§ 1. Постановка основных проблем и тенденции совершенствования института несостоятельности (банкротства)

Риск банкротства принадлежит к группе рисков, связанных с неэффективным функционированием организации. Накануне возбуждения процедуры банкротства должник, как правило, уже находится в такой экономической ситуации, которая не позволяет ему сохранять хозяйственную деятельность или удовлетворять претензии кредиторов.

Во всех государствах практически с момента создания первых правовых норм о несостоятельности эти нормы подвергались нападкам различного характера. Они активно критиковались с прямо противоположных позиций. Сторонники жесткого подхода по отношению к должникам предлагали применять к должникам уголовное преследование. Это находило свое отражение в законодательных актах Франции, Германских земель, Англии, России от средних веков и до XIX в.

С XIX в. и до наших дней в законодательстве этих стран наблюдается тенденция к реабилитации должника, снятию с него личной ответственности за хозяйственный риск и к широкому применению в отношении хозяйствующих субъектов реабилитационных (реорганизационных) процедур. Тем не менее и в настоящее время имеется значительное число сторонников применения к должникам жестких мер (но уже в основном имущественного характера) и большое число тех, кто предлагает в случае неоплатности списать задолженность в полном объеме или большей ее части за счет кредиторов. Вторые, возможно, не предполагают, какой финансовый удар наносится кредиторам, не получившим того, что причитается им по праву.

Однако и та, и другая точки зрения находят достаточно аргументов в свою пользу, и обе имеют право на существование. Возможно, истина где-то рядом. Таким образом, первой проблемой теории законодательства о банкротстве является вопрос о целях, которые мы хотим достичь с помощью этого законодательства, и о последствиях внедрения того или иного подхода в законодательную норму.

В наше время законодательство о банкротстве различных стран в большей степени выполняет макроэкономическую функцию ^[13].

Нередко для должника установление несостоятельности (банкротства) является крахом и окончанием хозяйственной деятельности (если такой крах уже не наступил). Таким образом, эта процедура одновременно подводит итог его хозяйственной деятельности и является попыткой за счет имеющегося имущества произвести расчет с кредиторами, т.е. с теми, кто имеет право требования к должнику в силу договора или закона.

Очень хорошо смысл применения процедур банкротства объяснил Г.Ф. Шершеневич в своей работе «Конкурсный процесс», изданной в 1912 г.: «При неудовлетворении своевременно требования кредитора хозяйство должника подвергается опасности принудительного взыскания. Его имущество будет распродано ради скорейшего удовлетворения справедливых требований верителя. При подобной продаже имущество значительно теряет в своей ценности, расстраивается, если не разоряется совсем. Если являются еще кредиторы, опоздавшие со своими требованиями, они найдут лишь разоренное хозяйство, неспособное уже удовлетворить их. Кредитор, начавший … первым взыскание … постарается получить полное удовлетворение … нисколько не стесняясь судьбой других верителей. Для предупреждения таких преимуществ на стороне первого кредитора, приступившего ко взысканию, необходимо установить известный порядок возможно более равного и справедливого распределения имущества должника между всеми его кредиторами». Г.Ф. Шершеневич считает, что такой порядок служит интересам и самого должника, так как освобождает его от тяжести лежащих на нем долгов, давая возможность продолжать деятельность частного хозяйства.

Позитивное значение института несостоятельности (банкротства) складывается из трех составляющих:

а) выгода каждого отдельно взятого лица (должника, кредитора);

б) выгода государства;

в) выгода экономической системы общества.

При формировании параметров законодательства о финансовом оздоровлении и банкротстве определяющим должен быть экономический аспект. Помимо этого, по мнению одного из разработчиков проекта нового российского закона о банкротстве Церена Церенова, реформирование законодательства о несостоятельности должно идти по шести направлениям: первое направление – защита прав добросовестных собственников; второе – оптимизация прав и способов защиты интересов кредиторов; третье – защита в целом добросовестных участников процедуры банкротства от недобросовестных действий каких-то иных лиц; четвертое – совершенствование государственного регулирования процедуры банкротства; пятое – изменение процедуры регулирования деятельности арбитражных управляющих; шестое – особенности банкротства для отдельных категорий организаций ^[16].

Несмотря на общую макроэкономическую направленность законодательства о несостоятельности, в разных странах имеются существенные различия. Так, Франция избрала путь сохранения неплатежеспособной организации любой ценой (продолжниковая направленность).

«При осуществлении своих прав и обязанностей арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно с учетом интересов должника и его кредиторов».

Несмотря на различия в подходах, в большинстве развитых законодательных систем наблюдается тенденция к их сближению, к попытке найти разумный компромисс между интересами должников, кредиторов и государства, как особого субъекта, выступающего во многих ролях.

Второй теоретической проблемой законодательства о банкротстве является проблема определения понятий несостоятельности и банкротства, а также признаков (критериев) несостоятельности и банкротства должников.

