§3. Целевые установки правосознания

Современная юридическая наука, изучая правосознание как сложное соци­ально-правовое явление, призвана рассматривать не только внешние проявления характеристики правосознания, но и проникать в его глубинное, внутреннее со­держание.

Подчеркивая очевидную роль теоретического изучения элементов право­сознания, в то же время, стоит заметить, что анализ целевых установок невозмо­жен вне понимания волевой природы правосознания. Интересной с этой точки зрения представляется мысль И.А. Ильина, который обращает внимание на то, что «нормальное правосознание есть, прежде всего, воля к цели права, а потому и во­ля к праву»¹.

Волевую направленность правосознания многие теоретики-правоведы име­нуют «установкой». О важности установок в своей работе «Психология устано­вок» говорит Д.Н. Узнадзе. При этом автор утверждает, что установки направля­ют поведение в русло окружающей действительности и способствуют отражению поведения человека^[213][214].

Полагая, что целевые установки постоянно удерживают общий смысловой фон правосознания, стоит заметить, что они определяют цели, относящиеся как к правосознанию в целом, так и к его отдельным типам^[215]. Неслучайно Р. Иеринг ука­зывал, что ничто не существует без цели: «нет хотения без цели», а «действие без цели такая же бессмыслица, как и следствие без причины»^[216].

Чтобы подтвердить сказанное, обратимся к высказанной Д.А. Керимовым точки зрения, согласно которой правосознание сдвигается на правовые цели, а правовые цели - на средства его реализации ради достижения практического ре­

зультата¹. Согласившись с мнением автора, считаем, что цель представляет собой установку на активные действия, направленные на последовательное осуществле­ние цели^[217][218].

В свете сказанного, надо полагать, целевая установка правосознания может быть представлена как то, ради чего и в контексте чего достигается осмысление социальных ситуаций, выражаются оценки, принимаются решения, приложение

3

сил получает непосредственную мотивацию^[219].

В связи с этим, полагает А.А. Кваша, следует считать многоубедительным тезис о том, что определенное отношение личности к праву, закону, правовым яв­лениям, к определенным действиям, к объекту деятельности складывается на ос­нове оценки, сообразно цели, установлениям между внешним миром и собствен­ным бытием, что способствует выработке соответствующих целевых установок^[220]. Сущность данного отношения можно постигнуть, проанализировав высказывание Р. Иеринга: «Следование действующим законам со стороны большинства людей совершается часто по привычке, без всякого размышления; вопрос «почему» лю­ди разрешают обыкновенно со всею ясностью тогда, когда впадают в искушение нарушить закон, причем, подвергнув себя точному исследованию, могут открыть скрывающуюся за каждым таким вопросом «почему» какую-либо цель»^[221].

Выяснение сущности правосознания требует тщательного анализа вводи­мых нами целеустановок. Рассматривая их, мы должны понять алгоритм, в соот­ветствии с которым те или иные цели становятся целевыми установками правово­го сознания.

Прежде всего, анализ целевых установок правосознания необходимо пред­варить следующим пояснением методического характера. В то время как наличие конкретных ценностных установок связывалось с тем или иным типом правосоз­

нания, и набором этих установок определялись особенности конкретного типа правосознания, то, на данном этапе исследовании, наиболее разумно использовать иной принцип - различение типов правосознания на основе особенностей содер­жательного наполнения и реализации общих всем типам правосознания целевых установок, т.е. целевых установок правосознания вообще.

Изучение содержательной специфики основополагающих элементов базо­вых типов правосознания свидетельствует о том, что основной целью правосозна­ния, на наш взгляд, является достижение определенного идеала, которым, с одной стороны, являются правопорядок и законность, а с другой - становление правово­го государства и гражданского общества, в которых приоритет представляют за­кон, права человека, справедливость, и где человек защищен от преступного про- извола¹. Важнейшей целью формирования правосознания граждан является необ­ходимость дать им прочную мотивационную основу поведения^[222][223], что осуществимо лишь посредством существования в сознании личности установок, задающих на­правление действиям людей, в которых воплощаются важнейшие цели и ценности всей жизнедеятельности общества и государства.

Чтобы определить целевые особенности правосознания, возникающие в уголовно-правовой, гражданско-правовой, административно-правовой и консти­туционно-правовой сферах, следует прежде всего выявить роль порядка как важ­нейшей целеустановки правосознания. От правильного понимания категории «по­рядок» зависит объяснение роли и особенностей правового сознания в общест­венной и правовой жизни общества, его проявлений в типологических свойствах правосознания.

