Понятие субъективного юридического права и субъективной юридической обязанности

Субъективные юридические права и обязанности - это сложные, многоаспектные явления, имеющие глубокие социальные корни и показывающие специфику развития человечества. Так, в период рабовладельческого строя рабы рассматривались лишь в качестве орудий труда, поэтому они не имели никаких субъективных юридических прав, а их жизнь была целиком в руках рабовладельцев.

устанавливаются в обществе не произвольно, а в соответствии со сложившимися социально-экономическими условиями.

Субъективные права и обязанности - это не чисто юридические феномены, они могут проявляться во всех сферах общественной жизни и изучаться не только юридическими, но и другими социальными науками. Существование различных видов закрепляющих их социальных норм позволяет выделять, например, религиозные, моральные, политические субъективные права и обязанности.

Субъективные юридические права и обязанности можно исследовать с разных сторон, каждая из которых может стать самостоятельным предметом изучения, способным отодвинуть на второй план другие их проявления. Кроме того, познающие их исследователи могут преследовать разные цели и

пользоваться разными методологическими подходами. В результате складываются различные научные концепции, обосновывающие общее понятие данных феноменов. Существующие теории, отстаивающие то или иное понимание субъективных юридических прав и обязанностей, можно разграничить по нескольким основаниям. Рассмотрим наиболее важные них.

1. Процесс исследования субъективных юридических прав и обязанностей, а также полученные в его результате выводы, в значительной мере зависят от особенностей мировоззрения конкретного ученого. Следовательно, научные подходы к познанию можно дифференцировать, исходя из степени полноты, всесторонности исследования и примененного в нем толкования принципа развития.

объективном (позитивном) праве пробелах. Таким образом, диалектическое понимание субъективных юридических прав и обязанностей преодолевает односторонность метафизического подхода и считает их источниками не только правовые нормы, но и фактические правоотношения, а также принципы права¹.

2. В зависимости от решения исследователем основного вопроса философии - о соотношении материи и сознания - выделяются идеалистические учения о субъективном юридическом праве и юридической обязанности, исходящие из первичности сознания, его приоритета над бытием, и противоположные им материалистические учения. К идеалистическим можно отнести концепцию естественных прав и обязанностей, выводимых из природы человека, независимо от их признания извне^[8][9].

3. По основной цели познания субъективных юридических прав и обязанностей (то есть в зависимости от того, какой их аспект интересует исследователя) можно выделить:

1) генетический подход, основной целью которого является выявление причин их происхождения и развития¹;

2) субстанциональный подход, направленный на раскрытие сущности субъективных юридических прав и обязанностей как мер (масштабов) должного или возможного поведения, внешней свободы или несвободы субъектов, возможности или необходимости удовлетворения соответствующего интереса^[12][13];

3) функциональный подход, связанный с исследованием роли и места субъективных юридических прав и обязанностей в правовом регулировании, их взаимодействия между собой и иными явлениями^[14];

4) системный подход, направленный на изучение внутреннего строения субъективных юридических прав и обязанностей^[15].

Вместе с тем, поскольку все эти подходы тесно связаны между собой и раскрывают разные аспекты исследуемых явлений, постольку только в единстве они способны полноценно охарактеризовать субъективные юридические права и обязанности.

4. В зависимости от того, чьи интересы при закреплении и реализации субъективных юридических прав и обязанностей считаются приоритетными, выделяются:

1) классовый подход, считающий субъективные юридические права и обязанности средством преимущественного воплощения интересов

господствующей части общества, поскольку право для сторонников этого подхода есть лишь возведенная в закон воля господствующего класса, содержание которой определяется материальными условиями его жизни¹;

2) общесоциальный подход, предполагающий направленность субъективных юридических прав и обязанностей на удовлетворение интересов всех членов общества, без классовых различий и привилегий^[16][17];

3) диалектико-материалистический подход, исходящий из противоречивого единства групповых (классовых) и общих интересов общества^[18], в результате чего субъективные юридические права и обязанности направлены на удовлетворение как групповых, так и общих интересов.