Первый закон Российской Федерации о несостоятельности ^[18], принятый в 1992 г., был подвергнут справедливой критике «за непродуманную попытку объединить чисто эклектическим путем элементы различных систем несостоятельности, действующих в разных странах» ^[19]. Пришедший ему на смену в 1998 г. новый российский Закон о несостоятельности (банкротстве)^[20] моментально подвергся критике и посягательствам на реконструкцию и пересмотр его основополагающих норм, обеспечивающих устойчивость экономического оборота. В частности, в 2000 г. предпринята законодательная попытка перевести понятие несостоятельность как прекращение платежей, в несостоятельность как недостаточность активов должника для оплаты всех его долгов ^[21]. Президент Российской Федерации наложил вето на указанный законопроект. Одним из оснований отклонения явилось именно введение в состав признаков банкротства условия о том, что сумма краткосрочных пассивов должна превышать балансовую стоимость активов должника.

Кроме того, быстрое и более раннее открытие банкротского процесса необходимо для предупреждения всяких злонамеренных действий со стороны должника. Федеральная служба России по финансовому оздоровлению и банкротству знает многочисленные примеры, когда ввиду неоправданного затягивания начала процедуры банкротства активы неплатежеспособного должника расхищаются или приходят в полную негодность, а само предприятие уже не как юридическое лицо, а как бизнес-единица полностью прекращает свою деятельность. Задолго до начала процесса о банкротстве к такому плачевному результату в Волгоградской области пришли Калачевское государственно-кооперативное предприятие по техническому обслуживанию КАМАЗов, АООТ «Мачтозавод», Арендное предприятие «ПМК-46», самостоятельное структурное подразделение акционерного общества «Сельстройконструкция» и многие другие. Полагаю излишним говорить об экономических и социальных последствиях остановки предприятия с пятьюстами работниками (например, АООТ «Мачтозавод») и потери последними средств к существованию ^[22]. Предупредительные меры должны приниматься при обнаружении первых признаков несостоятельности. Раннее включение процедуры банкротства позволяет прекратить изъятие имущества должника в пользу отдельных кредиторов посредством исполнительного производства, начатого на основании решений судов о признании долга; прекратить продажу имущества должника, начатую после ареста этого имущества судебным приставом-исполнителем; и приступить к реабилитационным процедурам законодательства о банкротстве, предусматривающим экономические мероприятия по улучшению структуры баланса должника.

В 2000 г. Государственная Дума отклонила 7 законопроектов, предложенных различными субъектами права законодательной инициативы ^[23]. Значительное количество отклоненных законопроектов объясняет заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, доктор юридических наук В.В. Витрянский: «Вносимые многочисленные предложения, касающиеся законодательства о несостоятельности, зачастую… основаны на отдельных негативных фактах, вызванных применением указанного законодательства… Механическое внесение указанных предложений может вызвать деформирование единой системы несостоятельности, что приведет к исключительно негативным последствиям» ^[24].

Таким образом, понятие несостоятельности и критерии отнесения организаций к категории несостоятельных являются основополагающими началами рассматриваемого законодательства. Именно они определяют момент, с которого хозяйствующий субъект вовлекается в банкротский процесс с последующим применением к нему реабилитационных или ликвидационных процедур. Во многом благодаря этим критериям обеспечиваются имущественные интересы кредиторов.

Предыдущая экономическая и законодательная практика различных стран, в том числе и России, привели к выводу, что существует только два подхода к критерию несостоятельности, при которых в основу понятия несостоятельности и открытия процесса о банкротстве может быть положена или недостаточность имущества (неоплатность долгов в полном объеме), или платежная неспособность должника, т.е. длительные хронические задержки оплаты по долгам.

До развития и укрепления хозяйственного оборота, который в наше время принято называть рынком или рыночными отношениями, в законодательстве различных стран при определении банкротства преобладал критерий неоплатности долга. Начиная от Древнеримского Закона XII таблиц, и до законодательства о несостоятельности начала XIX века Австрии и Германских земель, этот критерий был основным. Должник по этим законам нес личную ответственность не только имущественную, но и связанную с ограничением свободы и физическими страданиями.

Однако развитие рыночных отношений потребовало от участников обмена своевременного и точного исполнения обязательств. В процессе ведения хозяйственной деятельности значительно возросли риски убытков и утраты способности обеспечить исполнение финансовых обязательств. Теперь на первый план выступила не месть за неоплаченный долг, а материальное возмещение потерь и прекращение агонии предприятия, безвозвратно поглощающего чужие ресурсы. Так рынок привел к мысли о пересмотре критерия несостоятельности и санкций в отношении должника.

