Общественно-политическая жизнь

Воспользуемся определением П.Б. Струве, кстати, жившего и пре­подававшего в Югославии в 20—30-е годы, активно выступавшего в местной периодике, видевшего политический спектр таким:

«С одной стороны стоят доктринеры-монархисты, именующие себя легитимистами, стоящие за реставрацию и считающие закон­ным наследником престола — Вел.

В Югославии в рассматриваемый период существовало около тридцати общественно-политических объединений самого разного направления. Наиболее значительные и многочисленные из них:

Окружной совет Объединения монархических организаций в Югославии (представительство Высшего монархического совета в Мюнхене — Париже), Русский комитет (головная организация общественных, научных, профессиональных объединений общим числом около 80), «Союз восстановления Родины» (монархисты- парламентарии), «Фонд спасения родины» (монархисты-консти­туционалисты), «Русское согласие» (монархисты-легитимисты), Русское центральное объединение (центристы-монархисты пар­ламентского типа, имели более 10 отделений) — это объединения традиционно-консервативного направления, однако не единые в выборе методов и средств восстановления в России монархии, одни парламентского, другие — самодержавного характера. Общим было православие и верность традиционным устоям государства. Как верно заметил X. фон Римша: «Консервативная мысль (признание положительных ценностей в прошлом), но не реакционная (что озна­чало бы приверженность только к прошлому), по окончании граж­данской войны начинает усиливаться и оказывать притягательное воздействие на широкие круги либерализма...

«Русский национальный комитет» (либералы, кадеты левого уклона), «Объединение прогрессивной и демократической русской эмиграции “Крестьянская Россия”» (Трудовая крестьянская партия), «Республиканско-демократическое объединение» РДО — это объеди­нения «левого центра», они не были характерны для полярно полити­чески распределившихся симпатий общества русских в Югославии, где ситуация складывалась так, что либо человек был аполитичным, либо его симпатии были достаточно поляризованы.

В тридцатые годы силу набирают организации, явно ориентиру­ющиеся на молодежь, не удовлетворенную «повторением пройден­ного»: русский кружок в Загребе «Молодая Россия» (евразийцы), «Союз русской национальной молодежи» — СРНМ (9 отделений и представительства в провинции), «Союз младороссов», «Националь­ный союз нового поколения» — НСНП, позднее НТСНП, Русское тру­довое христианское движение — РТХД (42 филиала), «Земгор» (бел­градское представительство пражской центральной партии эсеров).

Помимо названных, в Югославии существовало множество военно-политических объединений, как-то: «Русское народное ополчение», «Общество галлиполийцев», «Лига русских офицеров» и пр. и казачьих организаций: «Объединенный совет Дона, Кубани и Терека — ОСДКТ», «Общество “Вольная Кубань”» — всего более 70.

Были и объединения профашистского уклона: югославское отде­ление «Лиги обера», «Железный союз долга и чести»^[32].

Эволюция большинства политически активных русских эмигран­тов в Югославии развивалась по хорошо известной схеме — от Рей- хенгалля к «Возрождению» П.Б. Струве. Все больший вес приобретал «правый центр», объединивший и тех, кто «за монархию», и тех, кто «за республику», при условии, что и те и другие — патриоты. Пози­ции «возрождения, а не реставрации» выкристаллизовались к 1926 г., когда стало ясно, что скорого возврата в Россию не будет. В этом смысле важен парижский съезд 1926 г., на котором югославская сто­рона была представлена широко и на самом высоком уровне — деле­гацию возглавлял митрополит Антоний.

Новый облик российской монархии «без старых недостатков, но на старом фундаменте» представляли себе по-разному. Собственно,

о путях развития традиционной России и велись долголетние и надо сказать, плодотворные дискуссии, но они шли все же в русле одного правоцентристского направления, к которому, по мнению Струве, принадлежала большая часть русских эмигрантов. В Югославии лидер «Возрождения» подвергался, однако, яростным нападкам «доктринеров справа», и все же на его стороне была столь многочис­ленная здесь университетская профессура, преподаватели гимназий, корпусов, артисты, военные интеллигенты.

