1. Генезис доктрины юридической личности организации

Одно из самых первых упоминаний о юридическом лице мы находим уже в древнем римском праве. Оно зародилось в городских общинах, имущество которых постепенно было обособлено, выделено в самостоя­тельное образование, в связи с чем муниципии как территориальные объе­динения собственников-рабовладельцев стали уподобляться субъектам права, хотя их правовой статус в римском праве должного развития не по­лучил.

Очередная попытка теоретически уяснить природу и сущность юриди­ческого лица активизировалась в средние века: в 1245 г. папа Иннокентий IV впервые заявил, что корпорация существует лишь в человеческом вооб­ражении, что это всего лишь фикция, придуманная разумом, сама корпо­рация лишена воли, лишь ее члены имеют волю и действуют. Именно в тот период представители канонического права пришли к выводу о том, что корпорация существует как таковая лишь посредством действий своего представителя.

Позднее появились и другие взгляды по поводу юридической сущности юридического лица. Они нашли отражение в трудах Н.Рюмелина, Ф.Еллинека, А.Лабанда, Н.Л. Дювернуа, В.Б. Ельяшевича, Е.Н. Трубецко­го, Г.Ф. Шершеневича, О.Кельзена, Г.Вольфа и др.

Суть этих взглядов сводилась к тому, что их авторы отказывались при­знавать феномен юридического лица, отрицали его самостоятельное суще­ствование как участника общественных отношений, ограничивались при­знанием того, что юридическое лицо есть не что иное, как явление, СОЗ­данное правопорядком, своего рода «центр», пункт вменения (приручения) комплекса прав и обязанностей. При таком подходе значение юридическо­го лица усматривалось в том, что оно олицетворяло определенное органи­зационное единство, выступающее вовне как целое, но по сути своей не­существующее.

В частности, Н.Рюмелин, автор постулата юридической личности как центра вменения прав и обязанностей, исходил из того, что любые права и обязанности могут быть созданы со всяким любым понятием и именем и вовсе не обязательно всякий пункт, к которому привязаны права и обязан­ности, обозначать в качестве субъекта права.

Так, по мнению Ф.Еллиника, не только юридическое, но и физическое лицо - это лишь продукт правопорядка, юридическая абстракция.

Представляется, что этим взглядам близки позиции некоторых дорево­люционных российских цивилистов. Так, Н.Л. Дювернуа понятие юриди­ческого лица выводил из необходимости создать критерий распознаваемо­сти и постоянства правоотношений, когда такой институт нужен как «по­стулат» социального юридического строя¹. В.Б. Ельяшевич представлял юридическое лицо как «пункт приурочения прав», форму юридического мышления, воплощающую все необходимые для юридической жизни функции^{[2] [3]. Е.Н. Трубецкой определял юридическое лицо как лицо не жи­вое, а нормативное, созданное нормой1. Подобной позиции придерживался Ґ.Ф. Шершеневич, считая, что юридическое лицо - субъект права, создан­ный законом, то есть все то, что, не будучи физическим лицом, признается со стороны закона способным, ввиду определенной цели, быть субъектом права[4] [5]. Отрицал объективность существования юридического лица и О.Кельзен, для которого юридическая личность — это искусственное мыс­лительное средство, персонификация норм, регулирующих поведение од­ного человека (физическое лицо) или множество людей (юридическое ли­цо), а юридическое лицо - комплекс норм, охватывающих множество лю­дей вплоть до государства, персонификация, по его мнению, - это только вспомогательное средство юридического познания[6]. Подобные же мнения высказывались и западными цивилистами. Так, Г.Вольф полагал, что юри­дическое лицо есть юридическая конструкция, идеальная, мысленная связь юридических фактов, отношений и норм.}

Приведенные выше суждения, несмотря на некоторые незначительные расхождения, объединяет, на наш взгляд, одно: отрицание реальности су­ществования юридического лица как самостоятельного участника право­отношений. Юридическое лицо выступает в этом случае лишь в роли не­которого опорного пункта приурочения прав и обязанностей или же пер­сонификация прав. В свое время в отечественной юридической литературе советского периода такой подход получил название позитивистской и нормативистской теорий^[8].