Уже в конце 19-го столетия зарубежные законодатели определились, что основанием торговой (в современном понимании – предпринимательской) несостоятельности является платежная неспособность должника. Данное положение зафиксировано во Франции в уставе о несостоятельности, содержащемся в Торговом уложении 1807 г. В этом законодательном акте определено, что faillite (торговая несостоятельность) обусловливается неспособностью должника к платежам и выражается в прекращении их ^[25]. Аналогичные положения были установлены в конкурсном уставе Англии 1869 г., в германском конкурсном праве 1879 г. и в российском законодательстве конца XIX в. Наш закон давал следующее определение торговой несостоятельности: «Торговой несостоятельностью признается, когда кто-либо, по торговле, присвоенной лицам, взявшим промысловые свидетельства, придет в такое дел положение, что не только не имеет наличных денег на удовлетворение в сроки своих долгов в важных суммах, более 1500 рублей, но и есть признаки в сем разделе определенные, по коим заключить можно, что долги его неоплатны, т.е. что всего имущества его для полной их оплаты будет недостаточно».

Г.Ф. Шершеневич такую позицию законодателя объясняет следующим образом: «Нельзя ожидать, пока должник растратит все свое имущество в бесплодных попытках поддержать хозяйство» ^[26].

В настоящее время в качестве критерия несостоятельности в западных странах и в России законодательно установлен критерий неплатежеспособности. Под несостоятельностью понимают длительное (по российскому закону, не менее трех месяцев с момента наступления срока исполнения обязательств) невыполнение должником своих обязательств перед кредиторами (ст. 3 п. 2 Закона о банкротстве).

В.В. Витрянский отмечает, что введение в закон критерия неоплатности приводит к созданию условий, когда юридически грамотные руководители коммерческих организаций, не опасаясь банкротства, могут значительное время не расплачиваться по обязательствам и использовать чужие средства как собственные, лишь бы общая сумма кредиторской задолженности не превысила стоимость активов этой организации.^[27]

Критерий неплатежеспособности не является единственно значимым в законодательстве о банкротстве.

В законодательстве некоторых стран в качестве дополнительного используется и второй критерий – неоплатность долгов. Например, в германском законодательстве критерий неоплатности, т.е. критерий недостаточности имущества для покрытия всех обязательств должника, служит основанием для выбора ликвидационной или реабилитационной процедуры.

Российский закон о несостоятельности, к сожалению, не определил четких экономических критериев, которые могут быть положены в основу решения арбитражного суда о введении внешнего управления (реабилитационной процедуры). Вопрос о целесообразности введения реабилитационной или ликвидационной процедуры он оставил на усмотрение кредиторов (ст. 65 Закона о банкротстве). Исключение составляют два случая, описанные в ст. 67 Закона о банкротстве, которые позволяют арбитражному суду вопреки решению первого собрания кредиторов о введении конкурсного производства (ликвидационной процедуры) вынести решение о введении внешнего управления (иначе называемого судебной санацией).

Первый случай такого введения внешнего управления описывается в Законе следующим образом: если имеются достаточные основания полагать, что решение первого собрания кредиторов о введении конкурсного производства, т. е. о ликвидации должника, принято в ущерб большинству кредиторов и установлена реальная возможность восстановления платежеспособности должника, тогда судом может быть введена реабилитационная процедура. Таким образом, в законе подразумевается, что даже если установлена возможность восстановления платежеспособности должника, но большинство кредиторов голосуют за признание должника банкротом и последующую ликвидацию, арбитражный суд просто обязан согласиться с решением собрания кредиторов и принять решение о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства.

Такая позиция законодателя представляется неверной. Получается, что из-за решения озлобленных кредиторов, построенного на их эмоциях, а не на достоверном экономическом расчете возможности восстановления платежеспособности, юридическое лицо ликвидируется, а собственники остаются без имущества и теряют собственные средства, вложенные ими при создании и в процессе функционирования организации.

Второй случай трактуется таким образом: если после проведения первого собрания кредиторов появились обстоятельства, дающие достаточные основания полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена, то суд вправе ввести реабилитационную процедуру внешнего управления.

Ни в первом, ни во втором случае закон не вносит никакой ясности в вопрос о критериях, которые могут быть положены в основу заключения временного управляющего или арбитражного суда о возможном восстановлении платежеспособности должника. Учитывая многообразие видов бизнеса, которые осуществляют коммерческие организации, избрать какой-то единственный экономический критерий или несколько несложных экономических критериев просто невозможно. Так как экономические условия деятельности коммерческих организаций подвержены постоянным изменениям, вводить в законодательную норму методику финансовых расчетов или методику оценки бизнеса означает свести на «нет» возможность ее применения. Кроме того, имеются разные экономические школы и разные условия жизнедеятельности бизнеса, они порой требуют индивидуального выбора экономических расчетов.