В Белграде находился центр общеэмигрантского движения моло­дежи, сменившего несколько названий — «Национальный союз рус­ской молодежи», с 1931-го — Национальный Союз Нового Поколе­ния, с 1936 г. — Национально-Трудовой Союз — НТСНП. Подлин­ным идеологом этого движения был белградский профессор, пре­подаватель латыни и санскрита М.А. Георгиевский и казачий офицер В.М. Байдалаков. Союз объединял отделения во Франции, Болгарии, Чехословакии, на Дальнем Востоке. Органом солидаристов, или, как их еще называли, «нацмальчиков», в Белграде был «Русский голос». Большой популярностью пользовался «Русский колокол» И. А. Ильина. Важным моментом в деятельности НСНП является тот факт, что стар­шее поколение сотрудничало с ним — А.Д. Билимович, Е.В. Спектор- ский, Ю.Ф. Семенов, В.В. Шульгин. НСНП вначале поддерживал тес­ные связи с РОВС. Целью была активная работа с населением внутри СССР с целью распространения идей «обновленной России».

В Югославии в 1924 г. генералом Врангелем был создан «Русский общевоинский союз» (РОВС), он объединял около 30 тысяч воинов и был стержнем довоенной политической эмиграции. В известном смысле РОВС был хранителем традиций русской государственно­сти, особенно в югославский период, когда находился вблизи Синода РПЦЗ. В 1926 г. Врангель переехал в Брюссель, а после его смерти штаб был переведен Кутеповым в Париж. В Югославии был 4-й отдел РОВСа, местное отделение было многочисленным и активным.

В 1924 г. был организован белградский «Земгор» приехавшим из Праги Федором Махиным. «Земгор» (Союз земств и городов) осу­ществлял многочисленные гуманитарные акции, имел обширную культурно-просветительскую программу, занимал позиции, близкие эсерам. Интересна личность основателя — Ф.Е. Махина: выпускник академии Генерального штаба, доброволец на Солунском фронте, дослужился до полковника, в эмиграции успел побывать в Китае, в Англии, Франции, Чехословакии, автор книг «Красная армия» (на

французском опубликована в 1939 г.), «Китай в огне» (на сербском — 1940), левые убеждения и связи в Коминтерне сделали его близким другом верхушки югославских коммунистов еще в 30-е г., во время войны Махин работал в Верховном штабе Тито, получил чин гене­рал-лейтенента, но внезапно в 1945 г. умер.

«Земгор» стремился стать общественно-культурным центром Белграда, однако эта цель осталась невыполненной, несмотря на серьезные инициативы: был учрежден «Институт по изучению Рос­сии и Югославии», ряд культурных объединений и пр. Единственным успешным начинанием «Земгора» было издание толстого журнала «Русский архив». Как значилось на обложке: «Журнал о политике, культуре и хозяйстве России». Он выходил с 1928 по 1937 г., вышло 42 номера, издавался на сербском языке. Директором этого издатель­ского предприятия был В. Лебедев — один из редакторов пражского журнала «Воля России». Из этого журнала в «Русском архиве» стали постоянными авторами: Марк Слоним, Алексей Ремизов, Марина Цветаева, Евгений Замятин, Евгений Ляцкий и др.

При этом важно отметить, что некоторые тексты этих авторов впервые были опубликованы именно в «Русском архиве» на серб­ском и лишь затем увидели свет в русских изданиях, к примеру, статьи Цветаевой «Слово о Бальмонте» и «Поэты с историей и без» («Русский архив» №№ 37,1936 г., 24—27,1934 г.), М. Слонима «Пор­треты современных русских писателей» вышли на сербском в 1928— 1930 гг. («Русский архив» №№ 3—9, отдельной книгой в 1931), а на русском только в 1933 г.

Основной целью «Русского архива» и, шире «Земгора» было наладить русско-югославские связи на «левом фланге», так как жур­нал выходил на сербском языке, был адресован прежде всего юго­славской молодежи и ставил перед собой просветительские задачи, с которыми успешно справлялся. Симпатии к советской России к концу 30-х годов стали перевешивать почтение к старым заслугам России царской.