В мировой цивилистической науке существует также и другая группа диаметрально противоположных взглядов, отличающихся от предыдущих тем, что ее сторонники пытались объяснить сущность и природу юридиче­ского лица, обосновать его существование как специфической реальности. Эти взгляды развивались в основном в двух направлениях, первое из кото­рых состоит из так называемых фикционных теорий с различными оттен­ками, а второе объединяет взгляды, называемые реалистическими доктри­нами юридического лица.

К сторонникам, разделяющим теорию фикции юридического лица, сле­дует отнести Ф.К. Савиньи, М.Планиоля, Р.Иеринга, папу Иннокентия IV, А. Ф. Бринца и др. Основой их взглядов является непоколебимое мнение о том, что юридическое лицо как отдельная корпорация существует лишь в человеческом воображении для обозначения каких-то других реальных хо­зяйствующих субъектов. Основоположником этого мнения является папа Иннокентий IV. Дальнейшее развитие эта теория получила в работах Ф.К. Савиньи, полагавшего, что юридическое лицо - это искусственные, допу­щенные в силу простой фикции субъекты. Устанавливая правовой статус юридического лица, Ф.К. Савиньи приравнивал его к статусу несовершен­нолетних или умалишенных, считая, что юридическое лицо недееспособ­но^[9].

Теорию целевого имущества А.Бринца также следует отнести к данной группе суждений о юридическом лице.

К метафоре, исходящей из неправильного предположения о том, что нет имущества без субъекта¹.

Думается, что приведенным выше высказываниям близка и доктрина коллектива (корпорации), признающая субъектами права только людей. В соответствии с этой теорией корпорацию следует рассматривать не как са­мостоятельный субъект права, а как совокупность физических лиц - това­рищей, ее составляющих. Отечественная цивилистическая наука в этом вопросе была представлена учением Р.Иеринга (теория интереса), теорией коллективной собственности М.Планиоля, взглядами У.Гельдера, пола­гавшего, что имущество юридического лица - это должностное и товари­щеское имущество, а юридическое лицо - искусственная конструкция, су­ществующая как форма (прием) коллективного обладания имуществом. Суть учения Р.Иеринга заключалась в том, что юридическое лицо - это своеобразная обращенная вовне форма выявления и опосредования юри­дических отношений истинных субъектов - пользователей^{[10] [11].}

Н.М. Коркунов считал, что юридическое лицо является особым техниче­ским приемом, упрощающим определение взаимных отношений заинтере­сованных при этом людей^[12].

С точки зрения М.Планиоля, юридическое лицо — лицо фиктивное, это лишь средство, предназначенное упростить управление коллективной соб­ственностью, и по сути своей является коллективным имуществом, кото­рым владеют более или менее многочисленные объединения^[13].

По мнению Ю.С. Гамбарова, юридическое лицо - это не что иное, как форма коллективного обладания имуществом^[14].

С позиции У.Гельдера - юридическое лицо выступает в роли техниче­ского средства для обозначения должностного товарищеского имущества. Эта теория получила название теории должностного имущества¹.

Однако объяснения сущности юридического лица не сводилось только лишь к фикционным теориям. Реалистические доктрины юридического лица - другое научное направление, авторы которого по-своему объясняли природу и сущность юридического лица.

К ярким представителям этого направления можно отнести О.Ф. Гирке (органическая теория), П.Мишу, Р.Саллейля, Н.С. Суворова. Для них прежде всего характерно признание реальности существования юри­дического лица. В то же время, несмотря на схожесть суждений в целом, они далеко не одинаково оценивали природу юридического лица. В част­ности, органическая теория О.Гирке основана на том, что юридическое ли­цо — это особый телесно-духовный организм, союзная личность, она дейст­вительная, не выдуманная кем-то, имеет свою волю, она столь же реальна, как физическое лицо, и действует, проявляя себя через действительность своих органов^{[15] [16].}

По мнению П.Мишу и Р.Салейля, юридическое лицо — это коллективное образование, имеющее свою волю и действующее в целях обеспечения ка­ких-то общих интересов, связывающих определенную группу людей. Сходность обоих взглядов состоит в том, что юридическое лицо рассмат­ривается как человеческий коллектив, который имеет свою волю, свой ин­терес, отличающиеся от воли и интереса отдельных индивидов, его состав­ляющих^[17].