Учитывая вышесказанное, целесообразно ввести в закон норму, обязывающую в период наблюдения (когда проводится предварительный анализ ситуации, сложившейся на должнике-юридическом лице) кроме анализа финансового состояния проводить оценку бизнеса с привлечением независимых оценщиков. И должна быть введена императивная юридическая норма, которая предписывала бы суду при положительности двух заключений (оценщика и финансового аналитика) принимать решение о введении на должнике реабилитационной процедуры, налагающей на этом этапе запрет на принятие решения о ликвидации должника.

С учетом реалий сегодняшнего дня такую императивную норму необходимо вводить в отношении должников, не относящихся к субъектам малого бизнеса. В отношении субъектов малого предпринимательства достаточной представляется оценка финансового состояния с последующим рассмотрением ее на собрании кредиторов и в арбитражном суде в целях выбора реабилитационной или ликвидационной процедуры.

С другой стороны, в законе отсутствует экономический критерий, который должен был бы в нем присутствовать. Это случай, когда организация не может быть реабилитирована в силу ее бесперспективности как бизнес-единицы.

С этой точки зрения, понятие «неоплатность» должно быть введено в российское законодательство о несостоятельности как критерий, применяемый к должнику после вовлечения его в процесс о банкротстве. Он нужен для выбора в отношении должника реорганизационной или ликвидационной процедуры. Независимо от воли должника, кредиторов или иных лиц при установлении случая неоплатности долга должник должен признаваться арбитражным судом банкротом и ликвидироваться ввиду полной бесперспективности дальнейшего существования его как юридического лица.

Кстати, с точки зрения воздействия на экономический прогресс, французское законодательство о несостоятельности оценивается как неэффективное в силу его продолжниковой направленности. Защита должника всеми возможными правовыми средствами, вопреки экономической логике, вызывает застой финансовых потоков и неоправданное потребление неплатежеспособными должниками чужих материальных и финансовых ресурсов.

Как отмечают М. Бальц (один из проводивших правовую реформу в Германии) и Г. Шиффман (консультант отдела по законодательству Международного валютного фонда), в последние годы в Европе наблюдается движение к реформе законодательства о несостоятельности ^[28]. Это указывает на назревшую необходимость разработки эффективных процедур реорганизации, увеличения стоимости имущества организации-должника в интересах кредиторов и четкого определения привилегий и ограничений при распределении имущества между кредиторами ^[29]. Все это в полной мере касается и российского законодательства о банкротстве.

Таким образом, третьей значимой теоретической проблемой института несостоятельности (банкротства) выступают проблемы обеспечения имущественных прав кредиторов, обоснованности и целесообразности установления приоритетов для отдельных групп кредиторов, определения очередности удовлетворения их имущественных требований.

Российская практика ярко показала недостатки действующего законодательства в вопросах проведения расчетов с кредиторами, в том числе выявила явные пробелы закона в этой части. К таким пробелам в области расчетов с кредиторами можно отнести следующие: отсутствие полного моратория на удовлетворение требований кредиторов во внешнем управлении имуществом должника; отсутствие положений о зачете взаимных требований должника и кредиторов после возбуждения дела о банкротстве; невключение неденежных требований в очередность для удовлетворения и др. Имеется ряд спорных положений закона, например, об установлении приоритетов по требованиям отдельных категорий кредиторов или об отнесении отдельных требований к текущим обязательствам. Расчеты с кредиторами в различных процедурах и по отдельным категориям должников в исследуемом российском законодательстве имеют особенности, которые, не изменяя сути правового положения сторон, значительно усложняют применение закона на практике.

Практически все ликвидационные процедуры предполагают продажу активов должника, так как расчеты с кредиторами составляют их суть. Именно вопросы о порядке проведения расчетов с кредиторами, формирования и определения стоимости реализуемых активов должника составляют еще одну теоретическую проблему института несостоятельности (банкротства). Переход имущества от одних собственников помимо их воли к другим как ничто иное, вызывает наибольшее негодование и критику.

Критике подвергается стоимость, по которой имущество продается. Ставится под сомнение правильность формирования имущественных комплексов, на которые предприятие разбито в процессе продажи. Критикуются способы продажи, сроки уплаты средств, покупатели, которые, по мнению некоторых критикующих, «временщики и воры» (цитата из публичного выступления представителя работников организации-банкрота на собрании кредиторов).

Можно было бы улыбнуться на высказывание молодого ученого К.В. Гайдука ^[30] о низкой стоимости (130 млн. руб.) за которую в ходе проведения процедуры банкротства были проданы большие активы ОАО «Металлургический завод «Красный Октябрь»; можно возразить ему, процитировав известное выражение о том, что имущество стоит столько, за сколько его хотят и могут купить; отметить, что на подъем остановившегося производства металлургического гиганта необходимы колоссальные инвестиции, огромные организационные усилия, а также привести цифры, характеризующие увеличение выпуска продукции в натуральном и денежном выражении, которое произошло уже после приобретения этих активов новыми собственниками. Однако высказывание К.В. Гайдука не вызывает улыбки, так как оно отражает устойчиво укоренившееся в общественном сознании мнение, встречающееся и в научных трудах ^[31], и в высказываниях практиков, дебатах депутатов, и в законопроектах.

