§ 3.5. Содержание под стражей несостоятельных должников в России XVIII в. О. И. Куприянова

В законодательстве XVIII века не существовало единого терми­на, определяющего неплатежеспособность должника. Примени­тельно к несостоятельным должникам использовался термин «банкрот».

Признание должника несостоятельным влечет последствия как для его имущества, так и для его личного статуса. Личный статус должника регулируется в связи с необходимостью обеспечить ин­тересы кредиторов. Предметом настоящей статьи является изучение именно личного статуса несостоятельного должника.

Законодательство XVIII века при регулировании статуса несосто­ятельного должника во многом опирается на предыдущие нормы, со­державшиеся еще в Соборном Уложении 1649 года, а те, в свою очередь, восходят к статье 54 Пространной редакции Русской Правды.

Русская Правда предусматривала личную ответственность долж­ника в связи со злостным банкротством. Как известно, купец, ви­новно растративший товар, по усмотрению кредиторов мог быть продан в холопы². Судебник 1497 года несколько видоизменил эту

¹ См.: Гольмстен А.Х. Исторический очерк русского конкурсного процесса. СПб., Типография В.С. Балашева, 1888.

² Российское законодательство Х-ХХ вв. В 9-ти т. - М.: «Юридическая литература». Т. I. М., 1984. С.68.

норму, лишая кредиторов усмотрения: ст. 55 Судебника устанавли­вает обязательную продажу виновного должника в холопы¹. В XVII веке ответственность по обязательствам перестала влечь обязатель­ное похолопление должника. В соответствии со ст. 204 главы Х Соборного Уложения 1649 года неплатежеспособные должники, растратившие чужие средства по своей вине, отдавались кредитору «головою до искупу»^[520][521]. При этом если должник обладал недвижимым имуществом, то к нему применялся «правёж» - процедура, заклю­чавшаяся в битье палками в течение назначенного срока для даль­нейшего поиска средств на уплату долга (ст. 262 главы Х Соборно­го Уложения)^[522]. М. Ф. Владимирский-Буданов рассматривал отдачу «головой до искупу» как новый способ исполнения обязательства, при котором обязательство распространялось не на личность долж­ника, а только на его имущество^[523]. Выдача «головой до искупа» яв­лялась основным способом взыскания долга в XVI и XVII вв.^[524].

Законодательство XVIII века так же, как в предыдущее столетие, не предусматривало полной потери личной свободы за долги, од­нако, несмотря на это, личный статус неплатежеспособного долж­ника подвергался серьезным ограничениям.

Наиболее детальное регулирование несостоятельности в XVIII веке связано с банкротством, а именно неплатежеспособностью предпринимателей по своим обязательствам.

Субъектами несостоятельности в XVIII веке рассматривались лица, занимающиеся предпринимательской деятельностью. «Купе­ческий устав» от 26 августа 1727 г. понимает под несостоятельными «купецких людей», которые «по договорам, по кабалам и векселям и своеручным письмам не отдают и за сроком продержат»^[525].

должники, не способные расплатиться с несколькими кредиторами, назывались банкротами. Помимо купцов, в долги могли впасть или иные лица, не занятые предпринимательством. Например, в указе Сената от 17 апреля 1727 года, упоминалось о земледельцах, сидящих под арестом за недоимки по государственным податям, офицерах, арестованных за долги¹. Таким образом, неплатежеспособное лицо - это любое лицо, которое не может в срок заплатить долг.

Следует отметить, что среди всех видов неплатежеспособности особо выделяется злостное банкротство, т.е. неплатежеспособность купца, возникшая по его вине. Устав о банкротстве 1740 года ука­зывает, что злостный банкрот «самого тяжелого наказания достоин для того, что поступал он с ближним своим хуже вора: понеже от него оберегаться было невозможно»^[526][527]. Устав же благочиния от 8 апреля 1782 г. не только злостное банкротство, но и вообще любой неоплатный долг рассматривает как «уголовное преступление про­тив общей народной торговли»^[528].

В целом, несмотря на не полностью выкристаллизовавшееся понятие неплатежеспособности, для любого вида несостоятельнос­ти наступали одни и те же правовые последствия, в частности, - арест должника.

На протяжении XVIII века регулируется продолжительность ареста должника. Как известно, содержание неоплатного долж­ника под арестом осуществлялось в интересах его кредитора. Давая кредитору возможность кормить колодника, законодатель защищал интересы первого. Соборное Уложение 1649 г. предус­матривало содержание колодников под арестом не только на время суда, но и после вынесения судебного решения. Ст. 92 гла­вы 21 Уложения предусматривала освобождение должника из-под ареста лишь в том случае, если «истцов у правежу нет, а сидят они в тюрьме лет пять и больше»^[529]. Освобождались они при пре­доставлении поручительства с обязанностью уплатить иск объ­явившемуся истцу.

