§ 3.4. О совместной охране тюрем служилыми людьми и тюремными сторожами и целовальниками в России XVII в. С. С. Выхорь

Тюремный персонал XVII в. состоял из тюремных сторожей и целовальников. Как и другие должности «по мирскому выбору», они носили временной характер. Как правило, сторожа и целоваль­ники выбирались на текущий год, а тот, на кого пал выбор, имел зачастую возможность нанять вместо себя желающего.

В первую очередь следует упомянуть историка права Н. Д. Се- ргиевскго и его монографию «Наказание в русском праве XVII в.», где тюрьме посвящена отдельная глава. Сергиевский прямо ука­зывает: «Вообще, на основании известных нам памятников, очень трудно установить разницу в обязанностях и положении тюремных сторожей и целовальников. Уложение не указывает их обязаннос­тей и не проводит между ними различия»¹. Автору этих строк известны всего лишь опубликовнных акта по рассматриваемой теме: «Выборы на сторожей/целовальников», опубликованные в «Актах, относящихся до юридического быта древней России»^[513][514], а также в «Актах юридических или собрании форм старинного делопроизводства»^[515]. Последующие исследователи опирались на труд Николая Дмитриевича, новых архивных источников практи­чески не вводили, опубликованные позднее источники практичес­ки не использовали (например, труд Н. Я. Новомбергского «Слово и дело государевы»).

В классическом сборнике «Дополнения к актам историческим» в актах, касающихся эпидемии чумы в России в 1654-1655 г., со­держится один интересный пассаж, касающийся организации ох­раны Московского тюремного двора: «а у тюрем, государи (идёт

обращение к Марье Ильиничне и Алексею Алексеевичу - С.В.), сто­яло по тридцати человек да черных сотен целовальников и сторожей по двадцати по шти человек, и целовальники, государи и сторожи на тюремном дворе волею Божиею померли, а на их место с черных сотен сторожей и целовальников никого не дали.

Как мы можем интерпретировать одновременное использование тюремных сторожей и целовальников со стрельцами московских полков (приказов)? Можно, безусловно, считать, что они выполня­ли примерно одни и те же функции, включавшие контакт с тюрем­ными сидельцами. Однако можно и предположить, что стрельцы занимались охраной периметра Московского тюремного двора (внешний тюремный тын (3 сажени / 6 метров, ворота, территория между внешним тыном и тынами, окружавшими каждую из тюрем­ных изб двора), возможно они занимались и контрольно-пропускной деятельностью.

Наше последнее предположение, которое говорит о том, что при охране тюремного двора было «разделение», когда периметр/тын охраняют стрельцы, не подчинявшиеся Разбойному приказу, а дела­ми внутри периметра / тына занимаются Дворский, сторожа и цело­вальники, подчиненные Разбойному приказу. Следует отметить, что тюремные дворы существовали не только в Москве, но, например, и в Новгороде (в т. 12 Описи документов и бумаг Московского архива Министерства юстиции упоминается память 1662 г. боярину князю Ивану Борисовичу Репнину со списком тюремных сидельцев, поса­женных в Новгороде на тюремном дворе^[516][517]) и Ярославле. Следует отметить, что термин «двор» отражает высшую степень в иерархии мест лишения свободы XVII в.: Тюремный двор - Тюрьма (несколь­ко изб, обнесенных тыном) - тюремная изба (изба по-тюремному) - казенка (например, в приказе). Данная схема, что интересно, пол­ностью повторяется и в наименовании мест содержания аманатов (заложников): аманатский двор - аманатская изба - аманатская ка­

зенка. Никаких специальных исследований по их внутреннему уст­ройству в настоящее время не имеется.

Следует отметить, что стрельцы использовались для охраны тюрем в уездных городах. В 1651 г. в городе Каменном произошел побег из тюрьмы и воевода докладывал об отказе стрельцов быть в сторожах при тюрьме¹. В 1662 г. муромский воевода докладывал о недостатке в стрельцах для назначения в пристава и сторожа к опальной тюрьме и отказе посадских и уездных людей поставлять сторожей и целовальников^[518][519].

Таким образом, мы имеем один пример совместной охраны тю­рем тюремными сторожами и целовальниками и стрельцами в Рос­сии XVII в. на Московском тюремном дворе. Но вопрос примени­мости подобной практики в других городах остается открытым и подлежит изучению с привлечением не введенных в научный оборот источников.