Изменения в международной военно-политической обстановке

1980-е гг. ознаменовались необычайным ростом военных расходов. C конца 1980-х гг. международная военно-политическая обстановка резко изменилась. Окончилась холодная война, был распушен Варшавский договор, распался СССР, численность вооруженных сил и оборонные бюджеты обеих сверхдержав, особенно российский, существенно сокращались.

Конец холодной войны не принес ни мира, ни стабильности. Напротив, снижение значимости ядерного сдерживания со стороны двух сверхдержав развязало региональные, религиозные и национальные конфликты, количество и масштаб которых только возрастает. В 1990-х гг. международная обстановка стала гораздо более сложной, чем в биполярную годы холодной войны [15,c,19].

США, оставшись практически единственной сверхдержавой, приняли на себя роль установления «нового мирового порядка», в том числе путем применения военной силы. Под руководством США в апреле 1999 г. на встрече глав государств в Вашингтоне была принята «Стратегическая концепция НАТО», провозгласившая право блока на вмешательство в дела любой страны мира, если они, по мнению НАТО, угрожают жизненно важным и стратегическим интересам стран-участников организации или мешают продвижению демократии. Колоссальный экономический и технологический отрыв от всех других государств мира обеспечивает США широкие возможности при принятии тех или иных важных военных решений, а также при осуществлении масштабных военно-технических программ, непосильных для других стран, как например, создание национальной системы ПРО.

Несомненно, что изменения в геополитической обстановке потребовали разработки новой военной стратегии, для которой в свою очередь, важнейшим элементом стал анализ геополитических угроз. В 90-х гг. были предприняты бесчисленные попытки различных структур анализа возможных угроз для США, однако в данном контексте важно понимание того, как рассматривали международную военно-политическую обстановку политические и военные лидеры США, что должно было отразиться на формировании соответствующей

военной стратегии.

Во-первых, США готовы вмешиваться в разнообразные региональные конфликты. Например, на Ближнем Востоке Ирак и Иран могут препятствовать экспорту нефти, в то время как в видимом будущем доступ к нефти останется национальной потребностью для США. Потенциал для конфликта также будет существовать до тех пор, пока в регионе не будет обеспечена безопасность для стратегического партнера США - Израиля. Северная Корея, с точки зрения США, по-прежнему будет представлять собой в высокой степени непредсказуемую угрозу для Японии и Южной Кореи. Кроме того, внутренние конфликты и гуманитарные кризисы могут вызвать нестабильность в экономически отсталых государствах в регионах, где США имеют национальные интересы.

Во-вторых, некоторые государства могут потерять контроль над распространением новейших технологий, которые могут использовать военные или террористы. Современные технологии чаще всего имеют двойное - гражданское и военное - назначение, и это создает трудности для сдерживания доступа к новейшим технологиям потенциально враждебных США государств и негосударственных сил. США и подобные им страны могли бы оказаться особенно уязвимыми из-за распространения результатов их же собственных исследований и разработок.

В-третьих, интересы и жизнь граждан США могут остаться под угрозой из-за разнообразных транснациональных опасностей. Все более изощренные террористы продолжат напрямую угрожать жизни американцев и пытаться подорвать политику США и их союзников. Торговля наркотиками и международная организованная преступность будут по-прежнему игнорировать государственные границы. Неконтролируемые потоки мигрантов будут время от времени дестабилизировать регионы мира и угрожать интересам США.

В-четвертых, территория США может быть подвергнута прямому военному нападению. Существует потенциал для дальнейшего распространения межконтинентальных баллистических ракет и оружия массового уничтожения.

Важно отметить, что наравне с прямыми военными вызовами явная угроза исходит от многочисленных террористических групп. Господство США на арене обычных видов вооружений может заставить противников использовать асимметричные средства для нападения, как это было показано 11 сентября 2001 г. Агрессор может попытаться избежать прямой военной конфронтации, используя взамен такие средства, как терроризм, применение ядерного, биологического и химического оружия, информационная война или экологический саботаж.

Однако, несмотря на сохранившуюся геополитическую нестабильность, в конце XX века интерес американского общества в значительной степени переключился на внутренние дела. Большее значение приобрели экономические вопросы. Так, в 1989 г. три четверти американцев считали экономический вызов со стороны Японии сильнейшей угрозой национальной безопасности [47, с. 5]. Впервые представители Торгово-промышленной палаты были включены в Совет национальной безопасности, что означало прекращение исторического разделения безопасности и экономики. Коренные перемены, имевшие место в глобальной экономической конкуренции в 1980-х гг., усилили растущий интерес к тому, что стало известно как «экономическая безопасность».