В XVIII веке длительное нахождение должника под стражей законодатель стал рассматривать и как нарушение государственных интересов.

Ограничение содержания должников под стражей происходило по нескольким направлениям.

Во-первых, ограничивается срок содержания должников под стра­жей. Указ «О форме суда» от 5 ноября 1723 г. требует ареста должни­ка для обеспечения иска (п.5)³. Таким образом, по данному указу до­пускается арест только на время судопроизводства, до вынесения решения судом. Предполагалось, что срок судебного рассмотрения не должен был превышать шести месяцев - это следовало из Именного указа от 8 декабря 1714 г.⁴ Купеческий устав 1727 года установил возможность ареста неплатежеспособного должника как на время производства суда, так и после вынесения судебного решения на месяц, «а по нужде до шести недель», чтобы в течение этого срока он нашел

¹ ПСЗ. Т. IX. № 7013. Именной указ от 19 июля 1736 г. «О правилах для скорейшего разрешения дел содержащихся под караулом несостоятельных должниках».

² ПСЗ. Т. VI. № 3685. Именной указ от 12 декабря 1720 г.

³ ПСЗ. Т. VII. № 4344.

⁴ ПСЗ. Т. V. № 2865. Именной указ от 8 декабря 1714 г. Впоследствии данный указ был подтвержден Генеральным регламентом от 28 февраля 1720 г. (ПСЗ. Т. VI. № 3534. Глава 4).

так называемого «оплатчика» - купца, который возьмет его себе в работу и обяжется выплачивать его кредиторам его долги. Если в назначенный срок оплатчика найти не удавалось, банкрота отдавали в солдаты, а слобода, от которой он шел служить, должна была вы­платить 100 рублей кредитору. Негодных к службе ссылали на заводы в Сибирь¹. Также ограничивал время содержания банкротов под стра­жей и Устав о банкротстве 1740 года. Основанием для ареста являлось объявление купца о своей несостоятельности (п. 7 Устава). Время содержания под стражей в Уставе о банкротстве 1740 года не уточня­лось. Правовые последствия признания должника банкротом разли­чались в зависимости от того, какую причину банкротства установит суд. Если суд признавал, что банкрот действовал по Уставу о банк­ротстве и причиной банкротства названы внешние обстоятельства, то банкрот освобождался из-под стражи. Если же он был признан зло­стным банкротом, то в соответствии с уставом он должен быть пове­шен (ст.31), и поэтому также освобождается из-под ареста для назна­чения наказания². Таким образом, арест должника в любом случае не предполагался после вынесения судебного решения.

Однако фактическое положение колодников существенно отли­чалось от того, что предписывалось законами. В Именном указе от 19 июля 1736 года, специально посвященному «колодникам», си­девшим за долги, говорилось о повсеместном длительном, более трех лет, сидении под стражей должников. В связи с этим Указ ог­раничил срок рассмотрения подобных дел в суде одним месяцем. Соответственно, и содержать должников под стражей дольше за­прещалось - при задержке вынесения решения долее, чем на 1 ме­сяц, судьи штрафовались на сумму взыскания.

¹ ПСЗ. Т. VII. № 5145. С. 847.

² Вопрос о применении повешения к злостным банкротам в науке вызывал споры. Так, А.Х. Гольмстен указывал на то, что, хотя Устав и был опубликован в Полном собрании законов Российской империи (Т. XI, № 8300), однако на практике не осталось следов его применения в конкретных делах. См.: Гольмстен А.Х. Указ. соч., с. 24-26.

³ ПСЗ. Т. IX. № 7013. По поводу направления должников работы аналогичные указы принимались и ранее. См. ПСЗ. Т. VII. № 5059.

(s

Соблюдение государственных интересов потребовало установ­ления запрета на арест некоторых категорий должников. Так, в 1722 г. запрещалось арестовывать за долги (в том числе перед частными лицами) морских служителей во врем приготовления флота в поход¹. Указ Сената от 17 апреля 1727 г. запретил брать под стражу частновладельческих крестьян при наличии у них недоимок и потребовал взыскания их с помещиков². Также указом 1727 г. ограничивался арест иностранных купцов за долги перед государственной казной: купцам разрешалось приезжать в Санкт- Петербург «для . своего оправдания и для счетов и зачетов»³. Также ограничивался арест и по претензиям частных кредиторов. Резолюция Кабинет-министров на доклад Коммерц-коллегии от 28 мая 1737 года предусматривала, в случае предъявления исков к иностранным и российским купцам, возможность, вместо их личного ареста, арест их имущества и товаров по пропорции иска⁴. Положения об аресте должников только в случае необходимости, при отсутствии поручителей, подтверждались и позднее, во второй половине XVIII века⁵.

