ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История отечественной уголовно-исполнительной системы имеет много спорных мест и беляых пятен. Особенно ими богата ее ранняя история. Собранные в данной монографии «очер­ки» призваны в какой-то мере прояснить некоторые темные места отечественной пенитенциарной истории.

Смертная казнь. Поиски в древнерусских источниках смертной казни как высшей меры наказания в современном смысле слова обречены на неудачу — такого наказания в древнерусских юриди­ческих памятниках домонгольского времени нет. Нет оснований при этом усматривать в качестве принципиальной грани христиа­низацию. И до крещения прямых свидетельств о смертной казни нет ни в памятниках права (договоры Руси с Византией), ни в лето­писании. Тем не менее умерщвление как легитимная форма кары в домонгольской Руси существовало.

Что касается истории применения смертной казни за пределами русских земель в Золотой Орде, до большую часть сведений состав­ляют известия о лишении жизни русских князей, которые были казнены за преступления против государственной власти. Михаил Всеволодович Черниговский был казнён как мятежник. Роман Оле­гович Рязанский был обвинён в заговоре и оскорблении величества. Обвинения Михаила Ярославича Тверского состояли из сокрытия налогов, мятежа и покушения на представителя «золотого рода» (оскорбление величества). Его сын Александр и внук Фёдор казне­ны за заговор и подстрекательство. Дмитрий Михайлович казнён за убийство и покушение на верховную власть. Насколько русские

князья при этом могли реально совершить преступления, за которые поплатились жизнью, остается неизвестно.

Апогеем применения публичной смертной казни в Российской истории можно считать XV-пер. пол. XVIII в. Но уже в XVIII в. существовала не только натуральная смертная казнь, но и такие способы социального и личностного уничтожения осужденного, как шельмование, клеймение словами «вор» или «убийца», «поло­жение на плаху», политическая смерть, политическая казнь, пре­ломление шпаги, лишение статуса, родовой фамилии и даже имени.

Тюрьма. В Московском государстве слово «тюрьма» впервые упоминается при описании событий 24 июля 1471 года, когда «Ме­сяца того же в 24 день . пришел князь великий в Русу и повелел казнить головною казнью новгородских посадников Дмитрия Иса­кова Борецкого, Василья Губу Селезнева, да Еремея Сухощока, да Киприана Арзубьева, а иных многих послал на Москву да велел их вметати в тюрьму». В Великом княжестве литовском первое надеж­ное упоминание относится к 1520 году (есть спорные упоминания за 1402, 1418, 1480 года), в Королевстве Польском в 1587 году. Тра­диционно, начиная с XIX века, происхождение слово тюрьма воз­водилось к средне-верхненемецкому слову Turm (башня). Филолог украинского происхождения С. Гардинер в 1959 г. высказал италь­янскую гипотезу, указав, что что ит. ciurmaозначало гребцов на галере. Что касается тюркской версии происхождения тюрьмы, то можно заключить, что хотя по формальным признакам это слово может рассматриваться как заимствование из тюркской среды, од­

нако, несмотря на довольно широкое распространение слова в языках данной группы в незначительно отличающихся фонетичес­ких вариантах, вызывают вопросы два момента. Во-первых, все языки, где искомое слово представлено, на том или ином этапе ис­тории имели самый прямой контакт с носителями русского языка, в то же время как в языках, такими контактами не характеризую­щихся, так и в ранних письменных памятниках, - будь то древне­тюркские, древнеуйгурские, караханидско-уйгурские, команские, чагатайские и др., - подобных форм не представлено.

Система лишения свободы в России XV-XVII вв. представляла из систему форм и мест заключения к котором можно отнести тюрь­мы, административные помещения органов власти и управления, лишение свободы «за приставы», лишение свободы «за сторожи» (позднее «за караулом»). Русская православная церковь практико­вала как монастырское заключение, так и лишение свободы в ко- лодничьих избах. Специфической особенностью являлся и классовый характер заключения, описанный в главе 4.

К основному достоинству монографии следует отнести широкое использование ранее не введенного в научный оборот актового материала, прежде всего XVII-XVIII вв. Следует отметить, что, несмотря на обширную историографию отечественной пенитенци­арной системы, большая ее часть основана на опубликованных

источниках. На это указывал ещё в 1919 г. Н.Я. Новомбергский: «К сожалению, историко-юридическая литература располагает только одними сочинением покойного проф. Cepгиевского Н.Д., в котором одна глава (3) посвящена характеристике тюремного за­ключения в XVII веке. Автор исчерпывающим образом использовал печатный исторический и законодательный материал. Картина по­лучилась удручающая. Темь не менее, автор не коснулся многих сторон тюремного вопроса. И нам приходится, спустя почти трид­цать лет, в свою очередь остановиться на изображении тюремного строя, как он рисуется по новым, собранным нами, архивным ма- териалам»¹. Представленные «Очерки истории уголовно-исполни­тельной системы» являются попыткой расширить источниковую базы отечественной пенитенциарной истории.

¹Новомбергский Н.Я. Слово и дело // Известия Томского университета. Книга LXVIII. Томск.: типо-лит. Сибирск. Т-ва. Печатного дела, 1919. С. 130.

(s