САКО-СОГДИЙСКИЙ СИНТЕЗ НА СРЕДНЕЙ СЫРДАРЬЕ

Н. Н. Негматов (Душанбе)

Сырдарьинский бассейн и прилегающий регион с до­линным, горным и степным ландшафтом по своим эко­логическим условиям способствовал формированию сме­шанного оседло-земледельческого и кочевого скотовод­ческого хозяйства с преобладанием то одного, то другого из них в зависимости от конкретно-географического ха­рактера каждого района.

земледельцев с юга и запада, скотоводов с севера и во­стока. В эпоху поздней бронзы и раннего железа форми­рующийся здесь земледельческий уклад хозяйства пред­ставлен чустской, эйлатанской, шурабашатской культу­рами древней Ферганы, бургулюкской, каунчинской и отрарско-каратауской культурами западной части Тянь-Шаня. С другой стороны, здесь выявлено множест­во курганных могильников, представляющих скотоводов. Почти постоянная кочевническая инвазия и все более усиливающееся влияние оседло-земледельческого центра и юга Средней Азии, прослеживаемые в разной степени во всех археологических культурах региона, иллюстри­руют сложный путь формирования сырдарьинского бас­сейна в историко-географическом, хозяйственном, куль­турном и этническом аспектах.

Население Сырдарьинского бассейна в I тыс. до н. э. формировалось преимущественно на базе местных сак- ских племен, отмеченных в письменной традиции как «саки, которые за Согдом», заяксартские саки, а север­нее и западнее — саки тиграхауда и хаомаварга. Позже сюда внедрялись юэчжи, усуни и другие скотоводческие группы. Вторым этнокультурным компонентом здесь выступает согдийское население, время, количество, ха­рактер формирования которого пока мало изучены. Согдийский элемент широко проявляется в топонимике, археологическом материале и позже — в мощной гра­достроительной и ремесленно-торговой практике (наз­ванной раньше в науке «согдийской колонизацией») в областях Сырдарьинского бассейна, Семиречья и по трансазиатскому торговому пути.

Ираноязычный сако-согдийский субстрат положил начало формированию родственных древнеуструшанско- го, древнеферганского и древнечачского населения, соз­дал древнеземледельческую и раннегородскую культуру региона. СТАКЭ АН Таджикской ССР получены новые находки по культуре древнеферганских саков (могиль­ники Дашти Ашт, Аштский комплекс петроглифов, исфа- ринские бронзовые скульптуры и ходжентский железный шлем), по раннегородской культуре Ходжента и Устру- шаны (Архаический Ходжент, Нуртепа, Муктепа, Ши­

рин), дающие уникальную возможность изучения сов­местного сако-согдийского синтеза на синхронных конкретных материалах периода перехода общества к новому социальному состоянию. Сырдарьинский бассейн как наиболее яркая контактная зона взаимодействия ко­чевых и оседлых культур Центральной Азии в распоряже­ние науки дает важные материалы, без которых невоз­можно раскрыть конкретную историю социально-эконо­мического и культурного развития древневосточных об­ществ.

Эти тезисно поставленные вопросы рассмотрим крат­ко на конкретно-археологических материалах, получен­ных в Таджикистане в последний период. Прежде всего это материалы из Западно-Ферганского региона. Иссле­дованиями Е. Д. Салтовской выявлены, раскопаны и предварительно опубликованы материалы могильника Дашти Ашт¹, расположенного у подножия хребта Кара- мазар. Всего этот могильник насчитывает более 500 круг­лых каменных с песком насыпей высотой — от 0,4 до 1,5 м, диаметром — от 4 до 12 м. Из них раскопано более 250 погребений, из которых 48 оказались кеннотафами. Они выделены в три группы, различимые хронологиче­ски и по устройству могил. Древнейшую группу состав­ляют одиночные погребения в «каменных ящиках». Они датированы VIII—VII вв. до н. э. Вторая группа — кол­лективные захоронения в неглубоких грунтовых моги­лах, датированных VI—III вв.

В рамках СТАКЭ группой О. В. Панфилова в горных хребтах Моголтау и Курама в течение ряда лет прово­дятся специальные исследования петроглифов ^[604], значение которых как памятников археологии и искусства, содер­жащих в себе богатые и разнообразные источниковед­ческие данные широкого историко-культурного значения, общеизвестно. Они интересны также с позиций палеозоо­логии и других палеоестественных наук^[605].

В Моголтау, небольшом по площади (350 кв. м) хреб­те, зарегистрировано более 1100 разносюжетных изобра­жений в четырех десятках пунктах ущелий и предгорий.

Основной сюжет изображений—■ дикие копытные жи­вотные: горные козлы (винторогие, безоаровые, козеро­ги), бараны-архары, бухарские олени, домашний скот (лошади, верблюды). Имеются изображения человека (охотник-всадник), тамги в виде бараньих рогов, трех переплетенных колец, солярных и лунарных знаков (сва­стика, круги с точкой посередине, полукруги с боковой чертой) ^[606].