В свою очередь, в пределах этого подхода возможны два варианта соотношения групповых и общих субъективных юридических прав и обязанностей, которые интерпретируют указанные выше классовый и общесоциальный подходы с точки зрения материалистической диалектики. Первый предполагает максимум субъективных юридических прав и минимум юридических обязанностей для представителей определенной группы, а для иных слоев населения максимум юридических обязанностей при минимальном количестве субъективных юридических прав. На практике этот вариант проявления сущности права воплощается в государствах с недемократическими политическими режимами. Второй исходит из того, что основная часть субъективных юридических прав и обязанностей предусматривается для всех членов общества, независимо от их групповой принадлежности, а для представителей определенных групп дополнительные субъективные права и обязанности предоставляются лишь тогда, когда это не противоречит интересам

общества в целом. Такое проявление сущности права характерно для демократических государств.

5. На исследование субъективных юридических прав и обязанностей влияет разделяемый ученым тип правопонимания (истолкование им субстрата (основы) права). Как известно, взгляды на субстрат права принято подразделять на «узкие» и «широкие». Так как основными формами проявления права являются юридические нормы, принципы правосознания и правоотношения, то «узкие» в качестве субстрата права признают лишь одну из указанных форм, а «широкие», соответственно, - различные варианты их сочетания друг с другом. Как известно, в рамках «узкого» подхода сложились несколько концепций:

1) нормативная^, согласно которой субстрат права определяется в виде совокупности его норм. Соответственно, субъективные юридические права и обязанности она рассматривает как результаты действия этих норм, без которых их существование невозможно.

2) социологическая¹. Эта теория в качестве основы права рассматривает систему типичных юридических отношений.

3) психологическая¹. В качестве субстрата права она определяет правосознание, которое выступает причиной появления и существования субъективных юридических прав и обязанностей.

«Широкие» подходы, как отмечалось выше, считают основой права различные варианты сочетания норм права, правоотношений и правосознания ^[19][20][21]

(его принципов) друг с другом. Например, этой основой предлагают считать юридические нормы и правоотношения¹. Одной из разновидностей «широких взглядов» на субстрат права является интегративная (синтетическая) концепция^[22][23], согласно которой право - это диалектическое единство всех основных форм его проявления: юридических норм, правоотношений и принципов правосознания, каждая из которых будет являться источником субъективных юридических прав и обязанностей.

В своем исследовании будем исходить из диалектико-материалистического представления о праве и формах его проявления, основные положения которого вобрал в себя интегративный тип правопонимания.

Итак, что представляют из себя субъективные юридические права и обязанности? Начнем с рассмотрения понятия субъективного юридического права.

К пониманию субъективного юридического права, в зависимости от трактовки его содержания, сформировалось несколько подходов:

1) «теория интересов». Согласно этой концепции под субъективным юридическим правом понимается возможность осуществления интереса^[24], законно защищаемый интерес^[25]. Однако со стороны исследователей данная позиция

справедливо подвергалась критике¹ в связи с тем, что, во-первых, интерес является не сущностью субъективного юридического права, а лишь его целью, во- вторых, из-за того, что некоторые из интересов могут удовлетворяться и без субъективных юридических прав - путем реализации обязанностей или субъективных прав не юридического характера;

2) «теория воли». В соответствии с ней субъективное юридическое право - это «наличное бытие свободной воли»^[26][27], сфера внешней свободы^[28][29][30]; размер возможной самодеятельности , возможность действовать . В современной формулировке данная позиция традиционно представлена пониманием права как вида, меры, размера, объема, границ (рамок) возможного поведения^[31].

Некоторые исследователи предлагают выделять и третью, производную от первых двух, теорию, согласно которой субъективное юридическое право проявляется как в воле (свободе), так и в интересе одновременно^[32]. Вместе с тем, решающей роли такое «объединение» не играет, поскольку определение

субъективного юридического права в соответствии с «теорией воли» не исключает удовлетворение интереса управомоченного лица и, как правило, предполагает его удовлетворение, хотя прямо это не всегда указывает. Поэтому полагаем, что обе последние теории верно определяют содержание субъективного юридического права. Таким образом, субъективные юридические права предполагают некую свободу для их обладателей.

