Соотношение субъективного юридического права и субъективной юридической обязанности со смежными правовыми явлениями

Наглядно выявить и раскрыть особенности субъективного юридического права и юридической обязанности позволит их разграничение от смежных правовых явлений, таких как объективное (позитивное) право, рефлекс права, законный интерес, правовой долг.

Начнем с объективного (позитивного) права. Собственно говоря, проблема состоит в критериях различия субъективного и объективного права, и возникает она, в первую очередь, по причине того, что в наименовании каждого из этих явлений применяется один и тот же термин «право».

Как отмечают многие исследователи, в одних иностранных языках эти понятия обозначаются двумя разными терминами. Например, в английском - «right» (субъективное право) и «law» (объективное право), в грузинском - «уфплеба» (субъективное право) и «самартали» (объективное право). А других, как и в русском, - одним. Например, в испанском - «derecho», в итальянском - «diritto», в немецком - «recht»¹. Однако они обозначают разные правовые явления, которые следует различать.

Каковы же основные отличия субъективного и объективного права?

1. Уже говорилось, что субъективное юридическое право - это гарантированная государством мера возможного поведения. Объективное (позитивное) право - это система юридических норм, каждая из которых включает в свое содержание не только модели субъективных юридических прав, но и их противоположностей - юридических обязанностей. Иногда право в объективном смысле определяют как законодательство определенной страны^[105][106]. Тем не менее, даже если исходить из широкого подхода к законодательству, то есть как совокупности не только законов, но и иных нормативных правовых актов, оно не тождественно системе позитивного права. Наиболее заметным и существенным различием между данными терминами выступает тот факт, что нормативные правовые акты выступают лишь одним из источников права, нормы которого содержатся и в других источниках (судебных прецедентах и иных нормативных судебных решениях^[107], нормативных договорах, юридических

обычаях).

2. Словосочетание «субъективное право» указывает не только на принадлежность права субъекту, но и отражает тот факт, что его использование зависит исключительно от личного желания и усмотрения управомоченного лица. Субъект в любое время может отказаться от реализации предоставленной ему юридической возможности, реализовывать ее в полном или частичном объеме, наиболее удобным для него способом. Норма объективного права не зависит от воли и желания отдельного лица, она не принадлежит и не может принадлежать кому-либо.

3. Объективное право фиксирует наиболее типичные,

неперсонифицированные модели субъективных юридических прав и обязанностей, а субъективное юридическое право всегда уникально, всегда неразрывно связано с конкретным, индивидуализированным лицом, объектом правоотношения, конкретным местом и временем реализации.

4. Возникновение (действие) объективного права начинается с момента вступления в силу составляющих его юридических норм, а субъективного юридического права - с появлением конкретных правообразующих юридических фактов. Кроме того, прекращение конкретного субъективного юридического права не прекращает действия норм объективного права, однако внесение изменений в действующие правовые нормы может повлиять на реализацию существующих субъективных юридических прав, например, в случае придания нормам права обратного действия.

Заметим, что объективное право не всегда может быть реализовано^[108],

воплощено в субъективных юридических правах или обязанностях, например, если для этого не созданы необходимые условия. Поэтому такие субъективные права и обязанности так и остаются лишь «записанными на бумаге». С позиции А.А. Пионтковского, объективное право существует всегда в единстве с субъективными юридическими правами и корреспондирующими им юридическими обязанностями, одного без другого не бывает¹. Но, как уже неоднократно отмечалось, исторически правоотношения, участники которых обладали юридическими правами и обязанностями, возникали раньше закрепляющих их типичные модели правовых норм.

Различаются также понятия «реализация объективного права» и «реализация субъективного юридического права». Реализация субъективного права связана не со всеми, а лишь с одним из видов юридических норм - управомочивающими. Что касается реализации обязывающих и запрещающих норм, то их адресаты реализуют возложенные на них юридические обязанности, а не субъективные юридические права^{[109][110][111]}.

Как часто отмечают исследователи, объективное и субъективное право не нужно отождествлять с субъективным и объективным в праве^[112]. Объективное и

субъективное в праве отображают обстоятельства, факторы, причины, предпосылки, условия влияющие или повлиявшие на формирование, возникновение, действие как объективного права, так и субъективного.

Наряду с субъективными юридическими правами учеными обращается внимание на существование такого явления как рефлекс права¹. Рефлексом права называют какие-либо положительные моменты, правомерные выгоды, преимущества, которые получают лица не из лично ему принадлежащего права, а благодаря осуществлению каким-либо третьим лицом своего субъективного права. Рефлекс права представляет собой случайную выгоду, вытекающую из чужого, обеспеченного государством субъективного права, из удовлетворения чужого юридически обеспеченного интереса^{[113][114][115]}.

В качестве примеров приводятся следующие ситуации. Плотина, построенная хозяином участка, для его защиты от наводнения, будет обслуживать также и соседние участки^[116]. Телефон, установленный на квартире должностного лица по распоряжению его начальства для служебных целей, приносит членам семьи этого лица рефлективную выгоду, так как они тоже смогут пользоваться телефоном, но это не будет являться их субъективным юридическим правом^[117].