Реальная практика продажи активов должников в значительной степени опровергает изложенные выше мнения. Она доказывает, что в ходе процедур банкротства, при их грамотном проведении, могут быть достигнуты и цель сохранения бизнеса, и цель удовлетворения в значительной или большей части требований кредиторов ^[32].

Приведем лишь несколько примеров из практики.

Определением арбитражного суда Волгоградской области по делу № А12-4603/99-с19 от 10.06.99 г. в отношении ООО СП «Волга-Онтарио» (арбитражный управляющий Гаврилин В.П.) введена процедура наблюдения. На основании решения собрания кредиторов решением арбитражного суда от 26.09.99 г. ООО СП «Волга-Онтарио» признано банкротом и открыто конкурсное производство.

На момент закрытия реестра требований кредиторов кредиторская задолженность ООО СП «Волга-Онтарио» составила 2981046 руб. Из них: 2-я очередь (задолженность по заработной плате) – 292 990 руб., 4-я очередь (долги по обязательным платежам в бюджет и во внебюджетные фонды) – 1 477 500 руб., 5-я очередь (коммерческие кредиторы, штрафные и экономические санкции) – 1 211 451 руб., в том числе основной долг – 103 500 руб., штрафы и пеня – 1 107 951 руб.

За период конкурсного производства реализовано имущества на сумму 4 054 440 руб., в том числе оборудования – на 3 968 500 руб. Денежных средств от погашения дебиторской задолженности поступило в размере 110 144 руб. За счет реализации в полном объеме (без учета штрафных санкций) погашена кредиторская задолженность в размере 1873496 руб., в том числе: 2-я очередь – 29 2096 руб., 4-я очередь – 1 477 500 руб., 5-я очередь (основной долг) – 103 500 руб. Кроме того, выплачено текущих налоговых платежей на сумму 730 300 руб., текущих начислений на фонд оплаты труда – 86 328 руб., произведена оплата текущей заработной платы на сумму 164 856 руб. ^[33].

Можно привести другой пример.

Производство по делу о несостоятельности ОАО «Волгоградметаллургстрой» возбуждено 26 января 1998 г. по инициативе Отделения Пенсионного фонда РФ по Волгоградской области. 5 марта 1998 г. определением Арбитражного суда Волгоградской области введено внешнее управление имуществом должника.

Открытое акционерное общество «Волгоградметаллургстрой» - строительно-монтажная организация, создано в форме акционерного общества в 1992 г. в результате приватизации.

По состоянию на 01.01.98 г. оно владело основными фондами балансовой стоимостью 62 188 000 руб. Износ оборудования составил более 60%; дебиторская задолженность – 17 749 879 руб. Кредиторская задолженность при этом составляла 35 932 297 руб., что в два раза превысило сумму долгов дебиторов.

В целях финансового оздоровления был разработан план внешнего управления, который утвержден собранием кредиторов ОАО «Волгоградметаллургстрой» 5 мая 1998 г. Рассмотрев представленный экономический анализ деятельности предприятия, в ходе утверждения плана внешнего управления кредиторы согласились с тем, что традиционные меры финансового оздоровления не приведут к положительному результату, реальным шансом восстановить платежеспособность предприятия является предусмотренная разделом IV Плана продажа бизнеса в соответствии со ст. 86, 87 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В ходе реализации плана внешнего управления предпринимались попытки восстановить платежеспособность ОАО за счет традиционных экономических и организационных мер, таких как сокращение затрат, численности работников, изменение структуры акционерного общества, рационализация отношений с поставщиками, заказчиками и подрядчиками. Реорганизованы все пять подразделений ОАО «Волгоградметаллургстрой».

В ходе внешнего управления погашена кредиторская задолженность на сумму 27 923 000 руб., в том числе:

- полностью выплачена задолженность первой и второй очередей (лицам, которым причинен на производстве вред жизни или здоровью и по оплате труда);

- задолженность четвертой очереди (обязательные платежи в бюджет и во внебюджетные фонды) не погашалась;

- задолженность перед кредиторами пятой очереди (коммерческие кредиторы) уменьшена на 12 595 тыс. рублей.

Погашение кредиторской задолженности первой и второй очередей произведено денежными средствами. Кредиторская задолженность пятой очереди погашалась в основном путем проведения взаимозачетов на сумму 9 520 000 руб. Остальные платежи пятой очереди были произведены поставщикам и субподрядчикам для обеспечения нормального технологического процесса и позволили в течение всего периода внешнего управления осуществлять строительно-монтажные работы.