Отнюдь не прекрасное экономическое состояние США в период после окончания холодной войны частично стало следствием увеличения расходов на оборону в период президентства Рейгана и одновременного сокращения налогов. Кроме того, в развитии промышленности наблюдались неблагоприятные тенденции, в то время как промышленная мощь других стран, особенно Японии и Германии, а затем и Китая возрастала. Поскольку США продолжали накапливать отрицательный торговый баланс, жизненный уровень

их граждан снижался. В 1985 г. торговля высокотехнологичными товарами сократилась до отрицательного уровня, а к 1990 г. реальная почасовая зарплата американцев оказалась ниже уровня середины 1960-х гг.

Свой вклад в эту проблему внесло сокращение занятости в оборонной промышленности после окончания холодной войны. Хотя сначала сокращения были постепенными, в 1995 г. рабочих мест было уже на 2 млн. меньше, чем в 1985 г. Если учитывать непрямое влияние занятости на местных поставщиков и услуги, то это число надо увеличить по меньшей мере вдвое.

То обстоятельство, что сокращения в оборонном бюджете произошли тогда, когда в экономике наметились негативные тенденции, усугубило последствия сокращений рабочих мест. С серьезными экономическими проблемами также столкнулись ведущие гражданские предприятия в высокотехнологичных секторах промышленности (например в самолетостроении и в производстве компьютеров). В начале 1990-х гг. экономический рост сократился до минимума, в 1991 г. экономика даже испытала сокращение на 0,5%.

Кроме того, США теряли технологическое лидерство во многих важных сферах. Исследование двенадцати критических технологий, проведенное в 1990 г. Торгово-промышленной палатой США, показало, что Япония уже опережает США в пяти из этих технологий и быстро двигается вперед в пяти других [68, с. 6], а исследование Национального научного фонда США [125, с. 157], проведенное в 1992 г., выявило, что США отстали от Японии в сферах материалов с улучшенными свойствами, новейших полупроводниковых приборов, технологий цифрового изображения, хранения данных с высокой плотностью размещения и оптоэлектроники, т.е., во всех важнейших технологиях будущего, необходимых для экономического роста страны. Во многих случаях лидерство Японии наблюдалось в коммерциализации НИОКР, но в некоторых областях Япония превосходила США даже на уровне фундаментальных исследований.

После прихода к власти администрации Клинтона в 1992 г. на роль главы Совета экономических консультантов Президента США была назначена Лаура

Тайсон, которая смогла добиться проведения активной промышленной политики в области высокотехнологического комплекса. К 1993 г. экономика восстановила свой прежний рост, а к середине 1990-х вышла на уровень годового роста в 4% и более, причем подъем сопровождался низкой инфляцией и незначительной безработицей.

С 1989 г., как уже отмечалось выше, оборонный комплекс, включая оборонную промышленность и МО, высвободил около 2 млн. человек, в то время как общая численность трудоспособного населения возросла с 125 до 140 млн. человек; доля расходов на оборону была сокращена с 25% бюджета до 15% и с 5,5% ВВП до 3% (см. таблицу 1). Таким образом, оборонная промышленность практически никак напрямую не способствовала росту экономики в 1990-х гг. Вклад же заключался в снижении расходов на оборону и высвобождении средств для других национальных программ, высвобождении высококвалифицированных специалистов и производственных мощностей для гражданских программ, передачи технологий в гражданскую экономику и положительным внешнеторговым сальдо.

Геополитические и экономические реалии не могли не отразиться на новой военной стратегии США. В октябре 1993 г. МО опубликовало документ под названием «Обзор по принципу снизу-вверх» [130] (англ.Bottom-up Review), который наметил планируемую трансформацию ВС.

В течение последующих нескольких лет после принятия «Обзора по принципу снизу-вверх» были предприняты серьезные шаги к достижению обозначенных в обзоре целей. Однако многие из них не были достигнуты. В частности, не были выполнены задачи по закупкам новейших систем вооружений: ударной подводной лодки «Сивульф» и бомбардировщиков B-2. Более того, многие специалисты подвергли критике «восходящий» обзор [77;

70; 85; 86; 83], утверждая, что этот план, вопреки его названию, является «нисходящим», необычайно политизированным документом, разработанным для того, чтобы преувеличить угрозы национальной безопасности и сохранить, насколько это возможно, бюджет МО и существующую структуру ВС.

