«Восточноазиатское чудо» - фактор внутренней среды информационного общества

К факторам внутренней среды ИО относятся: человеческий капитал; инновационный и производственный потенциал страны; достигнутый уровень экономического развития; характер технологического процесса; наличие финансовых ресурсов и характер финансирования; институты и институциональный режим; рыночный спрос; уровень внутренней конкуренции; доминирующая модель, структура и стратегии управления и другие.

развертывания инновационного процесса в «азиатских тиграх» и «драконах», а для Японии - во многом вынужденная мера. Последнее связано с переходом от «японского чуда» к краху «мыльного пузыря».

Термин «экономическое чудо» (Economic miracle) употребляется для образного наименования форсированного развития экономики какой-либо страны или региона на протяжении достаточно продолжительного времени, не менее среднесрочного периода. В регионе Восточной Азии феномен «чуда» проявился во второй половине XX в. (в связи с очень быстрым развитием ряда восточноазиатских стран, их превращением в исторически короткий период из развивающихся в развитые страны с уровнем развития и благополучия, соответствующим уровню индустриально развитых западных стран), получил соответствующее наименование («восточноазиатское чудо») и подразделяется на четыре фазы: (1) «Японское экономическое чудо» — рекордный рост японской экономики с середины 1950-х гг. до нефтяного кризиса 1973 г.; в 1968 г. страна стала второй (после США) экономикой мира и первой по уровню конкурентоспособности, но в 1980-е гг. пережила бум «мыльного пузыря»^[35], закончившийся крахом в начале 1990-х гг., от которого страна не может полностью оправиться до сих пор; (2) стремительный взлет четырех «азиатских тигров» (Four Tigers) - Гонконга, Республики Корея, Сингапура и Тайваня: (а) «Чудо на реке Ханган» ('Miracle on the Han River')^[36]— рост экономики Южной Кореи с 1953 г.

«диктату Вашингтонского консенсуса» и рекомендациям Международного валютного фонда [215]; (3) форсированное экономическое развитие стран АСЕАН, «азиатских драконов» (Индонезии, Малайзии и Таиланда), сформировавших «второй эшелон» азиатских новых индустриальных стран (newly industrializing economies, NIEs); (4) бурный рост Китая в 1990-е гг. - первые десятилетия XXI в.

Приоритетное внимание к развитию ИКТ уделялось в восточноазиатских странах с 1980-х гг. в связи с ожиданием значительного выигрыша от развития ИКТ. В конце 1980-х - начале 1990-х гг. были разработаны государственные программы развития ИКТ, затем - среднесрочные и долгосрочные планы по строительству национальных информационных инфраструктур, наконец - государственные программы построения и развития ИО. Следует подчеркнуть эффективность подхода к разработке этих и всех прочих государственных и бизнес программ в рассматриваемых странах АТР: в стратегическом управлении этих стран преобладает апостериорный подход, т.е. разработка и внедрение стратегий основываются на предварительно проводимых научных исследованиях, на которые выделяются крупные финансовые средства, на обязательной эмпирической проверке учеными каждой новой появляющейся в мировой экономической практике удачной государственной и бизнес стратегии, на постоянном мониторинге адекватности применяемой стратегии в каждый конкретный период времени и на своевременности вносимых в каждый конкретный период времени поправок на основании рекомендаций и выводов ученых.

До выдвижения в последние годы на авансцену «нового Китая» «восточноазиатское чудо» было обеспечено достижениями восьми стран Восточной Азии, получивших в исследовательских материалах Всемирного банка, опубликованных в 1993 г., наименование «высокопроизводительные экономики Восточной Азии» (High- performing Asian economies, HPAEs) [356].

Методы фундаментальной политики (низкая инфляция, стимулирование сбережений и государственных вложений в образование и инфраструктуру, привлечение иностранных инвестиций, поддержка надежной банковской системы) были направлены в странах HPAEs на укрепление макроэкономической стабильности, поощрение высоких инвестиций в человеческий капитал, обеспечение стабильности и безопасности финансовой системы, ограничение искажения цен и расширение открытости для иностранных технологий.

Селективная (выборочная) промышленная политика этих стран была нацелена на создание особых преференций для развития отдельных отраслей, прежде всего для обрабатывающей промышленности. Методы селективные вмешательства включали:

- мероприятия мягкой финансовой репрессии (с сохранением низких процентных ставок), управляемый кредит, избирательное отраслевое финансирование;

- тарифную защиту, госсубсидии, госзаказы, госкредиты, создание благоприятных условий, механизмов и инструментов для развития бизнеса;

- формирование частно-государственного партнерства: выбор «компетентных и сравнительно честных технократических кадров» (competent and relatively honest technocratic cadre); формирование из отобранных технократов консультационных советов (deliberation councils); участия этих представителей частного сектора в руководстве государством, разработке норм и правил, а также в организации финансирования фирм «на конкурсной основе», т.е. в проведении экономических конкурсов между фирмами за инвестиции; освобождение бизнес-партнеров от государственного вмешательства;

- методы внешнеторговой политики, способствующие продвижению нетрадиционного экспорта.

