс РСФСР право рассмотрения зе­мельных споров предоставил волостным, уездным, губернским зе­мельным комиссиям.

Фактически земельные комиссии являлись разновидностью судебных органов. Кодекс специально оговаривал, что все члены земельных комиссий при отправлении ими судейских обязаннос­тей пользуются правами народного судьи.

Порядок рассмотрения дел в земельных комиссиях, представи­тельство сторон, вызов свидетелей и другие вопросы решаются по правилам, установленным для рассмотрения дел в народных судах.

Бесспорно, судебный порядок рассмотрения земельных споров создавал благоприятные условия для объективного и всесторонне­го их рассмотрения и вынесения обоснованных и справедливых ре­шений.

Однако вряд ли способствовала эффективному действию зе­мельных комиссий их деятельность вне системы судебных органов и отсутствие органа, осуществляющего координацию деятельнос­ти этих комиссий и вырабатывающего единый подход к разреше­нию земельных споров.

Коллегия высшего контроля по земельным спорам, создавае­мая Наркоматом земледелия совместно с Наркоматом юстиции, выступала лишь кассационной инстанцией в отношении решений, принимаемых губернскими земельными комиссиями.

Уголовное право. Курс советского государства на укрепление законности, охрану прав трудящихся и предпринимателей-нэпма­нов требовал издания Уголовного кодекса, устанавливающего пе­речень деяний, которые признаются преступлениями и запреща­ются под страхом уголовного наказания.

26 мая 1922 г. ВЦИК принял Уголовный кодекс и незамедли­тельно ввел его в действие. Уголовный кодекс основывался на дей­ствовавших законах, сложившейся к тому времени судебной прак­тике и отражал взгляды ученых-юристов на понятие преступле­ния, а также задачи и цели уголовного законодательства.

Уголовный кодекс состоял из общей и особенной частей. В свою очередь, общая часть состояла из норм, закрепляющих пределы действия УК, общие начала применения наказания, порядок опре­деления мер наказания, видов наказания, порядок отбывания на­казания.

Особенная часть подразделялась на восемь глав:1. Государ­ственные преступления. 2. Должностные (служебные) преступле­ния. 3. Нарушения прав отделения церкви от государства. 4. Пре­ступления хозяйственные. 5. Преступления против жизни, здоро­вья, свободы и достоинства личности. 6. Имущественные преступ­ления. 7. Воинские преступления. 8. Нарушения правил, охраняю­щих народное здравие, общественную безопасность и публичный порядок.

Уголовный кодекс не был до конца последовательным в опре­делении преступления как основания уголовной ответственности. С одной стороны, он признавал, что наказанию подлежат действия, совершенные умышленно или по неосторожности, с другой — при­знавал преступлением всякое действие или бездействие, угрожа­ющее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью, т. е. независимо от вины и без учета какой-либо связи с нею.

Более того, как показали последующие события, ни законода­тельные, ни правоохранительные органы не придерживались ни той, ни другой трактовок преступления, а продолжали свой пре­жний курс на привлечение к уголовной ответственности по одним мотивам социальной опасности отдельных социальных слоев и лиц.

10 августа 1922 г. ВЦИК разрешил особой комиссии при Нар­комате внутренних дел высылать в административном порядке в определенные местности или за границу лиц, причастных к совер­шению контрреволюционных преступлений.

16 октября 1922 г. ВЦИК предоставил этой же комиссии право высылать и заключать в исправительно-трудовой лагерь сроком до трех лет деятелей антисоветских политических партий и лиц, дваж­ды судившихся за опасные преступления.

Расхождения в понимании преступления не удалось преодо­леть и Основам уголовного законодательства Союза ССР и союз­

ных республик, принятых ЦИК СССР 31 октября 1924 г. Они также признавали вину как необходимое условие уголовной ответствен­ности и одновременно разрешали суду применять меры социаль­ной защиты к лицам, признанным социально опасными в силу сво­ей связи с преступной средой.

Применение меры социальной защиты к этой категории лиц предписывалось в случаях, когда они, “будучи привлечены по об­винению в совершении определенного преступления, будут судом оправданы, но признаны социально-опасными”.

Оказалась нереальной и норма УК РСФСР, согласно которой право налагать наказание предоставляется только судебным орга­нам. Через три с половиной месяца после вступления УК РСФСР в силу ВЦИК предоставил ГПУ право внесудебной расправы вплоть до расстрела в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступления при бандитских налетах и вооруженных ограблени­ях. Затем ОГПУ было предоставлено право применять уголовную репрессию в отношении лиц, совершивших контрреволюционные преступления.

