$ 1. Потребность обобщеннаго знанія.
НсЬсІІінц. Vorlesungen liber d. akad. Studium 1Я02. Comte Aug. Gours de philosophic positive, tomo 1 (Premiere lepon).
Человѣческое знаніе, какъ оно дается отдѣльными науками, представляется частнымъ и разрозненнымъ.
Наблюденіе само по себѣ не даетъ намъ ничего общаго. Мы почерпаемъ изъ него непосредственно лишь познаніе отдѣльныхъ частныхъ фактовъ. Между тѣмъ для жизни—эту цѣль никогда не должна терять изъ виду живая наука—отрывочное знаніе непригодно. Жизнь, даже отдѣльной личности, на каждомъ шагу ставитъ самые широкіе и общіе вопросы, и отвѣты на нихъ человѣкъ ждетъ именно отъ науки. Для кого хотя бы одинъ уголокъ раскрывающагося передъ нимъ бытія озарился свѣтомъ научнаго пониманія, тотъ не легко мирится съ окружающей тьмою. Нравственное удовлетвореніе, въ совершеніи выпавшаго на его долю дѣла, онъ почувствуетъ только будучи въ состояніи связать это частное дѣли съ общими, основными вопросами жизни. Вполнѣ сознательный и дѣйствительно свободный трудъ возможенъ только йодъ тѣмъ условіемъ, если онъ представляется живою и необходимою частью въ цѣломъ трудѣ всего человѣчества. А для такого пониманія своего частнаго дѣла недостаточно однихъ спеціально къ нему относящихся знаній. Въ человѣкѣ невольно сказывается стремленіе по возможности расширить свое знаніе, придать ему характеръ общности, такъ, чтобы всякій вопросъ, выдвигаемый жизнью, находилъ себѣ надлежащее научное освѣщеніе и удовлетворяющее рѣшеніе.Но какъ достигнуть этой цѣли? Какимъ образомъ отрывочное знаніе превратить въ цѣлостное? Самымь простымъ для этого средствомъ, на первый взглядъ, представляется расширеніе количества знанія Устроить дѣло такъ, чтобы я впалъ все, доступное знанію другихъ,
усвоить себѣ общее знаніе всего человѣчества, и вопросъ, повиднмому, будетъ рѣшенъ.
Если масса этого знанія окажется слишкомъ велика, свыше силъ. отдѣльнаго человѣка, можно облегчить ея тяжесть на счетъ качества. Хотя не полное, не глубокое, но непремѣнно знаніе обо всемъ. Достигнувъ этой цѣли, мы получимъ знаніе всеобъемлющее, цѣлостное.Рѣшать вопросъ такимъ образомъ значитъ искать спасенія въ энциклопедизмѣ. Однако, каково бы ни было значеніе энциклопедическаго знанія, оно во всякомъ случаѣ не можетъ оправдать такихъ ожиданій. И энциклопедизмъ не можетъ дать цѣлостной системы знанія. Вѣдь отрывочнымъ представляется не только знаніе отдѣльнаго человѣка, но и знаніе всего человѣчества. Свѣтъ науки не разстилается надъ нами сплошною и ровною волной. Грань, отдѣляющая познанное людьми отъ
непознаннаго, вырѣзывается самымъ вычурнымъ узоромъ. Рядомъ съ самымъ точнымъ знаніемъ самыхъ мелкихъ подробностей стоитъ полное V невѣжество въ другихъ, часто гораздо болѣе близкихъ намъ, вопросахъ. Мы достигли возможности опредѣлять съ помощью спектральнаго анализа химическій составъ отдаленныхъ звѣздъ; а сколько еще темнаго у остается для насъ въ устройствѣ нашего собственнаго тѣла. Сравнительное языкознаніе даетъ возможность опредѣлить степень культуры отдаленныхъ предковъ арійцевъ, а рядомъ съ этимъ вопросъ о происхо- ■У ждсніи Руси остается все также спорнымъ и неразъяспеннымъ, какъ и въ то время, когда о сравнительной методѣ не было и помину. Чело- у вѣческое знаніе—это книга съ разрозненными страницами. Здѣсь, па одной страницѣ, мы прочли все на ней написанное, .знаемъ все до послѣдней буквы, но рядомъ съ нею нѣтъ ни предшествующей, ни слѣдующей за ней страницы, и прочитанное нами, оставаясь безъ начала и конца, только дразнитъ насъ, какъ неразрѣшимая загадка.