Особого рассмотрения требует вопрос полного и всестороннего уяснения роли целевых установок в уголовно-правовом сознании. Для того чтобы наиболее детально рассмотреть проблему места целеустановок уголовного типа правосоз­

нания, необходимо ответить на вопрос, что может быть основанием введения по­рядка в качестве целеустановки правосознания.

Поскольку основу уголовного правосознания составляет посягание, которое неминуемо причиняет вред господствующему порядку общественных отношений, постольку одной из основных целей уголовно-правового мышления является ус­тановление устойчивого порядка в урегулированных правом общественных от­ношениях, порядка, обеспечивающего нормальное функционирование и развитие общества, его организационных институтов.

Сквозь призму порядка, на наш взгляд, раскрывается общественная опас­ность противоправного посягания. Несмотря на то, что предотвращение преступ­ных посягательств является одним из направлений функционирования порядка как установки правосознания, в результате нарушения общественных отношений возникает острая конфликтная ситуация. Следует отметить, возникающие в ре­зультате посягательства конфликтные отношения, проявляющиеся в общественно опасном поведении, устраняются за счет общественно полезной деятельности, по­средством которой и восстанавливается порядок^[224].

Надо полагать, если разрушение общественного порядка есть преступление, в свою очередь, разрушение преступления, напротив - воссоздание порядка. Та­ким образом, путь к порядку - разрушение возникшего посягательства и уничто­жение криминальной ситуации. А раз это путь, значит, в сознании каждого дол­жен формироваться как целевая установка правосознания.

В отличие от уголовно-правового типа сознания, в котором такая целевая установка, как порядок, раскрывается посредством уничтожения посягательства, в гражданско-правовом типе сознания превалирует установка на порядок с точки зрения равновесности интересов участников правоотношений.

Учитывая специфику гражданско-правовых отношений и, в первую очередь, их договорный характер, стоит заметить, что гражданское правоотношение - это, прежде всего, не общественное отношение в контексте регулирования общест­

венных интересов, а самостоятельное общественное отношение, субъектов кото­рого связывают или ставят в правовую зависимость юридические права и обязан­ности и которое оказывает регулирующее воздействие на равновесие их интере­сов. В этой связи заслуживает внимания представленный Р. Иерингом результат соотнесения целей и средств права, отмечая, что «общественные интересы не мо­гут быть предметом требования со стороны частного лица; частное лицо может заключать договор только для себя, в своем исключительном личном интересе»¹.

Тем не менее, сквозь призму именно общественного (общего) интереса про­слеживается порядок, который, на наш взгляд, находит свое выражение в равно­весии интересов и положений.

Вместе с тем, гражданские правоотношения должны иметь юридическое значение настолько, насколько существует интерес, нуждающийся и заслужи­вающий защиту в праве^[225][226]. Закрепление в праве интересов, не соответствующих объективным интересам общества, влечет нарушение баланса интересов, а соот­ветственно и нарушение порядка. Поэтому в полной мере следует согласиться с заключением Р. Иеринга, который доказывал, что цель права заключается в урав­новешивании интересов в обществе, и нахождении компромисса между ними^[227].

При рассмотрении чего-либо в качестве блага и выявлении закономерностей его достижения необходимо учитывать равновесие интересов - как свойство су­ществования порядка, в котором оно должно преломляться. В связи с этим счита­ем, что основу гражданских правоотношений, а, соответственно, и гражданско- правового сознания, составляет интерес, то есть те блага, ради которых субъекты вступают в правоотношение и которые отражают его целевое назначение.

Государственный правопорядок можно считать конечной целью, с которой

связано административно-правовое мышление.

В контексте рассмотрения государственного правопорядка стоит отметить, что государственная власть устанавливает и поддерживает правовой порядок об­щественных отношений, охраняет от нарушений и в определенных случаях за- щищает^[228]. Надо полагать, низкий правопорядок в государственном управлении выступает основной причиной низкого уровня правосознания. Впрочем, если управление не способно поддержать правопорядок, то можно предположить, что невозможно нормальное функционирование правового сознания, правовая госу­дарственность при этом не может нормально развиваться.