Содержание арестованных за долги должно было осуществлять­ся за счёт кредиторов. Однако, в связи с тем, что должники нередко содержались одновременно с обвиняемыми в преступлениях, их нередко в одной связке с ними отправляли под конвоем в город для прошения милостыни. Это было связано также и с длительностью ареста должников, а также отсутствием определенности в законо­дательстве по поводу оснований освобождения должника из-под ареста при отсутствии содержания от кредитора. Несмотря на не­однократные запреты прошения милостыни⁶, о распространеннос­ти этой практики говорится в указе от 19 июля 1736 года: «в губер­ниях, провинциях и городах. держатся колодники в казенных и партикулярных небольших долгах по году, два и больше. а в ра­боту их не употребляют, только отпущают по улицам скованных и нескованных для прошения милостыни. и они. собранные деньги

¹ ПСЗ. Т. VI. № 3937. Регламент о управлении Адмиралтейства и верфи и часть вторая Регламента морского от 5 апреля 1722 г. Гл. 1, ст.73.

² ПСЗ. Т. VII. № 5059.

³ ПСЗ. Т. VII. № 5145.

⁴ ПСЗ. Т. Х. № 7264.

⁵ См., например, ПСЗ. Т. XVI. № 11750. П.6.

⁶ ПСЗ. Т. VI. № 4094. Указ Сената от 20 сентября 1722 г.; № 4111; т. XIII. № 9571.

пропивают»¹. В связи с этим правительство стало изыскивать иные возможности содержания должников (а вместе с ними и других колодников). Указ Сената от 10 апреля 1744 г. предписывал исполь­зовать содержащихся под стражей для чистки улиц за вознагражде­ние по 1 копейке в день². Правила для Провиантского правления от 9 января 1758 г. предусматривали использование колодников для насыпки в кули провианта³. Указом Сената от 21 марта 1775 года Таганрогскому коменданту было позволено использовать на различ­ных работах не только содержащихся в ведении таганрогской кан­целярии каторжных, но и лиц, содержащихся под арестом до выне­сения решения судом⁴.

Таким образом законодатель, устанавливая правила содержания арестованных за долги, защищал интересы кредиторов и гаранти­ровал обеспечение иска. Причины совместного содержания всех колодников можно видеть, с одной стороны, в отсутствии четкого разграничения между уголовным и гражданским процессом, а так­же в представлении о том, то неплатежеспособность - это преступ­ление. Преодоление этого представления произошло, как представ­ляется, в начале XIX века. Так, по закону от 22 августа 1822 г. лица, сидящие под арестом по претензиям кредиторов, не могли употреб­ляться в работы и должны были содержаться исключительно за счет кредиторов. При отсутствии денег на их содержание (по 25 копеек в сутки) в течение недели, они освобождались из-под ареста⁵. Ду­мается, состояние неплатежеспособности стало рассматриваться как гражданско-правовой деликт.

Подводя итоги, следует отметить, что XVIII век, по сравнению с предыдущим периодом, изыскивает новые способы воздействия на должников. Запрет содержания под стражей должников после судебного решения, а также установление каторжных работ для отработки долга учитывали, прежде всего, интересы государства. Несмотря на ограничения ареста должников, нельзя сказать, что в законодательстве XVIII века произошел отказ от воздействия на личность должника. Так или иначе, возможность ареста должника

¹ ПСЗ. Т. IX. № 7013.

² ПСЗ. Т. XII. № 8916.

³ ПСЗ. Т. XV. № 10788, с. 50.

⁴ ПСЗ. Т. ХХ. № 14279.

⁵ ПСЗ. Т. XXXVIII. № 29168.

для обеспечения иска является некоторым последствием выдачи «головой до искупа». Такой подход законодателя XVIII века объяс­няется общем пониманием неплатежеспособности как преступле­ния. Именно поэтому должник, неплатежеспособный не по своей вине, также обязан был претерпеть арест, пока суд не установит него невиновное банкротство. Важно отметить, что законодательс­тво XVIII века о несостоятельных должниках подготовило дальней­шую базу для последующего в XIX веке понимания неплатежеспо­собности как гражданско-правового нарушения и, как следствие, полного отсутствия ограничения личных прав при ответственности за долги.