защиты или восстановления рефлекторной выгоды¹. К тому же рефлексом права могут пользоваться любые существа, в том числе не обладающие правосубъектностью, например, животные. Поэтому согласимся с В.Н. Дурденевским в том, что это просто счастливый случай, которой сложно назвать юридическим явлением, а не простым фактом, для права, в сущности, безразличным. Даже если такой рефлекс будет иметь форму длительного, повторяющегося состояния вряд ли он, как указывает исследователь, «обрастет гарантирующей его нормой обычая»^[118][119].

Некоторые исследователи не отличали субъективное юридическое право от иных правовых феноменов. Так, например, А.И. Елистратов, Н.М. Коркунов отождествляли его с правомочием^[120][121]. Вместе с тем, данные феномены соотносятся как часть и целое, поскольку правомочиями принято называть элементы, входящие в состав субъективного юридического права. Иногда правомочие не

4

разграничивается от полномочия , с чем тоже нельзя согласиться, так как полномочия подразумевают совокупность как субъективных юридических прав, так и обязанностей. С.А. Муромцев не различал субъективное юридическое право и правовое отношение^[122]. Однако, в правоотношении реализуются не только субъективные юридические права, но и юридические обязанности. Таким образом, данные явления не одинаковы и нуждаются в разграничении.

Еще одним проблемным для юридической науки является вопрос о соотношении субъективного юридического права, юридической обязанности и законного интереса. Законодатель, часто употребляя термин «законный интерес», не разъясняет его содержания, отсутствует и его официальное толкование. Вместе

с тем, в теории права по этому поводу активно ведутся дискуссии.

Д.В. Горшунов связывает «законные интересы» с наличием пробелов в объективном праве.

В научной литературе имеется и иная позиция, согласно которой законный интерес - это интерес, отраженный в законе^[123][124] или интерес, получивший признание со стороны закона путем предоставления его носителю субъективного права как средства удовлетворения этого интереса^[125]. Однако, закон - это лишь один из источников норм права. Кроме того, существующие в позитивном праве пробелы не дают возможности некоторым законным интересам и субъективным юридическим правам быть в нем закрепленными.

Распространено понимание законного интереса, как юридической возможности (дозволенности) на осуществление каких-либо действий, не обеспеченной конкретной юридической обязанностью^[126]. Однако, данное определение больше подходит для характеристики субъективных прав неюридического характера. Поскольку обеспеченность конкретной юридической обязанностью другого лица - это один существенных признаков субъективных юридических прав, позволяющих отграничить его от иных субъективных прав.

Что касается законного интереса, то он может удовлетворяться посредством реализации субъективных прав и обязанностей как юридического, так и иного характера. Поэтому специфика законного интереса не проявляется в наличии или отсутствии обеспечивающей его реализации юридической обязанности.

А.В. Малько, В.В. Субочев, говоря об отсутствии у законного интереса корреспондирующей обязанности, приводят пример, что каждый работник имеет право удостоверить свою временную нетрудоспособность, получить больничный лист и рассчитывать на оплату по основному месту работы в период отсутствия на рабочем месте в связи с болезнью.

Но, важно понимать, что отсутствие конкретной юридической обязанности говорит не об отличии субъективного юридического права от законного интереса. Работник имеет субъективное право на приобретение лекарственных средств, но не имеет права на компенсацию затрат на их приобретение. Однако интерес на такую компенсацию не утрачивается, он продолжает существовать, оставаясь не удовлетворенным. Таким образом, законный интерес у работника имеется, а вот соответствующее субъективное юридическое право на его удовлетворение - нет.

Стоит согласиться с А.В. Власовой, разграничивающей понятия «лицо вправе» и «лицо может» удовлетворить интерес, ссылаясь на то, что лицо может реально удовлетворить свой интерес в пользовании вещью путем ее кражи, несмотря на то, что такой способ законом не признан и не охраняется, и, соответственно, лицо не вправе удовлетворять свой интерес таким образом^[127][128].

Некоторые исследователи указывают на то, что субъективное право и законный интерес - это различные подспособы правового регулирования¹. Но, если понятие способа правового регулирования известно, под ним обычно понимают пути (направления), приемы упорядочивания правоотношений^[129][130], то, что такое его подспособ - не понятно. Кроме того, обоснования такого разграничения не достаточно четкие и имеют неясный, расплывчатый характер: «Субъективное право и законный интерес — различные подспособы правового регулирования. Первый — более сильный в юридическом плане, более гарантированный, более надежный. Второй же, несомненно, менее юридически обеспеченный, чем субъективное право, но является подчас не менее важным, ибо выступает более глубоким подспособом правового регулирования»^[131].

Помимо субъективного юридического права, законный интерес необходимо разграничивать от юридической обязанности. А.В. Малько и В.В. Субочев полагают, что главным отличием законного интереса от юридической обязанности является то, что юридическая обязанность - это правовая необходимость, соответствующая определенному субъективному праву, а законный интерес - простая правовая дозволенность, которая сама предполагает юридическую обязанность, но обязанность общего характера^[132]. При этом, как мы отмечали ранее, субъективное юридическое право исследователи отграничивали от законного интереса в связи с наличием корреспондирующей обязанности у первого явления, и ее отсутствия у второго^[133].