К моменту продажи предприятия (бизнеса) сумма кредиторской задолженности, образовавшейся до даты возбуждения производства по делу о банкротстве, составила 16 076 078 руб.

Таким образом, практика внешнего управления ОАО «Волгоградметаллургстрой» подтвердила вывод, сделанный в плане внешнего управления: традиционные мероприятия не позволили восстановить платежеспособность акционерного общества.

В соответствии с решением кредиторов была проведена инвентаризация имущества ОАО, подготовлены необходимые правоустанавливающие документы на объекты недвижимости, а также произведена независимая оценка стоимости бизнеса ОАО «Волгоградметаллургстрой».

Согласно Положению о продаже, утвержденному собранием кредиторов, продажа предприятия (бизнеса) проведена в три этапа.

Первый этап – продажа на открытых торгах по балансовой стоимости активов, входящих в состав бизнеса. В рамках данного этапа внешним управляющим было направлено объявление о предстоящих торгах в «Вестник ФСДН», в газету «Областные вести» и подготовлена вся информация для потенциальных покупателей. При подготовке были соблюдены все условия организации торгов, предусмотренные ст. 86 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Однако, назначенные на 31 мая 1999 г. торги были признаны несостоявшимися, так как ни одной заявки на участие в аукционе не поступило.

В связи с этим, проведен второй этап продажи бизнеса – повторные торги. Начальная цена бизнеса на повторных торгах равнялась сумме кредиторской задолженности ОАО по состоянию на дату введения внешнего управления. Повторные торги 15 июля 1999 г. также не состоялись из-за отсутствия заявок на участие в аукционе.

Далее на основании решения Комитета кредиторов была осуществлена прямая продажа бизнеса. Стоимость бизнеса была определена на основании акта независимой оценки и составила 3 391 536 руб.

1 августа 1999 г. внешним управляющим был подписан договор купли-продажи бизнеса.

При продаже бизнеса ОАО «Волгоградметаллургстрой» отчуждены все активы юридического лица. Трудовые договоры, действовавшие до продажи бизнеса, сохранили свою силу, следовательно, сохранены все рабочие места, в рамках предприятия снято социальное напряжение, связанное с неопределенностью будущего работников.

В соответствии с требованиями ст. 86 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» к покупателю по договору перешли обязательства ОАО «Волгоградметаллургстрой», возникшие после даты возбуждения арбитражным судом дела о банкротстве ОАО ^[34].

Определением арбитражного суда Волгоградской области от 10.06.98 г. в отношении АООТ «Камышинский опытный завод» введена процедура наблюдения. На момент принятия заявления о признании банкротом завод не работал около 1,5 лет. Производимая продукция – устройства для налива и слива нефтепродуктов в речные и морские танкеры, железнодорожные и автомобильные цистерны. В результате проведенного анализа выяснилось, что имущественный комплекс полностью сохранен, члены коллектива (82 человека) находятся в отпуске за свой счет. Состояние предприятия, относительно небольшая кредиторская задолженность (около 3 млн. руб.), благоприятные тенденции в развитии нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности позволили собранию кредиторов (протокол от 10.08.98 г.) сделать вывод о возможности восстановления платежеспособности.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 19.08.98 г. введена процедура внешнего управления сроком на 12 месяцев, которая затем была продлена еще на 6 месяцев. Параллельно с проведением ревизии механизмов и коммуникаций проведена работа по формированию пакета заказов уже апробированной продукции среди прежних потребителей, которая увенчалась успехом. Уже в октябре 1998 г. (выделено мною – А.В.) завод выпустил первую партию продукции. План внешнего управления утвержден собранием кредиторов. Восстановление платежеспособности предполагалось достигнуть без перепрофилирования производства, продажи имущества и т.д., а исключительно в результате выпуска уже освоенных образцов продукции, расширения рынка сбыта, освоения новых образцов тех же самых изделий, увеличения конкурентоспособности выпускаемой продукции. Эти выводы были получены в результате анализа следующих исходных данных.

Контрольный пакет акций АООТ «Камышинский опытный завод» (51% голосующих акций) принадлежит ОАО СКВ «Транснефтеавтоматика» (г. Москва), которое также неплатежеспособно и не принимало никаких мер по выводу завода из кризиса с момента приватизации. Предприятие является экспериментальным, опытным производством. Оборудование, структура и технология предприятия не позволяют осуществлять массовое или серийное производство продукции. Парк оборудования изношен от 50% до 100%. У предприятия уже есть круг клиентов, которые знакомы с заводом и выпускаемой им продукцией. Небольшое число конкурентов – «Промприбор» (г. Ливны), завод в г. Армавир. Конструкторско-технологический отдел имеет потенциал, позволяющий разрабатывать самостоятельно новые образцы продукции. Потенциальный рынок сбыта – Сибирь, Дальний Восток, страны СНГ. Расположение завода (районный центр, отсутствие подъездных ж.д. путей), величина предприятия, нормативные документы Банка России и причины, перечисленные выше, не позволяли рассчитывать на привлечение инвестиций либо долгосрочных кредитов для переоборудования и перепрофилирования завода.

