§ 2. Организация охраны порядка и борьбы с преступностью в IX-XVII веках

В эпоху, когда отсутствовали специальный полицейский аппарат и тюремные учреждения, полицейские функции, первоначально неслож­ные и немногочисленные, осуществляли наряду с другими функциями

управления (судебными, финансовыми, военными) центральные и мест­ные органы власти.

Большую роль в поддержании правопорядка играла община. Это было обусловлено не только неразвитостью государственного аппарата. В сред­невековом (феодальном, или традиционном) обществе были четко распре­делены и зафиксированы обычаем или законом социальные роли людей. Каждый человек прежде всего являлся членом социальной группы, корпо­рации — дружинником, крестьянином, священником. Корпорация (общи­на) требовала от своих членов подчинения определенной дисциплине, оди­накового образа жизни, навязывая им жесткое клише поведения. Нетра­диционные поступки отвергались, осуждались, наказывались, нарушите­ли изгонялись ^[11][12]. Условием эффективности контроля со стороны общины было личное знакомство ее членов, появление незнакомого человека имело потенциальную опасность, поэтому было установлено требование «знат- ка» для каждого человека, не принадлежавшего к общине, что означало, что член общины должен был поручиться за незнакомца перед общиной, приняв на себя ответственность за его возможные проступки.

Таким образом, в раннем Средневековье преобладал так называемый внутренний социальный контроль, т.

троля, но отличающийся возможностью использования принуждения, в традиционных обществах был незначителен.

По мере укрепления и развития государства, усложнения обще­ственной жизни княжеская власть, все более расширяя функции своих уполномоченных и наделяя их льготами, проникала в общинное управ­ление, создавая вместо выборных должностей подконтрольный ей, хоро­шо организованный аппарат.

Княжеская власть в Древней Руси возлагала преследование преступ­ников на общины; помогала частному истцу в преследовании и поимке воров, выделяя для этого слуг князя, мечника, емца и определяя им воз­награждение; применяла меры пресечения к виновным — заковывание в железо; помогала частному лицу в наказании обидчика, назначая для этого специального чиновника — вирника и определяя ему вознаграж­дение; понуждала потерпевших к подаче уголовных исков, запрещая им освобождать преступников от наказания по мировой (соглашению сто­рон); в отдельных случаях отыскивала виновных тайно; применяла для задержания преступников военную силу ^[13].

Дальнейшее развитие органов, осуществлявших охрану обще­ственного порядка, происходит в период дробления Руси, характери­зующийся существованием одновременно с княжеской властью бояр- землевладельцев и монастырских владык.

В Древнерусском государстве имелись различные формы и мето­ды борьбы с уголовной преступностью. Поскольку преступление пони­малось как личная обида, обидчикам мстили.

За убийство вора после рассвета платился штраф в пользу князя, так как расправа с ворами входила в княжескую компетенцию. Таким об­разом, княжеская власть становилась гарантом правопорядка в обще­стве. К княжескому суду относились с большим почтением и суеверным страхом. Это было обусловлено особым восприятием личности князя. На него смотрели как на правителя, наделенного сверхъестественными способностями, отвечающего за исход военных кампаний, погоду, уро­жаи, смертность населения в периоды голода и мора, а также справедли­вое разрешение внутриобщинных конфликтов ^[15].

Оказавшегося в «своем миру» вора выявляли без помощи властей. Местная община оказывала большую поддержку истцу в тех случаях, ког­да ему трудно было установить личность ответчика. Каждый потерявший какое-либо имущество мог объявить об этом на рыночной площади сво­его города (так называемый заклич). Если пропавшее не обнаруживалось в течение трех дней, то любой, у кого находили данное имущество по ис­течении этого срока, считался ответчиком. Факт кражи требовалось до­казать. Устанавливался он на своде — собрании общинников. Здесь по­дозреваемый должен был объяснить, каким образом оказались у него чу­жой конь, либо оружие, либо порт. Собравшиеся же указывали, купил он ту или иную вещь или получил в дар, подкрепляя свои заявления клят­вой.