С этой точки зрения, обеспечение надлежащего правового порядка - основа функционирования разветвленной системы государственной власти, ответствен­ности государственного аппарата за принимаемые решения, а, соответственно, и административно-правового сознания.

Таким образом, на наш взгляд, можно выделить, категория «государствен­ный правопорядок», с одной стороны, способствует формированию и действию государственной системы управления в административно-правовой сфере, высту­пает юридической основой функционирования государственного аппарата, с дру­гой стороны, представляя собой существенную целеустановку административно­правового сознания, позволяет оценивать иные целевые установки правосознания.

Прежде чем перейти к рассмотрению конституционного правосознания, стоит заметить, что целевые установки данного типа соответствуют конечным це­лям конституционного права, а это, прежде всего, защита основ конституционно­го строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечение верховен­

ства и прямого действия Конституции^[229]. Все это определило наличие такой целе­вой установки, как гражданский правопорядок.

На наш взгляд, полнота содержания понятия «правопорядок» не может быть выражена вне связанности данной категории с понятием гражданского общества. И это не случайно, ведь понятие «правопорядок» отражает действительное право­вое состояние гражданского общества.

Вместе с тем, гражданский правопорядок, как и любая целеустановка пра­восознания - цель, желаемый результат, желаемое состояние общества. вследст­вие этого правопорядок характеризует целостность общества, причем, данная це­лостность может быть выражена в непосредственном участии граждан в обеспе­чении правопорядка, что, как нам представляется, представляет одну из форм проявления гражданского состояния членов общества и связана с массовым пра­вомерным поведением. Впрочем, в отличие от законопослушного поведения, пра­вонарушение - посягательство на гражданский правопорядок, которое, в конеч­ном счете, негативно влияет на устои гражданского общества.

Так в настоящее время гражданский правопорядок может быть понят и су­ществовать как феномен конституционного правосознания, как целеустановка правосознания. При этом само правосознание определяет правопорядок и граж­данское состояние общества.

В целом можно отметить, приведенная характеристика порядка дает осно­вание для вывода об определяющей роли порядка как важнейшей целевой уста­новки правосознания. Таким образом, содержание уголовного, гражданского, ад­министративного и конституционного типов правосознания раскрывается только при условии существования порядка, определенного мерой осознания данной правовой категории и воспринимаемого конечной целью правового мышления.

Однако порядок как целеустановка недостаточно полно позволяет охаракте­ризовать правосознание. Наиболее точному изучению типологических свойств рассматриваемого правового явления способствует выделение в качестве целевой

установки - законности, которая, в определенной мере, порождает правопорядок во всех его формах.

На наш взгляд, законность может быть раскрыта посредством выделения таких целевых установок, как защита от беззакония должностных лиц, защита от нарушения конституционных прав, защита от преступных посягательств, защита от нарушения условий договора. Как видим, основное содержание законности со­ставляет защита, причем, не «защита для ...», а «защита от ...».

Так защита от беззакония в действиях должностных лиц предстает значи­мой целевой установкой административного правосознания, поскольку именно беззаконие чаще всего приводит к грубым нарушениям прав и свобод личности, государственных и общественных интересов. В этой связи необходимо понять, что административное правосознание, с одной стороны, способствует реальному управлению, становлению прав и свобод граждан, определенным ограничениям для государственных служащих и должностных лиц. Вместе с тем, с другой сто­роны, оно должно обеспечивать законность осуществляемых государственными органами и должностными лицами действий и принятия ими решений¹. Такая по­зиция предполагает, что органы государственной власти и должностные лица, принимая властные решения, руководствуются не сиюминутными личными или групповыми интересами, а конкретными правовыми предписаниями и учитывают при этом интересы общества, государства, правовые принципы и требования мо- рали^[230][231].

Поэтому в полной мере следует согласиться с высказанной Ю.Н. Старило- вым точкой зрения, согласно которой административное сознание должно еще более «погрузиться» в правовую государственность, создать предпосылки приме­нения должностными лицами законов и иных нормативных правовых актов при решении всех управленческих дел и при принятии как нормативных, так и инди­

видуальных административных правовых актов¹.

