ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ДРЕВНИХ КОЧЕВЫХ ОБЩЕСТВ КОЧЕВНИКИ И ДОБЫЧА ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ В ПУСТЫНЯХ и ПОЛУПУСТЫНЯХ: ДАННЫЕ ЭТНОЛОГИИ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

Р. Безенваль (Париж)

Для проверки гипотезы об участии кочевых ^[CCXXVIII]обществ в эксплуатации минеральных ресурсов в засушливых и полузасушливых зонах Среднего Востока и африканско­го Сахеля проводились исследования посредством этно­графических и археологических данных.

Первая попытка — исследование этнографических свидетельств о фактической деятельности кочевого насе­ления в разработке минеральных ресурсов в экологиче­ских условиях засушливых и полузасушливых зон, за исключением степной зоны Центральной Азии. Участ­вующих в этом процессе кочевников следует рассматри­вать не столько как «транспортеров», сколько активных деятелей в добыче (сборщик, рудокоп) и первичной об­работке (т. е. металлургии, обеспечивающей, если не­обходимо, превращение руды в металл).

Вторая попытка состоит в оценке некоторых гипотез, предложенных еще недавно, начиная с археологических данных, касающихся возможной роли кочевого населе­ния в эксплуатации минеральных ресурсов Иранского нагорья в IV и III тыс.

Аргументация, позволяющая рассматривать участие странствующих групп в этого типа экономической дея­тельности, могла бы быть резюмирована следующим об­разом.

Засушливые и полузасушливые зоны представляют собой важные минеральные источники — металлоносные и др. Металлоносные находятся обычно в зонах пустын-

ного плоскогорья или гор, даже высокогорий. В обоих случаях почвенные условия и скудость растительного покрова делают нахождение этих месторождений срав­нительно легким (цвет, блеск, обнажение залежей) так же, как и их разработку традиционной техникой.

Наиболее важные древние горно-промышленные центры Иранского нагорья находятся преимущественно посередине, на окраине пустынь Деште-Кевир (массив Анрак: Талмези, Мескани, Наклак) и Деште-Лут, а так­же в более высоких горных зонах иранского Востока (провинция Керман). Древние горнопромышленные районы Афганистана находятся в таких же условиях (месторождения плоскогорные и горные: рудники Айна- ка, Заркашана, Сери Санг и пр.).

В большинстве случаев условия окружающей среды таких минеральных месторождений крайне неблагопри­ятны для всякого ускорения оседлости. Таким образом, обычно мало соответствия между экологическими по­требностями земледельческого оседлого мира и харак­теристиками окружающей среды зон, имеющих мине­ральные ресурсы, отсюда мысль, что открытие и разработка этих горных месторождений были делом кочевых групп, привлеченных в данные зоны потребно­стями скотоводства, например, для использования высо­когорных пастбищ.

Итак, металлоносные месторождения Иранского на­горья, как было доказано недавними археологическими работами, разрабатывались с IV—III тыс. и снабжали сырьем районы, лишенные руд, но богатые земледель­ческим потенциалом, такие, как Месопотамия. Тот же процесс может быть воссоздан и для Оманского полу­острова и его известных месторождений, содержащих медь.

Предлагаемая гипотеза состоит в том, что собирание руд могло быть делом странствующих специализирован­ных групп, выступавших в роли технического объедине­ния, обеспечивающего непрерывность традиционного знания минерального мира, знания, необходимого преж­де всего для деятельности изыскателя-рудокопа и метал­лурга. Потребность в определенной подвижности этого объединения вызывалась нуждами изыскания и более или менее быстрым истощением удобной для разработ­

ки

ки части залежей — рудных жил или содержимого на­носов.

Здесь можно было бы сделать сравнение с группой людей, имеющих техническую специальность, но связан­ных с оседлым населением земледельческих оазисов — с теми практиками-специалистами по рытью и содержа­нию подземных оросительных каналов, которых знали в Иране (муганни или могани). Некоторые определения этой группы могут быть рассмотрены согласно их прак­тическому месту в цепи сырье — предмет (добыча, пере­работка, транспортировка) или согласно экономическим и политическим связям (зависимость, второстепенность), которые можно было поддерживать с другими социаль­но-экономическими группами, существовавшими в за­сушливых зонах (кочевники-скотоводы, оседлые земле­дельцы, ремесленники).

1. Группа странствующая, неспециализированная, обеспечивавшая снабжение местного рынка: кочевники- скотоводы, для которых собирание минералов — допол­нительная деятельность; просто случайные собиратели минералов.