Огромный музей петроглифов в несколько тысяч изо­бражений открыт в Кураминском хребте в пределах Ашт- ского района, от поселка Шайдан до селения Янгак (8—10 км) и в ущельях Пангазсая и Даханасая. Значи­тельная часть рисунков изображает в характерном «зве­рином стиле» козерогов, баранов-архаров и оленей, а также «повозки», лучников, солярные знаки ^[607].

Только на трех участках урочища Кушбулак (запад­нее селения Дахана) зафиксировано в 1986 г. около 500 изображений, которые сосредоточены преимущественно на небольших крайних выступах скалистых отрогов, вы­ходящих на подгорную степную полосу.

ленных древним сакским населением и тесно культурно­исторически связанных с петроглифами. Так, под одним из курумов выявлена скальная поверхность с рисунками, а в других случаях петроглифы на скальных обломках использованы при возведении курумов. Имеются терри­ториально отделяющиеся скальные участки с явно наме­чающимися культовыми функциями. Такая концентра­ция петроглифов и курумов позволяет выделить один из культово-мемориальных центров северо-сырдарьинских саков («Саков, которые за Согдом»),

Среди изображений кушбулакской группы отметим сцены охоты, согнутых лучников, «рожениц», силуэтные изображения животных, колесницы, сюжеты «звериного стиля» (олени, козероги, архары, кабаны, собаки, всад­ники, лучники, солярные знаки). Они выбивались в ос­новном на хорошо освещенных южных и западных скло­нах скал, отличаются по степени концентрации патины, манере исполнения и сюжетному набору.

Выделяемый стилистический и сюжетный пласт позд­ней бронзы и раннего железа выполнен мелкоточечной выбивкой небольших размеров, а по сюжетам перекли­кается с петроглифами Саймалыташа (Киргизия), Кара- тау (Казахстан), Горного Алтая и Монголии, демонстри­руя близкие общегенетические этнокультурные основы. Это — лучники с согнутыми ногами, «роженицы», изо­бражения животных в силуэтном и битреугольном кон­турном стиле, сцены охоты.

Второй пласт кушбулакской группы — уже времени распространения «звериного стиля» (середина и вторая половина I тыс. до н. э.) —фиксирует собственно локаль­ный район распространения скифо-сакского искусства скотоводов Западной Ферганы, где также выделяются конный сюжет «летящего галопа» (характерные позы животных с подогнутыми ногами), олени, козероги, ар­хары, кабаны, собаки, всадники, лучники, солярные знаки.

Следующий пласт рубежа и первой половины I тыс. н. э. — время упрощения «звериного стиля», схематиза­ция рисунков и количественного уменьшения сюжетов (козероги, архары, редко сцены охоты) ^[608]. В целом, как

показывает первичный анализ, моголтауские и кура- минские петроглифы делятся на 4 пласта: 1) эпохи брон­зы и раннего железа; 2) середины и второй половины I тыс.

Подробное сюжетно-иконографическое исследование петроглифов, несомненно, позволит войти в мир идеоло­гии, обрядов, конкретной природно-географической сре­ды конкретных среднесырдарьинских саков, т. е. «саков, которые за Согдом». Думается, что петроглифы откроют также пласты современного мировоззренческого синтеза общин саков-скотоводов, саков-земледельцев и оседло­земледельческого согдийского присырдарьинского насе­ления, которые жили «в чересполосицу» друг с другом. Кстати заметим, что первые поселения, замки и крепости оседлых групп населения, скорее всего тех же оседав­ших саков, в том же регионе, появляются в первых веках до нашей эры — первых веках нашей эры. Это памятники Тудаи Хурд, Тудаи Калон, Калаи Афрасиаб, Кухи Урда, Сомгор и др.⁸Символично, что два из этих поселений — «Крепость Афрасиаба» и «Пещера Сома» — носят имена' легендарных персонажей сако-согдийского эпоса. Здесь мы видим участие «саков, которые за Согдом», в урба­нистическом процессе региона вместе с соседним согдо- язычным оседло-земледельческим населением, что — не­сомненный факт сако-согдийского этнического, социаль­но-экономического и культурного синтеза.

Такой совместный синтез для предыдущего периода раннего железа состоялся также на начальном этапе ур- (1986 г.) с участием известного специалиста сибирских петроглифов, профессора А. И. Мартынова, а также Г. С. Мартыновой, Е. Д. Сал- товской, О. В. Панфилова и автора.

⁸ Негматов Н.

банизации центрального среднесырдарьинского райо­на— Ходжентского, при формировании в дельте речки Ходжабакырган, на берегу Сырдарьи сначала оседлых поселений, а затем города Архаический Ходжент в тече­ние VII—V вв. до н. э. Здесь в качестве основателей по­рода выступали совместно древнейшие согдо-уструшан- ские и сакские общины. Этот вопрос неоднократно отме­чался мною ^[609], а с точки зрения сакского историко-куль­турного компонента — Е. Д. Салтовской ^[610][611]. Очень важна в этом же отношении новая случайная находка (еще не ■опубликованная)—сакский шлем на берегу Сырдарьи в пределах Ленинабада, который по своим прямым ана­логам— «собратьям из Ирана и Украины» — датирует­ся VI—V вв. до н. э.