Таким образом, значительная часть демократичных норм УК РСФСР, призванных защитить гражданина от произвола государ­ства, оказалась только продекларированной. Действие таких норм тормозилось либо с помощью исключений, предусмотренных УК РСФСР, либо специальными законодательными актами, приняты­ми впоследствии.

Из Особенной части УК РСФСР наибольший интерес представ­ляют составы контрреволюционных и хозяйственных преступле­ний, ибо они раскрывают позицию Советского государства в отно­шении деяний, которые оно находило для себя наиболее опасными в сфере как политики, так и хозяйственных отношений.

Оказывается, что в число контрреволюционных действий вклю­чаются не только действия, совершаемые с целью свержения “заво­еванной пролетарской революцией власти” путем интервенции, бло­кады, шпионажа, бандитских нападений, террористических актов и диверсий, но и оказание какой-либо помощи этим действиям.

В частности, под страхом уголовного наказания за контррево­люционные преступления запрещалось финансировать буржуаз­

ную прессу, призывать к невыполнению или противодействию рас­поряжениям центральной или местной власти и даже распростра­нять ложные слухи и непроверенные сведения, могущие вызывать общественную панику, возбудить недоверие к власти или дискре­дитировать ее.

Формулируя столь широко и недостаточно четко составы кон­трреволюционных преступлений, советское государство стремилось полностью ликвидировать в стране какое-либо инакомыслие, лю­бые критические выступления.

Изменения в экономической политике советской власти по­влекли изменения и в нормотворчестве в сфере хозяйственного обо­рота. В частности, закон перестал признавать спекуляцией скупку и перепродажу продуктов с целью наживы.

В то же время были введены нормы, устанавливающие уголов­ную ответственность: за использование советских учреждений в ин­тересах бывших собственников или заинтересованных частнособ­ственнических организаций; за незаконное проникновение частни­ка, пользовавшегося неопытностью и доверчивостью советских ру­ководителей, в государственную торговлю и др.

Государство пыталось с помощью уголовных репрессий не только сохранить свою власть, но и упрочить командные высоты в экономике, заставив частника, нэпмана работать на социализм.

Однако в понимании преступного в хозяйственной сфере го­сударство действовало таким же образом, что и в определении си­стемы контрреволюционных преступлений, — ряд распространен­ных отношений, вытекающих из сути товарно-денежных отноше­ний, признала преступными и запретила под страхом уголовного наказания.

Тем самым УК РСФСР был призван не только укреплять пра­вопорядок в обществе, он в известной мере дестабилизировал его, возводя достаточно распространенные отношения в ранг преступных.

Гражданское процессуальное право. Гражданский процессу­альный кодекс (ГПК), закрепляющий порядок рассмотрения граж­данских дел, защиты имущественных прав, был особенно нужен в период нэпа. Именно благодаря этому акту закреплялись процеду­ры, направленные на выяснение истины по гражданским делам, су­

дебная практика становилась действительно единообразной, а граж­дане и иные лица получали возможность реально, на законных осно­ваниях отстаивать свои имущественные права и интересы.

Гражданский процессуальный кодекс РСФСР был принят ВЦИК 10 июля 1923 г. и вступил в действие с 1 сентября того же года.

ГПК РСФСР состоял из пяти частей: первая содержала ос­новные положения по вопросам представительства в суде, подсуд­ности, судебных расходов, процессуальных сроков и др.; вторая — посвящена вопросам искового производства, т. е. закрепляла поря­док предъявления иска, разбирательства дела судом, обеспечения доказательств, участия в процессе нескольких истцов и др.; третья регулировала особое производство, четвертая — порядок и пере­смотр решений по гражданским делам, пятая — исполнение судеб­ных решений и определений.

Таким образом, ГПК РСФСР последовательно регламентиро­вал все стадии гражданского процесса: от возбуждения дела до ис­полнения решения, определял права и обязанности всех лиц, уча­ствующих в этом процессе, применительно к каждой стадии дви­жения дел в суде и особенностям судопроизводства по отдельным категориям дел.

ГПК РСФСР закреплял ряд действенных гарантий объектив­ного и всестороннего рассмотрения гражданских дел судами. Это прежде всего статья 5, согласно которой суд должен всемерно стре­миться к уяснению действительных прав и взаимоотношений ист­ца и ответчика.

Не ограничиваясь представленными объяснениями и матери­алами, Кодекс должен был своими вопросами способствовать вы­яснению и подтверждению существенных для разрешения дела обстоятельств. Суд обязывался также оказывать трудящимся ак­тивное содействие в ограждении их прав и законных интересов от всяких посягательств.

ГПК РСФСР предоставил широкие полномочия прокурору в гражданском процессе. В частности, он мог по своей инициативе на­чать дело или вступить в него с любой стадии процесса, если полагал, что подобные действия являются необходимыми для охраны интере­сов государства либо защиты прав трудящихся.

