Наследственное право

Переход имущества после смерти того или иного ли­ца (наследодателя) к другим лицам (наследникам) в доре­волюционной России регулировался отдельной отраслью права - наследственным правом.

Традиционное наследственное право подверглось значительным изменениям во время правления Петра I, ко­торый пытался перестроить его на основе опыта западно­европейского права. При этом, как и во многих начинани­ях Петра, он пытался перенести на русскую почву институ­ты, уже устаревшие в Европе и совсем не пригодные для российских условий, как, например, право майората по указу о единонаследии 1714 г. В целом в наследственном праве долгое время господствовали по выражению право­ведов «случайность и казуистичность», вплоть до издания в 1831 г. «Положения о духовных завещаниях»^[200].

В пореформенный период и в начале XX в. наслед­ственное право регламентировалось правилами, приняты­ми 5 апреля 1869 г. и 15 июня 1882 г.^[201]

Главной тенденцией развития наследственного права в XVIII-XIX вв. было расширение прав завещателя распо­ряжаться своим имуществом - завещательной свободы. Как отмечал Г.Х. Рабинович, «наследственное право Рос­сии, как оно сложилось в пореформенный период, было по

существу, буржуазным правовым институтом, хотя и несло на себе печать феодально-сословных пережитков»^[202].

Признавалось два вида наследства: наследство «по закону» и наследство по завещанию. Закон гласил: «Ду­ховное завещание есть законное объявление воли владель­ца о его имуществе, на случай его смерти»^[203]. Завещания могли быть как нотариально заверенными, так и «домаш­ними». Подлинным нотариальным завещанием признава­лось только завещание, занесенное в актовую книгу с вы­дачей завещателю особого документа - выписи. При со­ставлении завещания соблюдались определенные правила.

калось составление завещания в чрезвычайных обстоя­тельствах (в походах, госпитале, за границей), в этих слу­чаях порядок составления был упрощен^[204].

Признавались недействительными завещания, сде­ланные безумными, умалишенными и самоубийцами, несовершеннолетними, монахами и лицами, по суду ли­шенными всех прав состояния. Не имели силы завещания недвижимости в пользу евреев, поляков и иностранцев в тех местах, где они не могли владеть недвижимостью.

Свод законов 1832 г. расширил свободу завещателя: завещать можно было что угодно и кому угодно, кроме майоратных и заповедных имений. Во второй половине XIX в. передача имущества по завещанию стала преобла­дать, при наследовании без завещания родители вообще исключались из числа наследников. Распространенность завещаний отражала возросшую индивидуализацию иму­щественных прав. Часто в завещаниях подчеркивается, что воля завещателя - закон для наследников.

Каких-либо строго установленных правил при рас­пределении наследства не существовало. Каждый из заве­щателей по-своему определял дальнейшую судьбу своей собственности, круг наследников и долю каждого.

тем, что первые, еще при отделении от родительской семьи получали во владение определенную часть состояния. Встречались также случаи, когда сын, получив еще при жизни отца денежный выдел, должен был в письменной форме отказаться от прав на остальное наследство.

Многие из завещаний ярко характеризуют семейно­брачные взаимоотношения. Так, завещатель мог поставить определенные условия для получения наследства своей же­ной: «Не переменять моей фамилии, в случае если моя жена выйдет замуж, то все мое имущество определить по благо­угодным местам»^[205].

Женщины могли получить свою часть имущества и при наличии в семье мужчин. Обычно доля дочерей была значительно меньше, чем доля сыновей. В большинстве случаев наследниками основного состояния выступали близкие родственники: жена, дети, внуки. Роль родственно­го начала подтверждается тем, что наследниками станови­лись и малолетние дети, при наличии взрослых родственни­ков по боковым линиям родства.

Завещание, единожды составленное, могло с течени­ем времени претерпевать изменения. Мотивы изменения завещания могли быть различными: увеличение имуще­ства, рождение новых детей, изменение объекта благотво­рительности. Так, например, барнаульский купец Алек­сандр Степанович Хомутов объяснял причины составления нового завещания: «.когда детей у меня не было, опреде­лено имущество было мной завещано по богоугодным ме­стам, так как теперь имею своих родных детей Ивана,

Александру, Владимира, Лидию, Августу, Николая, Миха­ила, все завещаю им»^[206].

Вопрос о круге наследников и их доле имущества по­сле смерти человека, не оставившего завещания, решался на основе закона («наследство по закону»). П.В. Крашен­ников отмечает: «Отечественное гражданское законода­тельство до 1917 г.