Юридическую обязанность всегда предполагает субъективное юридическое право, а интерес - это то, что может удовлетворяться при реализации и субъективных прав, и обязанностей, при этом одним из основных интересов при исполнении юридических обязанностей является избегание возможности наступления неблагоприятных юридических последствий. Кроме того, как уже отмечалось, не исключается вариант, что интерес имеется, а соответствующего субъективного права, обязанности нет, поэтому такой интерес может оставаться не удовлетворенным.

Полагаем, что прав С.В. Михайлов в том, что вряд ли допустимо различное понимание одних и тех же научных категорий в общественных науках, поскольку они не могут менять свою сущность и качественно по-разному проявляться¹.

Итак, в основе понятия «законный интерес» лежит категория «интерес», под которым понимается причина (мотив) действий индивидов, социальных общностей (класса, нации, профессиональной группы), определяющая их поведение^[134][135]. А понятие «законный» придает ему особую юридическую окраску. Так, в зависимости от того, противоречит ли он действующему законодательству или нет, интерес можно классифицировать на законный и незаконный. Таким образом, для того чтобы признать интерес законным, он должен не нарушать действующее законодательство.

Некоторые авторы не разграничивают категории законного интереса и охраняемого законом интереса^[136]. Тем не менее, данные термины не тождественны друг другу. Законный интерес более широкое понятие, нежели интерес, охраняемый законом. Если исходить из того, что законным интересом является

такой, который не противоречит действующему законодательству, то, с учетом того, что субъективные права и обязанности могут быть не только юридического характера, то и интересы не ограничиваются правовыми рамками. То есть они могут быть удовлетворены, например, путем реализации религиозных субъективных прав или обязанностей, реализация которых не гарантируется государством и, соответственно, «не охраняется» законом.

Законный интерес - это не противоречащая действующему законодательству причина определенного поведения лица (или группы лиц); осознанная потребность, которая удовлетворяется в результате осуществления мер возможного или должного поведения. Это своего рода мотив, побуждающий субъекта реализовывать или, наоборот, не реализовывать свои субъективные права или обязанности.

Как уже говорилось, в правовых нормах часто используется категория «законные интересы», причем обычно в словосочетании «права и законные интересы»^{[137][138][139]}. Однако иногда встречается и другой вариант, а именно: «законные права и интересы»², который вряд ли можно считать удачным. Высший

Арбитражный Суд Российской Федерации, анализируя данную проблему, отметил следующее: «из вышеприведенного текста следует, что также права могут быть незаконными, то есть словосочетание «законных прав» весьма неудачно. Общеупотребительное словосочетание в данном случае таково: «права и законные интересы»¹. Хотя под «законными правами» могут подразумеваться закрепленные в законодательстве субъективные юридические права, в отличии от тех, которые закреплены в иных источниках или в силу существования пробелов в праве пока не зафиксированы, полагаем, что замечания Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации справедливы.

Как известно, помимо юридической обязанности существует такое понятие как правовой долг. Правовой долг можно рассматривать в двух значениях:

1) как долженствование, основанное на принципах разума, характеризующее отношение людей к праву^[140][141]. С этой точки зрения правовой долг по своей природе ближе к нравственным явлениям, чем к юридическим;

2) как неисполнение имущественной обязанности участником правоотношений^[142].

Если использование в юриспруденции термина во втором значении вполне обосновано, то с его употреблением в законодательстве в ином смысле стоит поспорить. Так, например, согласно ч. 1 ст. 59 действующей российской Конституции защита Отечества является не только обязанностью, но и долгом гражданина Российской Федерации. Возможно, разработчики полагали, что конституционное закрепление долга придаст юридической норме особый вес в

сознании военнообязанных и сократит случаи незаконного уклонения от обязательной военной службы. Однако данные положения являются ничем иным, как проявлением правового идеализма. Ни объявление защиты Отечества «священным долгом», а воинской службы - «почетной обязанностью»

Конституциями СССР 1936 года (ст. 132; 133) и 1977 года (ст. 62; 63), ни полная замена правового термина «обязанность» моральной категорией «долг» в последней редакции Конституции России 1978 года (ст. 67.10) никак не отразились на повышении эффективности реализации соответствующих правовых норм^[143]. Поэтому использование термина «долг» в значении, не предполагающем имущественные обязательства субъектов правоотношений, должно быть максимально ограниченным и строго обусловленным, не выходящим за пределы правового регулирования.

Подводя итог, можно прийти к выводу, что субъективные юридические права и обязанности обладают существенным качественным своеобразием, позволяющим четко отграничить их от тесно связанных с ними юридических и неюридических явлений: объективного права, законного интереса, рефлекса права, а также иных подобного рода феноменов, с которыми их порой ошибочно отождествляют.

1.4.