При восстановлении прежних связей или налаживании новых с потребителями продукции устанавливалась обратная связь «клиент–завод», что способствовало возникновению прочных взаимоотношений, разработке новых видов продукции и улучшению уже выпускаемой. Были разработаны новые рекламные буклеты, активно велась рекламная кампания в средствах массовой информации. Важная роль отводилась личным контактам и общению с представителями клиентов. Активно проводились маркетинговые исследования рынка, сделана попытка выделения сегментов рынка, наиболее благоприятных для продвижения на них продукции.

В первом квартале 1999 г. завод вышел на показатель 500 тыс. руб. выпуска продукции в месяц, к концу года – 700 тыс. руб. в месяц. Рентабельность продукции не удалось повысить более чем на 9 %. Собранием кредиторов принято дополнение к плану внешнего управления – продажа бизнеса, но на торги не поступило ни одной заявки, торги были признаны несостоявшимися.

На момент введения внешнего управления задолженность по реестру кредиторов составила 3 010 тыс. руб. Из нее: 1-я очередь – отсутствует; 2-я очередь (задолженность по оплате труда) - 158 тыс. руб.; 3-я очередь (обязательства обеспеченные залогом имущества должника – кредит банка) – 211 тыс. руб.; 4-я очередь (долги по обязательным платежам) – 1 361 тыс. руб.; 5-я очередь - 40 тыс. руб.; 5-я очередь (пеня, начисленная по всем видам обязательств) – 1 240 тыс. руб. За период внешнего управления произведено полное погашение 2-й очереди на сумму 158 тыс. руб. и 3-й очереди – на сумму 211 тыс. руб. Уплачено текущих внеочередных платежей в бюджет и внебюджетные фонды на сумму 1 681 тыс. руб. Количество рабочих мест увеличено до 92. При увеличении производства продукции до 1 млн. рублей в месяц в первом квартале 2000 г. рентабельность увеличилась незначительно – до 15 %. Не удалось за срок 18 месяцев аккумулировать средства для расчетов с кредиторами.

2 марта 2000 г. арбитражным судом открыто конкурсное производство сроком на 12 месяцев. Проведена инвентаризация имущества должника, оценка. Принято решение реализовать предприятие единым имущественным комплексом. ОАО СКВ «Транснефтеавтоматика» предложило проект мирового соглашения, который был рассмотрен собранием кредиторов, но из-за отсутствия четких условий, длительного срока погашения требований кредиторов и других замечаний проект был отвергнут собранием кредиторов. В результате проведенной работы 25 октября 2000 г. собрание кредиторов рассмотрело две заявки на покупку предприятия как имущественного комплекса. Принято единогласно: заключить с ООО «Бизнес-Инвест» договор купли-продажи предприятия без проведения торгов по цене 2 800 000 руб., в т.ч. НДС.

Дополнительные условия договора:

1) сохранение всех трудовых контрактов и рабочих мест в течение 3 лет;

2) сохранение всех социальных гарантий и оплаты труда на срок не менее 3 лет;

3) сохранение профиля предприятия на тот же срок.

В течение 10 дней со дня подписания договора покупателем произведена оплата в размере 100 % стоимости имущественного комплекса. Требования кредиторов согласно реестру погашены полностью (выделено мною – А.В.) на сумму 2 551 тыс. рублей. 10 ноября 2000 г. подписан акт приема-передачи предприятия. Все работники уволены переводом на новое предприятие. Выплачена компенсация за неиспользованный отпуск в размере 220 тыс. руб. За период конкурсного производства уплачено текущих платежей в бюджет и внебюджетные фонды 2,4 млн. руб. (всего за период внешнего управления и конкурсного производства – 3,08 млн. руб.).^[35]

Результатом продаж имущественных комплексов двух юридических лиц (АООТ «Камышинский опытный завод», ОАО «Волгоградметаллургстрой») явилось сохранение работающего бизнеса, работники их (92 и 94 человека соответственно) сохранили свои рабочие места. Два юридических лица (ООО СП «Волга-Онтарио» и АООТ «Камышинский опытный завод») в ходе процедур банкротства в полном объеме рассчитались по своей кредиторской задолженности, возникшей до введения процедур, а также полностью уплатили все текущие платежи. Эти примеры достаточно наглядно показывают, что процедуры банкротства имеют не только косвенный, но и прямой экономический эффект.

Выводы

I. Основными проблемами института несостоятельности (банкротства) являются:

1. Проблема правильной постановки целей, которые необходимо достичь с помощью законодательства о несостоятельности (банкротстве), и о последствиях внедрения того или иного подхода в законодательную норму.