Наследство по закону признавалось как «совокуп­ность имуществ, прав и обязательств, оставшихся после умершего без завещания»^[208]. Порядок наследования по зако­ну был следующим: к наследству призывались все кровные родственники без различия степени, свойство не давало права на наследование по закону. Родственники призыва­лись к наследованию по степени кровного родства.

Система родства определялась в особой главе «О со­юзе родственном», входившую в состав книги «О правах и обязанностях семейственных» Свода законов. Закон сле­дующим образом определял род: «Род есть связь всех чле­нов семьи мужского и женского пола, от одного общего родоначальника происходящих, хотя бы и не все из них носили его имя или прозвание». Близость родства опреде­лялась линиями и степенями: «Связь одного лица с другим

посредством рождения составляет степень, а связь степе­ней, непрерывно продолжающихся, составляет линию»^[209].

Степени, от которых происходили две или более ли­ний, назывались по отношению к ним коленом, а сами ли­нии по отношению к своему колену - отраслями или поко­лениями. Выделялись линии трех видов: нисходящие, вос­ходящие и боковые. Нисходящая линия составлялась из степеней (рождений) от одного лица к его сыну, внуку, правнуку и т.д. Восходящая линия шла наоборот - от сына к отцу, далее к деду, прадеду и т.д. В восходящих и нисхо­дящих линиях считалось столько степеней родства, сколь­ко в ней было рождений. В боковых линиях родство счи­талось следующим образом: «В линии боковой степени равномерно считаются по рождениям, начиная от данного лиц и восходя по прямой линии к общему родоначальнику, а от него, переходя по линии нисходящей, к тому род­ственнику, коего степень родства отыскивается. Посему два родные брата находятся во второй степени, дядя и племянник в третьей, двоюродные братья в четвертой, сын двоюродного брата в пятой, внук двоюродного брата в ше­стой и т.д.».

Закон регламентировал доли родственников в насле­дуемом имуществе. Ближайшее право наследования при­надлежало сыновьям, при их отсутствии - внукам, при от­сутствии внуков - правнукам и только при их отсутствии - дочерям. Ближайшие родственники устраняли от наслед­ства последующих, нисходящие - боковых, первые нисхо­дящие (дети) - вторых (внуков). Имущество умершего де­лилось между его сыновьями поровну; при отсутствии сы­новей - между внуками, а при отсутствии внуков - между дочерьми также поровну. Дочери при живых братьях по­лучали «указную долю имущества» - 1/14 часть недвижи­мого и 1/8 часть движимого; остальное имущество дели­лось поровну между сыновьями.

Таким образом, в области наследования по закону права женщин серьезно ущемлялись. Даже в официальном издании - «Журнале министерства юстиции» отмечалось: «из всех законодательств цивилизованных народов нет ни одного, в котором бы женщина находилась относительно права законного наследования в положении столь невы­годном, как в нашем отечестве»^[211]. Попытка изменить это положение была предпринята в законе от 3 июня 1912 г., который уравнял дочерей и сыновей в праве наследования движимого имущества после их родителей, но в отноше­нии наследования земельной собственности неравенство сохранялось. Впервые после Уложения 1649 г. было узако­нено равенство при наследовании движимого и недвижи­мого имущества в городах - родового и благоприобретен­ного; при наследовании земли равенства не было, но иму­

щественная доля дочери при живом брате поднялась с 1/14 (согласно Уложению 1649 г.) до 1/7^[212].

Если дочь, получив приданое при жизни родителей, составила письменный отказ от наследства, то она лиша­лась права на свое участие в разделе оставшегося после смерти родителей имущества.

Если нисходящие родственники отсутствовали, наследовали боковые родственники. Родители устранялись от наследства в пользу самых отдаленных боковых род­ственников. Только если боковые родственники отсутство­вали, к наследству по закону допускались родители. Роди­телям принадлежало право пожизненного пользования имуществом их детей, умерших без потомства и не оста­вивших завещания.

Дореволюционное право уделяло особое внимание регулированию порядка наследования супругами. Пере­живший супруг получал из недвижимого имущества седь­мую часть, а из движимого - четырнадцатую.

Доля в наследстве после смерти супруга именовалась «указной долей» или «указной частью» (ст. 1148 ч. 1 т. Х Свода законов). Единственным основанием права на указ­ную часть являлось наличие брака, то есть супружеских отношений между наследодателем и наследником.

Лица, брак которых был расторгнут или призван не­действительным (ст. 37-45 кн. 1 ч. 1 т. X Свода законов) не наследовали друг после друга.

Вопрос о правовой природе указной части был доста­точно спорным. Взгляды на предмет правовой сущности указной части не отличались единообразием^[214]. Наслед­ственные права супругов определялись не кровным род­ством, которое признавалось основанием наследования по закону, а диктовались «необходимостью обеспечить суще­ствование вдовы»^[215].