Отмеченные особенности наиболее ярко проявляются в условиях наруше­ния законности. В подтверждение данной позиции приведем пример, согласно ко­торому нарушения законности в деятельности органов государственного управле­ния и должностных лиц препятствуют эффективному осуществлению функций государства, ущемляют права граждан, снижают престиж закона и власти в глазах населения. В то время как государство в лице должностных лиц, напротив, при­звано защищать и выражать интересы граждан, способствовать практическому осуществлению законов, заинтересованности в укреплении легитимности и пра­вопорядка. В связи с этим, следует отметить, недопустимы нарушения законности должностными лицами, поскольку они способны подорвать правовые основы го­сударственной деятельности, массового правового сознания и политической сис­темы общества.

Таким образом, «защита от беззакония должностных лиц» способствует адекватному функционированию административного типа правового сознания. Законность, обращенная к должностным лицам, выступает безусловным требова­нием уважения права, закона, личности, ее конституционных прав и свобод. Про­ведение в жизнь, воплощение определенных требований законности является на­дежной предпосылкой упрочения правовой основы и правосознания современно­го российского общества.

Адекватное восприятие «защиты от нарушения конституционных прав и свобод» в качестве целевой установки конституционного типа правового сознания определено, в первую очередь, тем обстоятельством, что защита прав и свобод граждан современного российского общества выступает обязанностью государст­ва, которая, на наш взгляд, объективно выражает зрелость и действительность конституционного правосознания^[232][233].

Как представляется, конституционные права и свободы являются главным элементом конституционного правоотношения, в котором участвуют государство и граждане. Для гражданина смысл такого правоотношения состоит в получении защиты своих прав, а для государства - в обязанности предоставить эту защиту¹.

В этой связи следует привести высказывание Ю.А. Шахбановой, для того, чтобы права и свободы человека и гражданина не носили декларативный харак­тер, необходимо создание эффективного механизма их защиты^[234][235]. Одним из таких механизмов, как нам представляется, может выступать правосознание, направ­ленное на восприятие «защиты от нарушения конституционных прав и свобод» в качестве целевой установки правосознания.

Принимая во внимание положения «Основ государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан», актуальным представляется формирование высокого уровня правосознания граждан, должно­стных лиц, без которого не может быть в полной мере реализована защищенность прав и свобод граждан в условиях развития правового государства, формирования гражданского общества и укрепления национального согласия^[236]. Для строительст­ва такового государства необходимо понимание сути проблемы защиты от нару­шений прав и свобод. Каждый член общества должен сформировать свои собст­венные убеждения, отношения, мотивы и цели для достижения результата и углу­биться в изучение основ Конституции Российской Федерации, где полученным результатом станет зашита человека, его прав и свобод^[237].

Особое значение в этой связи приобретает необходимость знания гражда­нами, государственными органами и должностными лицами конституционных положений, в первую очередь, определяющих качество законодательной и право­применительной деятельности, работы государственного аппарата, всех должно­

стных лиц, что расширит возможность защиты от нарушения конституционных прав и свобод граждан, а также способствует повышению уровня как обще­массового, так и профессионального правосознания^[238].

Таким образом, можно судить о том, что «защита от нарушения конститу­ционных прав и свобод» как целевая установка конституционного правосознания во многом определяет осмысление правовых явлений, способствует правильному восприятию защиты прав и свобод граждан и оказывает существенное влияние на стабильное состояние законности и правопорядка.

Наряду с защитой конституционных прав и свобод следует воспринимать в качестве целевой установки уголовно-правового типа сознания «защиту от пре­ступных посягательств».

Рассматривая государство, общество, человека, его права и свободы как ценности уголовного правосознания, следует учитывать, что они одновременно выступают и объектом преступного посягательства. В этой связи представляется, что необходимо выработать определенную форму, которая способствовала бы за­конности и усвоению в качестве ценностей объектов злоумышлений. Такой фор­мой, на наш взгляд, и предстает защита от преступных посягательств.

Представляется, что уголовное правосознание определено, в первую оче­редь, тем, что любой акт правового поведения отражает правосознание дейст­вующего лица, которое может выражаться в знании или незнании конкретной нормы уголовного закона, нормы права, различной степени авторитета закона, правоохранительных органов, в соблюдении или, наоборот, в негативном отно­шении к действующим правовым запретам, а также в солидарности с правовыми санкциями за их нарушение.

В то же время необходимо отметить, что устойчивый рост преступности, появление новых видов общественно опасных деяний, несовершенство правоох­ранительной системы, потребности в эффективном противодействии преступно­сти - все это обусловило необходимость рассмотрения свойств уголовного право­

сознания, его роли в понимании причинности преступности и регуляции юриди­чески значимого поведения.