В статье 70 Пространной Русской Правды упоминается о такой процессуальной форме, как «гонение следа», т. е. розыске преступника, не пойманного на месте преступления, по его следам. Община должна «гнать по следу» за вором; если не окажется следа к селу или к обозу (то­вару), те, кто не отведет от себя следа или отобьется от обязанности гнать по следу, за все отвечают. Если след будет потерян на большой дороге, то община за кражу не отвечает. Аналогичным образом осуществлялось «гонение следа» по убийствам и разбоям. Считалось, что там, где лежа­

ло «лицо», т. е. труп убитого, скрывался и преступник. Поэтому та вервь, на территории которой обнаруживали труп, и разыскивала убийцу. Древ­нее правило «гонение следа» позволяло организовать взаимодействие не­скольких общин и привлечь к розыску большое количество людей. Уча­стие представителей государственной власти сводилось к контролю, что­бы вор не был укрыт от властей, и к выполнению роли арбитра в спо­ре сторон. Однако были и должностные лица княжеской администрации, наделенные полномочиями вести розыск преступника: вирники, метель- ники, мечники, писцы, тиуны, десятские. В их пользу были установлены особые пошлины, а во время розыска они получали довольствие и содер­жание от жителей той местности, где оно проводилось. В случае наиболее опасных преступлений в дело вступала княжеская дружина, военная сила дружинников была необходима при преследовании ушкуйников.

Для Древнерусского государства большое значение имело поддержа­ние в надлежащем порядке путей сообщения (знаменитый «путь из варяг в греки»). Русская Правда закрепляла обязанности представителей государ­ственной власти по строительству и ремонту мостов, благоустройству го­родов и, видимо, по надзору за их сохранностью и порядком передвиже­ния. А в 30-х гг. XIII в. появился специальный акт — Устав князя Ярослава о мостех — о порядке надзора за благоустройством новгородских улиц ^[17].

Кроме того, специальные чиновники (мытники), которые собира­ли торговые пошлины (мыт), осуществляли также надзор за внутренней торговлей, за соблюдением мер и весов.

В этот период имеются свидетельства о попытке выделения в осо­бую категорию нарушений порядка в общественных местах. Так, в Псков­ской судной грамоте (середина XV в.) особо говорится о деяниях, совер­шенных в публичном месте — «на рынке или на улице... на пиру» ^[18]. В ней также впервые было указано на необходимость получить грамоту у кня­

зя или посадника, содержащую разрешение на выезд за пределы Псков­ской земли по своим делам. До XVII в. коренное население России (кроме крепостных крестьян) могло свободно передвигаться по стране. Но уже издавна существовали ограничения для иностранцев. С XIII в. известны проезжие грамоты для иностранцев, которые были своеобразным удо­стоверением личности путешественников и позволяли местным властям контролировать их поведение. Развитие торговых и дипломатических от­ношений с другими странами обусловило появление проезжих грамот для русских, выезжающих за границу.

Роль государственных органов в осуществлении полицейского кон­троля существенно возрастает по мере усложнения общественной жиз­ни и в связи с тем, что преступление стало рассматриваться как дея­ние, нарушавшее интересы государства и установленный правопоря­док. В Соборном Уложении 1649 г. впервые в истории русского законо­дательства четко регламентируется ответственность за нарушение по­рядка в общественных местах. Слова «безчиние» и «безчинство» при­меняются к лицам, нарушающим порядок в церкви и на царском дворе. Содержание полицейских функций государства расширяется, важней­шей составляющей становится надзор и ограничение передвижения на­селения. В главе XVIII «О проезжих грамотах для служилых людей Си­бири и нижней Волги и проезжих грамот для иностранцев» Уложения впервые было закреплено требование о наличии удостоверения лично­сти. В конце XVII в. ограничивается право передвижения свободного населения. Царские Указы 1684 г. и 1686 г. запрещали проживать в Мо­скве «без поручных записей».