2. Проблема определения понятий «несостоятельность» и «банкротство», а также признаков (критериев) несостоятельности и банкротства должников.

3. Проблема обеспечения имущественных прав кредиторов в ходе судопроизводства о несостоятельности, обоснованности и целесообразности установления приоритетов для отдельных групп кредиторов, определения очередности удовлетворения имущественных требований кредиторов.

4. Решение вопросов о порядке формирования имущественной массы должника, определения стоимости его реализуемых активов и проведения расчетов с кредиторами.

II. Институт несостоятельности (банкротства) должен формироваться исходя из следующих целей и задач:

1. Выполнение Законом макроэкономической функции:

а) предотвращение неплатежей и наращивания должниками дебиторской задолженности;

б) выведение из хозяйственного оборота (ликвидация) юридических лиц, наносящих финансовый ущерб своим кредиторам;

в) создание механизма, позволяющего в наибольшей степени учесть интересы сохранения бизнеса (но не юридического лица) должника и интересы кредиторов – лиц, понесших финансовые потери в результате общения с должником.

2. Предотвращение прекращения бизнеса (остановки хозяйственной деятельности), возможное в результате индивидуальных действий кредиторов по истребованию долгов в ходе исполнительного производства.

3. Создание механизма предотвращения «случайного» признания должника банкротом посредством введения в организации-должнике реабилитационных режимов.

4. Реабилитация добросовестного должника через освобождение от долгов (списание безнадежных долгов) в ходе реализации процедур несостоятельности, предоставление возможности «нового старта».

5. Введение дополнительных социальных гарантий для слабозащищенных кредиторов – лиц, которым причинен вред жизни или здоровью, и работников должника.

III. К механизмам, обеспечивающим эффективное функционирование института несостоятельности (банкротства), можно отнести:

1) преобладание судебных процедур несостоятельности над внесудебными;

2) обеспечение возможности обжалования подавляющего большинства судебных актов, принятых в ходе судопроизводства о несостоятельности;

3) максимальное исключение возможности двойного толкования норм Закона;

4) введение специальных критериев несостоятельности и специальных режимов (процедур) для системообразующих, крупных экономически и социально-значимых организаций, для отсутствующих должников и некоторых других категорий должников. При этом во всех случаях в основу несостоятельности (как формального критерия) должна быть положена неплатежеспособность (как невыполнение обязательств перед кредиторами в течение определенного времени), но не неоплатность (как превышение обязательств над активами должника);

5) усиление системы административного контроля за прохождением процедур банкротства – придание государственному органу по финансовому оздоровлению и банкротству реальных надзорных полномочий;

6) установление специальных требований к образованию арбитражных управляющих и наличию специальных знаний в области несостоятельности и финансового оздоровления;

7) исключение административных функций из полномочий суда в делах о банкротстве (например, следует исключить самостоятельное назначение судом арбитражного управляющего, установление размера его вознаграждения и т.д.);

8) четкое разделение Закона о банкротстве на процессуальную и материально-правовую части; с учетом значительной специфики процедур необходимо предусмотреть основное процессуальное регулирование законодательства о несостоятельности нормами Закона о банкротстве, а не АПК или ввести в АПК специальный раздел, посвященный процессу о несостоятельности;

9) в целях более полного обеспечения интересов должника следует увеличить продолжительность предварительной (аналитической) процедуры, а также предоставить должнику шанс в ходе этой процедуры (за счет предоставления дополнительного шестимесячного периода) произвести расчеты с кредиторами и прекратить дело о банкротстве;

10) в целях сохранения технологического единства и более полного обеспечения трудовых прав работников организации-должника целесообразно ввести процедуру продажи предприятия (бизнеса) должника, а также увеличить общий срок проведения процедур финансового оздоровления (внешнего управления) до двух лет;

11) предусмотреть особенности расчетов с кредиторами при процедурах финансового оздоровления и в процедуре продажи бизнеса должника;

12) необходимо четко определить полномочия Государственного органа по финансовому оздоровлению и банкротству; предусмотреть его право, в строго определенных случаях, на подачу заявления о банкротстве должника; наложить запрет на представление им интересов государства как кредитора по любым видам обязательств; уточнить границы права Государственного органа на дачу обязательных разъяснений по законодательству о несостоятельности; подробно описать иные полномочия Государственного органа в процессе о банкротстве.

IV. Обеспечение имущественных интересов кредиторов в законодательстве о несостоятельности банкротстве должно достигаться путем обоснованного определения очередности удовлетворения требований кредиторов, установления приоритетов в удовлетворении имущественных требований, исходя из макроэкономических интересов общества.

V. При определении процедур, юридических механизмов современного законодательства о несостоятельности должна применяться современная юридическая техника, в основу которой необходимо положить строгое деление процессуальных и материальных норм и подробное описание процессуальных действий с минимальным применением к процедурам банкротства норм АПК РФ.