Участвуя в процессе, прокурор давал свое заключение по делу, а в случаях нарушения закона или вынесения незаконного, необос­нованного решения должен был внести протест на такое решение в вышестоящую судебную инстанцию. Как показывает судебная практика тех лет, данная норма ГПК РСФСР полностью себя оп­равдала и была весьма эффективной.

Прокуроры предъявляли иски, защищая интересы тех слоев общества, которые по тем или иным причинам не могли или боя­лись обращаться в суд. Это были чаще всего рабочие частных пред­приятий, крестьяне-батраки, женщины, желающие получать али­менты на содержание своих детей от не проживающих с ними му­жей, и др.

Активное участие суда и прокурора в гражданском процессе, однако, не отменяло принципа диспозитивности, согласно которо­му истец и ответчик свободно распоряжаются своими правами. В соответствии с ГПК РСФСР суд мог приступать к рассмотрению дела только по заявлению заинтересованной стороны о нарушении ее имущественных, трудовых или иных прав.

Стороны в любой момент могли изменить основания и цену иска. Стороны не освобождались от обязанности доказывать обстоятель­ства, которые они приводили в обоснование своих имущественных требований или возражений.

ГПК РСФСР исчерпывающим образом определил круг источ­ников, на основании которых суд мог и должен был выносить свои решения и определения по гражданским делам. Это действующие узаконения и распоряжения высших органов государственной вла­сти и управления СССР и РСФСР, постановления местных органов власти, изданные в пределах предоставленной им компетенции.

При отсутствии необходимых норм и установлений суд рас­сматривал дело, руководствуясь общими началами советского за­конодательства и общей политикой рабоче-крестьянского прави­тельства.

Решая подобным образом вопрос об источниках гражданского процесса, ГПК отказывался от прежней практики вынесения ре­шений по конкретным делам на основе революционного правосоз­нания.

В новых законах и иных актах советского государства содер­жалось достаточно полное и детальное регулирование обществен­ных отношений. И в тех случаях, когда суд не мог найти нужных норм права, ему предлагалось применять аналогию закона и раз­решать дело на основании сходных действующих норм права.

Судья уже не мог исходить из собственного революционного правосознания, которое вследствие недостаточного профессио­нального образования советских судей (из рабочих и крестьян) редко сообразовывалось с принципами правосудия и права.

Как показала практика, судам довольно часто приходилось обращаться к общим началам советского законодательства и поли­тике правительства. ГПК РСФСР, будучи первым кодификацион­ным актом в сфере гражданского процесса, имел ряд недостатков и пробелов. Их успешному преодолению во многом способствовали разъяснения, инструктивные письма, определения по кассацион­ным и надзорным делам, вынесенные Верховным Судом РСФСР.

Уголовно-процессуальное право. Процесс укрепления закон­ности в борьбе с преступностью не мог ограничиваться принятием лишь УК РСФСР, определившего принципы уголовной политики советского государства, его понимание совокупности наиболее об­щественно опасных деяний в период нэпа.

Необходимо было также регламентировать и деятельность ор­ганов по расследованию преступлений, выявлению виновных лиц и рассмотрению уголовных дел судами. И не случайно Уголовный процессуальный кодекс РСФСР (УПК РСФСР) был принят вместе с УК РСФСР, а вступил в действие с 1 июля 1922 г.

УПК РСФСР 1922 г. действовал менее года. 15 февраля 1923 г. ВЦИК принял новый Уголовно-процессуальный кодекс. Фактичес­ки это была новая редакция УПК 1922 г., вызванная совершенство­ванием судебной системы, проведенной в соответствии с Положе­нием о судоустройстве РСФСР от 11 ноября 1922 г., и устранением отдельных редакционных погрешностей.

УПК РСФСР 1923 г. состоял из пяти разделов, или, как они назывались в тексте закона, отделов. В первый раздел входили нормы, закрепляющие положения, имеющие общее значение для всех стадий уголовного процесса: определение подсудности, состав

суда, ведение протоколов и др. Второй раздел устанавливал поря­док ведения предварительного следствия и дознания.

Нормы по вопросам производства в народном суде, кассацион­ного и надзорного производства, производства по вновь открывшим­ся обстоятельствам и особые производства в народном суде состав­ляли содержание третьего раздела УПК РСФСР. Четвертый раз­дел регламентировал порядок высшего судебного контроля Народ­ного комиссариата юстиции, пятый — порядок исполнения приго­воров.