Тем не менее, данный документ определил стратегию администрации США по военному строительству и соответствующие уровни закупок вооружений в 1990-е гг. Несмотря на широко распространенный скептицизм, этот документ имел два очень важных последствия для реструктуризации ВПК. Во-первых, он установил предварительный минимальный уровень для оборонного бюджета. Во-вторых, приоритеты в этом плане являлись четкими сигналами для определения общего объема расходов на НИОКР и оборонный заказ. Требуя сохранения достаточных ВС для участия в двух одновременных крупных интервенциях, план показывал, что расходы на личный состав, операционные и эксплуатационные расходы могли бы сократить общие расходы на закупки. Кроме того, план показывал, что потребность в повышенной мобильности можно было бы удовлетворить с помощью уже разработанных платформ, таких как авианосцы и крупные военно-транспортные самолеты. Учитывая сценарий двух одновременных войн, следовало бы поддерживать в состоянии постоянной готовности к запуску в производство существующих поколений систем, чтобы восполнить возможные потери в крупных конфликтах. Модернизация вооруженных сил сосредоточилась бы на неуклонном развитии передовых информационных технологий, технологий связи и датчиков для существующих платформ. В итоге в 1990-х гг. количество крупных программ разработок следующего поколения вооружения было бы крайне ограничено [106,с. 81].

«Обзор по принципу снизу-вверх» определил развитие ВС до 2001 г., когда новый президент Джордж Буш-младший начал осуществлять глубокие изменения в военной стратегии США, одновременно увеличив оборонный бюджет до 379 млрд. долл., что приближается к уровню расходов на оборону в период эскалации холодной войны в начале 1980-х гг. Эти изменения предполагают, в частности, отказ от готовности к одновременному ведению

военных действий в двух регионах мира. Буш-младший планирует значительно сократить численность вооруженных сил, прежде всего сухопутных войск. Предполагается также, что главное внимание будет переключено с Европы на Восточную Азию, где возрастающую роль будут играть ВМС и ВВС. Главная опасность, по мнению нового руководства США, теперь исходит от стран Тихоокеанского региона, а именно Китая и Северной Кореи. В связи с этим МО значительно сократит число российских целей и на 100% увеличит число китайских. При этом одностороннее сокращение позволит США в любой момент восстановить нужное число боеголовок. Кроме того, большинство стратегических бомбардировщиков будут передислоцированы поближе к Китаю, а именно на остров Гуам.

Таким образом, метасистема оборонной промышленности в 1990-х гг. претерпела значительные перемены. Самые главные изменения - уменьшение угрозы глобальной войны и возрастание асимметричных угроз (атаки на информационные сети и терроризм). В этих условиях военная стратегия США в течение 1990-х гг. была направлена на победу в двух крупных параллельных региональных конфликтах, подобных войне с Ираком в 1991 г., на сохранение при этом около 85% потенциала времен холодной войны. В то же время акцент в политике сместился с военного противостояния к экономической экспансии. Например, в 1990-х гг. администрация Клинтона активно агитировала за глобализацию экономики, полагаясь на технологическое и организационное превосходство корпораций США. Таким образом, важнейшей проблемой в годы после окончания холодной войны в области национальной безопасности стало сокращение ВС и реструктуризация оборонной промышленности.

Что же можно сказать о ситуации в России в сравнении с ситуацией в США? Очевидно, что Россия и США в геополитическом плане столкнулись с одинаковой ситуацией, однако радикально отличная внутренняя ситуация в России предопределила другое развитие как военной стратегии, так и оборонной промышленности.

В России в конце 1980-х и начале 1990-х гг. оборонные расходы снизились в значительно большей степени чем в США, с конца 1990-х гг. они начали расти. Выпуск военной продукции в 1998 г. увеличился на 5%, в 1999 г. - на 27%, а в 2000 г. - на 50%. Тем не менее, в 2000 г. он составил лишь 15% уровня 1991 г. Более того, в отличие от США, которые всеми силам стремились поддержать прежний уровень разработки новых ВиВТ, в России в течение этого времени не было практически никаких существенных программ НИОКР. В то же время занятость на российских оборонных предприятиях уменьшилась только на 56%, и практически ни одно из 1 700 российских оборонных предприятий не было закрыто, хотя средняя загруженность их составляла всего 20%. Скудные финансовые потоки распределялись по предприятиям незначительными долями.

1.2.