Человѣческое знаніе и въ цѣломъ отрывочно. Если бы даже я зналъ все, что знаютъ люди, мое знаніе не было бы цѣльной системой.
II въ древности, когда обиліе фактическаго матеріала науки еще не было такъ велико, когда нерѣдко являлись умы, обнимавшіе весь наличный запасъ знаній человѣчества, разрозненность знанія давала себя чувствовать. И тогда уже работали падъ обобщеніемъ знанія, иадт, созданіемъ общей цѣлостной его системы. Но средство къ этому думали найти въ измѣненіи самаго метода познанія. У грековъ именно зарождается философія, какъ особая форма званія. Не въ расширеніи эмпирическаго знанія искали греческіе мыслители средства придать нашему знанію общность и цѣлостность. Они стремились достичь этого посредствомъ анализа обыденныхъ понятій, какія имѣются у всѣхъ людей, разлагая ихъ па составные элементы, сводя ихъ къ болѣе общимъ, н создавая, такимъ образомъ, цѣлостпѵю систему знанія, независимо отъ случайных!, рамокъ опытнаго знанія. При этомъ мѣнялся самый источникъ знанія. Иаблю-деніе давало знаніе отрывочное и потому его задумалп замѣнить размышленіемъ. Наблюдать я могу только доступное наблюденію; размышленіе же не знаетъ внѣшнихъ границъ. Предметомъ мышленія можетъ быть все. Мышленіе, отрѣшенное отъ наблюденія, можетъ поэтому при- весть къ построенію цѣлостной, полной системы, къ построенію того, что и называютъ филисофской системой.
Со времени Платона человѣческая мысль выработала не мало такихъ системъ. По самая ихъ многочисленность и невозможность найти какое-либо объективное основаніе для предпочтенія одной изъ нихъ всѣмъ другимъ не могли не породить сомнѣнія въ пригодности метафизическаго пути для полученія дѣйствительнаго знанія, а не однихъ только мнѣній. И дѣйствительно, въ позитивизмѣ сказалось рѣшительное отрицаніе всякихъ метафизическихъ построеній. Но и позитивисты не могутъ не чувствовать пастоятельной потребности въ обобщеніи того спеціальнаго знанія, какое дается эмпирическимъ путемъ. Самъ основатель
'Позитивизма, Опосгъ Понтъ, весьма обстоятельно выяснилъ недостаточность одного спеціальнаго знанія.