В XVII в. в условиях зарождения экономических связей между от­дельными районами страны и развития торговли возникает необходи­мость в более четкой регламентации торговых отношений и порядка взи­мания государственных пошлин. Поэтому не случайно в главе IX «О мы­тах и перевозах и о мостах» Соборного Уложения закрепляются обязан­ности должностных лиц (целовальников, откупщиков) содержать в по­рядке мосты и перевозы, осуществлять надзор за безопасностью движе­ния по ним. В Наказе о градском благочинии 1649 г. впервые появляется термин, обозначающий общественный порядок в узком смысле («благо­чиние» — добрый порядок, от «благо» — добро, «чин» — порядок). В На­казах московским объезжим головам (1667 и 1675 гг.) и воеводам, направ­ляемым в другие города, говорилось об их обязанности поддержания «общего спокойствия, тишины и безопасности», «строжайшего благочи­ния и порядка», «благочиния и общей безопасности», «градского и сель­

ского благочиния». Были введены должности «объезжих голов», ответ­ственных за обеспечение наружного надзора и порядка на улицах и пло­щадях. Объезжие головы били дубьем и батогами непослушных обыва­телей за различные нарушения и неисполнение их распоряжений, а за­держанных сажали в чуланы и ледники. Объезжие головы назначались в съезжие дворы Разрядным приказом, и ему же были подотчетны. В На­казе о градском благочинии и Наказах московским объезжим головам го­ворилось об их обязанностях по контролю над решеточными приказчи­ками, уличными сторожами, стрельцами, которые должны были обеспе­чивать в городах «общее спокойствие», а также требовалось, чтобы «во всех улицах и по переулкам в день и в ночь ходить и беречь накрепко, чтоб в улицах и переулках бою и грабежу... и иного какого воровства... не было». Таким образом, во второй половине XVII в. законодательно были закреплены меры по обеспечению общественного порядка.

Функции политической полиции до XVII в. также осуществляли цен­тральные и местные органы власти. Однако с начала XVII в. политическо­му сыску придается особое значение. Политические или государственные преступления стали называться «Слово и дело государево», что по сво­ему первоначальному смыслу означало дело о словесном оскорблении царя. Дела по ним выделяются из общей массы уголовных дел. Первые документы с употреблением этой печально знаменитой фразы датирова­ны 1622 г. и касаются угрозы перерезать горло царю, опрометчиво выр­вавшейся у одного казака. Вскоре «Слово и дело государево» приобре­ло более широкое значение. В этот период все дела, касавшиеся государ­ственных интересов, были «государевыми делами». К данному роду пре­ступлений, т. е. действиям и умыслам, направленным против царя и госу­дарственного порядка самодержавной России, в конце XVI в. были отне­сены крамола и сдача города неприятелю. К виновным в основном приме­нялись смертная казнь или членовредительные наказания. Каждый, кому становилось известно о злых умыслах по отношению к царю, оскорбле­нии царского имени, государственной измене и т. д., обязан был под стра­хом смертной казни донести об этом властям, выкрикнув фразу «Слово и дело государево». В то же время Соборное Уложение предусматрива­ло строгое наказание для тех, кто заявлял «Слово и дело государево» без должных оснований. Круг государственных преступлений был очерчен второй главой Уложения. Наиболее серьезными преступлениями счита­лись покушение на жизнь царя и заговор с целью «московским государ­ством завладеть и государем быть». По-прежнему карались те, кто «не­другу город сдаст изменою» или «в городы примет из иных государств за­

рубежных людей для измены же». Привлеченные к следствию по «Слову и делу государеву», в том числе и доносчики, заключались в тюрьму для выяснения истины и подвергались пыткам. Для принятия окончательно­го решения подследственных, как правило, пересылали в Москву, где рас­смотрение дел происходило в Разрядном, Разбойном, Стрелецком и дру­гих приказах. Итоги следствия докладывались царю или в Приказ тай­ных дел ^[19].