2. Группа странствующая, специализированная, обе­спечивавшая снабжение местного рынка и оседлых ремесленников: изыскатель-рудокоп (нахождение зале­гания, сбор или добыча ископаемых), производивший снабжение ископаемыми оседлых металлургов или шли­фовальщиков (никакой химической обработки ископае­мых); изыскатель-рудокоп-металлург, обеспечивавший также первую фазу металлургической обработки при нахождении металлической руды, т. е. получение метал­ла в форме слитка химической обработкой (главным образом восстановлением); изыскатель-рудокоп-метал­лург и ремесленник, производивший сам конечный пред­мет, начиная с добычи руды.

3. Группа странствующая, контролировавшая приоб­ретения, но обеспечивавшая торговлей движение и рас­пространение сырых продуктов на большие расстояния, чтобы удовлетворить значительные потребности оседлых земледельческих зон с большой концентрацией населе­ния (Месопотамия).

Этнография зон засушливых и полузасушливых дает очень мало информации о рудничной деятельности или сборе ископаемых, особенно в рамках местной экономи­ки, затронутой ввозом сырья. Действительно, эти при­

возные товары разрывали традиционную цепь производ­ства руда — предмет, предлагая металл, например, в сыром виде или в виде полуфабриката. Но особенно до­быча и выпуск в продажу неметаллического минерала, каменной соли дают самый показательный пример раз­работки минеральных ресурсов кочевыми обществами. Можно найти многочисленные примеры в Сахельской Африке, Аравии, Иране и т. д., но этот пример остается исключительным и, насколько нам известно, единствен­ным случаем по своей полноте.

Многочисленные исследования об исконных металлур­гах в зоне сахельского кочевничества дают мало сведе­ний от обстоятельствах приобретения сырья и очень часто уточняют, что эти кочевники-ремесленники не бы­ли объединены.

О существовании в прошлом на Ближнем и Среднем Востоке тюркских кочевых племен с ремесленными признаками (кузнецы, медники, золотых и серебряных дел мастера) сообщил Планоль, но опять никаких све­дений относительно приобретения сырья не привел ^[230].

Дигар подчеркнул презрение кочевников-скотоводов Иранского Бахтияра, высказываемое ими по отношению к группам ремесленной специализации, из которой ме­таллурги также кочевали, но жили за пределами мест кочевников-скотоводов. Использованное сырье происхо­дило из восстановления ^[231].

Единственный пример, могущий быть истолкован как подвижная группа, но сезонного характера, специализи­ровавшаяся на добыче металлов, — это группа старате­лей Центральной Азии, перемещавшаяся вдоль рек, перерабатывая золотоносный песок в период отливов.

Археологические данные об Иранском нагорье IV и III тыс. не позволяют выделить изыскателей-собирате- лей-рудокопов, никакое горное заведение реально в исто­рии происхождения человечества пока не было открыто и изучено. Напротив, следующая фаза технической це­почки— операция обработки металла ремесленниками- металлистами — широко засвидетельствована в археоло­гических поселениях нагорья (наличие шлака от пере­плавки и очистки металлов, обломки форм). Но в некоторых случаях эти места обнаруживают также сле­ды металлургической обработки руды (присутствие ру­ды, восстановительного шлака), которая по разным при­чинам не могла быть произведена на местах добычи.

Что касается гипотезы, предложенной недавно П. Амье^[232]относительно культуры надгробных памятни­ков Лурестана (об обществе кочевников-металлургов), то прежде всего ничто не позволяет определить характер кочевников этих групп и еще меньше возможностей свя­зать их с разработкой, металлоносных залежей нагорья.

Итак, при современном состоянии данных никак нельзя приобщить странствующие группы рудокопов-ме­таллургов к эксплуатации ископаемых месторождений на Иранском нагорье.

В географически определенной области экономиче­

ские связи кочевников, которые могли заниматься ис­пользованием ископаемых (которые можно предполо­жить априори), далеко не очевидны.

Но было бы опасным слишком быстро делать заклю­чения, не вызвав в памяти некоторые соображения, мо­гущие замаскировать феномен. Для этнографических данных экономические условия, позволявшие ввоз про­мышленного сырья, главным образом металлического,, могут быть причиной исчезновения традиционной дея­тельности приобретения сырья. Этот феномен был широ­ко прослежен на Среднем Востоке, и его отражения на традиционной материальной культуре неисчислимы (об­ласть распространения).

Что касается археологических данных, то кроме про­блемы, связанной с определением места и установлением: даты работ по добыче, существует трудность археологи­ческого истолкования «кочевой» природы группы людей.

∏P имер степной зоны Центральной Азии, где, напро­тив, этнографические и археологические данные, кажет­ся, показывают многочисленные случаи совпадения раз­работки ископаемых богатств с присутствием кочевого населения, возможно, позволит установить подходящие критерии идентификации.