Въ первоначальномъ состояніи нашихъ знаній, говоритъ онъ, не существуетъ никакого опредѣленнаго раздѣленія интеллектуальнаго труда: всѣ науки разрабатываются одновременно одними и тѣми же лицами. Это состояніе человѣческаго знанія, сначала неизбѣжное, измѣняется мало-по-малу по мѣрѣ того, какъ разливаются отдѣльныя отрасль знанія. Въ силу закона, необходимость котораго очевидна, каждая отрасль научной системы незамѣтно отдѣляется отъ ствола, какъ только достаточно расширилась, чтобы стать предметомъ отдѣльнаго изученія, т. е., чтобы собой одной занить дѣятельность нѣсколькихъ умовъ. Этому раздѣленію различныхъ категорій изслѣдованій между различными группами ученыхъ мы обязаны тѣмъ замѣчательнымъ развитіемъ, какое обнаружилось на нашихъ глазахъ въ каждой отдѣльной отрасли знаній. Это, очевидно, указываетъ па невозможность существованія у современныхъ ученыхъ той общности изученія, которая представлялась въ древности столь обыкновеннымъ и легкимъ дѣломъ. Однимъ словомъ, раздѣленіе труда умственнаго, все болѣе и болѣе развивающееся, есть одинъ изъ характеристическихъ признаковъ современнаго развитія знаній. Но, признавая всю плодотворность результатовъ такого раздѣленія, нельзя, съ другой стороны, не быть пораженными капитальными неудобствами, какія оно порождаетъ въ своемъ настоящемъ состояніи: чрезмѣрной частностью идей, занимающихъ каждаго отдѣльнаго изслѣдователя. Это неудобство до извѣстной степени неизбѣжно, но мы можемъ устраниті
самую худую сторону этого, не устраняя самаго раздѣленія занятій. Средствомъ для этого не можетъ, очевидно, служить возвращеніе къ прежнему отсутствію раздѣленія занятій: это вначило бы вмѣстѣ съ тѣмъ отка-
гаться отъ дальнѣйшаго развитія наукъ. Средство это, напротивъ, заключается въ дальнѣйшемъ развитіи самаго раздѣленія занятій.
Стоитъ только сдѣлать изъ изученія общихъ положеній научныхъ общностейVgeneralites scientifiques) еще новую отдѣльную спеціальность. Пусть новый классъ ученыхъ, приготовленныхъ для этого, не занимаясь исключительно изученіемъ какой-нибудь отдѣльной изъ существующихъ наукъ, займется единственно изслѣдованіемъ современнаго состоянія ихъ, опредѣленіемъ духа каждой изъ нихъ, выясненіемъ ихъ взаимнаго отношенія и связи, сведеніемъ, если возможно, ихъ частныхъ принциповъ къ меньшему числу общихъ принциповъ, строго держась положительнаго' метода. Если другіе ученые будутъ руководиться общими принципами, такимъ образомъ установляемыми, и вмѣстѣ съ установляющими ихъ изслѣдователями взаимно повѣрятъ свои результаты, то тогда раздѣленіе труда въ области научной дѣятельности можетъ быть развито до крайнихъ предѣловъ безъ того, чтобы наука потерялась въ частностяхъ, деталяхъ, безъ того, чтобы за деревьями мы перестали видѣть лѣсъ.
При такомъ взглядѣ на дѣло обобщенное знаніе уже не отличается отъ спеціальнаго своимъ источникомъ. Оно не отрѣшается отъ данныхъ опыта, не получаетъ метафизическаго характера, не притязуетъ на абсолютное значеніе. Оно ставитъ себѣ задачей лишь высшую степень обобщенія того ясе самаго познанія явленій, слѣдовательно познанія относительнаго, что составляетъ содержаніе и спеціальныхъ наукъ.
Все сказанное о знаніи вообще еще въ большей степени приложимо въ частности къ изученію права. Изъ всѣхъ отраслей науки именно въ правовѣдѣніи съ особенной силой чувствуется потребность въ обобщающей системѣ. Дѣло въ томъ, что мы вовсе не можемъ наблюдать право въ его цѣломъ. Небесный сводъ съ его звѣздами или тѣло животнаго мы прежде всего воспринимаемъ, какъ одно цѣлое, и только научный анализъ научаетъ насъ видѣть въ нихъ сложный аггрегатъ множества отдѣльныхъ элементовъ.