На наш взгляд, эту позицию разделял и российский цивилист Н.С. Суво­ров, который определял юридическое лицо как связное целое, составляю­щееся из наличных органов и членов общественных организаций, в их свя­зи и единстве, как субъект имущественных прав¹.

Следует отметить, что свой вклад, и немалый, в развитие теории юриди­ческого лица внесли цивилисты советского периода.

В то же время особенность этого исторического периода заключалась в том, что практически все юридические лица основывались на государст­венной собственности.

Этот фактор оказал определенное влияние на научные взгляды при обосновании сущности юридического лица.

Лидирующую позицию в 50-х годах XX столетия занимала теория кол­лектива^{[18] [19], которая получила дальнейшее развитие в первой половине 60-х годов.}

Так, теория коллектива исходила из признания существования юридиче­ского лица в виде любого субстрата - коллектива работников предприятия. Как уже было сказано, они разрабатывались применительно к государст­венным юридическим лицам. Вследствие этого поиски волеобразующего и волеизъявляющего субстрата таких юридических лиц и представляли осо­бую сложность. Позиция авторов этой теории сводилась к тому, что госу­дарственным юридическим лицом, по сути, является коллектив рабочих и служащих, на который государство возложило выполнение определенных задач, а для этого выделило в оперативное управление соответствующую часть единого фонда государственной социалистической собственности. Возглавлялось такое юридическое лицо руководителем, назначенным так­же государством.

В отношении юридических лиц, образованных (действующих) не на го­сударственной собственности (кооперативных, общественных организа­ций), позиция этих авторов сводилась к тому, что такие юридические лица - суть корпорации, поскольку они строились на началах членства, волю этого юридического лица вырабатывал не коллектив рабочих и служащих, а коллектив членов корпорации.

В то же время и А.В. Венедиктов¹ и С.Н. Братусь^{[20] [21] были вынуждены уде­лять большое внимание обоснованию юридической личности союзов коо­перативных и общественных организаций, поскольку не могли не заметить специфику этой личности: в таких союзах решающее значение нередко придавалось волевым актам не членов коллективов, которые объединял союз, и которые находились где-то на периферии, а тех же рабочих и слу­жащих, которые состояли с соответствующими союзами не в отношениях членства, а в трудовых отношениях, и именно они выполняли оперативно­хозяйственные функции, возложенные на данное юридическое лицо[22].}

Как уже было отмечено, такой подход к обоснованию правовой лично­сти юридического лица в российской цивилистической науке занимал ли­дирующие позиции на протяжении 50-60 годов XX столетия, хотя единст­венным он не был.

Представляется, что взгляд на юридическое лицо как на организацию более отвечает реальной действительности. Насколько вообще коллектив­ный субстрат с необходимостью присущ юридическому лицу? Думается, что на этот вопрос в свое время ответил К. Маркс. Он использовал термин «лицо» для обозначения стороны в общественном отношении обмена, ко­торая абстрагирована от индивидуальных особенностей. Юридическое ли­цо есть отражение в праве экономической категории лица^[23]. Экономика не дает никаких принципиальных оснований для выделения людей в одну правовую категорию, а организаций — в другую. Развивая понятие юриди­ческого лица, К. Маркс уточнил, что юридическим лицом является не ин­дивид обмена, а субъект процесса обмена. Понятие субъекта процесса об­мена охватывает как отдельных индивидов, так и организации^[24].

Анализируя в свое время позиции К. Маркса, М.И. Кулагин сделал вы­вод о том, что под юридическим лицом следует понимать правовую маску, суть которой в абстрагировании от индивидуальных особенностей органи­заций и лиц за исключением одной - возможности приобретать для себя посредством обмена².

Примечательным, на наш взгляд, в этих рассуждениях является призна­ние за юридическим лицом свойства организации.