Приказ тайных дел сначала выполнял роль личной канцелярии царя, т. е. органа, позволявшего ему при решении важнейших государственных дел обходиться без Боярской Думы. Еще в начале правления у царя Алек­сея Михайловича имелось несколько подьячих из Приказа Большого двор­ца для личной переписки, которые в конце 1654 г. - начале 1655 г. были организованы в Приказ тайных дел. Первоначально им заведовал тайный дьяк, при котором находилось 5-6 подьячих, к середине XVIII в. во гла­ве его стояла дьячая коллегия (тайный дьяк и дьяки Челобитного и Стре­лецкого приказов; 15 подьячих). Основной функцией Приказа тайных дел был контроль за деятельностью приказов. Он мог носить явный характер и проявляться в затребовании для «ведома» (контроля) различных дел, све­дений, отчетности из других приказов, в проверке приказного делопроиз­водства при участии царя. Тайный контроль заключался в направлении подьячих Приказа с секретным наказом о наблюдении за теми послами и воеводами, которые «много чинять не к чести своего государя», или вое­вод, допускавших «много неправд... над ратными людьми». Известной фор­мой контроля за государственным аппаратом (как приказами, так и воево­дами) было рассмотрение Приказом челобитных, поданных лично царю. После рассмотрения дел по челобитной в приказе тайный дьяк докладывал о нем царю. По царскому указу дело, минуя Боярскую Думу, разрешалось в Приказе тайных дел или передавалось для исполнения в какой-либо дру­гой приказ. Важнейшей функцией рассматриваемого органа являлся кон­троль за розыском (следствием) по деяниям, направленным против суще­ствующего строя, непосредственно против царя. Например, Приказ при­нимал участие в следствии по делу Степана Разина и его сподвижников. Приказ тайных дел помещался в царском дворе, и царь часто бывал в нем. Здесь у него был стол с письменным прибором, он принимал участие в со­ставлении бумаг, требовал отчетов, слушал доклады, рассматривал дела. Возглавлявшие Приказ дьяки пользовались большим влиянием в государ­

ственных делах ^[20]. И хотя Приказ был упразднен в 1676 г., он по праву счи­тается родоначальником органов политического сыска в Русском государ­стве.

XVII в. был веком расцвета и падения приказной системы управ­ления, важной ее особенностью являлась пестрота и неопределенность функций ее звеньев. Почти каждый приказ выполнял не только функции отраслевого управления, в его ведении находились также определенные территории, налоги с которых поступали на содержание приказа, выпол­няли они и полицейские функции. Для расследования политических дел создавались и временные розыскные органы — Временные следствен­ные комиссии, которые рассматривали важные дела. Но в их деятельно­сти встречались курьезы. Например, была создана специальная комиссия по делу холопа Сумарокова, который в 1660 г. стрелял из пищали по гал­кам и угодил в царские хоромы, за что был наказан отсечением правой руки и левой ноги ^[21].

К середине XVI в. в русском праве отчетливо оформился статус «лихо­го человека», для которого разбой и бандитизм были профессиональным занятием. К 30-м гг. XVI в. относится и известие о масштабной деятельно­сти преступных организаций фальшивомонетчиков во многих городах ^[22]. Обретение национальной независимости создало возможность активиза­ции товарно-денежных отношений и внутреннего рынка. Возросли воз­можности обогащения, в обществе почувствовали вкус к богатству. Ши­рилось стремление овладеть собственностью любыми путями, что отража­ло происходящий перелом в мышлении: определенный аскетизм периода идейной сопричастности к борьбе за освобождение сменялся у части насе­ления жаждой обогащения. Во всех сферах (в том числе в церковной среде знаменитый спор иосифлян и нестяжателей) решался вопрос о бедности и богатстве в перспективе государственного развития. Нужно отметить, что складывалась парадоксальная ситуация: усиление государства противоре­чило народному благосостоянию, по известному выражению В. О. Ключев­ского, «государство пухло, а народ хирел». Крестьянский разбой поэтому, безусловно, был формой социального протеста. Но формирование массо­вой преступности было обусловлено не только социально-политическими,

но и социально-экономическими, психологическими и иными причинами. Профессиональная преступность «лихих» имела всесословный характер.

Рост преступности, в первую очередь профессиональной, был одной из причин, вызвавших губную реформу. В ходе земско-губных преобразо­ваний периода малолетства Ивана Грозного (1530-1540-е гг.) произошло усиление карательной функции государства. Были созданы земские и губ­ные избы. Они осуществляли процедуру следствия и суда, т. е. полицейско- судебные функции. До губной реформы право вынесения смертных приго­воров принадлежало только центральной власти. Эта важнейшая суть пе­ремен совершенно однозначно выделена летописями, согласно которым главные прерогативы выборных органов были «судить, пытать, казнить». Проводимые реформы имели сильную демократическую направленность: рядовое население страны получило возможность реального участия в су­дебной деятельности и реализации карательной функции.