Особое значение в данном аспекте приобретает неразрывная связь правово­го сознания с законностью и правопорядком как залогом стабильности государст­ва, направленного на защиту личности, общества и государства от преступных посягательств¹. Это определяется, в первую очередь, тем обстоятельством, что присущее правосознанию признание права как такового, его ценности и необхо­димости следовать ему, отражается в существовании защиты, основанной на воле к цели. В этой связи стоит отметить, что вопросы защиты от преступных посяга­тельств затрагивают фундаментальные проблемы человеческого бытия, связанные с коренными интересами людей, поскольку преступность представляет угрозу их жизни, чести, достоинству, благосостоянию.

Вместе с тем, слабая защищенность личности подрывает веру в закон, в способность государства обеспечить порядок и спокойствие в обществе, оградить людей от преступных посягательств. В то время как бессилие права не может по­родить позитивное отношение к нему, не может сформировать адекватное уго­ловное правосознание, а вызывает лишь недовольство и умышленное игнориро­вание правовых норм. Впрочем, именно это определяет значимость восприятия «защиты от преступных посягательств» как целевой установки уголовного типа правосознания.

Далее обратимся к установке на защиту от нарушения условий договора, которая является ключевой целевой установкой гражданского типа правосозна­ния. Главная особенность рассматриваемой установки, на наш взгляд, выражается в формировании справедливых начал гражданского правосознания и затруднении недопустимости злоупотребления правом, недопустимости нарушения договоров. В этой связи представляется, что она стимулирует исполнение условий договора и тем самым выполняет превентивную функцию правосознания^[239][240].

Вследствие этого защита от нарушения условий договора ассоциируется в общественном правосознании с законностью, предопределяя урегулированность общественных отношений законами государства, строгое соблюдение законов всеми субъектами гражданского права и ответственность за их нарушение. В этой связи значимым, на наш взгляд, представляется устремленность к определенному поведению (действиям или воздержанию от действий), направленному на дости­жение заранее поставленного желаемого результата. Совершение таких действий или воздержание от них приводит к тому, что рассматриваемая нами целевая ус­тановка проявляется в результате соответствующего поведения человека, а имен­но, в выполнении и соблюдении им условий договорных обязательств^[241].

С этой точки зрения, рассмотрение защиты от нарушения договорных обя­зательств как целевой установки определено потребностью строгого и добросове­стного соблюдения сторонами обязательств, вытекающих из условий договоров. Отсюда следует, что без осознания важности данной целевой установки невоз­можны стабильность гражданских правоотношений и их правовое обеспечение.

Как видим, законность, рассматриваемая нами в контексте целевых устано­вок конституционного, уголовного, административного и гражданского типов правового сознания, предстает в качестве объективированного итога действий. Кроме того, важно подчеркнуть, что законность в правосознании реализуется в идеях соблюдения и уважения права, в укреплении правопорядка, в понимании культурной и духовной ценности права, выражая тем самым его защитную функ­цию.

Наряду с законностью целесообразно рассматривать и справедливость. Од­нако стоит заметить, что справедливость как целевая установка в чистом виде не встречается. На наш взгляд, данная правовая категория раскрывается, во-первых, посредством восприятия в качестве целевой установки уголовного типа правосоз­нания - положения «исчерпанность ситуации наказанием (искуплением)», кото­рое в нашем сознании ассоциируется с пропорциональностью воздаяния и зло­

деяния; во-вторых, она раскрывается как целевая установка конституционного типа правосознания, где «консолидированность (общность) гражданского обще­ства с государством» выражает гражданский правопорядок; в-третьих, путем ас­социации с положением «достижение должного удовлетворения (согласия) сторон имущественных и связанных с ними неимущественных правоотношений» - как целевой установки гражданского типа правосознания; в-четвертых, сквозь призму восприятия в качестве целевой установки административного типа правосознания положения «оптимальность управленческого решения (эффективность государст­венного управления)».

Восприятие справедливости в контексте такой целевой установки уголовно­правового типа сознания, как «исчерпанность ситуации наказанием (искуплени­ем)», определяется, в первую очередь, тем обстоятельством, что первоначально справедливость направлена на восстановление нарушенных преступлением нор­мальных, справедливых общественных отношений. Прежде всего, возмездие и искупление вины, как известно, является одной из целей уголовного права.