Ю.К. Толстой, разрабатывая концепцию юридического лица, пришел к выводу о том, что носителем субстанции юридического лица является его администрация (или директор), поскольку именно этому органу передава­лись правомочия своими собственными действиями приобретать для юри­дического лица права и обязанности. Суть этой теории заключалась в том, что природа юридического лица проявлялась в фигуре директора и его действия рассматривались непосредственно как действия самого юридиче­ского лица, то есть ответственный руководитель выступает как субстрат юридического лица, он не отделим от последнего³. Несмотря на то, что эта теория получила свое обоснование и развитие в конце 50-х годов XX сто­летия, ее автор Ю.К. Толстой считает, что она не утратила своей актуаль­ности и на сегодняшний день, так как унитарные предприятия и учрежде­ния, финансируемые собственником, до сих пор не выступают по дейст­вующему законодательству в качестве собственников закрепленного за ними государственного или муниципального имущества (пп.З п.2 ст.48 ГК

РФ)¹. Обосновывая свою позицию, он считает, что выдвижение в России в конце 90-х годов на первый план частной формы собственности сопровож­далось негативным отношением к такой организационно-правовой форме юридического лица, как унитарные предприятия^{[25] [26]. На взгляд Ю.К. Толсто­го, объявленный сегодня второй виток приватизации унитарных предпри­ятий, стремление исключить понятие предприятия в качестве субъекта права подведет в конечном счете теоретическую базу под сплошной пере­вод унитарных предприятий в организационно-правовые формы юридиче­ских лиц, основанных на частной форме собственности (хозяйственные общества и товарищества). Однако применительно к хозяйственным обще­ствам и товариществам проблема волеобразования и волеизъявления юри­дического лица, то есть выявление его людского субстрата, также сложна. В связи с этим, полагает Ю.К. Толстой, необходимо отказаться от попытки вывести какую-либо универсальную формулу юридического лица, пригод­ную на все случаи жизни[27]. С этим трудно спорить, однако сама жизнь за­ставляет искать такую универсальную формулу.}

Научная мысль советского периода выдвигала и иные взгляды на приро­ду юридического лица. Это теории государства (С.И. Аскназий) или ди­ректора (Н.Г. Александров, М.В. Гордон, Ю.К. Толстой), взгляды на юри­дическое лицо как на социальную реальность или организацию (Д.М. Ген­кин, О.А. Красавчиков, Б.И. Пучинский, В.А. Рахмилович, Б.Б. Черепа­хин)^[28].

Отождествление юридического лица с государством - еще одна теория, которая наиболее полное освещение получила в работах С.И. Аскназия. Ее суть состоит в том, что государство как всенародный коллектив само осу­ществляет хозяйственную деятельность, а юридическое лицо используется им лишь для конкретной деятельности как определенный состав государ­ственного имущества. По мнению С.И. Аскназия, государственное юриди­ческое лицо как субъект — это государство, взятое между тем не в единст­ве всех своих функций, а действующее лишь на определенном участке сис­темы, то есть хозяйственно использующее определенное имущество при посредстве определенного коллектива работников, а за всеми юридиче­скими лицами стоит всенародный коллектив¹.

Подобная позиция представлялась оправданной с учетом объяснения юридической личности государственных предприятий. В связи с тем, что они нигде не были прямо признаны юридическими лицами, более того, по авторитетному свидетельству академика А.В.Венедиктова, «практика и теория далеко не сразу решились сделать все необходимые выводы из за­конодательства 1930-1931 гг.», а «господствующее мнение в юридической литературе вплоть до самой войны настойчиво отказывало таким предпри­ятиям в юридической личности»^{[29] [30]. Вместе с тем отождествление юридиче­ского лица с государством не допускает существования так называемых «компаний одного лица». Постоянно изменяющаяся жизнь, а за ней и за­конодательство предоставляют возможность создания такой коммерческой организации, как хозяйственное общество, которое может быть создано одним лицом. В частности, действующим ныне ГК РФ (п.6 ст.98) установ­лено, что акционерное общество может быть создано одним лицом или со­стоять из одного лица в случае приобретения одним из акционеров всех акций общества. Возможность создания такого общества одним лицом, ко­торое становится его единственным участником, предусматривает и абз.2 п.2 ст.7 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Между тем в п.2 ст.88 и абз.2 п.6 ст.98 ГК РФ, абз. 3 п.2 ст. 7 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», абз.2 п.2 ст. 10 Феде­рального закона «Об акционерных обществах» законодатель оговаривает, что и акционерное общество, и общество с ограниченной ответственно­стью не могут иметь в качестве единственного участника другое хозяйст­венное общество, состоящее из одного лица.}

Есть мнение о том, что законодатель обусловил свой запрет тем, что в противном случае возникает так называемый эффект «матрешки». Под со­мнением находится формирование обособленного имущества, в связи с чем, созданная таким образом организация получает возможность не от­вечать по своим обязательствам. Тем самым значение обособления имуще­ства и самостоятельной имущественной ответственности как обязательных признаков юридического лица будет утрачено.