В губную избу (орган губного управления) входили: губные старосты и губные целовальники; губные дьячки или подьячие, ведшие письмен­ную часть; сотские, пятидесятские и десятские, преследовавшие разбой­ников и татей и наблюдавшие за тем, чтобы не приезжали к кому-либо люди «необычные и незнаемые», тюремные сторожа и целовальники, надзиравшие за заключенными; палачи, пытавшие и наказывавшие за­ключенных; бирючи, обнародовавшие постановления правительства; сторожа в губной избе.

Усиление политики репрессий в ходе губных реформ подтвержда­ется рядом фактов. Судебник 1550 г. утвердил обязательную смертную казнь для «лихих людей» в общегосударственном масштабе. Задачей судебно-полицейских органов того времени было не конкретное выясне­ние обстоятельств противоправных действий, а установление фактиче­ской принадлежности лица к «ведомым лихим». Уставная книга Разбой­ного приказа признает массовость разбойных шаек и оправдывает обя­зательную казнь профессиональных преступников невозможностью их тюремного содержания из-за опасности насильственного освобождения собратьями-бандитами ^[23].

В XV в. начинает складываться, а в XVI и XVII вв. становится ве­дущей процессуальная форма, получившая название розыск, или сыск. При этом использовались различные методы, в том числе и негласно­го характера. Так, царским Указом, изданным в 1695 г., воеводам в го­родах предписывалось «про воров и разбойников проведать тайно вся­кими мерами». Однако главную роль в розыскном деле играла пытка.

Признание подследственного, полученное в результате пытки, счита­лось доказательством его вины и служило основанием для наказания ^[24]. Розыскными органами были «особые обыщики» XV в. - начала XVI в., посылавшиеся из Москвы в какую-либо местность, которые, по общему представлению, приносили мало пользы и больше убытка населению. Вскоре они были официально заменены губными учреждениями, хотя «обыщики» еще долго продолжали существовать. Перед началом розыс­ка обыщики и губные старосты были обязаны произвести повальный обыск — опрос представителей всех социальных групп (число опраши­ваемых не ограничивалось). Сведения записывались в «списки», к ко­торым эти лица «прикладывали» руки. Повальный обыск, поличное и личное признание, сделанное под пыткой, стали основными видами доказательств к середине XVII в. Однако первое место занимала «ца­рица доказательств» — полученное под пыткой личное признание. До­носчика и обвиняемого приводили в судную избу вместе, но допраши­вали порознь. Если обвинитель повторял донос, а обвиняемый оправ­дывался, то их ставили «очи на очи», т. е. проводили очную ставку (как говорили тогда: «очи на очи глядят, очи речи говорят»). Если обвиняе­мый отрицал свою виновность, то доносчика вздымали на дыбе, выво­рачивали руки (это называлось «встряской»), а затем вправляли обрат­но. При отсутствии результатов начиналась пытка. Если доносчик все же стоял на своем, то она переносилась на обвиняемого. Но самая тяже­лая пытка проводилась тогда, когда следователь считал, что подозрева­емый не сказал «всей правды», а раз «не сказал подлинной» правды, за­ставляли «сказать всю подноготную», для чего закрепляли кисть руки в хомут, а пальцы — в клещи и забивали под ногти железные гвозди или деревянные клинышки.

Центральным органом розыска был Разбойный приказ (1555­1701 гг., с 1682 г. — Разбойный сыскной приказ, с 1683 г. — Сыскной при­каз, с 1687 г. — Приказ сыскных дел), который санкционировал пригово­ры губных органов. Он производил суд по татебным и разбойным делам, когда тати или разбойники были пойманы с поличным, а также над теми, кого на повальном обыске называли лихим человеком, татем, грабителем, разбойником, пристанодержателем и укрывателем краденых вещей, рав­но и над теми, которые в Судном приказе приговаривались к пытке как тати и разбойники. В ведении Разбойного приказа находились все губные старосты и целовальники, губные дьяки и тюремные сторожа; они при­езжали в Москву перед отправлением своих обязанностей, давали прися­

гу в этом приказе; жалобы на них со всего государства подавались в этот приказ. Устройство и содержание тюрем зависело также от Разбойно­го приказа. Нередко в распоряжение Разбойного приказа направлялись стрельцы «на поимку татей, разбойников и грабителей» ^[25].

