Тенденции производительности в Японии и Южной Корее

Третья стадия преобразования стран в информационное общество - так называемое - ИКТ-воздействие показывает результаты оптимального и эффективного использования ИКТ. Эта стадия измеряется субиндексом навыков совокупного индекса IDI (Таблица

3.1.2, с.

В субиндексе навыков стран АТР произошли сравнительно небольшие изменения [425, 426, 427], потому что во всех рассматриваемых странах уже достигнут высокий уровень грамотности населения и постоянно повышается уровень ИКТ-грамотности. Как показано в Таблице 3.2.1, мировым лидером в субиндексе навыков является Южная Корея. США прочно занимают 3-е место в мире в этой области. Постоянно улучшает свои конкурентные позиции Австралия и в последний год вошла в десятку ведущих стран. Все прочие рассматриваемые страны демонстрируют ухудшение ситуации. Особенно сильное отставание - у Сингапура (77-е место) и Гонконга (51-е место). Для России характерны также недостатки в субиндексе навыков, однако она превосходит Японию в этой области (соответственно 23-я и 34-я позиции).

Воздействие ИКТ-сектора на социально-экономическое развитие страны можно проследить по влиянию на: производительность; занятость и добавленную стоимость; доходы; привлечение прямых иностранных инвестиций (ПИИ); систему образования и профессиональной подготовки; динамику подушевых доходов и качество жизни; созданию других экономических и социальных эффектов.

Одним из главных направлений воздействия ИКТ-сектора является его влияние на производительность. Существуют две меры производительности: производительность труда и общая производительность.

Замедление совокупной факторной производительности (СФП, TFP) признается в Японии в качестве основной причины долгосрочной стагнации японской экономики, так называемых двух «потерянных десятилетий». Именно это обусловило стагнацию нормы прибыли на капитал и возвратности капитала и уменьшило потенциал роста не только ВВП, но и платежеспособного спроса (который традиционно составляет конкурентное преимущество Японии). В производственном секторе Японии оживление роста СФП предполагает решение двуединой задачи: повышение производительности в малых и средних предприятиях (МСП, SMEs) и расширение внутринациональной деятельности крупных и наиболее продуктивных производственных предприятий, которые в настоящее время ориентированы на внешний рынок: большинство (69%) японских производственных фирм отметили вероятность перевода за рубеж всех или большей части своих поставок после мартовского землетрясения 2011 г., получившего в Японии

наименование «Великого восточно-японского землетрясения» (Great East Japan Earthquake) [364].

Факторы, влияющие на динамику СФП, можно условно объединить в четыре группы: (1) инвестиции в ИКТ и нематериальные инвестиции; (2) научные исследования и их конверсия в инновации; (3) географическая близость к передовым фирмам и к центрам исследований и разработок (кластер); (4) баланс между работой и личной жизнью (work­life balance, WLB).

(1) Инвестиции в ИКТ и нематериальные инвестиции. В ходе исследований корреляции между ростом производительности и инвестициями было выявлено большое положительное воздействие на СФП нематериальных инвестиций (intangible assets)^[59].

В Японии накопленный нематериальный капитал (intangible capital stock) возрастал высокими среднегодовыми темпами в период 1985-2008 гг., но в конце первой декады 2000-х гг. темпы роста нематериальных активов замедлились, а в некоторых отраслях даже стали отрицательными. Сокращение инвестиций в специфический человеческий капитал в 2000-х гг. послужило главным фактором разрыва в производительности между сектором производства и сферой услуг и резкого сокращения сферы услуг.

Например, вопреки принятой стратегии развития креативных отраслей, большинство японских отраслей, отнесенных к категории креативных (творческих), за исключением отрасли программного обеспечения и компьютерного сервиса (единственного постоянно растущего сектора), показывают понижательные тенденции в объеме продаж, занятости и численности учреждений (Таблица 3.4.1). Такое положение дел можно лишь частично объяснить тем, что большинство японских предприятий креативных отраслей являются малыми и средними предприятиями, и в силу этого сравнительно слабы в производительности, а ряд трудностей и неточностей связан с недостаточным развитием методов классификацией отраслей и видов деятельности на творческие и не творческие [412]. Однако главным фактором, затрудняющим развитие креативных отраслей и повышение производительности, является сокращение стоимости нематериальных активов в таких сферах, связанных с формированием ИО, как экономические компетентности (состоящие из трех компонентов: стоимости бренда, специфического человеческого капитала и организационной структуры фирмы) и компьютеризированной информации в нерыночном секторе^[60].

показатель соотношения нематериальных инвестиций и валовой добавленной стоимости, intangible investment/gross value added, GVA ratio, в большинстве японских отраслей по- прежнему выше, чем у главных конкурентов - южнокорейских.

Таблица 3.4.1 - Динамика японских креативных отраслей, 1999-2011 гг.

Источник'. Составлено по: Kakiuchi Emiko, Takeuchi Kiyoshi.

Но не в отраслях ИКТ-сектора и формирования человеческого капитала! В таких отраслях сферы услуг, как отрасли информации и коммуникации, бизнес-услуги, сфера образования и здравоохранения, показатели GVA ratio в Южной Корее выше, чем в Японии. К сожалению, именно в этой сфере услуг пока отсутствуют столь же очевидные эмпирические доказательства положительной корреляции нематериальных инвестиций и СФП, как в производственных отраслях [335]. В отличие от Японии, в государственных стратегиях Южной Кореи, направленных на построение продвинутого ИО (вездесущего общества) и креативной экономики, делается акцент на «новых» инструментах развития - совершенствовании человеческого капитала (особенно специфических уникальных

навыков, составляющих специфический человеческий капитал), экономических компетенциях, расширении инновационной собственности (включая расходы на исследования и разработки, авторские права и лицензионные отчисления, затраты на разработку продукта, дизайн и т.п.), формировании нематериальных активов (intangible assets) в целях повышения их воздействия на рост производительности. Это нашло отражение в увеличении ИКТ-капитала, признанного главным драйвером второго «чуда на реке Ханган» ('miracle of the Han River')^[61], что, в свою очередь, выразилось в беспрецедентном росте производительности в Южной Корее. Как показано на Рисунке

3.4.1, по росту производительности Южная Корея обогнала все страны, включая традиционного лидера по этому показателю - США. На рисунке видно, что такой внушительный рост производительности в Южной Корее обеспечен относительно меньшими вложениями ИКТ-капитала, что свидетельствует о повышении отдачи от ИКТ- капитала.

