Система среднего и высшего образования

Королевство СХС приняло численно больше детей, чем дру­гие европейские страны, и полностью взяло на себя материальные затраты на них, при этом заботу о воспитании детей предоставив русским учителям и воспитателям.

К 1924 г. в Королевстве находилось 5317 русских детей (3005 — мальчиков, 2312 — девочек). Школьников было 4024, а дошкольного возраста — 1292 ребенка. 28% детей были сиротами. В скудных послевоенных условиях, когда на нужды собственных школ едва хва­тало средств, Государственная комиссия югославского правительства ежемесячно выделяла крупные суммы на русскую систему образо­вания (сумма год от года возрастала: от 500 000 динар в 1921 г. до 2 904 000 дин. в 1924 г.). Помимо этого на содержание детских домов в Белграде, Земуне, Нови Саде, Загребе, Панчево средства выделял и Земгор. В середине 20-х годов в Югославии было около тридцати начальных русских школ и ряд специальных средних учебных заве­дений. В них преподавали русские учителя по русским программам и методикам, в соответствии с югославской программой были добав­лены сербский язык и литература, а также история и география наро­дов Югославии.

В системе образования особое место занимали кадетские корпуса. Они ближе стояли к военным академиям, хотя и считались сред­ними учебными заведениями. Так же как и девические институты, сохранившиеся в условиях эмиграции в Югославии, эти учебные заведения основывались на традициях имперской России, верности

отечеству и государю и представляли собой уникальный пример и уникальные возможности в условиях беженского существования. Они просуществовали до начала Второй мировой войны.

В Сараево в австрийских казармах в марте 1920 г. был сформи­рован так называемый Сводный кадетский корпус из частей Киев­ского, Одесского и Павловского корпусов — всего 263 воспитанника и 40 человек воспитателей и педагогов. Директором был генерал-лей­тенант Б.В. Адамович, ранее бывший руководителем военной школы в Вильно. Скудость жизни на первых порах поражала окружающих. По словам участника этих событий, «началось восстановление кор­пуса из живых людей, принесших с собой только души с традици­ями, но не вывезших ничего — ни одного учебного пособия, ни тетради, ни белья, ни пары сапог...» (Шестая кадетская памятка). Кор­пус менял названия и местопребывание, и с сентября 1929 г. после переезда в Белую Церковь он стал называться Первый русский Вел. Кн. Константина Константиновича кадетский корпус. После смерти Б.В. Адамовича в 1936 г. им руководил генерал-майор А.Г. Попов. Сформированный еще в 1920 г. в России (из остатков Петровско- Павловского, Владикавказского и Сумского корпусов) Крымский кадетский корпус под руководством В.В. Римского-Корсакова при­был в Стрниште близ г. Птуй (Словения), где находился в бывшем лагере для русских военнопленных вплоть до 1922 г., когда был переведен в Белую Церковь. Крымский корпус насчитывал 600 каде­тов. В Стрниште к нему присоединился и Донской Имп. Алексан­дра III корпус со 120 кадетами. В 1921 г. Донской корпус переехал в Герцеговину в г. Билече, а в 1926 г. в Боснию в Горажде, где находился под руководством генерал-майора Е.В. Перрета до августа 1933 г., после чего соединился с Первым русским корпусом в Белой Церкви. В 1924 и 1925 гг. в Югославию прибыли остатки Сибирского и Хаба­ровского корпусов — 120 воспитанников, оставшихся в живых после страшного кораблекрушения на пути из Владивостока в Шанхай.

В Белграде, где проживало больше всего русских, уже в октябре 1920 г. была открыта первая русско-сербская гимназия, которая станет самой известной русской школой в Сербии. Основателем и первым директором ее был В.Д. Плетнев, с 1925 по 1944 г. это место занимал И.М. Малинин. В этой гимназии сложился сильный педагогический коллектив, сербский язык, литературу и историю преподавали луч­шие специалисты. В 1929 г. открылась в Белграде Русско-сербская женская гимназия. Ею долгие годы руководил Л.М. Сухотин. После постройки Русского Дома в 1933 г. в нем получили помещения и русско-сербские гимназии, и русская начальная школа. За период до 1944 г., когда эти учебные заведения были закрыты, в них получило образование более тысячи русских юношей и девушек.

Помимо белградских гимназий, крупнейшей была Первая Русско- сербская женская гимназия (с интернатом) в г. Велика Кикинда, куда съезжались девушки из разных мест Югославии. Она просущество­вала до 1931 г., когда объединилась с Институтом в Белой Церкви. Закончило гимназию свыше 200 русских девушек.