Интересной, на наш взгляд, в этой связи предстает позиция Е.В. Курочки, согласно которой «относительная нейтрализация негативных последствий совер­шенного преступления осуществляется путем искупления своей вины»¹. Вследст­вие этого понятие «искупление» придает содержанию справедливости новое зна­чение, поскольку, как верно отмечает И.А. Марцев, искупление - осознание осу­жденным общественной опасности совершенного им преступления, раскаяние в этом и отказ в будущем от преступной деятельности^[242][243]. Особый интерес, в этой свя­зи, заслуживает позиция, согласно которой, формой искупления вины является исправление, в том числе и «оздоровление» правосознания.

Говоря о сложности освоения установки «исчерпанность ситуации наказа­нием», считаем уместным обратить внимание на высказывание М.И. Еникеева, который отмечает, что в основе исправления виновного лежит, в первую очередь,

самоснятие вины преступником посредством ее признания, чистосердечного са­моосуждения, раскаяния, понесения принятого им наказания, совершением реа­билитирующих его социально положительных деяний, вызывающих прощение виновного¹.

Анализ «искупления» как целевой установки правосознания и правовой ка­тегории, выражает одну из форм справедливости и находит свое отражение в принципе «non bis in idem»^[244][245]. В этой связи нам представляется, что претерпевание неблагоприятных уголовно-правовых запретов и отбытие наказания должны ис­черпывать противоправность, виновность и наказуемость совершенного деяния. Вместе с тем, лицо не должно нести каких-либо ограничений за прошлое престу­пление, уголовное преследование по которому прекращено. Поскольку после ос­вобождения от наказания или его отбытия не может возобновляться уголовное преследование виновного, постольку ситуация исчерпывается наказанием (искуп- лением)^[246].

Таким образом, осознание «исчерпанности ситуации наказанием» в качест­ве целевой установки уголовного правосознания позволяет рассматривать спра­ведливость и искупление как две взаимосвязанные правовые категории, подразу­мевающие, с одной стороны, соразмерность злодеяния и возмездия, с другой - собственно осознание и искупление вины.

Рассматривая правосознание как основу правовой жизни общества и госу­дарства, представляется целесообразным оценивать справедливость как правовую категорию, которая способствует восприятию «консолидированности (общности) гражданского общества и государства» в качестве целевой установки конституци­онного типа правосознания.

В нашем видении становление гражданского общества и развитие правового

государства строятся на признании требований справедливости. Государство на­правляет свои усилия на утверждение в общественном сознании справедливости как основы существования общества. Наряду с этим государство обеспечивает ее и стремится признать, защитить и обеспечить права и свободы граждан. Еще Пла­тон писал, что государство выражает идею справедливости.

В то же время стоит отметить, что государство обеспечивает гражданам право выбора любой позитивной модели поведения. Впрочем, наряду с этим учи­тывает, что восприятие и осознание индивидами своих прав и обязанностей не яв­ляются однозначными, следовательно, и использование людьми своих прав не может быть одинаковым. Поэтому государство оставляет за собой право ограни­чивать в особых случаях права и свободы гражданина, что является проявлением справедливости. Следовательно, важно признать, именно справедливость в право­вом государстве должна выступать предварительным условием и результатом реализации правовых ценностей.

Обратимся к высказанной В.Н. Лебедевым точки зрения, согласно которой общность государства и общества способствует созданию такого состояния, при котором действуют оптимальные противоречия, или разность потенциалов, т.е. обеспечивается справедливость¹. Надо полагать, отношения общества и государ­ства нуждаются в справедливости как мере, которая приводит в действие аппарат общества и содействует достижению согласованности^[247][248]. В этой связи значимым представляется восприятие справедливость как характеристики обмена между обществом в целом и природной средой^[249]. Таким образом, консолидированность общества и государства возникает как цель справедливости и соответствует целе­вой установке конституционного типа правосознания.

Для административного типа правосознания ключевой правовой категорией выступает категория «государственное управление». В подтверждение этого

справедливость системы государственного управления неразрывно связана с оп­ределением оптимальных управленческих решений, способствующих «эффектив­ности государственного управления» как целевой установки административного правосознания.

Особого рассмотрения требует позиция, согласно которой эффективность государственного управления отражает деятельность каждого управленческого органа и должностного лица, каждого единичного управленческого решения¹, она рассматривается как нечто положительное и желательное, как цель управленче­ских решений.