Вообще под свободой понимается способность действовать в соответствии со своими интересами и желаниями¹, поступать по своей воле, без внешнего принуждения^[33][34]. Субъективные юридические права предоставляют не абсолютную, не беспредельную свободу, а социально оправданную, очерченную правовыми рамками. Установленные юридическими нормами и принципами границы правовой свободы не означают ограничение свободы субъектов, а определяют границы ее обеспеченности, защиты государством^[35]. Поэтому в юридической науке сформировались позиции, в соответствии с которыми отмечается важность при характеристике субъективных прав и обязанностей указывать на количественный критерий - на величину, размер, меру, границы, объем, рамки^[36]. Под мерой понимается способ определения количества по отношению к принятой единице^[37]. При этом мера поведения, закрепленная в норме права, максимально абстрактна, она определяет лишь внешние границы поведения. А мера поведения, характеризующая субъективное право и юридическую обязанность, всегда

предельно конкретна, точно очерчена временными, пространственными, субъектными рамками. В связи с чем использование категории «меры» при определении субъективных юридических прав и обязанностей необходимо.

Для характеристики меры учеными используется также понятие пределов субъективного юридического права и юридической обязанности¹, под которыми предлагается понимать те условия, обстоятельства, при наличии которых субъект наделяется соответствующим субъективным правом или при которых на него возлагается определенная обязанность. При этом в зависимости от различных факторов объективного (политических, экономических, демографических, иных) или субъективного (например, пол, возраст) характера существует возможность не только наделения человека различными субъективными правами, возложения обязанностей, но также расширения или сужения их пределов.

Субъективные юридические права призваны стимулировать активность, инициативность их обладателей, развитие у них творческих способностей и предприимчивости. Субъективные юридические права охватывают социально желаемое или допустимое поведение^[38][39], соответственно, их реализация (не реализация) либо общественно полезна, либо нейтральна, в связи с чем управомоченному субъекту предоставляется возможность самому решать: пользоваться принадлежащими ему юридическими возможностями или нет. Юридические обязанности, наоборот, требуют совершения (воздержания от совершения) конкретных действий, они обеспечивают такие варианты поведения, которые нельзя просто проигнорировать, поскольку пренебрежение ими может нанести вред всему социуму или отдельным его представителям. Поэтому

юридические обязанности призваны сдерживать, ограничивать свободу, предоставленную субъективными юридическими правами, они предусматривают социально необходимое поведение, отсутствие которого может повлечь неблагоприятные последствия.

Хотя объективность существования субъективного юридического права не вызывает сомнений, предпринимались попытки его отрицания. Так, Л. Дюги полагал, что субъективных юридических прав нет. По его мнению, существуют только юридические обязанности: «Я думаю, что у индивидов нет прав, что и коллективы не имеют их, но что все индивиды обязаны подчиняться социальной норме»¹. Однако, несмотря на это, в другой своей работе Л. Дюги отмечал, что выражения объективное и субъективное право ясны и точны, поэтому их использование вполне удобно^[40][41]. Отдельные попытки отвергнуть субъективное право предпринимались в советский период. Его считали устаревшим и ненужным науке, методологически неверным термином, не соответствующим социалистическим отношениям, а в его сохранении усматривалось влияние буржуазной юриспруденции. В дальнейшем эти установки не получили своего развития, а в период «хрущевской оттепели» отношение к субъективным правам стало меняться в противоположную сторону^[42].

Как мы уже отмечали, в настоящее время под субъективным юридическим правом традиционно понимается вид, мера, размер, объем, границы (рамки) возможного поведения. Автором дефиниции принято считать С.Н. Братуся^[43],

после него исследователи стремились ее дополнить, усовершенствовать, однако это им не всегда удавалось.

Так, например, немного по-иному формулирует определение субъективного юридического права М.Н. Марченко, который указывает на то, что это предоставляемая и охраняемая государством мера возможного (дозволенного) поведения лица по удовлетворению своих законных интересов, предусмотренных объективным правом¹. Таким образом, автор указывает на то, что объективное право закрепляет не сами субъективные права, а законные интересы, на удовлетворение которых направлено использование прав. Но сам по себе интерес глубоко индивидуален, поэтому нормами права, как правило, предусматриваются наиболее типичные способы его удовлетворения, а не сам интерес.

Наиболее распространенным недостатком определений является указание на то, что субъективные юридические права и обязанности устанавливаются, порождаются законом^[44][45] или правовыми нормами^[46]. Но, как показывает практика, это не всегда так, поскольку исторически правоотношения, участники которых обладали субъективными юридическими правами и обязанностями, возникли раньше закрепляющих их типичные модели правовых норм. Помимо этого в позитивном (объективном) праве существовали, существуют и продолжают неизбежно возникать пробелы, наличие которых не исключает существование субъективных юридических прав и обязанностей.