Но это не так. Общеизвестно, что, учреждая хозяйственное общество, участник обязан обособить его имущество путем формирования и оплаты минимального уставного капитала в размере, установленном законом. Он и послужит минимальной гарантией интересов его кредиторов, то есть в имущественном обороте будут действовать два самостоятельных юриди­ческих лица, наделенных совокупностью обязательных признаков, преду­смотренных п. 1 ст. 48 ГК.

Кроме этого, возникает ряд других вопросов: в связи с чем законодатель установил этот запрет, насколько он целесообразен?

Можно предположить, что он установлен с целью ограничения домини­рующего положения хозяйственных обществ при приобретении ими акций (долей) в уставном капитале другого хозяйственного общества, состоящего из одного лица.

Однако легально предусмотрен механизм осуществления государствен­ного контроля за соблюдением антимонопольного законодательства любой коммерческой организацией. Законом также установлены достаточно серь­езные санкции за нарушение антимонопольного законодательства (п. 1, п.9 ст. 18 Закона РФ в ред. Федерального закона от 06 мая 1998 г. «О конку­ренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рын­ках»). Именно поэтому этот законодательный запрет носит декларативный характер.

Еще одним аргументом, подтверждающим справедливость нашего вы­сказывания, является то, что, исходя из буквального толкования абз.2 п.6 ст.98 ГК, императивное правило устанавливает такой запрет в отношении вновь образовывающихся обществ. Вместе с тем п.1 ст. 105 ГК предостав­ляет легальную возможность участия в имущественном обороте дочерних и основных хозяйственных обществ, при осуществлении деятельности ко­торых на практике достаточно просто преодолеть такой запрет.

Представляется целесообразным и вполне отвечающим требованиям за­конодателя исключение п. 2 из нормы ст. 88 ГК РФ, абз.2 из п. 6 ст. 98 ГК РФ, абз.З из п.2 ст. 7 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», абз.2 из п.2 ст. 10 Федерального закона «Об акционер­ных обществах».

Создание хозяйственных обществ одним лицом требует решения другой проблемы, связанной с выступлением субъекта права в разных правовых ситуациях. Так, в случае создания акционерного общества со 100% участи­ем государства сразу же возникает вопрос: кого признавать в этой ситуа­ции носителем права собственности - акционерное общество как самостоя­тельного субъекта права или само государство как его единого акционера?

По мнению Ю.К. Толстого, вопрос о том, кому принадлежат акционерные общества, изрядно запутан¹.

Вместе с тем российская цивилистическая наука в этом случае носите­лем права собственности признает само акционерное общество. Представ­ляется, что такой ответ с формально-юридической точки зрения безупре­чен. Однако, по мнению все того же Ю.К. Толстого, мы оказываемся в плену юридической фикции, которая все же позволяет ограничить ответст­венность государства по обязательствам данного юридического лица акти­вами принадлежащего ему имущества^{[31] [32].}

Теоретический экскурс советского периода был бы неполным, если не затронуть концепцию персонифицированного (целевого) имущества. Она появилась в двадцатые годы XX столетия. Ее суть в том, что природа юри­дического лица объяснялась с позиции функций, для которых оно создава­лось. Главной функцией любого юридического лица считалось объедине­ние различных имуществ в один комплекс и управление им.

К ней примыкают концепции юридического лица как социальной реаль­ности. Главная ее идея заключалась в том, что юридическое лицо — это на­личное общественное образование, некая социальная реальность, особый субъект права, наделенный имуществом для достижения выполнения воз­ложенных на юридическое лицо задач^[33].

Подобной точки зрения на природу юридического лица придерживался Б.Б. Черепахин, который считал, что нельзя отождествлять юридическое лицо с его наличным людским составом, как нельзя отождествлять реку с той массой воды, которая заполняет ее русло в данный момент^[34].

Представляется, что наиболее жизнеспособной является теория соци­альной реальности юридического лица, так как нормативно-правовыми ак­тами всех стран юридическим лицом признается реально существующая организация (учреждение, предприятие), которая выступает в качестве са­мостоятельного участника различных гражданско-правовых отношений.