Вместе с тем стоит отметить, роль восприятия оптимальности управленче­ских решений как целевой установки правосознания состоит в том, что оно обес­печивает их целесообразность, способствует правомерности, регулирует отноше­ния между обществом и государством, а, в конечном счете, способствует форми­рованию адекватного административного типа правосознания.

Эффективность государственного управления, на наш взгляд, выступает не­обходимым условием сознательного осуществления государственными органами и должностными лицами своих управленческих функций, что способствует укре­плению законности и правопорядка административного управления.

С этой точки зрения административное правосознание ориентирует на вы­бор адекватного и, вместе с тем, оптимального управленческого решения. При этом максимой определения справедливости решений и действий выступает наи­более точное применение закона.

Справедливость в гражданском типе правосознания обеспечивает гармонию в обществе, равновесие конкурирующих интересов и поддержание справедливого обмена между людьми^[250][251]. Данное обстоятельство обусловлено, в первую очередь, тем фактом, что, вступая в гражданские правоотношения, стороны преследуют цель, заключающуюся в удовлетворении собственных интересов, которые, вме­

сте с тем, вполне солидарны интересам других участников гражданского оборота.

Кроме того, стоит отметить, что справедливость обусловливает формирова­ние сбалансированности взаимодействия и согласия сторон имущественных и связанных с ними неимущественных правоотношений, служит критерием для оп­ределения пределов гражданских правоотношений^[252].

Как представляется, это предположение в известной мере подтверждает значимость восприятия справедливости, поскольку обеспечивает баланс частных и публичных интересов, способствует реализации волеизъявления сторон граж­данских правоотношений, равноценности участников, что приводит к достиже­нию должного удовлетворения субъектов имущественных и личных неимущест­венных отношений.

Важность правильного восприятия положения «достижение должного удов­летворения сторон» как целевой установки гражданского типа правосознания обусловлена тем, что гражданское законодательство, не говоря прямо об интере­се, предоставляет те или иные права гражданам или организациям именно с уче­том определенных интересов.

Аргументированным, в этой связи, представляется вывод, согласно которо­му справедливость в контексте целевых установок уголовного, гражданского, ад­министративного и конституционного типов оказывает формирующее воздейст­вие на правосознание. Как итог - справедливость выступает проводником между явлением и сформированным к нему отношением.

Раскрытие таких целевых установок административного типа правосозна­ния, как «аппаратный (государственный) правопорядок», «защита от беззакония должностных лиц», «оптимальность управляемого решения (эффективность госу­дарственного управления)», способствует обнаружению в качестве целевых уста­новок таких правовых категорий, как дисциплина и устойчивость (жизнестой­кость) аппарата управления.

Чтобы подтвердить сказанное, обратимся к высказанной Л.А. Тихомировым

позиции: государство и общество заинтересованы, чтобы в любой момент време­ни система государственного управления была действенной, рациональной и эф- фективной¹. В этой связи представляется значимым, на наш взгляд, предполо­жить, что правосознание стремится к определению эффективности управления, установлению компетенций государственных органов, должностных лиц, их обя­занностей и полномочий, направленных на определение поведения государствен­ных органов и должностных лиц, а также ограничение произвола, и способствует согласованию управленческих решений и действий^[253][254]. В то же время важно пони­мать, что эффективное управление свидетельствует об устойчивости государст­венного управления, его целостности и стабильности. Неудивительно, с этих по­зиций, что общественная жизнедеятельность опирается на властную силу.

Особый интерес представляет устойчивость аппарата управления, синони­мичная понятию жизнестойкости государственного аппарата. Представляется, что устойчивость аппарата (его жизнестойкость) - его нормальное состояние, при ко­тором гражданам гарантируются их права и свободы за счет рационального управления, необходимого для поддержания жизнедеятельности и взаимодейст­вия с обществом^[255].

Вследствие этого ценность восприятия положения «устойчивость аппарата управления» в качестве целевой установки административного типа правосозна­ния заключается в том, что она выступает гарантом стабильности, которая дости­гается организованным взаимодействием внутри государства с обществом и во внешней среде. Такая устойчивость - всегда цель развития государственного управления.