Сам термин «субъективное право» в зависимости от того, сколько явлений в него включается исследователями, употребляется в нескольких значениях:

1) как определенная юридическая возможность управомоченного лица (мера возможного поведения)¹;

2) как совокупность не только мер возможного поведения, но и должного^[47][48];

3) как совокупность субъективных юридических прав, юридических обязанностей и правоотношений^[49].

Наиболее предпочтительной представляется первая точка зрения, то есть понимание субъективного юридического права только как конкретной меры возможного поведения субъекта. Использование одной формулировки «субъективное право» для обозначения одновременно как мер юридически возможного, так и должного поведения не представляется целесообразным, поскольку противоположные явления требуют терминологического разграничения и не должны обозначаться одним понятием. Рассмотрение права в субъективном смысле в виде совокупности не только субъективных юридических прав и обязанностей, но и правоотношений также не представляется логичным. Субъективные юридические права и обязанности являются юридическим содержанием правоотношений - гарантированной государством связи между лицами, реализующими субъективные юридические права и обязанности^[50]. Таким образом, термин «субъективное юридическое право» следует употреблять, имея в виду только меру юридически возможного поведения. Использование его в качестве собирательного понятия, включающего в свой состав иные юридические

феномены, ошибочно, так как противоречит логическому закону тождества. Согласно этому закону выражение, суждение, понятие в процессе рассуждения должно употребляться в одном и том же смысле. Всякая мысль в процессе рассуждения должна быть тождественна сама себе, поэтому не следует отождествлять разные явления, так же как и тождественные принимать за нетождественные. Мысль о явлении должна иметь определенное устойчивое содержание, сколько бы раз она не повторялась¹.

Изучению юридической обязанности изначально уделялось значительно меньше внимания, поскольку была распространена точка зрения об ее второстепенной роли по отношению к субъективным юридическим правам. Поэтому в исследованиях предпочтение отдавалось последним. Однако оба явления имеют одинаково большое значение и, соответственно, внимание к ним должно быть равным.

Под юридической обязанностью обычно понимается необходимость (надобность) определенного поведения^[51][52], вид, мера, объем, размер, границы должного поведения^[53].

Иногда некоторые из исследователей по различным основаниям пытаются определить субъективную юридическую обязанность через категорию «возможное», а субъективное юридическое право - через понятие «должное поведение». Так, В. С. Ем полагает, что мерой должного поведения характеризуется не только юридическая обязанность, но и субъективное юридическое право, поскольку понятие «должное поведение», по его мнению,

указывает на соответствие поведения требованиям правовых норм, или, иными словами, указывает на его правомерность¹. Однако, как верно подчеркивает М.Н. Малеина, осуществление субъективного юридического права не может быть противоправным^[54][55]. Интересное суждение по данному вопросу высказали Н.И. Матузов и Б.М. Семененко, которые отмечают, что термин «должное поведение» не выражает в полном объеме специфику обязанностей, так как категория «должное» отражает особенность права в целом, в отличие от других социальных норм общества. В этом смысле «должными» в равной мере являются как субъективные права, так и обязанности, закрепленные в юридической норме, различие - лишь в степени долженствования. Но термин «должное» не в состоянии ее отразить^[56].

По нашему мнению, «необходимость» для субъективного права, можно рассматривать лишь с точки зрения удовлетворения интересов лица или общества в целом, а в юридическом смысле субъективному праву в противоположность обязанности «необходимость» не свойственна. «Необходимость» - это

характеристика только юридической обязанности, поскольку именно она очерчивает границы субъективных юридических прав, предписывая их обладателю не переходить эти границы при осуществлении его правомочий. Кроме того надлежащая реализация возложенных на лицо обязанностей помогает избежать наступления для него неблагоприятных юридических последствий.