В правоведении сложились две противоположные точки зрения. Представители первой точки зрения, в част­ности Д.И. Мейер, утверждали, что супруги, получая указ­ную часть, не являются наследниками, а указная часть не представляет собой наследование. Данный вытекал из со­поставления указной части и наследственной доли.

Иной взгляд на правовую природу указной части вы­сказывали Г.Ф. Шершеневич, К. Анненков и др. Согла­шаясь с тем, что наследственная доля и указная часть раз­личны, они тем не менее были твердо убеждены, что пере­живший супруг обладал именно наследственными правами в отношении имущества умершего супруга.

Завершением теоретических споров ученых-циви­листов явилось решение Правительствующего Сената. В нем разъяснялось, что супруги, получая указную часть, по­

лучают её именно по праву законного наследования, «ибо ни по какому другому законному способу приобретения права на имущество они получить не могут»^[216].

Родовое имущество супруг мог завещать другому су­пругу в пожизненное пользование. Усыновленные дети могли претендовать только на благоприобретенное имуще­ство, незаконнорожденные вообще устранялись от насле­дования.

Когда после умершего не оставалось наследников или никто не являлся в течение 10 лет со времени вызова к наследству, имущество признавалось выморочным. Вымо­рочное имущество поступало в пользу государства, дво­рянства, губернии, города или сельского общества, в зави­симости от сословия умершего.

Имущество крестьянского двора могли наследовать только члены семьи, а надельную землю - лица, приписан­ные к сельскому обществу. К наследованию в крестьян­ских семействах допускались посторонние лица, ставшие членами крестьянского двора: усыновленные, приемыши, незаконнорожденные дети. Дочери допускались к наслед­ству в равной степени, если выходили замуж за примака и жених входил в семью невесты.

Наследодатель мог полностью распоряжаться только благоприобретенным имуществом, которое он мог заве­щать кому угодно. Недвижимость, доставшаяся наследода­телю в свое время по наследству, относилась к категории родового имущества, порядок наследования которого ре­

гламентировался особыми правилами. При наличии пря­мых родственников мужского пола наследодатель не мог завещать родовое имущество кому бы то ни было другому. В противном случае права наследника по закону были предпочтительнее прав наследника по завещанию. Так, например, умерший в 1912 г. барнаульский купец Вони- фатий Григорьевич Бодунов все свое родовое недвижимое имущество, доставшееся ему от отца Григория Матвеевича Бодунова и оцененное в 53801 руб. 70 коп., завещал своей внучке Анне Ивановне Куратовой в обход своего сына Иг­натия. Последний возбудил иск по опротестованию заве­щания и добился отчуждения спорного имущества в свою пользу^[217].

После смерти завещателя духовные завещания утверждались окружными судами. Для того чтобы завеща­ние вступило в силу, а титул собственности перешел от за­вещателя к наследникам, оно должно было быть представ­лено к исполнению окружным судом в годичный срок. Ставки наследственных пошлин были невысоки, напри­мер, при переходе состояния к родственникам по прямой линии они составляли 1,5%^[218]. Завещания утверждались окружными судами, а в случае несогласия казенных палат с решениями окружных судов передавались на рассмотре­ние судебных палат^[219].

Судебные органы собирали информацию о поло­жении дел наследодателя. Банки обязаны были давать суду сведения о текущих счетах умерших клиентов. Долги

наследодателя также должны были быть подтверждены документально. Юридическая процедура ввода в наслед­ство была призвана затруднить сокрытие имуществ от уплаты наследственной пошлины и защитить права креди­торов покойного. Наследникам необходимо было получить титул собственности на переходящее имущество, т.е. юри­дическое, а вместе с ним и фактическое право распоря­жаться им. Наследник становился активным субъектом прав завещателя и пассивным субъектом его обязанностей.

В целом, женщины были существенно ущемлены в наследственных правах. Сыновьям принадлежало бли­жайшее право наследования после родителей. По боковым линиям сестры при братьях вообще устранялись от насле­дования. Однако, в нарушение общего правила оте­чественного наследственного права, предусматривающего выделение меньшей доли наследницам, при совместном наследовании мужчин и женщин, супруги наследовали друг после друга в равных долях без различия пола. За вдовой, кроме того, признавалось право потребовать выде­ления ей указной части из имения живого свёкра.

Таким образом, архаизм имперских законов о насле­довании очевиден. Признавая наследником самого отда­ленного родственника по боковой линии, с которым наследодатель при жизни не имел ничего общего, закон в то же время отстранял от наследства наиболее близких наследодателю лиц - родителей и супруга.