Сакскую культуру, уровень ее развития, времен их оседания и раннего этнокультурного синтеза с местным ферганским оседло-земледельческим населением эйла- дано-шурабашатской среды иллюстрируют недавние, уже опубликованные, находки скульптурных головок бара­нов (V—III вв. до н. э.) из Исфаринской долины, судя по всему, принадлежавший зооморфному трону местного владетеля ¹¹. В публикациях о них мы на базе письмен­ных источников и археологических материалов уже под­робно рассматривали функциональное применение скульптурных головок и вопрос о древнеферганском фар- не (почитании) барана. Здесь только добавим, что со­гласно «Шахнаме» Фирдоуси мифический Кайковус подарил в качестве царской инвестуры герою сако-сог­дийского эпоса Рустаму трон, выточенный из камня би­

рюзы «хварну» в образе барана. Они представлены в вы­шеупомянутом каталоге «Древности Таджикистана» (с. 64—65).

Если перейти к материалам уструшанского региона, то конечный на юго-западе пункт соприкосновения заяк- сартских саков приходится к нынешнему Куркатско-Бе- кабадскому району Сырдарьи с известным Фархадо- Ширинским горным проходом между Моголтау и хребтом Ширин. Здесь археологически выявлен крупный комп­лекс городских поселений с погребальными зонами — городище Мунчактепа с Ширинсайским и Восточным могильниками ^[612]и городища Ширин I, II, III с куркат- скими скальными дахмами и кладбищами оссуарно-хум- ных погребений^[613]. Они функционировали хронологиче­ски длинный период с рубежа нашей эры почти в течение всего I тыс. н. э. Есть намеки более раннего начала мест­ной урбанизации.

Здесь получены уникальные расово сложный кра­ниологический материал (более 600 особей) и богатей­ший комплекс разнообразных предметов украшений (бо­лее 2 тыс.), носящих в себе разнообразные символы и образы разной этнокультурной принадлежности—■ явный результат синтеза культур на перевалочном торгово- экономическом районе у здешних речных сырдарьинских порогов. Как показывают новейшие исследования А. К. Мирбабаева, Средняя Сырдарья играла большую роль в торговом и культурном транзите между Ферга­ной, Уструшаной, Чачем и Испиджабом, археологически прослеживаемом достаточно четко по материалам погре­бальных памятников на всем протяжении названной

части Сырдарьинского бассейна. Можно с уверенностью сказать, что этот культурный синтез прежде всего ре­зультат сако-уструшано-согдийского общения.

В последние годы в Уструшане археологически от­крывается еще один район контактов, но уже собственно согдо-уструшанских оседло-земледельческих и скотовод­ческих общин. Это — городище Нуртепа в местности Ха- ватак, в южной приуратюбинской части Голодной степи. Полуовальное в плане (площадь 18 га), оно было укреп­лено стенами и умело приспособлено к естественному рельефу у речки Ниджонисай. Как показали раскопки, Нуртепа имеет сложную историю, древнейшие следы об­живания его территории относятся к эпохе поздней брон­зы. В VII—V вв. была обжита вся территория городища с основным типом жилищ — полуземлянок с использова­нием прямоугольных сырцовых кирпичей для укрепления лессовых стенок-образцов, получила распространение керамика ручной лепки, иногда с матерчатым шаблоном, появились сосуды, изготовленные на круге. На рубеже V—IV вв. появились наземные постройки исключительно из сырцового кирпича, в IV—II вв. увеличилось коли­чество станковой посуды, улучшилось ее качество. В те же столетия к югу формировался значительный земле­дельческий округ с веерным искусственным орошением посредством магистрального канала, выведенного в 12км выше р. Шахристансай ^[614].

Уже предварительные итоги исследований констати­руют весьма тесные контакты со скотоводческим населе­нием и даже, возможно, в формировании первичных по­селений и городского центра преимущественную роль сыграли местные оседающие скотоводческие общины. Сохранившаяся античная историческая традиция и ее анализ позволяет в древнейшей Уструшане выделить две племенные группы, составившие впоследствии основу древнего согдоязычного населения этой области — это племена куру, обживавшие район Курката (по Бенве- нисту), и сильное, многочисленное племя мамацеков, ло­кализованное, по Мандельштаму, в гористых районах,

как раз включающих зону рассматриваемого города. Эти историко-археологические размышления подлежат в дальнейшем детальной разработке.

Таков краткий обзор источников и выявленных архео­логических объектов сако-согдийского историко-культур­ного синтеза на территории древних Западной Ферганы и Уструшаны. Это всего лишь постановка проблемы для областей Средней Сырдарьи, первичная обработка добы­той на сегодня части археологического материала. Бо­лее или менее удовлетворительное рассмотрение социаль­ных, экономических, культурных и этнических аспектов этой важной и интересной проблемы станет возможным по мере получения большого материала и их специаль­но-монографического исследования.