В.Н. Витрук под юридической обязанностью предложил понимать социально обусловленную и гарантированную необходимую возможность в поведении личности, определенную нормами объективного права, в целях использования определенных благ и ценностей для удовлетворения как собственных, так и общественных, корпоративных и иных потребностей и

интересов на основе их единства и сочетания¹. Определив обязанность через возможность, он объяснял это тем, что нельзя наложить на человека обязанность, которую он никогда не смог бы исполнить^[57][58]. Действительно, смысла в таких субъективных юридических правах и юридических обязанностях нет. Например, стоит ли обязывать или предоставлять субъективное юридическое право не умирать до достижения 80 лет? Ведь нельзя гарантировать их реализацию. Категория «возможность» при характеристике субъективных прав используется не столько в чисто физическом смысле как высоко вероятная реальность, сколько в значении юридическом, то есть как допустимость вести себя в соответствии со своими интересами, по своему усмотрению, без всякого принуждения, воздействия извне.

Долженствование, необходимость, свойственные для правовых обязанностей, не предполагают неминуемость. Субъекты, обязанные к определенному поведению, обладают сознанием и волей и сами решают как себя вести в той или иной ситуации: исполнять (соблюдать) юридическую обязанность надлежащим образом полностью или частично, либо вообще не исполнять (не соблюдать) ее. При этом в случае ненадлежащей или частичной реализации обязанностей в отношении обязанных лиц могут наступить неблагоприятные юридические последствия. Таким образом, субъект, на которого возложена юридическая обязанность, сам выбирает: вести себя должным образом или рисковать возможностью наступления негативных для него правовых результатов^[59].

Следует различать необходимость и возможность определенного поведения как примерный образец, модель будущего поведения и само реальное, фактическое поведение, выступающее формой реализации этих образцов

(субъективных юридических прав и обязанностей). Поэтому субъективное юридическое право и юридическая обязанность совершить те или иные действия (воздержаться от их совершения) и сами эти действия - это не одно и то же. В связи со сказанным, субъективные юридические права и обязанности могут проявляться как:

1) средства правового регулирования, позволяющие государству упорядочивать правовые отношения. Субъективные юридические права и обязанности могут направлять поведение субъектов, побуждать их действовать определенным образом. Опираясь на них как на ориентир, последние могут избирать тот или иной вариант поведения, сопоставлять поведение, которое они могут совершить физически, с юридически должным или возможным¹;

2) акты правомерного поведения, связанные с реализацией субъективных юридических прав и обязанностей, в которые воплощаются потенциальные образцы (модели) данных прав и обязанностей.

Субъективные юридические права и обязанности становятся реальными лишь в поведении их обладателей. Вместе с тем, не все с этим согласны: в теории права на этот счет сформировались две позиции. В соответствии с первой реализация субъективных прав и обязанностей возможна как в юридических отношениях, так и вне таких отношений^[60][61]. Вторая связывает их реализацию только с правоотношениями^[62].

Традиционно возможность реализации вне правоотношений предусматривается для всеобщих (абсолютных) субъективных юридических прав, которыми обладают все лица по отношению ко всем остальным, и всеобщих (абсолютных) обязанностей, к которым относят запреты, корреспондирующие абсолютным субъективным юридическим правам. А в правовых отношениях, как полагают, реализуются конкретные субъективные юридические права и обязанности, обладатели которых индивидуализированы. Подробнее классификация субъективных юридических прав и обязанностей на абсолютные (всеобщие) и конкретные будет рассмотрена в параграфе 1.4. Здесь отметим, что, во-первых, большинство субъективных юридических прав и обязанностей (за исключением права на жизнь) реализуются не всеми сразу, а только теми субъектами, которые решили ими воспользоваться после возникновения необходимых юридических фактов (составов). Во-вторых, самостоятельное их осуществление невозможно без обеспечительной, гарантирующей деятельности государства¹.

Чаще всего в качестве примера субъективных юридических прав и обязанностей, которые реализуются вне правоотношений, указывается право на жизнь и обязанность не препятствовать его реализации. Тем не менее, право на жизнь и корреспондирующая ему обязанность, так же как и все остальные субъективные юридические права и обязанности могут быть реализованы только в правоотношениях. Причем определение того, кто будет являться носителем корреспондирующей субъективному праву юридической обязанности, зависит от того, требуется ли обладателю субъективного права на жизнь активное

содействие в его реализации или нет. Если такое содействие требуется, например, в силу возраста и (или) состояния здоровья управомоченного лица, то обязанной стороной в правоотношении будет выступать законный представитель обладателя субъективного права, на которого возложена соответствующая юридическая обязанность по заботе об опекаемом. Пассивная юридическая обязанность, заключающаяся в воздержании от совершения посягательств на жизнь, возлагается на всех иных лиц, однако правоотношения возникают только с теми, с кем обладатель права взаимодействует, и теми, кто получает реальную возможность совершить такое посягательство. Если управомоченный не нуждается в активном содействии для реализации его права на жизнь, тогда противоположной стороной в правоотношении выступает государство, которое гарантирует осуществление данного права^[63].