Столица государства Москва была выделена из общей системы управления. Еще в XV в. при Иване III в ней учреждена городская «ис- права». В начале XVI в. полицейские функции в Москве и Московском уезде осуществлял Земский приказ. Он занимался преследованием раз­бойников и иных «лихих людей», ведал сбором податей с посадского на­селения Москвы, наблюдал за порядком и благоустройством в столице. В Москве и других больших городах при этом приказе низшие служащие назывались земскими ярыжками; они носили красное и зеленое или ино­го особого цвета платье с нашивкою на груди двух букв: «З» и «Я». Основ­ная их деятельность состояла в следующем: когда государь или его двор куда-либо в городе «шествие имели», проходил крестный ход или какое- либо торжество, то ярыжки, идя впереди с метлами и лопатами, очищали и «просторили» путь. Если же где-то происходили ссора, шум и драка, то они могли беспрепятственно задерживать, брать под стражу и отводить в свой приказ. В конце XVI в. Земский приказ был объединен со Стрелец­ким, который стал осуществлять полицейские функции в Москве.

Однако вышеназванных мер оказалось недостаточно. События на­чала XVII в. потребовали создания твердой власти на местах. По ро­списи городов и уездов в 1625 г. известно, что в 146 городах с уездами уже были назначены воеводы. Воевода стал основным звеном местного управления. Претенденты на место воевод — бояре, дворяне и дети бо­ярские — подавали на имя царя челобитную, в которой просили назна­чить на воеводство, чтобы «покормиться». Официально воевода за свою службу получал поместные денежные оклады. Воевода назначался Раз­рядным приказом, утверждался царем и Боярской Думой и подчинял­ся тому приказу, в ведении которого находился данный город с уездом. В большие города назначали нескольких воевод, один из них считал­ся главным. Каждый воевода получал из приказа наказ, определявший круг его деятельности: он осуществлял охрану феодальной собственно­сти, боролся с укрывательством беглых, с нарушением казенного инте­реса (кормчества), со всяким несоблюдением порядка вообще (бой, по­жар, мор), ведал городовым и дорожным делом, надзирал за судом губ­ных и земских старост. Административно-полицейский надзор воеводы простирался и на личную жизнь населения. В крупных городах поли­

цейский надзор за населением, укреплениями и караулами осуществлял подчиненный воеводе городничий (бывший городовой приказчик). На­казы, которые получали воеводы из приказов, были неопределенны и малоконкретны: «как пригоже», смотря по «тамошнему делу», «как бог вразумит». Это усиливало произвол воевод. Кормление было упраздне­но, но в действительности оно процветало. Воеводы не довольствова­лись добровольными приношениями. На протяжении XVII в. из горо­дов, уездов, волостей в столицу поступали слезные челобитные от на­селения на поборы и лихоимство воевод. Виновато в таком положении было и само правительство, которое, не имея средств на управление, не только веками не платило жалования своим чиновникам, но и прямо со­ветовало им «кормиться от дел» ^[26].

По мере развития русского феодального государства розыскной про­цесс существенно потеснил состязательный. Розыск отличался тем, что государственные органы сами возбуждали, вели и завершали дело по собственной инициативе и усмотрению. К концу XV в. в системе доказа­тельств сформировался институт «облихования». При отсутствии дока­зательств закон обязывал «добрых» людей оговаривать подозреваемого для получения признания с помощью пытки («опыта»). Тогда же в каче­стве доказательства закрепляется судебный поединок — «поле». Его ор­ганизацией ведали окольничий, дьяк и недельщик. В обязанности недель- щика входили вызов сторон в суд, производство ареста и проведение пыт­ки. Поединку предшествовало крестное целование, проходил он в при­сутствии доброжелателей и друзей обеих сторон, которые при оружии наблюдали за его ходом. «Поле» часто превращалось в потасовку. Сущ­ность розыскного процесса в целом заключалась в том, что в лице госу­дарственного агента соединялись различные процессуальные функции: обвинителя и судьи, и этот агент противопоставлялся обвиняемому, ко­торый служил лишь объектом сыска. Сущность состязательного процес­са — в споре о праве двух равноправных сторон перед третьим — судьей. Розыскной процесс, появившийся сначала исключительно для дел о го­сударственных преступлениях, постепенно распространился и на другие уголовные дела, вытесняя судное производство, которое оставалось ино­гда для власть имущих по сути как привилегия. Не полагаясь только на своих должностных лиц, правительство поощряло частную инициативу по поимке преступников. Отдельным лицам по их челобитным выдава­лись так называемые погонные грамоты, разрешавшие челобитчику оты­скивать известного ему вора и задерживать.