Рис.

Источник: Построено по: OECD Science, Technology and Industry Scoreboard 2011. 2.

Building Knowledge. Р. 82-83.

(2) Научные исследования и их конверсия в инновации. Эмпирические исследования подтвердили высокое значение интенсивности НИОКР для повышения СФП. В южнокорейских фирмах интенсивность научных исследований значительно выше, чем в японских, особенно в малых инновационных. При этом норма возвратности (Rate of Return, ROR или ROI) затрат на научные исследования в группе крупных и самых

производительных (включая малые и средние) фирм в Южной Корее гораздо выше, чем в Японии. В то же время в группе малых и менее производительных фирм показатели окупаемости затрат на научные исследования в обеих странах существенно не различаются [413].

(2) Географические факторы повышения производительности. Роль географических факторов можно проследить в контексте воздействия на сокращение трансакционных издержек и на динамику показателей производительности. Географическая концентрация способствует росту производительности, а в результате внешних эффектов (spillover) рост производительности на одних предприятиях распространяется и на другие предприятия отрасли. При этом, чем ближе заводы к наиболее эффективным предприятиям, тем быстрее и больше повышается их производительность.

В Японии, например, корреляция между промышленной агломерацией и локализацией трансакций в целом положительная, однако зависит от уровня технологичности продукции, экономической плотности заводов-изготовителей^[62]и фактора территориальной близости к наиболее эффективным предприятиям . Так, в низкотехнологичных производствах (связанных с обработкой кожи, например), в которых наблюдается тенденция к агломерации, трансакционные отношения, как правило, не локализованы, а в других низкотехнологичных производствах (по переработке местных природных ресурсов - фруктов и овощей, известняка), наоборот, прослеживается локализация сделок с партнерами без производственной агломерации.

Наибольшее число самых эффективных предприятий сосредоточено в провинциальных префектурах Канагава, Айти и Хего (Kanagawa, Aichi, Hyogo), а не в центральных Токио или Осаке, а самые эффективные японские предприятия находятся в Чубу (Chubu) и Тохоку (Tohoku). Однако при учете фактора технологичности продукции^[63]выяснилось, что в низкотехнологичных отраслях эффективные предприятия сконцентрированы в центральной части и в отдаленных районах; в средне­высокотехнологичных и средне-низкотехнологичных отраслях (medium high-tech and medium low-tech industries) относительно равномерно распределены по территории

страны; в высокотехнологичных отраслях эффективные предприятия сосредоточены только в центральных префектурах Японии [439].

Регрессионный анализ показал, что в средне-высокотехнологичных, средне­низкотехнологичных и низкотехнологичных отраслях роль фактора географической близости к наиболее эффективному предприятию очень высока для достижения высокой производительности. Но в высокотехнологичных отраслях фактор географической близости к самым эффективным предприятиям не показал высокую корреляцию с производительностью предприятий. Этот феномен получил наименование «расстояние распада» (“distance decay”) [439]. Иными словами, производительность предприятий высокотехнологичных отраслей не зависит от близости предприятия к самым эффективным предприятиям! Это объясняется тем, что в высокотехнологичных отраслях уже достигнута максимальная производительность, и они сами являются генераторами производительности.

(3) Баланс между работой и личной жизнью (work-life balance, WLB). Эмпирическое тестирование японских фирм в ракурсе влияния на СФП баланса между работой и личной жизнью (work-life balance, WLB) выявило тесную положительную корреляцию между ними - но в зависимости от принадлежности фирмы к категории крупных (и наиболее производительных инновационных малых) или малых фирм. В крупных (и наиболее производительных инновационных малых) фирмах корреляция между WLB и СФП в производственном секторе характеризуется очень значительным положительным эффектом, независимо от временного периода. В малых (неинновационных) фирмах корреляция между WLB и СФП зависит от временного периода: прослеживается в краткосрочной, постепенно сокращается в среднесрочной и исчезает в долгосрочной перспективе [480]. Наибольшие выгоды от WLB извлекают фирмы, инвестирующие в специфические навыки работников. Понятно, что такие специфические навыки работников являются источником устойчивых конкурентных преимуществ.

На международном уровне исследование влияния WLB на развитие предпринимательства в разных странах организуется в рамках Глобального мониторинга предпринимательства (Global Entrepreneurship Monitor, GEM). В рамках специального модуля GEM 2013, посвященного выявлению роли WLB в развитии предпринимательства, в который включены пятьдесят четыре страны, в том числе Япония, Южная Корея и Россия, выявлена особенно большая роль WLB в категории предпринимателей, при преобладающем значении этого фактора для развития предпринимательства в экономиках, ориентированных на эффективность (Россия). В то же время в инновационно­

ориентированных экономиках (Япония, Южная Корея) значимость WLB ниже. Наименьшая значимость - в категории тех предпринимателей, для которых мотивацией в организации бизнеса на ранних стадиях послужила необходимость (necessity-based entrepreneurs in innovation driven economies) [370, р 68].

3.4.2.