Школы, гимназии, институты и корпуса позволили сотням русских молодых людей получить полноценное национальное образование в условиях эмиграции. При этом они развивались гармонично — везде существовали различные кружки и секции, ставили спектакли, выпу­скали газеты, а порой и рукописные журналы. Из этих стен вышли отличные специалисты. Следует подчеркнуть, что после революции русские кадетские корпуса и девические институты сохранялись только в Королевстве Югославия.

Русские учебные заведения отлично подготавливали своих выпускников. На гуманитарных факультетах воспитанницы девичьих институтов блистали знаниями иностранных языков и общей куль­турой, на технических — кадеты были в числе лучших студентов. Большое значение придавалось физическому развитию. Спортивные организации, такие как Национальная организация русских скаутов, Русский спортивный клуб в Белграде, Организация юных русских разведчиков и, главное, — Союз русского сокольства, имевший в Югославии 22 отделения, насчитывали сотни активных членов.

Эмигрантская молодежь стремилась получить образование, по возможности закончить факультет, так как высокая квалификация давала больше возможностей для получения работы. В этом смысле показательны цифры: среди общего числа русских в Югославии уче­

ники и студенты составляли 11,11%, в то время как среди населения Королевства процент учащихся был существенно ниже — 2,5%.

Большая часть русских студентов училась в Белградском универ­ситете и его филиалах в Скопье и Субботице, несколько меньше в Загребе и Любляне. Принимали русских из Югославии и в Русский Народный Университет и на Русский юридический факультет в Праге. К середине двадцатых годов в университете в Белграде обучалось 625 русских студентов, в Загребе — 285, в Любляне — 137, в Высшей технической школе в Загребе — 166, в Высшей коммерческой школе в Загребе — 140, на юридическом факультете в Субботице — 40, на филологическом факультете в Скопье — 10 человек^[8].

Обучение для русских студентов в югославских университетах существенно облегчал тот факт, что не было языкового барьера, даже у вновь прибывших и не знающих сербского языка, так как на факультетах работало большое количество русских преподавателей. В начале 20-х гг. на философском факультете 14% преподавателей были русскими, на юридическом — 21,7%, на сельскохозяйствен­ном — 37,5%, на богословском — 25%. К 1929 г. процент русских преподавателей несколько сократился, оставаясь по-прежнему высо­ким на техническом и сельскохозяйственном факультетах^[9].

Отмечался также и относительно высокий процент русских сту­дентов среди общего числа. На некоторых факультетах, особенно в начале двадцатых годов, студенты-эмигранты составляли до 25%, а на сельскохозяйственно-лесном факультете в Белграде за период с 1925 по 1932 г. было выдано 96 дипломов, из которых 58 (60%) полу­чили русские студенты^[10].

Жили русские студенты очень скудно, многие подрабатывали, разнося газеты, нанимаясь на ремонтные работы, как всегда, выру­чало знание иностранных языков — давали уроки.

за все, за что только можно, чтобы не погибнуть от голода...» Через некоторое время он связался со Студенческим союзом и тон его запи­сей преображается: «У меня теперь есть свой угол. Вот уже два дня, как я живу в студенческом общежитии... Днем все ребята уходят на работы и сходимся мы только вечером... Зажигаются огарки свеч... начинаются разговоры и мечты о заманчивой сказке “учиться”»..."

Для оказавшихся в Югославии русских условия были более прием­лемыми, чем в других странах. «Государственная комиссия с самого начала материально пришла на помощь как старым, так и молодым студентам. Эта помощь оказывалась в разных видах: ежемесячной денежной стипендией, отпуском дополнительных средств на пита­ние каждому стипендиату, устройством мужских и женских общежи­тий (в Белграде с этой целью построены были два дома — один на 120 мужчин, а другой на 60 девиц), оплатой академических расходов, отпуском средств на устройство библиотек. В некоторые годы число стипендий русским учащимся доходило до тысячи»^[11][12]. По свидетель­ству очевидцев, среди послевоенных студентов русских было много людей в солидном возрасте, не успевших завершить образование из-за бурных перемен в жизни России. «...И замечательно, что среди этих русских студентов были также очень пожилые и многосемейные люди; были и старики в высоких чинах: один генерал окончил, невзи­рая на тяжелую инвалидность, — медицинский факультет: вообще же среди этих студентов было немало израненных, искалеченных и контуженных в Великую и гражданскую войны»^[13].