В XVII в. продолжали существовать обе формы самоуправления — губная и земская. Статья XXI Соборного Уложения 1649 г. подчеркивала самостоятельность губных дел от воевод, однако в действительности губ­ные старосты находились вначале под надзором, а затем в полном подчи­нении воевод. Воевода сделался прямым начальником губного суда, а губ­ной староста — его помощником.

Деятельность органов власти, осуществлявших полицейские функ­ции, регламентировалась в XVII в. Соборным Уложением 1649 г., Указ­ными книгами приказов — Земского, Разбойного, Холопьего и другими, а также отдельными указами царя и Боярской Думы. Таким образом, во второй половине XVII в. законодательно были закреплены меры по обе­спечению прочного общественного порядка.

Несмотря на усиление роли государственных органов в деле охра­ны общественного порядка, общественные институты продолжали иметь большое значение. Территория с центром в сравнительно боль­шом населенном пункте называлась крестьянами волостью, а население волости — миром. Волость на своих собраниях-сходах выбирала старо­сту и некоторых других руководящих лиц, решала вопросы о принятии в общину новых членов и выделении им земель. Волостная община са­мостоятельно ведала сбором податей, низшим судом и полицией. Пред­ставители княжеской администрации являлись в волость только тогда, когда в ней было совершено преступление и начинался спор о грани­цах ее территории с соседними или крупными землевладельцами. Зна­чение мирского самоуправления усиливалось высшей выборной долж­ностью сотского. Сотский являлся посредником между волостным ста­ростой и чиновниками наместника. Свои кормы и поборы чиновниче­ство могло получать только от высшего мирского представителя — сот­ского. В более поздние времена выборный сотский будет выполнять по­лицейские функции: наблюдать за порядком в селениях, чистотой воды в реках, пожарной безопасностью, проведением торгов, базаров, тор­говли с надлежащими свидетельствами, продажей доброкачественных продуктов и др.

В целом в Московском государстве мы встречаем лишь слабые за­чатки того, что в дальнейшем будет квалифицироваться как полицейская деятельность; законодательством Московского государства XVII в. за­прещались и преследовались лишь те нарушения немногих и несложных норм, которые угрожали внутренней безопасности. В допетровский пе­риод все полицейские функции государства сводились в основном к обе­спечению внутренней и внешней безопасности подданных. Защитив их

от «лихих» людей внутри страны, государство считало свою задачу вы­полненной, предоставляя затем самим подданным регулировать свои от­ношения ^[27].

Литература

Полиция и милиция России: страницы истории / А. М. Беда [и др.]. М., 1995.

Герман Р. С. Развитие полиции России: историко-правовая ретро­спектива // Юристъ-Правоведъ. 2011. № 3.

История отечественных органов внутренних дел : учебник для ву­зов / под ред. Р. С. Мулукаева. М., 2005.

Кваша Л. Ф. Милиция (полиция) в условиях переходного типа госу­дарства и права // История государства и права. 2006. № 3.

Матвеев С. П. Институт полиции: исторический экскурс // Вестник Воронежского института МВД России. 2014. № 1.

МВД России : энциклопедия / гл. ред. В. Ф. Некрасов. М., 2002. Мулукаев Р. С. Полиция Российской империи : монография / Р. С. Му­лукаев, А. Я. Малыгин, А. В. Борисов. М., 2013.

Моисеев И. А. Становление и развитие полиции России: основные этапы // Вестник Воронежского института МВД России. 2007. № 2.