Не такъ въ нравѣ. Тутъ непосредственному наблюденію доступны лишь отдѣльные законы да отдѣльныя юридическіясдѣлки и только съ помощью научнаго синтеза мы соединяемъ эти отдѣльные элементы въ цѣлостное представленіе юридическаго порядка, права, какъ особаго фактора общественной жизни. Потому въ правовѣдѣніи отрывочность научнаго знанія не находитъ себѣ противовѣса въ цѣлостности непосредственнаго воспріятія. Конечно, и отдѣльныя юридическія отношенія людей находятся между собой въ связи и связи тѣсной. Но ни сами они, ни эта связь между ними ие представляются наглядными, осязательными, и притомъ юристъ не непосредственно изучаетъ ихъ. Онъ изучаетъ, собственно, обычаи, законы, судебныя рѣшенія, сдѣлки частныхъ лицъ, но весь этотъ матеріалъ представляется на первый взглядъ разрозненнымъ, и притомъ, чѣмъ выше развитіе обще-
стиенной жизни, тѣмъ зта раздробленность больше. Развитіе общественной жизни приноситъ съ собою все большее и большее осложненіе тѣхъ разнообразныхъ, сталкивающихся между собою] человѣческихъ интересовъ, разграниченіе которыхъ составляетъ задачу права. Въ сложной общественной жизни одни и тѣ же интересы могутъ становиться другъ къ другу въ самыя разнообразныя отношенія, и каждая форма ихъ взаимнаго соотношенія требуетъ для своего разграниченія особоіі юридической нормы. Въ современныхъ законодательствахъ, напр., имущественные интересы частнаго лица не разграничиваются поэтому однимъ общимъ закономъ, а множествомъ разнообразныхъ постановленій, содержащихся въ различныхъ отрасляхъ законодательства. Получить полное и цѣлостное представленіе о томъ, какъ нормируются правомъ частные имущественные интересы, возможно поэтому только посредствомъ научнаго синтеза множества разрозненныхъ постановленій законодательства.
Вмѣстѣ съ тѣмъ нѣтъ другой науки, которая бы такъ близко соприкасалась съ непосредственными вопросами жизни. Можно, пожалуй, найти человѣка, во всю свою жизнь никогда не заинтересовавшагося вопросами естествознанія и исторіи. По прожить свой вѣкъ, никогда не задаваясь вопросами права, дѣло совершенно, немыслимое. Какимъ мизантропомъ вы не будьте, какъ ни чуждайтесь вы людей, вамъ не обойти вопросовъ о нравѣ. По крайней мѣрѣ одно право, право личной свободы, не можетъ васъ не интересовать. Чуждаясь людей, вы должны же сказать имъ: здѣсь сфера моей личности, сюда вы не имѣете прана вторгаться..
Такимъ образомъ въ правовѣдѣніи сильнѣе чѣмъ гдѣ-либо должно было сказаться стремленіе къ обобщенному знанію. И дѣйствительно, но ряду со спеціальными юридическими науками существуетъ издавна стремленіе создать науку, которая бы давала цѣлостное знаніе о правѣ. Такова, прежде всего, энциклопедія права: она идетъ первымъ изъ иамѣ- ченныхъ выше путей къ обобщенію знанія, заботится о расширеніи количества зпанія, о соединеніи всего фактическаго матеріала въ одной общей системѣ. Философія права, напротивъ, стремится дедуктивно построить ученіе о правѣ, ученіе необходимо цѣлостное пс самому своему источнику. Накопецъ, зарождающаяся на нашихъ глазахъ общая теорія права ставитъ себѣ задачей извлечь общія начала права изъ накопленнаго спеціальними юридическими науками эмпирическаго матеріала.
Энциклопедія права и философія права включаются обыкновенно и въ число предметовъ, преподаваемыхъ на юридическихъ факультетахъ. Въ Германіи онѣ преподаются обѣ. Въ Англіи и Франціи только философія права. У насъ теперь только энциклопедія. Но прежде, до университетскаго устава 1835 года, наоборотъ, полагалось преподаваніе только философіи нрава, такъ что энциклопедія смѣнила у насъ философію.
Существованіе нѣсколькихъ наукъ, имѣющихъ въ существѣ одну н ту-же цѣль, заставляетъ насъ внимательно остановиться на разсмотрѣніи каждой изъ нихъ, чтобы сдѣлать между ними сознательный выборъ.