Таким образом, все субъективные юридические права и обязанности без исключений могут быть реализованы только в правоотношениях, стороны которых всегда персонифицированы.

Для того чтобы лицо могло обладать различными субъективными юридическими правами и обязанностями, оно должно быть правоспособным, а для того чтобы самостоятельно приобретать и реализовывать принадлежащие ему субъективные юридические права, обязанности - дееспособным. В случае же, если лицо правоспособно, но не дееспособно, например, в силу возраста или состояния здоровья, то в правоотношения наряду с ним вступает иное лицо, обладающее дееспособностью. Традиционно в качестве носителей субъективных юридических прав и юридических обязанностей называются физические, юридические лица, а также государства (их части, союзы государств). Вместе с тем, некоторые из исследователей к обладателям субъективных юридических прав и обязанностей помимо вышеназванных относят животных, покойных,

зачатых, но еще не родившихся детей¹. Согласиться с таким мнением нельзя, поскольку субъект права должен отвечать следующим признакам:

1) быть внешне обособленным;

2) быть индивидуализированным (персонифицированным);

3) иметь сознание, быть в состоянии самостоятельно выражать свою волю;

4) признаваться в качестве субъекта права в соответствующей правовой системе^[64][65].

Поэтому, несмотря на то, что действующий Уголовный кодекс Российской Федерации^[66] (далее - УК РФ) предусматривает ответственность за жестокое обращение с животными, надругательство над телами умерших и местами их захоронения, можно говорить лишь о правах хозяев, родственников, очевидцев, иных пострадавших, но не о правах животных и умерших лиц. Это подтверждает и размещение статей, предусматривающих соответствующую ответственность, в главе «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности».

Что касается зачатых, но не родившихся детей, то все свои субъективные юридические права и обязанности они получат только после рождения. А если они по каким-либо причинам так и не родятся или родятся без признаков жизни, то и обладателями субъективных прав и обязанностей они не станут. У умерших лиц нет субъективных юридических прав и обязанностей в связи с отсутствием у них по причине смерти сознания и воли. Обычно отстаивается их субъективное юридическое право на передачу наследства после смерти, но и в этом случае лицо может написать завещание только будучи живым, а после смерти субъективные права на получение наследства приобретают лица, указанные в завещании либо в законе.

В юридической науке некоторые из исследователей¹ предлагают разграничивать понятия субъективного юридического права и дозволения, на том основании, что субъективное право предполагает соответствующую обязанность. Если же ее нет, то будет простое дозволение, обозначающее только отсутствие установленного юридический нормой ограничения. Ряд других исследователей допускают исключение из общего правила, согласно которому каждому субъективному юридического праву корреспондирует определенная обязанность, и признают существование особого вида субъективных юридических прав, которые не имеют корреспондирующей им юридической обязанности - так называемых секундарных прав^[67][68]. Подробнее теория секундарных прав будет рассмотрена в параграфе 1.4. Здесь заметим, что каждому субъективному юридическому праву необходима корреспондирующая ему юридическая обязанность другого субъекта, которая будет гарантировать его реализацию. В случае если в правовой норме такая обязанность отсутствует, то это скорее всего свидетельствует о наличии пробелов в объективном (позитивном) праве либо о непопадании конкретного общественного отношения в сферу правового регулирования. Как верно заметил С.С. Алексеев, субъективные юридические права, не обеспеченные обязанностями, превращаются в «юридический нуль»^[69]. Некто «Х» сможет осуществить свои права только в том случае, если некто «У» и государство выполнят свои обязанности^[70] и только в пределах, очерченных этой обязанностью. В связи со сказанным полагаем, что субъективному юридическому

праву всегда корреспондирует определенная субъективная юридическая обязанность.

Сформулировать основные признаки, характеризующие субъективные юридические права и обязанности позволяет их сравнение друг с другом и иными (неюридическими) субъективными правами и обязанностями.