Успех селективных мер вмешательства государства в экономику базировался на трех важнейших предпосылках: во-первых, нацеленности этих мер на «провалы» рынка; во-вторых, их включения в контекст эффективных фундаментальных стратегий, в том числе стратегии построения ИО; в-третьих, высокой способности правительства проводить постоянный мониторинг развития экономики.

Эффективные фундаментальная и селективная политики нашли отражение в очень быстром повышении производительности в странах HPAEs, темпы роста которой превышали темпы роста производительности во всех прочих странах - индустриально развитых и развивающихся. В результате в 1993 г., когда был опубликован доклад Всемирного Банка «Восточноазиатское чудо» [356], совокупный продукт Японии, четырёх азиатских «тигров», четырех «драконов» и Китая существенно превзошел совокупный продукт США.

В середине 1997 гг. динамично развивавшиеся длительное время азиатский регион оказался в тисках беспрецедентного финансово-экономического кризиса, который в 1998 г. перерос в полномасштабный экономический. Однако в рассматриваемой группе передовых восточноазиатских стран разразившийся в конце 1990-х гг. Aзиатский кризис затронул только Южную Корею, следовавшую рекомендациям МВФ^[38]. В отличие от

Южной Кореи, Тайвань, Гонконг и Сингапур не поддались давлению США и избежали рецессии в 1998 г.^[39]. В период Азиатского кризиса ожидалось, что выздоровление Восточной Азии будет длительным процессом и вряд ли приведет к былым темпам роста. Однако эти прогнозы не оправдались, потому что, во-первых, финансовая катастрофа 1997 г. практически не затронула такие наиболее развитые страны региона, как Сингапур, Тайвань и Гонконг; во-вторых, в Южной Корее, благодаря отказу правительства страны от заокеанских рекомендаций, кризис был преодолен очень быстро - примерно за год. Уже в 1999 г. «восточноазиатский экспресс» снова набрал высокую скорость, но это была уже иная Восточная Азия - с изменившимися условиями и движущими силами роста, ускорившимися процессами региональной интеграции.

Одним из главных изменений была трансформация роли государства в экономике:

- во-первых, ключевым направлением государственной политики стало стимулирование инноваций; в этих целях правительством применяются следующие методы: финансовые стимулы, создание необходимой инфраструктуры, координация деятельности компаний, исследовательских центров и других участников инновационного процесса, формирование кластеров, подготовка соответствующих кадров, информационные и консультативные услуги;

- во-вторых, в процессе структурных реформ изменились отношения государства и бизнеса, в том числе ослабли механизмы гарантированной государственной поддержки крупных компаний и бизнес-групп, распределение ресурсов стало в большей мере

определяться рынком, частный сектор создал мощные группы интересов, сужающие «поле деятельности» государства;

- в-третьих, изменились приоритеты государственной политики, и фокус на индустриализации и развитии городских районов сменился акцентом на модернизацию сельского хозяйства и в целом сельских районов;

- в-четвертых, экономический динамизм стал обеспечиваться путем перестройки экономической системы в сторону развития рынка, частной инициативы и конкуренции (т.е.

Южная Корея, в наибольшей среди рассматриваемых стран АТР степени пострадавшая в период Азиатского кризиса, перенесла текущий период глобальной рецессии без особых потерь. В отличие от Азиатского кризиса, когда в ходе выполнения рекомендаций МВФ разорились 11 из 30 основных южнокорейских «чеболей» и южнокорейская экономика испытала мощный шок, к событиям 2008-2009 гг. южнокорейские промышленность и финансовая система оказались готовыми, а глобальный спрос на южнокорейские товары перекрыл докризисные максимумы [149].

В настоящее время в экономике Восточной Азии продолжают происходить ключевые перемены, которые оказывают сильное и возрастающее влияние на остальной мир [114]. Согласно одному из прогнозов, в 2020 г. все крупнейшие экономики мира будут находиться в АТР. На первое место по объему ВВП выйдет Китай, на второе - США, на третье — Япония, четвертое — Индия, пятое — Индонезия, шестое — Южная Корея, седьмое — Таиланд [173]. В условиях нового экономического подъема в передовых восточноазиатских странах принимаются новые программы достижения более развитых ИО и «новой экономики».

2.2.