Среди русской молодежи пользовалась популярностью и «мла- доросская партия» Казем-Бека, утверждавшего, что старая Россия умерла, а подлинная Россия это «та, которая теперь перерождается», и принести ей пользу можно, только действуя внутри нее, стать альтернативой правящей партии. Искренность в стремлении быть вместе с большой родиной привлекала многих, хотя, как известно, Казем-Бек не был самостоятелен и действовал в координации с совет­скими органами. «Это испытание — патриотизмом и разочарованием

в Западе — было тяжелейшей драмой для той части честной патрио­тической эмиграции, которая не верила в реальность долгосрочного существования Зарубежной России и тянулась в Россию настоящую к созидательному делу»^[33]. В Югославии было несколько отделений «младороссов» (очагов): в Белграде, в Зрьеянине, Субботице и др. Выходило несколько печатных органов: «Молодая Россия» (бюлле­тень, 1930 г.), «Младорусский исток», «Наше время» (еженедельник, 1934 г.), «Русское дело» (еженедельник 1936—1938 гг.). Горячими сторонниками этой идеологии в Югославии были Ф.М. Козмин, Илья и Владимир Толстые (внуки писателя). В газете «Русское дело» работали самые талантливые молодые литераторы, собиравшиеся в «Литературной Среде». В программной статье писалось: «В гигант­ской борьбе, которую наша нация ведет с разрушительными силами марксизма, лучшее оружие — это наша непревзойденная культура. Общенародная победа нашей культуры свидетельствует о непо­бедимости русского духа» («Русское дело» № 2, 1936). Многие из «младороссов» после 1945 года вернулись в СССР (братья Толстые, И.Н.

В середине 30-х годов набирают силу в среде русской эмиграции мотивы разочарования в демократическом Западе, который не захо­тел противодействовать укреплению в России марксизма и высту­пить за возрождение «исторического государства». Понимание своих разочарований русские консерваторы нашли в западноевропейских правых движениях. Как показала история, развитие правой идеоло­гии в западной Европе пошло деформированным путем, в результате насилия гитлеровского фашизма — «своим языческим расизмом Гитлер привел к краху все европейское консервативное движение 1920—1930-х годов»^[34]. Распространение национально-консерватив­ной идеологии в среде русской эмиграции связано с именами братьев Солоневичей, генералом Туркулом, имевших сторонников и в Югос­лавии. Здесь, особенно в военной среде, сказывались надежды на воз­можность нового «военного похода» против СССР и восстановления легитимной власти. Единственное, что исключалось полностью и с любым союзником — это «соучастие в расчленении России». Увле­ченность военно-геополитическими разработками сыграла с русской эмиграцией злую шутку, как известно, военные формирования из числа эмигрантов использовались Гитлером в своих целях. Подоб­

ную судьбу имел и Русский охранный корпус. Еще в 1933 г. А. Ланин убеждал, что «помогать Германии — значит помогать нашему воз­вращению домой в Россию» («Царский вестник», № 91). Вера в это помогла формированию в 1941 г. военных образований из числа русских эмигрантов в Югославии. В Охранном корпусе при его соз­дании было 3000 человек. Корпус начал формироваться в сложных условиях, когда после нападения Германии на Югославию в стране произошел раскол и одновременно действовали части королевской армии, коммунистическое партизанское движение, различные наци­онально-экстремистские формирования — хорватские усташи и пр.

В этих условиях эмиграция должна была позаботиться о себе сама. Генерал Скородумов вступил в переговоры с немецким коман­дованием о формировании отдельной русской части на определенных условиях. Наиболее важными условиями представляются: невхожде- ние русского корпуса в «состав германских частей», скорейшая пере­броска на Восточный фронт, «неиспользование корпуса ни против какого-либо государства, ни против сербских национальных частей Дражи Михайловича»^[35].

Использование русского корпуса в борьбе с партизанами Тито предопределило трагическую судьбу всей эмиграции в послевоенной Югославии, на всех легло пятно пособничества оккупантам. Спра­ведливости ради следует указать и на участие русских в партизан­ском движении на стороне Тито. Эмиграция выделила два крайних полюса, приняв таким образом участие в гражданском столкнове­нии, которое наложилось в Югославии на освободительную борьбу с интервентами, а также было осложнено межнациональными кон­фликтами. Основная масса русских эмигрантов в годы войны остава­лась нейтральной. В сложных условиях корпус принял на себя обе­спечение возможности выезда из Югославии многих сотен русских семей, вторичная эмиграция которых из социалистической Югосла­вии к 1944 г. стала неминуемой. История Русского охранного корпуса требует тщательного и объективного изучения.

После войны русская эмиграция в Югославии перестает суще­ствовать как некая культурно-национальная общность, так как боль­шая часть русских покинула страну, оставшиеся же, постепенно утра­чивая культурно-национальную автономию существования, включа­лись в жизнь югославского общества, некоторые выехали в СССР.