УПК РСФСР закрепил принципы и институты, призванные гарантировать права личности и установление истины по уголов­ным делам. Прежде всего Кодекс утвердил процессуальные гаран­тии неприкосновенности личности. Статья 5 УПК РСФСР провозг­лашала принцип, согласно которому никто не может быть лишен свободы и заключен под стражу иначе, как в случаях и в порядке, определенных законом.

В развитие этого принципа Кодекс исчерпывающим образом на­зывал основания, по которым органы милиции могли задерживать лиц, подозреваемых в совершении преступления на 48 часов.

В их числе случаи задержания подозреваемых: на месте пре­ступления; при наличии доказательств, прямо свидетельствующих о совершении лицом преступления; при попытке подозреваемого совершить побег; при отсутствии постоянного места жительства, а также в ситуациях, когда не представляется возможным устано­вить личность подозреваемого.

В течение 48 часов народный следователь или судья должны были принять постановление о заключении подозреваемого под стражу. При отсутствии такого постановления задержанный под­лежал освобождению. УПК РСФСР обязывал судью и прокурора освобождать из-под стражи всех неправомерно лишенных свобо­ды в случае содержания кого-либо под стражей без законного по­становления уполномоченных на то органов или свыше срока, ус­тановленного законом либо приговором.

Однако на практике установленные УПК РСФСР гарантии не­прикосновенности личности не соблюдались правоохранительны­ми органами и, самое главное, не распространялись на деятельность

ОГПУ. Оно по-прежнему в борьбе с контрреволюционными преступ­лениями обладало чрезвычайными полномочиями, могло свободно и безнаказанно покушаться на права и свободу личности.

УПК РСФСР значительно расширил право обвиняемого на за­щиту. Предусматривалось обязательное участие защитника при рассмотрении в народном суде уголовного дела в случаях нахож­дения подсудимого под стражей, при участии в процессе обвините­ля, а также при рассмотрении дел глухонемых и иных лиц, лишен­ных в силу физических недостатков способности адекватно воспри­нимать реальный мир и его явления.

В целях предоставления наибольших возможностей обвиняе­мому защищаться от инкриминируемого преступления УПК РСФСР предусматривал ведение производства по уголовным де­лам на русском языке или на языке большинства населения данной местности и предоставление переводчика лицам, не владеющим этим языком. В любом случае обвинительное заключение и иные документы должны были переводиться на родной язык обвиняемо­го и по его требованию оглашаться на этом языке.

Кодекс закреплял принцип гласности судебного разбиратель­ства и предоставлял возможность всем заинтересованным и желаю­щим присутствовать на процессе. Исключение допускалось лишь по мотивированному определению суда и в случаях, определенных УПК РСФСР (необходимость охраны государственной тайны, а также при рассмотрении половых преступлений).

УПК РСФСР последовательно проводил принцип установле­ния истины по уголовному делу. В частности, следователю предпи­сывалось принимать меры к наиболее полному и всестороннему изучению обстоятельств дела, допрашивать свидетелей и экспер­тов по просьбе обвиняемых или потерпевших, устанавливать все обстоятельства, смягчающие или отягчающие уголовную ответ­ственность.

Эти же требования в полной мере распространялись и на суды. В ходе судебного следствия суд не мог связывать себя какими-либо формальными доказательствами, в том числе присягой. Исходя из обстоятельств дела, суд сам решал вопрос о допустимости тех или иных доказательств.

Названные демократические нормы и институты УПК РСФСР создавали определенную правовую основу законности в сфере пра­восудия и борьбы с преступностью. И все же УПК не был до конца последовательным в стремлении оградить личность от произвола государства.

В частности, не было закреплено такое важнейшее право лич­ности, как презумпция невиновности, согласно которой никто не может быть признан виновным в совершении преступления до тех пор, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном за­коном порядке и установлена вступившим в силу приговором суда. Противоречиво закреплялся и принцип, согласно которому совер­шение преступления является единственным основанием уголов­ной ответственности.

С одной стороны, УПК РСФСР предписывал прекращать уго­ловное преследование за отсутствием в действиях состава преступ­ления и тем самым признавал преступление единственным основа­нием уголовной ответственности, но с другой — судам запрещалось останавливать рассмотрение дела под предлогом отсутствия, непол­ноты законов или неясности и противоречия в них.

Данная норма ориентировала суд на применение аналогии и при отсутствии законодательно установленного состава преступ­ления. Суду достаточно было констатировать в деянии опасность для основ советского строя.

И все же, несмотря на отдельные противоречия, иные недостат­ки, УПК РСФСР представлял собой важный этап в развитии со­ветского уголовно-процессуального законодательства. В рассмат­риваемый период, однако, не удалось существенно сократить су­дебные репрессии, направить дело правосудия в законное, цивили­зованное русло.

12.