Вместе с тем, жизнестойкость аппарата управления как целевая установка административного правосознания тесно связана с такой правовой категорией, как дисциплина. Как верно отмечал И.А. Ильин, здоровое правосознание требует

волевой дисциплины¹, которая способствует волевому самоуправлению личности, ее убежденности и автономности посредством осмысливания и усваивания опре­деленных управленческих обязанностей и запретов^[256][257].

Надо полагать, дисциплина как целевая установка свидетельствует о при­знании и соблюдении органами государственной власти и должностными лицами правовых норм, правового поведения, законности в ведении дел. Рассматриваемая целеустановка находит свое отражение в управленческих действиях и решениях, в служебном общении, что, в первую очередь, характеризует взаимоотношения ме­жду государством, в лице государственных органов и должностных лиц, и обще­ством.

Следует учитывать, что осознанное восприятие «дисциплины» в качестве целеустановки способствует недопущению нарушений в деятельности государст­венных органов и должностных лиц. Только способная отыскать свое начало в за­коне дисциплина расширяет содержание правосознания, приводит его в движе­ние, выступая, тем самым, мотивацией правомерного поведения. Именно с этих позиций административное правосознание оценивает правовую направленность субъектов управления.

Таким образом, выделение в качестве целевой установки административно­правового типа сознания рассматриваемой нами правовой категории определяет функционирование сущностной стороны правосознания, выступающей его дви­жущей силой.

Заслуживает внимания представленная в ключе целевых установок консти­туционного правосознания «правовая форма государства». Прежде всего необхо­димо обратить внимание, что моментом, определяющим отношение правосозна­ния и оптимальной для государства правовой формы устройства, выступает нали­чие смысловой связи между пониманием права и восприятием правосознания как явления правовой действительности. Поэтому в полной мере следует согласиться с высказанной С.С. Алексеевым позиции, согласно которой правовое государство

начинает складываться при определенной подчиненности государства праву¹. Главная особенность его состоит в том, - пишет автор, - что «власть подкон­трольна праву и должна в этой связи функционировать в рамках институтов госу­дарства и права в сочетании и взаимодействии со всеми институтами гражданско­го общества»^[258][259].

Вследствие этого установлено, что правовое государство немыслимо без правосознания. Вместе с тем современное правовое государство основывается на органичном признании прав и свобод граждан в их взаимосвязи с требованиями общества. В этой связи значимой представляется позиция С.М. Фомичева, кото­рый пишет, что «правовое государство призвано обеспечить не просто правопо- 3

рядок, а справедливый правопорядок»^[260].

Аналогичной точки зрения придерживается Л.С. Мамут, который определя­ет правовое государство как государственно-организованное общество, в котором основные права и свободы, обязанности и ответственности чтятся, защищаются, в которых институты публичной власти легитимны и легализованы^[261].

В этой связи интересным, с нашей точки зрения, видится понятие правового государства, высказанное С.Н. Егоровым: «Правовое государство - государство, правовая система которого представляет максимум внешней свободы, совмести­мой с таким же максимумом внешней свободы каждого другого»^[262]. Неслучайно, основной ценностью, реализуя которую, формируются правовое государство и правосознание, является свободное общество. Правовое государство - это цель существования человека в условиях его автономии и суверенитета^[263]. Ведь только правовое государство в состоянии признать за личностью неприкосновенность ее прав и свобод и обеспечить их защиту.

Итак, считаем, что в процессе становления правового государства важно, насколько у каждого человека развито отношение к праву, правовым явлениям, правомерным и противоправным действиям окружающих и самого себя.

Сказанное о целевых установках гражданско-правового, уголовно­правового, административно-правового и конституционного правосознания по­зволяет сформулировать следующие выводы.

1. Специфика роли целевых установок правосознания для правовой жизни определяется волевой природой правового сознания. Целевые установки - пред­писания активных действий, направленные на последовательное осуществление цели. Целевые установки наполняют правосознание смыслом и выступают важ­нейшим целевым ориентиром.

2. Целевые установки правосознания всех типов отражает перспективную модель будущей деятельности, независимо от того, в какой сфере она протекает, и придает этой деятельности устойчивый характер.

3. Если ценностные установки - это определенные направления, ориентиры правосознания, то целевые установки - это предполагаемый результат. Ценност­ные установки являются источником целевых установок. Целевые установки - конкретизации ценностных установок в каждом типе права и правосознания, своеобразные каналы связи ценностных установок с механизмами и средствами их осуществления.