Мушкет И. И. Полицейское право России: проблемы теории / И. И. Мушкет, Е. Б. Хохлов ; под общ. ред. В. П. Сальникова. СПб., 1998.

Вопросы для контроля и самоконтроля

1. С какими научными и учебными дисциплинами соприкасается «История органов внутренних дел»? Аргументируйте свой ответ.

2. Как соотносятся понятия «органы внутренних дел», «правоохра­нительные органы», «полиция» и «милиция», каково их содержание?

3. Какие факторы определили изменение содержания правоохрани­тельной функции государства?

4. Кто из представителей историко-правовой науки внес значитель­ный вклад в изучение истории органов внутренних дел?

5. Какие методы могут быть использованы при изучении истории органов внутренних дел? Приведите примеры.

6. Как изменялась роль государства в течение IX-XVII вв. в осущест­влении охраны общественного порядка и борьбы с преступностью?

7. Каковы основные направления полицейской деятельности орга­нов власти в Древнерусском государстве?

8. Раскройте тезис об исторической изменчивости содержания по­нятия «органы внутренних дел России».

9. Охарактеризуйте основные периоды развития органов внутрен­них дел в России.

10. Какие функции осуществляли земские и губные избы, созданные в 1530-1540-е гг.?

Тестовые задания

1. Проанализируйте положения статей нормативных правовых актов современного Российского государства. Какое из положений направлено на обеспечение правоохранительной функции Россий­ского государства?

A. Досмотр транспортного средства любого вида, т. е. обследование транспортного средства, проводимое без нарушения его конструктив­ной целостности, осуществляется в целях обнаружения орудий совер­шения преступлений либо предметов административного правонару­шения.

Б. Изменение определенных сторонами условий трудового догово­ра, в том числе перевод на другую работу, допускается только по со­глашению сторон трудового договора, за исключением случаев, пред­усмотренных настоящим Кодексом. Соглашение об изменении опреде­ленных сторонами условий трудового договора заключается в письмен­ной форме.

B. Если иное не установлено договором поставки, покупатель (полу­чатель) обязан возвратить поставщику многооборотную тару и средства пакетирования, в которых поступил товар, в порядке и в сроки, установ­ленные законом, иными правовыми актами, принятыми в соответствии с ними обязательными правилами или договором.

2. Проанализируйте отрывок текста учебника: «В XVII в. в усло­виях зарождения экономических связей между отдельными района­ми страны и развития торговли возникает необходимость в более чет­кой регламентации торговых отношений и порядка взимания государ­ственных пошлин». Какой из принципов научного познания исполь­зуется при описании указанных событий?

A. Принцип плюрализма.

Б. Принцип историзма.

B. Принцип достоверности.

3. Проанализируйте положение, касающееся деятельности Ми­нистерства внутренних дел: «МВД в то время по своему назначению в полной мере оправдывало свое название — внутренних дел, посколь­ку в предмет его ведения были включены именно внутренние дела го­сударства: продовольственные, промышленные, торговые, медицин­ские, почтовые, полицейские и др.» Какой период деятельности МВД оно характеризует?

A. 1770-1802 гг.

Б. 1802-1810 гг.

B. 1811-1819 гг.

4. В 1622 г. крестьянин И. Трифонов ехал с ярмарки на своей телеге и перевернулся. Причиной происшествия была плохая дорога, по по­воду чего он выразил свое неудовольствие, браня и дорогу, и власть, и самого царя. Свидетели этого сообщили об этом властям. По данно­му делу было проведено следствие. В какой Приказ были доложены ре­зультаты проведенного расследования?

A. Земский приказ.

Б. Поместный приказ.

B. Приказ тайных дел.

5. 25 сентября 1680 г. было совершено разбойное нападение на куп­ца В. Голощекина. Вскоре по этому делу был пойман с поличным из­вестный разбойник по кличке Хомут. Какой орган мог осуществлять правосудие по данному делу?

A. Суд присяжных.

Б. Разбойный приказ.

B. Тайная канцелярия.

6. В г. Мосальске было совершено преступление. Для установления виновных государственными органами были осуществлены следую­щие действия: допрос, облихование, пытки. О каком процессе идет речь?

A. Состязательный процесс.

Б. Розыскной процесс.

B. Исковой процесс.