Если сравнивать субъективные юридические права и обязанности с субъективными правами и обязанностями неюридического характера (например, с моральными, религиозными, эстетическими и т.п.), то к общим признакам, характерным как для первых, так и для вторых явлений можно отнести то, что они:

1) проявляются в человеческом поведении, выступают средствами его регулирования;

2) реализуются в общественных отношениях;

3) предусматриваются социальными нормами.

Специфическими признаками субъективных юридических прав и обязанностей в отличие от аналогичных феноменов неюридического характера является то, что:

1) они всегда имеют официальный приоритет в реализации;

2) они определены, сформулированы более четко, конкретно и, как правило, закреплены в специальных письменных источниках права;

3) субъективные юридические права и обязанности действуют в масштабах всего государства и его экстерриториальной юрисдикции, в то время как неюридические субъективные права и обязанности действуют лишь в пределах признающей их группы лиц;

4) реализация субъективных юридических прав и обязанностей гарантируется и обеспечивается государством путем создания необходимых для этого условий, государственной защитой, возможностью наступления неблагоприятных юридических последствий. Иные субъективные права и обязанности обеспечиваются общественным мнением, нравственным

осуждением, их обязательность ограничивается рамками той общности людей, которая их признает.

Если сравнивать субъективные юридические права и обязанности друг с другом, то к общим существенным признакам можно отнести то, что:

1) они являются регуляторами человеческого поведения, образцами, моделями, в соответствии с которыми субъекты права избирают конкретный вариант поведения;

2) они могут быть реализованы только в правоотношениях, поскольку в отличие от юридических норм и принципов, общее действие которых осуществляется в неперсонифицированных абстрактных связях, возникающих одновременно между всеми потенциальными участниками правовых отношений, субъективные юридические права и обязанности всегда воплощаются в индивидуализированных правовых связях - правоотношениях;

3) они всегда персонифицированы, «привязаны» к конкретным (строго определенным) участникам правоотношений;

4) они гарантированы государством, которое создает необходимые условия для их реализации и защиты;

5) их типичные модели, как правило, закреплены в специальных письменных источниках.

Специфическими признаками субъективных юридических прав в отличие от юридических обязанностей является то, что:

1) содержанием субъективных юридических прав является возможное поведение, реализация которого зависит только от воли и желания управомоченного лица, никто не может правомерно заставить, принудить его к их реализации. Субъективные юридические права предполагают инициативность, самостоятельность их обладателей, способствуют проявлению у них собственной активности и предприимчивости;

2) способом реализации субъективных юридических прав является их использование;

3) каждому субъективному юридическому праву корреспондирует определенная юридическая обязанность другого субъекта (субъектов).

К специфическим признакам юридических обязанностей в отличие от субъективных юридических прав можно отнести то, что:

1) их содержанием является должное поведение. В случае если субъект не исполняет (не соблюдает) возложенные на него обязанности, либо исполняет (соблюдает) их ненадлежащим образом, то в отношении него возможно наступление неблагоприятных юридических последствий;

2) их реализация возможна в двух формах: путем соблюдения или исполнения. В первом случае субъект должен воздерживаться от совершения известных действий, реализуя запреты, а во втором - наоборот, действовать определенным образом, реализуя активные обязанности;

3) субъективной юридической обязанности может корреспондировать не только субъективное юридическое право, но и другая юридическая обязанность (в публичных правоотношениях). Подробнее этот вопрос будет рассмотрен в параграфе 2.2.

Подводя итог, можно сформулировать следующие выводы.

1. Для получения истинных знаний о субъективных юридических правах и обязанностях необходимо учитывать все их основные аспекты, взятые в единстве и взаимодействии друг с другом, исходить из диалектико-материалистического представления о праве и формах его проявления.

2. Субъективное юридическое право - это предоставленная конкретному, субъекту, гарантированная государством мера возможного поведения, обеспеченная корреспондирующей юридической обязанностью другого лица (лиц). А субъективная юридическая обязанность - возложенная на персонифицированного субъекта мера должного поведения, обеспечиваемая возможностью наступления неблагоприятных юридических последствий.

3. Реализация субъективных юридических прав и обязанностей возможна

только в правоотношениях, стороны которых всегда строго

индивидуализированы, внешне обособлены, имеют сознание и волю, а также признаются в качестве субъекта права в соответствующей правовой системе.

1.2.